home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14. БИТВА ПРИ ФЕРМОПИЛАХ

Истории из Геродота

Как это делалось всегда в тяжелые времена, афиняне послали лучших граждан города вопросить Дельфийский оракул. Что посоветует, чем утешит великий бог Аполлон в черные дни грядущей беды? В Дельфах афинские послы принесли богатые жертвы и расположились вокруг священного треножника, на котором сидела пифия. Ее устами Аполлон отвечал вопрошавшим его. Ответ был мрачным и зловещим: "Что вы сидите, несчастные? Бегите на край света, оставив свои дома и свой город! Вижу я, не сносить вам головы. Страшная гибель вас ожидает! Я вижу, как все сущее стирает с лица земли жестокий бог войны Арей, сопровождающий азиатские полчища… Много башен, много крепостей будет разрушено. Ваши священные храмы, пока невредимые, уже покрылись от страха испариной. Я вижу, как с их кровли струится черная кровь… Грядут страшные разрушения и беды!"

У афинских послов от страха задрожали колени, когда они услышали такое прорицание. Они не решились возвращаться домой с дурными вестями. Поэтому опять вошли в святилище Аполлона и, упав ниц, обратились к богу с такими молитвами:

— Владыка! Как мы можем твое прорицание принести в наш несчастный город? Снизойди к нашим мольбам! Дай нам другое прорицание! А не то нам придется остаться в твоем храме до конца своих дней. Ведь мы должны принести в Афины хоть какую-то надежду!

Тогда прорицательница изрекла отчаявшимся афинянам другой оракул: "Богиня Афина умоляет Зевса смягчить свой гнев. К вам обращаю опять это слово, твердое, как алмаз: лишь когда будут рушиться твердыни, великий отец Афины позволит своей дочери удержать неприступными деревянные стены, которые спасут и вас, и ваших детей. Не сидите сложа руки, не дожидайтесь, пока подойдет неприятель с пешим войском и конницей. Повернувшись к врагу спиной, отступайте! Не пришло еще время с ним сразиться. О священный Саламин! Многие матери оплачут своих сыновей, погибших у твоих берегов или в пору сева, или во время жатвы…"


Ненамного лучше первого был второй оракул. Однако он хоть как-то обнадеживал. Не все в оракуле было понятно послам, но тем не менее они в точности записали изречение и отправились в Афины. Долго пытались афиняне разгадать смысл оракула. Что это за деревянные стены, их последняя надежда? Многие утверждали, что речь идет об Акрополе, который в те давние времена действительно был окружен деревянной стеной. Они-то и предлагали всем жителям города укрыться на Акрополе и дожидаться персов. Но если в этом основной смысл изречения, тогда что имеется в виду дальше? "О священный Саламин! Многие матери оплачут своих сыновей, погибших у твоих берегов…" Правильно истолковать столь сложный и запутанный оракул могла лишь мудрая голова.

И такой человек нашелся. Это был Фемистокл, молодой политик, который стал играть заметную роль в жизни Афин после Марафонской битвы. Вот как Фемистокл объяснил афинянам смысл оракула: — Деревянные стены — это наши корабли, то лучшее, чем мы располагаем. Когда персы достигнут Аттики, мы оставим город и поднимемся на боевые суда. Это наша единственная надежда, наша последняя опора… Мы вступим в бой с персами и победим. А упоминаемый в оракуле священный остров Саламин принесет погибель нашим врагам. Их матери оплачут убитых там сыновей.

Большинство граждан поддержало мнение Фемистокла. Лишь немногие не согласились с таким толкованием. Но не нашлось никого, кто бы счел за лучшее сложить оружие и сдаться врагу без боя.


Из всех эллинских городов, которые не были еще покорены персами, собрались послы на перешейке Истм у города Коринфа, чтобы в этот тяжелый и горестный час заключить союз. Было решено положить конец вражде и междоусобице и, прежде всего, прекратить войну Афин с эгинцами.

Помощь из Сикелии[22], Керкиры и Крита, на которую так рассчитывали эллины, не пришла. Но все были полны решимости во что бы то ни стало сразиться с персами. Для первой решающей битвы нужно было выбрать наиболее подходящее место. Ведь небольшому эллинскому войску предстояло сразиться с неисчислимыми вражескими полчищами. Необходимо было отыскать такую местность, которая уже сама по себе являлась бы хорошим убежищем и одновременно неприступным укреплением.

Именно таким местом оказалось Фермопильское ущелье в Фтиотиде[23]. Там горы, почти достигающие моря, разделялись узким проходом, по которому могла проехать только одна повозка. Для того чтобы попасть в Локриду, Беотию или Аттику, непременно нужно было проехать через этот проход. Другого пути не было. С запада здесь тянулась обрывистая высокая скала. С востока простирались до самого моря непроходимые болота с теплыми источниками. Поэтому-то эту местность и назвали Фермопилами, что значит "теплые ворота". Преградив узкий коридор Фермопильского ущелья стеной укреплений, эллины могли рассчитывать на то, что им удастся на некоторое время задержать персов. Это и было решено сделать не медля. Кроме того, афиняне послали около 300 боевых кораблей под командованием спартанца Эврибиада в Эвбейский залив к мысу Артемисий, с тем чтобы, если понадобится, воспользоваться их помощью.

Приняв такие решения, эллины тотчас занялись приготовлениями. Медлить было нельзя. А тут еще и боги все усложнили… Полученный из Дельф новый оракул советовал афинянам призвать на помощь… своего зятя. Что это еще за зять такой, который может помочь в столь трудный час? Думали-гадали афиняне и, наконец, вспомнили, что сестру их легендарного царя Тезея Орифию некогда выдали замуж за Борея, бога северных ветров. О, если бы он совершил чудо! Ведь нескончаемая армада персидских кораблей была так же опасна, как и пешее войско. И даже больше того — персидский флот для афинян представлял наиболее серьезную опасность. Поэтому-то афиняне принялись жертвами и молитвами уговаривать своего зятя Борея вмешаться…


Как из проснувшегося вулкана стремительно мчатся вниз потоки раскаленной лавы, так войско Ксеркса обрушилось из Фессалии на другие эллинские земли. Пока никто не осмеливался оказать Ксерксу сопротивление.

Персидский флот, вышедший из гавани у города Фермы, находившегося на месте современных Салоник, достиг побережья Магнесии вблизи острова Скиаф и мыса Артемисий, что севернее острова Эвбеи. Многие корабли причалили к берегу, а те, которым не хватило места, бросили якорь на рейде. Ночь была безветренной, спокойной, и персидские моряки и воины безмятежно спали под ласковый плеск волн.

Однако на рассвете море заволновалось. Что-то происходило в его глубинах. Крепчал северо-восточный ветер… Через некоторое время разразилась такая свирепая буря, что огромные, тяжелые суда крушились и ломались, подобно ореховой скорлупе. Лишь немногим удалось вытащить свои корабли на берег и спасти их. На некоторых судах обрубили якоря и пытались укрыться в защищенной от ветра бухте. Боевые и грузовые корабли, стоявшие на рейде, разбивались о прибрежные скалы или же, потеряв управление, уплывали в открытое море.

Три дня и три ночи бушевала буря, круша и ломая персидский флот. Подсчитано, что в этом кораблекрушении персы потеряли четыреста боевых кораблей и еще больше транспортных. Однако никто не смог сосчитать, сколько тысяч воинов Ксеркса погибло в морской пучине.

Афиняне, находившиеся со своими кораблями у города Халкиды на Эвбее, увидев, что буря крепчает, тотчас подняли паруса и поплыли к Артемисию, чтобы совершить внезапное нападение на попавших в беду персов. Но напасть они не успели. Ведь как только ветер немного стих и улеглось волнение, персидские корабли двинулись в путь и, обогнув мыс, который теперь называется Триккери, вошли в Пагасейский залив. Здесь они намеревались оправиться от постигшего их несчастья.

Однако эллины не остались без добычи. У Артемисия их ожидала удача. Пятнадцать персидских кораблей, которые двинулись в путь несколько позже остальных, увидев у Артемисия афинский флот, решили, что это их корабли, и поплыли прямо в руки к эллинам. А афиняне только того и ждали. Они подпустили персов поближе, напали на корабли и захватили их. Немного было этих кораблей, но событие это было большое — афинский флот одержал первую победу над персами.

Афиняне торжествовали и славили своего зятя Борея, который действительно совершил чудо. На Артемисии эллины принесли богу северных ветров жертвы, а возвратившись в Афины, воздвигли в его честь храм на реке Илисс.

Нелегкое дело — быстро собрать войско из всех эллинских городов. Как раз в то время в Олимпии проходили Олимпийские игры, и к ним было приковано внимание многих эллинских государств. Поэтому решено было послать к Фермопилам всех тех, кто уже был готов к походу, а затем, по окончании Олимпийских игр, подослать основные силы.

Спартанцы, прежде чем выступить в поход, обратились за советом к богам и получили ответ Дельфийского оракула. Воины, полные решимости и отваги, вслушивались в суровые слова прорицания: "Граждане Спарты! Либо ваш великий и славный город персы сотрут с лица земли, либо Спарта оплачет смерть своего царя, ведущего род от самого Геракла…"

Затаив дыхание слушали спартанцы эти слова. Царь Леонид, который лишь накануне был назначен военачальником эллинов, воспринял прорицание спокойно и мужественно. Итак, или Спарта будет разрушена и сожжена, чего даже сами боги не желают, или он умрет на поле брани. Таково веление Рока…

Тысячи царей умерли и давно позабыты. Но все знают и чтят царя Леонида. Нет, не потому, что он был царем. А потому, что царь Леонид до конца выполнил свой долг перед родиной…

И вот наконец спартанцы выступили. Триста воинов. Да, всего триста спартанцев во главе с царем Леонидом. Проходя по Пелопоннесу, Леонид присоединял к своему отряду всех тех, кто уже был готов к походу. Но когда эллины достигли Фермопил, в их рядах не насчитывалось даже трех тысяч воинов.

Населявшие эту местность локры и фокийцы, увидев столь немногочисленное войско, не на шутку перепугались. Они не знали, что им предпринять: то ли поддержать эллинов и выступить против персов, то ли держаться в стороне.

— Вы не смотрите, что нас так мало, — говорил, обращаясь к ним, Леонид. — Это только наш головной отряд. Основные силы на подходе. С нами весь Пелопоннес! Афиняне вместе с эгинцами охраняют все подступы с моря. Идите с нами! Чего вы опасаетесь? Разве персы боги? Почему мы должны их бояться?

Локры и фокийцы откликнулись на призыв Леонида. Их помощь была очень ценной. Ведь эти племена хорошо воевали и прекрасно знали местность, где эллинам предстояло сразиться с персами. Локры и фокийцы сообщили Леониду о том, что, кроме Фермопильского прохода, существует еще тайная тропа, которая ведет в обход Фермопил. О тропе знали лишь немногие местные жители. Понимая, что обходная тропа таит в себе серьезную опасность, Леонид велел тысячному фокийскому отряду отправиться в горы и охранять ее.


Эллины первыми прибыли к Фермопилам. Но скоро появились персидские полчища и расположились станом к северу от Фермопил. Узнав, что спартанцев так мало, Ксеркс не переставал удивляться: безумцы они или глупцы? На что рассчитывает эта горстка людей? Царь решил послать всадника-лазутчика выведать, любопытства ради, что происходит в стане спартанцев.

У стены, воздвигнутой в Фермопильском ущелье, лазутчик увидел немногих воинов. Сложив копья и мечи у стены, они беззаботно упражнялись в прыжках и метании камней. Некоторые просто грелись на солнце. Другие же мыли головы и, тщательно расчесав волосы, украшали их венками. Как будто они были не на войне, будто не видели, что совсем рядом расположилось огромное азиатское войско.

Заметили спартанцы персидского лазутчика, но не придали его появлению ни малейшего значения и даже позволили спокойно уйти. Уже уезжая, всадник остановил на минуту коня, чтобы еще раз пересчитать эллинов у стены. А вдруг их здесь много? Да нет, всего около трехсот человек…

Возвратившись, лазутчик рассказал Ксерксу, что он увидел.

— Сейчас же приведите ко мне Демарата! — велел царь.

— Если я, о царь, поведаю тебе всю правду, ты опять поднимешь меня на смех, — сказал Демарат. — Давно тебе пора уразуметь, что нам предстоит жаркое сражение. Эти люди полны решимости любой ценой преградить нам путь. И они или добьются этого, или умрут. Таков у спартанцев обычай: всякий раз, идя на смертный бой, они украшают себе головы венками. Спартанские воины ни за что не отступят. Это самые доблестные мужи в Элладе. Скоро ты сам сможешь в этом убедиться!

Ксеркс не понимал Демарата и не верил ему. Да и не мог азиатский царь понять эллинов. Впрочем, скоро ему пришлось убедиться в истинности слов Демарата.


Четыре дня выжидали персы в надежде, что спартанцы и другие эллины обратятся в бегство. Никак не мог поверить Ксеркс, что эллины будут сопротивляться. Он предпочел бы, чтобы они в страхе бежали, и тогда его полчища беспрепятственно прошли бы по Фермопильскому ущелью. Но эллины и не думали двигаться с места. До каких пор ожидать? На пятый день Ксеркс, обуреваемый гневом, велел мидянам взять дерзких спартанцев живыми.

Мидяне стремительно бросились на эллинов, но встретили яростный отпор. Не то что захватить спартанцев живыми, но даже заставить их отступить, и тем самым открыть проход, не удавалось. В теснине мидяне никак не могли выстроиться в боевой порядок и развернуть все свои силы. Их было много, но они вынуждены были идти на врага узкой, плотной колонной. Поэтому эллины били наверняка. Каждая стрела, каждый пущенный из пращи камень попадали в цель. Идущие в первых рядах мидяне падали замертво. На место павших становились другие, и бой продолжался.

Ксеркс следил за ходом сражения, сидя на троне, установленном на холме. Он даже вскочил от неожиданности, увидев, что мидяне отступили и, не выдержав напора эллинов, обратились в беспорядочное бегство. Позорное отступление мидян обескуражило Ксеркса. Впервые высокомерный владыка Азии с горечью подумал о том, что среди приведенных в Элладу людей слишком мало настоящих воинов.

Спартанцы, как воины опытные, хорошо понимали, что в их отчаянном положении одной храбрости мало. Требовалась еще и смекалка. Преследуя неприятеля, они не выдвигались слишком далеко вперед, на открытую местность, а продолжали удерживать Фермопильский проход, вынуждая персов вновь и вновь идти на них в наступление. Ярости Ксеркса не было предела. Непокорность горстки эллинов страшно оскорбляла персидского царя, и он решил как можно быстрее положить этому конец, приказав вступить в бой "бессмертным". Как я уже рассказывал, "бессмертных" было десять тысяч. С дикими криками и гиканьем они бросились на спартанцев. Но их старания были напрасны. Прекрасная слаженность и хорошая выучка позволяли эллинам сражаться с завидной легкостью. К примеру, спартанцы внезапно все вместе прекращали битву и поворачивались к неприятелю спиной. Персы, думая, что они отступают, начинали их теснить. Но эллины вдруг все разом поворачивались и продолжали безжалостно рубить персов налево и направо. "Бессмертные" несли огромные потери. Душераздирающие крики и стоны раненых раздавались на склонах гор.

Когда опустились сумерки — ведь бой продолжался с утра до вечера, — леденящий страх стал змеей заползать в сердца персов. Измученные, израненные, сбивая друг друга с ног, они бросились бежать беспорядочной толпой. Персам казалось, что их преследует некая нечеловеческая сила, а не какая-то горстка эллинов.


Лев не боится дикого зверя и бесстрашно бросается на него. Но коварная ядовитая змея может укусить льва. Такой отвратительной змеей, которая исподтишка ужалила спартанского льва, был один местный крестьянин эллинского происхождения, жадный до персидского золота. Его презренное имя, проклятое в веках, было Эфиальт, что в переводе с греческого означает "кошмар". Вы ведь знаете, что самые страшные сновидения мы называем кошмарами. Вот таким кошмаром для спартанцев и для всей Эллады явился Эфиальт.

Когда Ксеркс находился в замешательстве и не знал, что предпринять, предстал перед ним Эфиальт и поведал о тайной тропе, по которой персы могли обойти эллинов с тыла и устроить им ловушку. Так поступают с сильным зверем. Когда его трудно поймать.

На мрачном лице азиатского владыки появилась зловещая улыбка, когда он услышал столь неожиданную новость. Оставив Эфиальта в лагере, царь приказал ему с наступлением темноты провести персидский отряд по тропе за Фермопилы.

Всю ночь поднимались персы в горы и на рассвете достигли того места, где на страже стояли фокийцы. В предрассветной тишине дозорные внезапно услышали, как шуршит листва под ногами крадущихся воинов. Фокийцы вскочили и бросились к оружию. Персы растерялись. Они не ожидали, что встретят здесь вражеский отряд. А что, если это спартанцы? Одна эта мысль повергла их в ужас. Эфиальт успокоил персов, объяснив, что это отряд фокийцев.

Фокийцы, не подозревая о предательстве, решили, что персы напали на них. Их было мало, и поэтому они решили отступить на вершину горы, чтобы оттуда нанести удар по врагу. Но персы не вступили в бой, а спешно двинулись дальше. Фокийцы не интересовали персов, им нужны были спартанцы.

Над Фермопилами занималась заря. Почтенный старец, прорицатель спартанцев Мегистий из Акарнании, священнодействовал, принося жертвы богам и совершая молитвы. Постепенно его чело омрачалось все больше и больше.

Приметы были плохими.

— Да будет известно тебе, Леонид, — сказал Мегистий, — что если спартанцы останутся здесь, то их ожидает поражение и гибель!

Леониду это было известно. Он не забыл прорицания пифии: или Спарта, или он. Леонид непоколебим. Он невправе жертвовать родиной ради своей жизни. Спарта превыше всего!

Вскоре в спартанский лагерь прибежали запыхавшиеся гонцы:

— Нам грозит гибель! Нас предали! Персы спускаются по обходной тропе. Скоро они будут здесь… Мы в ловушке! На нас нападут с двух сторон! Их много, великое множество… Стрелами своими они могут затмить солнце…

Наступила гнетущая тишина. И вдруг раздался насмешливый голос одного из спартанцев:

— Что ж, тем лучше для нас! Пусть персы затмят солнце своими стрелами. Тогда мы будем сражаться в тени!


Леонид хотел спасти как можно больше воинов для будущих сражений. Поэтому эллинам, пришедшим из Пелопоннеса и других земель, царь приказал возвращаться домой. Он же с отрядом решил остаться, чтобы задержать персов как можно дольше. Воины города Феспии не послушались приказания Леонида и остались у Фермопил, чтобы умереть вместе со спартанцами. Прорицатель Мегистий тоже не оставил царя, хотя лучше других знал, какая участь его ожидает…

Ксеркс, выжидал, пока солнце поднимется достаточно высоко, чтобы дать возможность отряду, ушедшему по тайной тропе, зайти в тыл эллинам. Наконец он подал знак начинать. Спартанцы хорошо понимали, что означает для них эта битва в ловушке. Но люди решительные и храбрые всегда находят в себе силы, неведомые людям безвольным и трусливым…

На этот раз спартанцы применили иную тактику. Они решили встретить персов не в Фермопильском ущелье, а у входа в него, на равнине. Как львы, набросились они на врага. Персы были похожи на испуганных лошадей, которые не в силах сдвинуться с места. Военачальники ударами кнутов заставляли их двигаться вперед. Многие воины от страха бросались в море и погибали там. Многие падали, и их давили свои же. Но Ксеркса совсем не интересовало, какие у него потери в живой силе. Он требовал любой ценой продвигаться вперед.

Когда были сломаны копья, спартанцы стали рубить персов мечами. В разгар жестокого боя упал замертво находившийся в первых рядах царь Леонид. Персы бросились к телу убитого и хотели его захватить. Но живой стеной встали спартанцы вокруг своего павшего царя. Четыре раза триста эллинов отражали атаки персов, не давая им прорваться к Фермопилам.

В это время подоспели персы, зашедшие с тыла. Тогда спартанцы, отступив в ущелье и миновав стену, перекрывающую Фермопильский проход, заняли оборону на холме. Так раненый зверь уходит к своему логову. Оружия у них почти не осталось, но спартанцы продолжали сражаться с отчаянной храбростью кинжалами, а то и просто врукопашную. Варвары окружили их со всех сторон и засыпали градом стрел. Тысячи пущенных стрел действительно затмили солнце. Но спартанцы так и не отступили. Все до единого они пали смертью храбрых.

Через много лет, когда персы были изгнаны из Эллады, при входе в Фермопилы эллины воздвигли мраморную статую льва. И начертали на камне:

Путник, пойди и скажи нашим гражданам в Спарте,

Что мы полегли здесь, свой долг выполняя.


Истории из Геродота


Глава 13. АЗИЯ ВТОРГАЕТСЯ В ЕВРОПУ | Истории из Геродота | Глава 15. ОГОНЬ И МЕЧ