home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2. Вторая. Кошка

Нос Нейли на мгновение вернул себе чувствительность, и она осознала, что от барона пахнет крепким мужским потом.

Он отвернулся от нее, и взял с полки небольшую палочку с утолщением у верхушки, прямую, украшенную резьбой. Когда встряхнул ей, девушке показалось, что ушей коснулся далекий, холодный звон, комната на мгновение уплыла в сторону, и сердце заледенело от страха.

– Что это, мой господин? – спросила она.

– Не бойся, – ответил владетельный барон Фикр ре Ларгис. – Это не больно.

От этой фразы перед глазами у Нейли помутилось, настоящее сменилось прошлым, тем прошлым, которое она меньше всего хотела вспоминать… комната на постоялом дворе, широкая кровать с клопами в тюфяке, и он, широкоплечий, сильный, с похотью в голубых глазах…

Тогда она была пятнадцатилетней девчонкой, и двух недель не прошло, как она удрала из родного замка.

А он сказал то же самое «Не бойся. Это не больно».

И соврал – ей было больно, и обидно, и страшно, и она ненавидела его, и боялась, и хотела убить…

Вынырнув из воспоминаний, Нейли обнаружила, что тяжело дышит, сердце едва не выскакивает из груди, а барон ходит вокруг и водит палочкой по воздуху, будто рисует что-то. Скосив глаза, она увидела вокруг него тень, ту самую, какую заметила еще во дворе, во время представления, и закусила губу, чтобы не вскрикнуть.

От тени веяло холодом, мертвенным, жестоким, чужим.

– Вот и прекрасно, замечательно, – сказал хозяин замка, и огладил усы, точно такие же, как у ее отца.

А когда он отвернулся, чтобы положить палочку на место и взять что-то еще, она не выдержала. Давние чувства вырвались из глубин души с силой сметающего все на своем пути потока лавы, ненависть, злость и жажда мести вскипели раскаленным, ядовитым варевом…

Нейли не видела перед собой барона.

Она видела отца, видела ту голубоглазую тварь, силой взявшую ее и лишившую девственности… Всех мужчин, что причиняли ей боль, что имели над ней власть, пользовались ей, словно вещью…

Она схватила нож, лежавший на серебряном блюде, и вонзила барону в затылок.

Хозяин замка упал совершенно беззвучно, шум поглотил закрывавший пол толстый ковер. Перевернулся лицом вверх, рот приоткрылся, и в темных глазах отразилось пламя масляной лампы.

– Нет, нет… гореть мне в огне, – прошептала Нейли, будучи не в силах выпустить окровавленный нож.

Пальцы закаменели на рукояти.

На смену ярости и ненависти пришел страх – она убила владетельного барона в его собственном замке, и ее участи теперь не позавидует даже кастрированный насильник… Ее не просто казнят, а сделают это показательно жестоко, продержат в холодном и сыром подземелье, будут пускать по кругу всей дружиной, а затем пригласят палача из Романдо, что славится заплечных дел мастерами…

Четвертование, колесование, кол и костер… о нет, они выдумают что-то похуже!

На мгновение Нейли стало так жарко, словно она уже стояла, нагая, привязанная к столбу, а вокруг бесновалось пламя. Она закрыла глаза и заставила себя успокоиться, дышать размеренно и ждать… пока еще никто не знает, что она совершила, и до утра вряд ли узнает.

Проклятый нож она положила обратно на блюдо.

Вдохнула поглубже, и ее замутило – так резко в комнате пахло кровью и смертью. Вспомнился тот день, когда отец в первый раз взял ее с собой на охоту… ей нравилось, она хорошо держалась на лошади, не отставала от опытных наездников, мчалась через лес, вслушиваясь в пение труб и лай собак… и вся радость сгинула в тот момент, когда она увидела мертвого оленя: немой укор в глазах, разодранные в клочья бока; и уловила тот же запах…

Прошло еще какое-то время, и Нейли справилась с собой, дурнота отступила, вернулась способность здраво мыслить. Шум дождя за окном к этому времени усилился, похоже, там полило вовсю, капли забарабанили по подоконнику.

Итак, что ей нужно, во имя пламени?

Выйти за пределы замка и убраться подальше до того момента, как обнаружат труп. Сил и умения владеть мечом, чтобы проложить дорогу силой, у нее нет, поэтому придется действовать хитростью. Можно нагло выйти из комнаты, сделав вид, что их любовные игры закончились, стражники наверняка удивятся, но задерживать девушку не станут…

– Нет, не годится, – прошептала она, кусая губы и думая, что найти веревку и перебраться через стену, конечно, сможет, но вот пешком оторваться от погони, скрыться в окружающих замок лесах – вряд ли.

Ей нужна лошадь, и не одна из тех кляч, что тянут актерские возки!

Нейли глубоко вздохнула и, поднявшись с табурета, бесшумно двинулась к входной двери. Чуть-чуть приоткрыла ее, и стало ясно, что стражники у покоев барона вовсе не спят: они сидели на лавке, склонив головы, и слышался негромкий стук катавшихся по доскам костей.

– Это что, Большая Дама? – спросил тот, что сидел к ней спиной, плечистый и рыжий. – Везет тебе, Дикси, ей-ей, не иначе как в рукаве игровой амулет прячешь! Вот я тебя, ей-ей!

И он показал кулак.

– Да ты чо, братишка? – обиделся второй, которого Нейли плохо видела, лишь слышала грубый голос. – В жизни всем клянусь, что ничего не было… Давай, гля, еще раз бросим, начинай ты…

– Хм, а ну-ка! О, Три Колеса? Неплохо, ей-ей!

– А теперь я… Итить, Марвин, я не виноват, честно!

Нейли прикрыла дверь – стражники не спят, тем лучше, используем их бдительность и верность барону.

Она глянула туда, где лежало тело, и вздрогнула – показалось, что оно сдвинулось, а рука изменила положение. Нет, нет, невозможно, после такого удара не выживет никто, даже самый могучий маг, он мертв, и все это ей мерещится, и нужно поскорее убираться отсюда.

Нейли прошла туда, где стоял огромный, украшенный инкрустацией из слоновой кости сундук для одежды, тихо скрипнули его петли. Свет лампы заиграл на серебряном и золотом шитье, блики побежали по дорогому, тончайшему шелку.

Она видела владетельного барона Фикра ре Ларгис не очень долго, а общалась с ним всего один раз. Но ей предстояло стать им, одеться как барон, научиться разговаривать и двигаться как барон, а все это для того, чтобы провести людей, давно знающих хозяина замка.

Если не выйдет… здравствуй, пыточная, радуйся, палач.

Она выбрала наряд под стать благородному мужу, решившему отправиться на верховую прогулку, и начала переоблачаться. Морщась, раздела труп, бывший еще теплым, словно жизнь не ушла из него, натянула штаны, примерила сапоги прямо на свои, и в них пришлось еще всунуть по нижней рубахе, чтобы не слетали с ноги.

Завершил все извлеченный из сундука длинный плащ с капюшоном.

Ну а теперь самое сложное – вспомнить, как двигался и говорил убитый, и воспроизвести все это… Нейли села на табурет, спрятала лицо в ладонях, и принялась вытаскивать из памяти малейшие подробности… небрежный жест правой руки, мягкий, бархатистый баритон, широкие шаги…

Способность подражать чужим голосам она открыла в себе еще в детстве, и за годы странствий с труппой Улыбчивого Яна развила ее. А еще она актриса, и это значит, что она сможет ходить как барон, ругаться и смеяться как он, станет на короткое время хозяином замка.

Обязательно станет.

Нейли почувствовала, как расправляются ее плечи, душу наполняет спокойная властность, и мысли становятся иными – более спокойными, ленивыми. Она напрягла горло, и вполголоса произнесла, пытаясь определить, насколько это звучит похоже на Фикра ре Ларгис:

– А ну раздвинь ноги… шевелись, сучка поганая… это не больно…

Донесшийся из-за двери голос их повелителя стражников не насторожит – тот и должен разговаривать со смазливой актеркой. А еще неплохо бы отхлебнуть вина, да побольше и отгрызть кусочек ветчины, чтобы от нее пахло как от недавно поужинавшего мужчины…

Хорошо, что она не пользуется духами.

Вино оказалось неплохим, но Нейли заставила себя сделать только пару глотков, а мясо и вовсе не полезло в рот. От него вдруг шибануло мертвечиной, да так сильно, что ее едва не вырвало прямо на поднос с едой.

Девушка отвернулась, зажимая рот, и вынуждена была схватиться за край стола, пережидая головокружение. Пришлось напомнить себе, что она не впечатлительная актриса, а барон, не раз сражавшийся с соседями, убивавший, для которого труп врага – приятнейшее из зрелищ…

Короткий меч, повешенный на пояс, показался ей неимоверно тяжелым.

В карманы несколько золотых побрякушек из тех, что нашлись в комнате – сдохшему хозяину замка они больше не пригодятся, а ей понадобятся деньги, чтобы что-то есть, где-то ночевать и вообще выживать в этом жестоком мире, придуманном и управляемом мужчинами.

«Пора, – решила она. – Лучше рискнуть, чем торчать тут, в компании с раздетым мертвецом».

Нейли задержала дыхание, и решительным шагом, приноравливаясь к чужой привычке, двинулась к двери. Распахнула ее так, как никогда не открыла бы сама – резко дернув за ручку, и властный баритон мертвого барона заставил стражников оторваться от костей:

– Марвин, коня мне! Быстро! И пусть открывают ворота!

Дружинники вскочили, едва не столкнувшись лбами, и рыжий воин поспешно ответил:

– Да, господин, ей-ей, я распоряжусь.

И он, грохоча сапогами, побежал вниз по лестнице.

Стражники наверняка удивились, что хозяин замка бросил любовные утехи, и решил отправиться куда-то ночью, в дождь. Но они услышали его голос, узнали его повадки, а дальше заработала свойственная большинству людей привычка додумывать то, чего на самом деле нет…

Раз этот человек вышел из покоев Фикра ре Ларгис, во всем похож на него, то это он и есть, а дальше наше дело маленькое, приказы исполнять.

– Не спи на посту, Дикси, замерзнешь, – сказала Нейли, двигаясь следом за Марвином.

Нужно убраться подальше от факела, чей яркий свет может проникнуть под капюшон. Спуститься к выходу из донжона, куда подадут коня, и распорядиться насчет того, что ей… ему не надо свиты.

На лице Дикси, что оказался смуглым и носатым, отразилось сомнение – он чуял непорядок, и пытался осознать, что же не так: вроде не было у повелителя привычки натягивать капюшон так глубоко… да и ростом он как бы повыше… но кто еще может выйти из его покоев?

– Мой господин, а девушка? – спросил стражник.

– Лежит оттраханная и чешет между ног, – сказала Нейли. – Следи, чтобы не сбежала!

Дикси с готовностью заухмылялся, а она пошла вниз по лестнице, чувствуя его взгляд и изо всех сил стараясь не спешить и не горбиться. Потом он наверняка поклянется, что «проклятая колдунья» отвела ему глаза, накинула на себя чужую личину, так что он принял женщину за мужчину…

Шире шаг, шире, и поднять голову!

Владетельному барону не перед кем гнуть шею в его собственном замке!

На Марвина Нейли наткнулась в самом низу лестницы, и он, поспешно изобразив поклон, доложил:

– Буран оседлан, мой господин.

– Славно, – буркнула девушка, и под удивленными взглядами дежуривших здесь двух дружинников прошла к дверям.

Толкнула тяжелую створку, в лицо ударил холодный ветер, по лицу потекли дождевые капли, пахнущие свежестью и ночным лесом. Конюх, державший под уздцы красавца-жеребца, принялся кланяться, а она, не обращая на него внимания и не касаясь стремян, взлетела в седло.

Спасибо отцу, учившему ее ездить верхом, и не по-дамски, боком, а как надо.

Конь, уловивший незнакомый запах, недовольно фыркнул, попытался взбрыкнуть, но она схватила поводья и натянула посильнее. Главное сразу показать, что рука у нее твердая, и что неповиновения она не потерпит… и тогда жеребец будет слушаться ее так же, как и барона.

Давно не сидела на лошади, но она должна справиться, должна!

Буран недовольно дернул задом, но все же пошел туда, куда Нейли направила его – к воротам, около которых суетились караульные. Мокнувшие под дождем возки и шатер труппы Улыбчивого Яна остались позади, из-под копыт с недовольным шипением метнулась непонятно откуда взявшаяся в замковом дворе кошка.

– Ваша милость, возьмите с собой пяток Кривого! – сказал подошедший капитан, от которого разило пивом, как из бочки. – Или лучше десяток. Леса небезопасны. Разбойники, соседи, чтоб им сдохнуть.

Он заглянул под капюшон, и Нейли увидела, как округлились глаза на его лице.

Ворота приоткрыты, а это значит, что и подъемный мост опущен, и она дала шпоры. Взвизгнувший Буран скакнул вперед, попытавшийся схватить всадника капитан цапнул за конский хвост, и сбитый с ног рывком, полетел наземь. Девушка свалила одного из караульных, второй успел отскочить, мелькнули створки, и под копытами загромыхали доски моста.

Грохот сменился мягким чавканьем дорожной грязи, и Нейли радостно взвизгнула.

Она выбралась, выбралась из замка!

И все еще не могла поверить, что ее безумный план удался!


* * * | Черные руны судьбы | 2.  Третья. Великан



Loading...