home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3. Вторая. Конь

Нейли скинула с головы капюшон, подставляя лицо ветру и дождю, радуясь тому, что она свободна!

Но чуткий слух уловил донесшиеся позади крики, скрип продолжавших расходиться ворот, а немного позже – лязг оружия и стук копыт. Капитан баронской стражи понял, что из замка выбрался не владетельный Фикр ре Ларгис, и наверняка отправил того же Марвина в донжон, узнать, что с повелителем…

А это означает, что ей, да и коню придется попотеть, чтобы уйти от погони.

Из памяти сами собой полезли подробности другого бегства, случившегося десять лет назад, когда Нейли удрала из родного дома – пьяный дружинник в караулке, ее страх, что заметят, остановят, высекут так, что месяц не сможет сидеть, ее любимая кобылка Кэрри, удивленно косившаяся на хозяйку, теплая летняя ночь, так не похожая на нынешнюю, и радость, бешеная, дикая радость свободы.

Этой радости хватило до первого постоялого двора, где девушку едва не ограбили…

Дождевая капля попала в глаз, и Нейли вздрогнула, возвращаясь в настоящее. Добавила ходу, пытаясь сквозь кромешную тьму разглядеть хоть что-нибудь, и вспомнить, как идет дорога, по которой сегодняшним утром проехали возки труппы Улыбчивого Яна.

Она скакала через густой лес, и терзаемые ветром деревья размахивали ветками, точно вызвали о помощи. Трещали стволы, дождь хлестал потоками, и копыта чавкали по лужам, взбивали густую грязь в слегка петляющих колеях. Ночь пахла мокрой лошадиной шерстью, хвоей и сырой землей, а еще ее собственным страхом.

Нейли до одури боялась того, что сделают с ней воины барона, если догонят и возьмут живой. Конечно, есть меч, который можно воткнуть себе в грудь или шею, но хватит ли духа на это?

Сквозь шум бури донеслись полные ярости вопли, и, обернувшись, девушка различила силуэты всадников.

– Проклятые твари, – прошептала она трясущимися губами, и толкнула Бурана пятками в бока.

Баронский жеребец раздраженно всхрапнул, но пошел быстрее, так что ей пришлось обхватить его за шею, и вжаться лицом в мокрую гриву. Преследователи заорали вновь, но уже разочарованно, и Нейли показалось, что она различила голос капитана.

Мир трясся и подпрыгивал, ее колотило о седло, голова была сырой, и струйки воды текли по спине, подбирались к паху. Ветки цеплялись за волосы, норовили ткнуть в глаза, дергали за плащ, деревья проносились так близко, словно они не скакали по дороге, а мчались через лес.

Не выдержав, она закрыла глаза и попыталась помолиться Ночному Филину, покровителю всех, кто ищет спасения… но с ужасом осознала, что не помнит не одной молитвы, и что вообще забыла, когда последний раз обращалась к создателю мира в любой его ипостаси.

Губы ее привыкли к монологам и репликам, шуткам и богохульству.

Крики понемногу удалялись, преследователи отставали, поскольку их кони не могли тягаться с Бураном. Тот продолжал мчаться через ночь, как черная молния, и мышцы его ходили равномерно и неутомимо.

Когда под копытами загрохотали доски, Нейли сообразила, что ближний к замку лес остался позади, и она находится на мосту через речушку. Промелькнули домики спрятавшейся в излучине деревушки, огонек лучины за одним из окон, гавкнула из-за забора собака, и она оказалась уже на настоящей дороге, ведущей на запад, прочь из владений барона ре Ларгис.

И на этой дороге ее будут искать в первую очередь.

Примерно через милю Нейли натянула поводья, и Буран, пусть неохотно, но остановился.

– Ничего, мой хороший, мой сильный, – проговорила она, поглаживая коня по шее. – Обязательно покажешь себя.

Прислушалась, но уловила только бульканье дождя и шорох ветра в кронах.

Погоня отстала, и нужно воспользоваться этим, чтобы свернуть с дороги, или хотя бы укрыться в чаще, пропустить преследователей мимо, сбить их с толку, охладить мстительный пыл. Надо продержаться эту ночь, уйти подальше от тех мест, где ре Ларгис – чуть ли не сам Сияющий Орел.

Потом может случиться всякое – например, новый барон решит, что за подарившей ему наследство актеркой не стоит особенно гоняться. Велит повесить Улыбчивого Яна и его людей на стенах замка, чтобы окрестный люд знал, что месть свершилась, да и успокоится на этом…

Жалко, конечно, тех, с кем странствовала последние годы, Марту, самого Яна, юнца Хникара, носатого Граббина, что играет магов и злодеев разного сорта… она как-то переспала с ним из любопытства, и осталась довольна. Но такова судьба – гибнут чаще всего невинные, а Нейли отыщет новую труппу, и вновь будет блистать на подмостках.

Подходящее место нашлось вскоре – ельник, такой густой, что взгляд увязал на первых же шагах. Девушка осторожно въехала в его пределы, вдыхая горький запах хвои и смолы, и слезла с седла. Теперь обхватить Бурана за морду, чтобы не заржал, услышав знакомых лошадей, и ждать, пока явятся преследователи.

Стоять на месте оказалось намного тяжелее, чем мчаться сквозь тьму – сверху капало, сырой плащ казался тяжелым, словно был из камня, и Нейли понемногу замерзала. Ее тянуло сесть, а еще лучше лечь, найти укромный угол, и свернуться клубочком, чтобы согреться.

Дрожь пришла откуда-то изнутри, будто место сердца занял кусочек льда, и вскоре девушку колотило так, что лязгали зубы. Глупо спастись от смертельной опасности, но простудиться и сгинуть от горячки – эта мысль вызвала у нее смех, и услышавший его Буран недовольно дернулся.

Затем она уловила плеск и топот, и хохот ушел, сгинула дрожь, зато вернулся страх – вдруг ее заметят?

Топот надвинулся, в просвете между ветвями Нейли даже различила силуэты преследователей. Всадники, а их было не меньше полудюжины, промчались мимо, передний что-то рявкнул, и они ушли за поворот, и шум молотящих по лужам копыт начал удаляться.

Ей стало жарко, но затем дрожь вернулась.

– Пошли, мой хороший, – сказала Нейли, потянув Бурана за повод. – Надо уходить, не торчать же тут…

Ветер еще налетал порывами, но не такими сильными, дождь моросил, а не хлестал землю водяными бичами. Она ехала шагом, выискивая развилку, ответвление, хотя бы тропку, куда можно свернуть, уйти с этой проклятой дороги, зажатой между двумя стенами леса!

В нос лезли ароматы сырой листвы и гнили, напоминая об осени.

Мимо ответвления Нейли чуть не проехала, заметила в последний момент, краем глаза уловив более светлое пятно справа. Мгновение поколебалась, а затем направила Бурана туда – у капитана нет людей, чтобы обыскивать все дороги, и он поведет своих по главной.

Она не знала, куда именно едет, помнила, что они тут не проезжали, что прибыли в земли ре Ларгиса с запада, из соседнего баронства, где давали представление в немаленьком селе, и неплохо заработали. Но Улыбчивый Ян потом напился, и большую часть денег оставил в корчме с золотым драконом на вывеске.

Вот бы добраться туда – тогда станет ясно, куда ехать дальше, а еще можно будет согреться…

Нейли вздрогнула, и обнаружила, что пока уходила в свои мысли, замерзла и скорчилась, пытаясь сберечь остатки тепла. Дорога вывела на обширную поляну, утыканную большими ульями, позади которых виднелся дом с пристройкой, и поднималась стена леса.

Пасека! Интересно, не пустят ли ее…

Не успела Нейли додумать мысль до конца, как мягко застучали копыта, и из-за раскидистой ели на правой обочине появился всадник, блеснуло во мраке лезвие меча, зажатого в его руке.

– Не дергайся, – сказал он, и девушка узнала капитана.

Оглянувшись, убедилась, что путь к отступлению перегородили еще двое, и их клинки тоже обнажены. Командир баронской стражи оказался хитрее, чем она думала, он разделил отряд на две части, решил проверить ведущую к пасеке дорогу, а она сама влезла в ловушку, точно глупая мышь из «Кухонного фарса».

И теперь придется выкручиваться, иначе ее бегство из замка, уловки и мучения будут напрасными.

– Слезь с коня, – капитан подъехал ближе. – Взбрыкнешь – убьем.

Луки они в ход не пустят, даже если взяли с собой, очень уж сыро, сетки или арканы вряд ли успели прихватить, так что у баронских вояк есть только мечи, а их не метнешь…

– Сияющий Орел, что происходит! Я не могу! Мне страшно! Что делать? – запричитала Нейли.

Голос ее выражал страх, сообщал всем, кто мог его слышать, что девушка на грани паники и ничего не соображает. А на самом деле она была напряжена, как рысь перед прыжком, держала ладонь на рукояти меча, и только ждала момента пустить его в ход.

– Слезай! – повторил капитан, и опустил руку с оружием.

Нейли что есть сил саданула пятками в бока Бурану, и тот, возмущенно заржав, скакнул вперед. Клинок, еще недавно принадлежавший Фикру ре Ларгис, вылетел из ножен, и она выбросила его вперед.

Командир баронской дружины оказался быстр, и он попытался парировать выпад. Но его собственный конь дернулся, да и удар оказался что надо… спасибо ненавистному папочке, заставлявшему «любимую» дочь махать тяжелой деревяшкой, закрывая глаза на то, что она не мальчик, и никогда им не будет!

Нейли сделала все так, как ее учили, два меча с лязгом соприкоснулись.

Капитанский отлетел в сторону, Нейли полоснула врага по открывшемуся боку, и едва удержала рукоять, та дернулась, словно живая, и попыталась вывернуться из пальцев.

– Стой, гнида паршивая! – заорал один из дружинников, но она уже летела прочь.

Осталась позади пасека, а девушка помчалась дальше, на ходу пытаясь убрать меч в ножны. Когда это получилось, она натянула поводья обоими руками, и заставила Бурана свернуть прямо в заросли.

Капитан и его вояки куда лучше нее знают окрестные дороги, и всегда смогут устроить засаду.

Она вновь скакала через ночь, на этот раз прямиком через лес, и деревья проносились мимо, ветки с шелестом били по лицу. Под копытами хрустело и чавкало, сверху лило, словно дождь пошел снова, от запаха сырой земли мутило, и было очень, очень холодно.

Но самое главное – крики и ругань преследователей удалялись.

Нейли понимала, что она не убила капитана, скорее всего порезала так, что рана даже не помешает ездить верхом. Теперь глава баронской стражи будет рыть землю, но сделает все, чтобы настичь гнусную актерку, и не по приказу хозяина, а ради собственной мести…

Но она не могла поступить иначе – не сдаваться же этим скотам на пытки и смерть?

Девушка трижды меняла направление, хотя сама при этом потерялась, и не знала точно, куда едет. Затем впереди оказался ручей, и она направила коня в воду, двинулась против течения, чтобы собаки, если их пустят в погоню… а наверняка пустят… не смогли взять след.

Она мерзла так, словно из конца весны перенеслась в разгар зимы, и время от времени начинала стучать зубами. Буран шагал все медленнее, все неохотнее, и его приходилось подгонять, хлопать по крупу, пускать в ход баронские сапоги с короткими шпорами.

Затем Нейли осознала, что вокруг светлеет, а это значит – время близится к утру, и скоро взойдет солнце.

– Надо передохнуть, – сказала она, и натянула поводья.

Спрыгнув с седла, она стащила мокрый насквозь плащ, и попыталась отжать его, но на это не хватило сил. Пришлось развесить его на ветках оказавшегося под рукой куста, отчего те согнулись до самой земли.

Морщась от запаха мужской обуви, Нейли стащила баронские сапоги и отшвырнула прочь, а намотанные на ноги нижние рубашки пустила в ход. Ощутив прикосновение сухого и чистого белья к коже, едва не застонала от наслаждения, но поверх пришлось натянуть тот же синий кафтан.

Платье осталось в комнате, рядом с трупом Фикра ре Ларгис, да и мужская одежда, стоит признать, куда удобнее для путешествий.

– Костер, костер, как бы развести костер? – проговорила девушка.

Но о пламени, от которого веет приятным жаром, оставалось только мечтать, поскольку у нее не имелось ни огнива, ни трута, а лес вокруг был мокрым, словно водоросли. Между стволами плыл легкий белый туман, солнце собиралось всходить, но пока не показывалось из-за горизонта.

Нейли подошла к щипавшему траву Бурану, и прислонилась к его теплому, надежному боку. Конь фыркнул, а затем осторожно обнюхал ее волосы, коснулся мягкими губами уха.

– Только ты у меня остался, мой хороший, да я сама, – сказала она со вздохом. – Может, ты умеешь разводить костер?

Буран взглядом показал, что он думает о людях, задающих такие вопросы.

А Нейли закаменела, превратилась в покрытую инеем ледяную статую, поскольку глубоко внутри дернулось что-то, не имеющее имени, нечто, дававшее о себе знать очень редко, лишь в те моменты, когда ей угрожала опасность. Боль пронзила сердце, и отдалась вниз до самого паха, а вверх до затылка, так что на мгновение занемела шея и зашевелились волосы на макушке.

Неведомо, было ли это связанно с тем даром, что обнаружил в сопливой девчонке приглашенный чародей, или существовало само по себе, но о некоторых вещах, происходящих вдали, она просто знала.

Вот сейчас Нейли поняла, что погоня отстала, но не прекратилась, и преследователи идут по следу.

– Сожри их пламя, – прошептала она, кусая губы. – Отдыхать некогда, надо отсюда убираться…


* * * | Черные руны судьбы | 3.  Третья. Храм



Loading...