home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11. МАРАФОНСКАЯ БИТВА

Истории из Геродота

У Дария был зять по имени Мардоний. Именно его решил назначить царь главным военачальником в походе персов на Элладу. И не только потому, что он доверял ему больше других, но еще и потому, что хотел дать своему зятю возможность прославиться. Предстоящий поход представлялся спесивым персам приятной прогулкой.

Когда наступила весна, у берегов Малой Азии собралось огромное персидское войско, а также флот. Переправившись через Геллеспонт, полчища персов направились во Фракию и Македонию. На своем пути персы грабили и опустошали эллинские города. Флот же не стал пересекать Эгейское море, чтобы кратчайшим путем попасть в Элладу, а двигался вдоль побережья Малой Азии на север. Не встретив никакого сопротивления, персы покорили остров Фасос, который в те времена был исключительно богат благодаря своим золотым рудникам. Затем персидский флот, повернув на запад, двинулся вдоль македонских берегов.

Но тут вмешались боги… Когда флот огибал первый мыс полуострова Халкидика, называемый Афоном, на него обрушился страшный ураган. Корабли сталкивались и с треском разламывались. Некоторые корабли были выброшены на берег и сильно пострадали. Часть флота разбилась об афонские утесы. Триста кораблей потеряли персы во время шторма. Это была подлинная катастрофа. В морской пучине погибло двадцать тысяч человек. Никому из терпящих бедствие не удалось выбраться на сушу. Ведь в те времена море кишело хищными рыбами, и невозможно было спастись от их страшных зубов.

Пешему войску тоже был причинен громадный урон. Фракийцы из племени бригов однажды ночью внезапно напали на персидский лагерь. Много воинов было убито, а сам Мардоний был тяжело ранен. Страшные вести о жестоком крушении флота у берегов Афона окончательно сломили его. Собрав уцелевших воинов, Мардоний возвратился в Азию. Так бесславно окончился этот поход персов против Эллады.

Между тем гонцы, посланные за персами в Элладу накануне похода, ездили по эллинским городам, требуя "земли и воды" в знак подчинения Великому Царю персидской державы. Жители некоторых маленьких городов в страхе и смятении изъявили Дарию покорность. Сопротивление огромному персидскому войску казалось им делом безнадежным. Но из большинства эллинских городов, могущественных и гордых, персидские гонцы изгонялись с позором. Некоторые из них исчезли бесследно…


Прошел год. Ничему не научило Дария поражение Мардония. Наоборот, он еще больше утвердился в своих воинственных намерениях. Дарий не мог забыть случившегося. Да и как тут забудешь? Раб ежедневно напоминал ему за столом:

— Владыка! Помни об Афинах!

И если бы только раб… Без устали твердил о том же и Гиппий, бывший афинский тиран. Он бежал в Персию в надежде на то, что Дарий, поработив его соотечественников, вернет ему власть. Вместе с Гиппием был и Демарат, спартанский царь, который был изгнан из Спарты и сбежал к персам.

Большую выгоду рассчитывал Дарий извлечь из междоусобной розни эллинов. Он считал, что именно вражда между различными эллинскими государствами поможет ему легко завоевать всю страну.

Были собраны новое сухопутное войско, новая конница и новый флот из шестисот кораблей. Предводителями войска Дарий назначил мидянина Датиса, а также своего племянника Артафрена, сына того, другого Артафрена, который вам уже известен.

На этот раз войско и конница поднялись на корабли. Вместе с персами плыл в Элладу и Гиппий. Теперь и речи быть не могло о прежнем маршруте. Когда персы вспоминали об Афоне, у них от страха дрожали колени. Отплыв от Самоса, персидский флот направился к Кикладским островам…

Причалив к берегам острова Наксос, персы сожгли дотла его города и разорили его святилища. Жители, спасаясь, бежали в горы. Персы уже не помышляли о том, чтобы подчинить себе эту землю, а стремились отомстить островитянам, разрушая все на своем пути. Затем, покинув Наксос, персидский флот взял курс на Делос.

Что представляет из себя Делос? Это совсем крошечный островок. Однако в истории он играл весьма важную роль. Остров был знаменит и даже считался священным: по преданию, здесь родились великие боги Аполлон и Артемида. Поэтому Делос был местом паломничества всех эллинов, и прежде всего островитян. Здесь устраивались пышные празднества, и тогда святилища наполнялись богатыми приношениями.

К счастью, персы не разорили остров. Побоялись эллинских богов. Полководец Датис в их честь даже воскурил фимиам на большом алтаре. Затем персы двинулись дальше. В пути они заходили в гавани многих островов и набирали войско. А еще подчиняли жителей персидскому царю, брали пленных и заложников…

Как только персы отплыли от Делоса, на острове впервые за всю его историю произошло страшное землетрясение. Это было не что иное, как знамение богов, предвещавшее бурные события. И случилось многое…


На западном побережье Эвбеи находился большой город Эретрия. И вот к нему приблизился персидский флот. Панический страх охватил жителей города. Одни утверждали, что нужно все бросать и спасаться бегством в горы, другие уверяли, что необходимо сдать город персам, чтобы неприятель его не разрушил. Шесть дней продолжалась осада Эретрии, а на седьмой день ее предали. И предали не какие-нибудь подлые людишки, а двое почтенных горожан, свято веривших, что, предавая город, они спасают его от разорения. Однако предательство не спасло Эретрию. Разорив все святилища, персы предали ее огню и мечу. Жителей города, связанных по рукам и ногам, персы бросали в трюмы своих кораблей. Страшный товар для невольничьих рынков! Как знать, может быть, среди пленников были и те двое предателей. Багряное зарево пожара, пылавшее над Эретрией в те страшные ночи, предвещало беду для близлежащей Аттики.

Враг уже совсем близко. Но где он пристанет к берегу? Куда двинется неприятельское войско? Откуда ждать нападения?

Гиппий отлично знал эти места и направил персидский флот в Марафонский залив. Конница, которую персы привезли с собой, могла успешно действовать только на равнинной местности. А флоту необходима была безветренная бухта для надежной стоянки. Марафонский залив и оказался наиболее подходящим местом.


То, что должно было произойти, совсем не походило на обычную войну. Близилось жестокое сражение не на жизнь, а на смерть между двумя мирами. Совсем скоро Запад и Восток сразятся под Марафоном. И станет ясно, кто победитель, а кто побежденный. Восточный деспотизм столкнется со свободолюбием молодой афинской республики, где каждый гражданин в ответе за судьбу и процветание своей родины.

Страх и смятение наполняют сердца эллинов и персов. Нервы у всех напряжены до предела… Гиппию приснилось, будто он спит возле своей мертвой матери. Но сон не ужаснул его. Он истолковал этот сон так, что вернется в Афины и умрет в объятиях своей великой Матери-Родины.

Когда же Гиппий отдавал приказания, где какому кораблю расположиться в Марафонском заливе, на него вдруг напал такой сильный кашель, что его зубы (а был он уже глубоким старцем) все сразу зашатались. А один даже выпал и упал на песок. Напрасно искал его Гиппий. Зуб так и не нашелся, как будто его поглотила земля. Случившееся сильно огорчило Гиппия.

— Если сама земля против меня, — сказал он, — как же я смогу ее покорить? Мой зуб — единственное, что принадлежит мне здесь.


Смертельная опасность нависла над Афинами. Но граждане города были полны решимости защитить свою свободу и независимость с оружием в руках.

Узнав о высадке персов, афиняне прибегли к помощи скорохода Фидиппида. Это был необыкновенно быстрый скороход. Он мог без устали шагать много дней подряд, чтобы вовремя доставить срочное сообщение. Афинские стратеги[18] послали Фидиппида в Спарту за помощью. Как на крыльях мчался скороход. Расстояние от Афин до Спарты Фидиппид преодолел необычайно быстро — в два дня.

— Спартанцы! — сказал он, представ перед советом старейшин. — Почему вы бездействуете? Персы вторглись в Аттику, и Афины в опасности! Нет больше Эретрии — она сожжена. Потеряв ее, Эллада стала бедной и беззащитной. Разве вы можете допустить, чтобы наш древний и славный город Афины был порабощен варварами?

Тщательно все взвесив, спартанцы решили оказать помощь Афинам. Но как тут быть? Древний закон страны запрещал им выступать в поход до наступления полнолуния. А ждать нужно было бы еще примерно неделю. "Пусть потерпят афиняне немного, пусть сделают все, что могут. Наша помощь придет, как только луна станет полной". Вот так ответили спартанцы на просьбу афинян. Правду ли они говорили, или это была всего лишь отговорка? Как знать… Вернувшись в Афины, Фидиппид в точности передал стратегам безрадостный ответ спартанцев. Видя, в какое уныние повергли стратегов его слова, Фидиппид стал уверять, что боги не оставят афинян в грозной беде. Ведь когда он бежал в Спарту, то в Аркадии на горе Парфений, что выше Тегеи, в жаркий полдень он вдруг услышал, как кто-то окликнул его зычным голосом:

— Эй, Фидиппид! Спроси-ка у афинян, почему это они пренебрегают мною? Ведь раньше я всегда помогал им, и в этот горький час я их тоже не брошу.

Фидиппид оцепенел от страха. В ярком полуденном свете он вдруг отчетливо увидел перед собой Пана, великого бога Аркадии. Того самого, у которого были козлиные ноги.

И афиняне действительно поверили, что Пан их поддержит в стремительной схватке с персами. Когда миновала беда и жизнь вернулась в старое русло, они воздвигли под Акрополем святилище Пана и ежегодно приносили богу роскошные жертвы, а также устраивали в его честь спортивные состязания.

Десятерых стратегов выбрали афиняне руководить городским ополчением. Каждый из них возглавил военный отряд. Самым опытным среди стратегов был Мильтиад. Он лучше всех знал персов, изучил их нравы и обычаи, их военную тактику и вооружение. Когда он был тираном Херсонесским на Геллеспонте, ему пришлось неоднократно сражаться с персами. Он, как вы помните, участвовал в скифском походе Дария и предложил разрушить мост через Истр. Персы ненавидели Мильтиада. Он тоже презирал их, но никогда не боялся. Долго и упорно охотились персы за Мильтиадом и однажды даже поймали, но полководцу все-таки удалось вырваться из их рук. Тогда персы пленили сына Мильтиада и увезли в Сузы…

Мнения стратегов разделились, а это не предвещало ничего хорошего. Одни предлагали вступить в битву у Марафона, другие были против.

— Нас слишком мало, — говорили первые. — Было бы ошибкой далеко уходить от города. Лучше всего укрыться за городскими стенами и обороняться до тех пор, пока не подоспеет помощь союзников.

Другие стратеги возражали:

— Но тогда в городе начнется голод! Большую часть продовольствия мы получаем с Эвбеи. После сожжения Эретрии и высадки персов у Марафона все пути отрезаны.

Кроме десяти стратегов, в военном совете принимал участие полемарх, главный военачальник, мнение которого было решающим. Его звали Каллимах. Имя полемарха вошло в историю. И не только потому, что он сделал правильный выбор при голосовании в столь грозный час, но еще и потому, что Каллимах храбро дрался с персами и погиб в бою, защищая свою родину. К нему-то и обратился Миль-тиад с такими словами:

— Рассуди, Каллимах! От тебя теперь зависит, быть Аттике порабощенной или свободной. Если твой выбор будет верным, имя твое прославится в веках, как и знаменитые имена Гармодия и Аристоги-тона. С тех пор как существуют Афины, никогда еще городу не грозила такая неотвратимая опасность. Что же нам делать? Покориться врагам? Ты ведь знаешь, что тогда ожидает всех нас. Вспомни Эретрию, вспомни Гиппия, который привел персов в наши земли. Необходимо спасти Афины, первый город среди всех эллинских городов! Я не боюсь персов. Их много, но они плохо вооружены. Они жестоки и бессердечны. Это рабы по духу. Если только боги не вмешаются и не помогут персам, вот увидишь, мы легко справимся с ними. Но если мы не решимся на битву, страх закрадется в сердца стратегов, и между нами начнется вражда. Действие закаляет людей. Итак, решайся! Все зависит от того, скажешь ты "да" или "нет".

Каллимах был настоящим патриотом и решительным человеком. Поэтому он сказал "да", присоединив свой голос к предложению Мильтиада. Решено было дать бой врагу у Марафона. Вовремя подоспела помощь от верных союзников афинян — платейцев, жителей небольшого беотийского городка Платеи. Тысяча храбрых воинов — слишком мало для предстоящего грандиозного сражения! Но афиняне и этому радовались. Ведь помощь платейцев была единственной, которую они получили.

Персы выстроили в Марафонской долине свою огромную конницу и неисчислимое сухопутное войско дугой, тылами к морю. Афинян было десять тысяч, а вместе с платейцами — одиннадцать. Кроме того, за воинами следовало около десяти тысяч рабов с легким оружием — луками и пращами.

Стратеги единогласно поручили командование Мильтиаду. Он расположил эллинское войско у подножия горы, которая теперь называется Агрилики, с тем чтобы преградить путь к Афинам, а также чтобы защититься от возможного нападения вражеской конницы. Ведь у афинян конницы не было.

Мильтиад выстроил эллинские отряды в боевую линию с таким расчетом, чтобы она по протяженности была равна персидской. И эта боевая линия тоже имела форму дуги. Но поскольку сил недоставало, Мильтиад вынужден был меньше всего воинов оставить в центре, а основные силы сосредоточить по краям дуги, на левом и правом флангах. Правым флангом командовал Каллимах. На левом фланге выстроились платейцы. На эти фланги и опиралась боевая линия эллинов. Это был как бы легкий мост с мощными опорами. Восемь стадий разделяли эллинов и персов.

Афиняне совершили жертвоприношения, моля богов о помощи. Получив счастливые предзнаменования, воины рвались в бой. И вот наконец раздался боевой клич. Это Мильтиад дал сигнал к наступлению. Стараясь не нарушать свою боевую линию, афиняне сначала быстрым шагом, а затем бегом устремились на неприятеля. Впервые эллины решились сами напасть на персов.

Персы растерялись. Имея численный перевес в десятки раз, они не ожидали, что афиняне первыми вступят в бой. "Что происходит?", "Они что, обезумели?!" — удивлялись персы, видя, с какой одержимостью эллинские отряды мчатся на их боевые порядки. Их объял панический страх.

Персы вынуждены были принять бой. Рев разъяренных воинов и лязг железа разносились над Марафонской долиной. Небо покрылось облаками пыли, вздымаемой бегущими воинами и лошадьми. Воин налетал на воина, копье скрещивалось с копьем, а щит ударялся о щит. Одни воины неистово кричали, чтобы устрашить неприятеля, другие с предсмертными воплями как подкошенные падали наземь. Одни выпускали из луков свистящие стрелы, другие раскручивали пращи, и тяжелые камни сеяли вокруг смерть. А там, где вспыхивали жаркие рукопашные схватки, преимущество было на стороне хорошо закаленных борьбой и гимнастическими упражнениями эллинов.

Нечеловеческая сила вселилась в афинян. Они сражались яростно и одержимо. И казалось афинянам, что рядом с ними в одном строю сражаются боги и легендарные герои, отозвавшиеся на мольбу о помощи. Им чудились Геракл, у святилища которого расположилось станом афинское войско, а также синеокая богиня Афина, которая была афинянам ближе всех других богов.

Один афинянин по имени Эпизел сражался храбро, как лев. Но вдруг тьма застлала его глаза и он лишился зрения, хотя никто не поразил его ни стрелой, ни мечом. После битвы Эпизел рассказывал своим приятелям:

— В самый разгар боя вдруг предстал передо мною тяжеловооруженный воин огромного роста. Его длинная борода отбросила большую черную тень на мой щит. Этот воин опередил меня и стал рубить персов налево и направо! Не иначе кто-то из богов оказывал нам помощь. Блеск его доспехов и ослепил меня…

Долгое время после битвы крестьяне из Марафона ночью обходили стороной Марафонскую долину. Им слышались лязг оружия, голоса воинов, ржание коней. С гор доносилась тяжелая поступь Аполлона и Артемиды. Они видели, как порой копье Афины молнией разрывает мрак. Объятые ужасом, крестьяне вслушивались в перекаты громкого саркастического смеха. Не Пана ли?

Как мы уже знаем, численно персы превосходили эллинов в десятки раз. Они легко прорвали их слабый центр и стали преследовать отступающих. На это и рассчитывал Мильтиад. Все дальше и дальше уходили от основных сил прорвавшиеся персы.

В это же время на флангах афинянам удалось обратить персов в бегство. Но они не бросились преследовать бегущих, а сомкнутыми рядами повернулись против неприятеля, углубившегося в центр Марафонской долины. Это были как бы рога быка, которыми теснили противника к морю. Вступил в силу стратегический план Мильтиада.

Левым и правым флангами, этими "рогами быка", афиняне удерживали неприятельские отряды и теснили их все дальше и дальше к морю. И тут Мильтиад решил пойти на хитрость. Он отдал приказание прекратить преследование неприятеля, сомкнуть фланги и вернуться обратно. Так персам, углубившимся в центр Марафонской долины, был нанесен удар с тыла. Они оказались зажатыми между двумя эллинскими отрядами. В рядах персов началась паника. С криками ужаса и отчаяния, наталкиваясь друг на друга, персы обратились в беспорядочное бегство…

Побросав оружие, воины из последних сил бегут к морю. К кораблям, скорее к кораблям! Бегущих персов преследуют объединившиеся афиняне. Град стрел, копий, камней летит им вдогонку.

Спасения нет, и персы бросаются в море. Преследователи в нерешительности останавливаются на берегу. Что же делать? Враг уходит из рук. И вот, опьяненные победой, воины бросаются в воду, стремясь во что бы то ни стало захватить персидские корабли и удержать их. Кинегир, сын Эвфориона, хватается рукой за корму одного из кораблей. Персы отрубают ему руку. Так рубят канаты, когда корабль уходит в море. Тогда Кинегир хватается за корму другой рукой. Ему отрубают и эту руку…

Так погиб Кинегир, сын Эвфариона, брат великого поэта Эсхила, который тоже принимал участие в сражении при Марафоне. Честь и слава доблестному воину! Так, только так побеждают!

Семь кораблей захватили афиняне. Остальным же удалось поднять паруса…

В Марафонской долине пало шесть тысяч четыреста персов. Афиняне потеряли убитыми сто девяносто два человека, и в их числе Каллимаха и других видных афинских граждан.

С радостной вестью о победе, как на крыльях, мчится в Афины гонец. Старики, женщины и дети ждут не дождутся вестей с Марафона. И вот кто-то показался вдалеке…

— Победа! — крикнул, задыхаясь, окровавленный, покрытый пылью гонец и упал замертво.

В память об этом славном подвиге с тех пор проводятся состязания в марафонском беге на 42 198 метров.


Поднявшись на корабли, персы вовсе не собирались покидать Аттику. Они двинулись вдоль побережья и, обогнув мыс Суний, достигли Фалера, который был тогда гаванью Афин. Персы рассчитывали, что афинское войско еще не вернулось с поля сражения и что им удастся овладеть городом. Но Мильтиад разгадал этот коварный замысел. Он отдал приказание тотчас оставить лагерь, расположенный у святилища Геракла, и возвращаться в Афины.

Войско подошло к афинскому берегу и остановилось в местности, которая в древности называлась Киносарг. Был разбит лагерь, как и в Марафонской долине, у святилища Геракла.

На другой день персидские корабли подошли к Фалеру и увидали на берегу выстроившихся в боевые порядки афинян. О захвате Афин не могло быть и речи. Датис и Артафрен отдали приказание о возвращении в Азию. Страшен был гнев Дария, но продолжать поход не было никаких сил. И не потому, что войско понесло огромные потери и не могло больше вступить в бой. Просто персы были сломлены. Афины оказались слишком крепким орешком для персидских зубов!

Только когда персидские корабли скрылись за горизонтом, эллины, наконец, по-настоящему порадовались победе и отпраздновали ее. После полнолуния спартанцы, как и обещали, прислали двухтысячный отряд. Никак не могли они поверить, что битва уже состоялась и что афиняне победили без их помощи. Спартанцы попросили разрешения побывать на поле битвы у Марафона и осмотреть захваченные трофеи. Увиденное потрясло спартанцев. Они умели воевать и могли по достоинству оценить то, что произошло в Марафонской долине. Воздав хвалу афинянам, спартанцы возвратились домой. Слишком поздно явились они и разделить лавры победителей уже не могли.

Вот какое сражение произошло при Марафоне 12 сентября 490 года до н. э. Запомните эту одну из самых великих, самых славных дат в мировой истории.


Истории из Геродота


Глава 10. АФИНСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ | Истории из Геродота | Глава 12. КАК АУКНЕТСЯ, ТАК И ОТКЛИКНЕТСЯ