home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 17. ВПЕРЕД, СЫНЫ ЭЛЛАДЫ!

Истории из Геродота

Рассвело. Наступил день 22 сентября 480 года до нашей эры. Десять лет минуло со дня Марафонской битвы. И вот во второй раз сражение должно решить, кто сильнее: персы или эллины. Но на этот раз не на суше, а на море. Многие воины, сражавшиеся при Марафоне, вновь взяли в руки оружие. И среди них — великий поэт Эсхил.

Первые лучи солнца позолотили водную гладь, горы, корабли. Люди любовались открывшимся им величественным пейзажем. Корабли замерли в неподвижности. Море казалось огромным городом — столько судов выстроилось на этой узкой полоске воды. Впервые глазам человека открывалось такое неповторимое зрелище.

Спартанцы выстроились на правом фланге. Рядом с ними — эгинцы. Напротив, с вражеской стороны, выстроились ионяне, пришедшие вместе с персами. Афиняне заняли левый фланг, как раз напротив того места, где теперь находится город Керацини.

Прямо перед ними оказались корабли финикийцев — лучшие корабли врага. Фемистокл ободрял своих моряков. В сражении он будет рядом с ними, будет вести их за собой. Им всем вместе суждено или погибнуть, или победить.

Но где же Ксеркс? Персидский царь в это время находился на суше в безопасном месте. Он велел поставить свой золотой трон у подножия горы Эгалеос, напротив Саламина, откуда весь пролив виден как на ладони. Царя окружали телохранители и писцы с толстыми книгами, чтобы во всех подробностях описать предстоящее сражение.

Это было поистине дивное утро. Ни ветерка, ни легчайшего дуновения. Казалось, сама природа затаила дыхание, чтобы не нарушить величественный покой. Но вот раздается золотой триумфальный клич афинского горна. Звучит военный гимн. Скалы и пещеры отзываются гулким эхом. Персов охватывает страх и смятение. Они ведь были уверены, что эллины не станут сражаться с ними, а затеют драку между собой…

С афинских кораблей доносится мерный гул. Он все нарастает, и, наконец, слышится песня, которая вселяет храбрость в сердца и пьянит души:

Дети Эллады, вперед!

Родину, жен и детей своих освободите.

Храмы богов и предков могилы спасите.

Пробил решающий час!

Эллинский флот разом, не нарушая строя, первым сдвинулся с места. Когда же всколыхнулась вся огромная масса персидских кораблей, многие эллинские суда в растерянности замерли.

И вдруг в синем чистом небе, над парусами, эллины увидели призрак женщины. Ее тело было прозрачным, точно паутина, но голос ее звучал над морем, подобно раскатам грома: "Вперед, мои отважные дети! Не отступайте ни на шаг! Вперед, только вперед!"

И эллинские корабли обрушились на врага. Горгоны[27], украшавшие носы судов, сверкали на солнце, оскалив свои медные зубы. Они, казалось, стремились вгрызться в крутые бока вражеских судов и потопить их.

В узком проливе весла судов то и дело цеплялись друг за друга и ломались, корабли сталкивались боками. Эллины пытались зацепить вражеские суда крючьями. Когда им это удавалось, то, подтянув персидский корабль к своему, они ловко перебирались на "территорию" врага. И тогда уже схватка шла врукопашную, как на суше. Пораженные стрелами и копьями, варвары падали в море и, не умея плавать, тонули под килями кораблей. Лазурное море постепенно окрашивалось в красный цвет. Волны выбрасывали на остров трупы погибших и корабельные обломки.

Море вспенилось от великого множества движущихся кораблей. Все усилия эллинов сейчас были направлены на то, чтобы, не нарушая боевой порядок, всем вместе вытолкнуть вражеский флот прочь из пролива. Труднее всех пришлось афинянам на левом фланге. Поскольку они ближе всех находились к аттическому побережью, на их головы дождем сыпались стрелы вражеского пешего войска, расположившегося на берегу. Но афиняне не двинулись с места. Необходимо было во что бы то ни стало помешать врагам прорваться и окружить эллинский флот.

В узком проливе персы не смогли воспользоваться своим численным превосходством. Их тяжелые, неповоротливые суда беспорядочно теснились, сталкивались и даже топили друг друга. Под ударами волн многие корабли сильно накренялись, и эллины тотчас таранили их.

Видя это, Ксеркс то и дело вскакивал со своего трона. Горечь терзала его сердце, боль угнетала душу. Черные вести приносили царю. Море поглотило многих знатных персов. Не удалось спастись и брату Ксеркса Ариабигну. Могила на дне моря выпала на долю персидского военачальника в битве у Саламина.

Эллины же, оказавшись в море, плавали, как дельфины, и находили спасение на суше. Кровавое сражение длилось много часов подряд. И вот, наконец, вражеский строй дрогнул. Корабли, составлявшие первую линию, со сломанными снастями повернулись кормой к эллинским кораблям и попытались спастись бегством. Дальше, как можно дальше от этого кровавого водоворота в проливе! Но они наталкивались на свои же корабли во второй линии и топили их. Точно в беспамятстве, персидские суда бодали друг друга. А афиняне продолжали сеять вокруг себя смерть и разрушение. Эгинцы же поджидали вырвавшиеся из общей массы вражеские корабли и топили их.

Вот вдогонку за богато украшенным персидским кораблем стремительно бросается легкое эллинское судно. Ксеркс цепенеет от ужаса. Ведь это корабль Артемисии, царицы Галикарнаса! Неужели ее захватят живой? А вдруг потопят корабль!

Но Артемисия была хитра и решила обвести вокруг пальца эллинского кормчего, который осмелился преследовать ее. Всей своей массой корабль Артемисии налетел на первый попавшийся персидский корабль и потопил его. Кормчий эллинского судна прекратил погоню, решив, что он совершил ошибку и преследовал свое, эллинское судно. А Ксеркс заключил, что Артемисия потопила эллинский корабль. К радости примешивалась горечь. Повернувшись к своим приближенным, царь сказал:

— Мои мужчины превратились в женщин, а женщины стали мужчинами!


Темнота сгущалась, а смятение и паника в стане персов все возрастали. Это произвело впечатление на ионян: многие из них прислушались к призыву Фемистокла и лишь делали вид, что продолжают борьбу. Эллины же сражались все более решительно и все упорнее теснили вражескую армаду. Несчастные персы не могли больше сопротивляться, их силы иссякли. Наконец они обратились в беспорядочное бегство. Вдогонку персам летел дождь стрел, копий, камней. Когда эллины настигали уходящий персидский корабль, то не медля топили его. Даже гребцы, у которых не было оружия, бились веслами. Так бьют огромных рыб, когда те неожиданно стаей показываются около корабля.

В паническом бегстве персы забыли об отряде, оставленном на пустынном острове Пситталия. Отряд этот составляли две тысячи отборных воинов из самых знатных персидских семей. Афиняне во главе с Аристидом высадились на острове, окружили их и уничтожили. По-другому и быть не могло, ведь днем, во время сражения, эти персы причинили эллинам много вреда, обстреливая с суши их корабли.


Уцелевшие персидские суда около полуночи собрались у Фалера. Если бы сейчас кто-нибудь увидел этот флот, то ни за что бы не поверил, что это та величественная армада, которая гордо отплыла от берегов Малой Азии, чтобы покорить эллинов. Флот уменьшился больше, чем вполовину. Но и среди уцелевших кораблей было немало серьезно поврежденных. К тому же среди персов начались раздоры. Один военачальник винил другого… Только Ксеркс ни в чем не был виноват. И чтобы в это поверили другие и, прежде всего, чтобы убедить самого себя, царь подверг страшным наказаниям многих своих стратегов.

Змее обрубили хвост, но ей не переломили хребет. У Ксеркса еще оставалось огромное пешее войско, да и кораблей было немало. Одного только не было у персов — храбрых сердец!

Великий Царь Востока чувствовал страшную усталость. Страх и сомнения одолевали его. Тщетно Ксеркс пытался заглушить голос, который то и дело говорил ему:

"Что будет, если эллины разрушат мост через Геллеспонт? Как ты вернешься в Азию? Что ты предпримешь, запертый здесь, в Элладе, где все ополчились против тебя и разят со всех сторон твое войско? Отправишься в Азию по Эгейскому морю? И не думай об этом! И не мечтай! Они нападут на тебя и в море! Что будет с тобой? Что будет?!"

И вот Ксеркс отдал приказание, которое подсказал ему страх:

— Флот должен немедленно покинуть Фалер и отправиться к Геллеспонту охранять мост!

Сказано — сделано. Эллины еще некоторое время преследовали персов. Но они не поспевали за ними: когда спасаешься, бежишь гораздо быстрее.


В Сузы, далекую персидскую столицу, одним осенним утром прибыл всадник. Галопом проскакал он по узким улицам и широким площадям города, и звонкий стук копыт звучал как приглашение горожанам выйти из домов. Все тут же высыпали на площадь — посмотреть на всадника и послушать новые вести. Многие сразу узнали вестника самого царя. Лицо его светилось радостью. Не слезая с коня, он привстал на стременах и крикнул толпе:

— Многие лета нашему великому государю! Великое известие принес я вам, персы! Неверных Афин, которые принесли нам столько бед, больше не существует! Наше войско камня на камне не оставило от этого города. Никогда больше Афинам не восстать из пепла! Персы умеют мстить! Многие лета нашему великому государю, Kcepкcy-завоевателю!

Хвастливые и напыщенные речи… А ведь война еще не кончилась! Но народ возликовал. Все поверили, что войне настал конец и что в скором времени их родные, прославив свои имена, вернутся домой. Улицы украсили миртовыми ветками, на каждом углу курили благовония и приносили богам благодарственные жертвы. А затем три дня подряд — пиры, праздники, веселье…

Не успели еще засохнуть миртовые ветки, как уже другой всадник появился в Сузах. Холодная испарина покрывала его лоб, а голос и вовсе пропал, точно камень застрял в глотке и мешал говорить. Спешился усталый всадник и попросил воды. Старики, женщины, дети окружили его и не спускали с него вопрошающих глаз: "Ради всего святого, скажи нам, что случилось?!"

— Беда! — наконец прохрипел гонец, и глаза его затуманились слезами. — Наша великая славная армада потоплена в водах Саламина. Самые храбрые, самые знатные персы или погребены на дне моря, или нашли свою смерть на пустынном острове Пситталия. Сколько матерей и жен оплачут их, сколько женщин оденут черные одежды! А царь наш, как преследуемый зверь, возвращается назад. Не знаю, удастся ли ему добраться до Суз, ибо путь его лежит через вражеские земли…

Персы стали рвать на себе одежды, царапать лицо, терзать грудь. Проклятый Саламин! Сколько сыновей, мужей, отцов ты истребил! Рыдания и вопли оглашают пустынные улицы Суз. Плач стоит и в хижине нищего, и в царском дворце…


Истории из Геродота


Глава 16. В ВОДАХ САЛАМИНА | Истории из Геродота | Глава 18. СРАЖЕНИЕ ПРИ ПЛАТЕЯХ