home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12. Кольцо Событий


— И зачем тебе было нужно, чтобы мы отправили это сообщение? — спросила Карина, когда они сели в беало.

— Я хочу поговорить с братом, — коротко ответил Рональд. — И, может быть, вернуться на Коралию. Официально.

— Зачем? — полюбопытствовала Карина.

— Все за тем же, для поддержания и восстановления баланса, — с легкой улыбкой ответил он. — А промежуточные ходы можно варьировать. Сложно поверить, но все мои действия в последнее время были связаны с текущей регулировкой баланса в нашем мире. Когда вы появились на Коралии, Таи-Ванно могла иметь любое техническое и военное преимущество, могла быть руководима главным игроком — мной. Но даже это не помогло — как только вы оказались на Коралии, баланс с бешеной скоростью поехал в сторону Союза, и наш мир закачался.

Карина замерла. Рассказывает, сам рассказывает о своих целях и действиях.

— Так поэтому ты нас похитил? — спросила она.

— В том числе. Кроме того, иметь вас под рукой и присматривать за вами действительно крайне важно. Но когда на Таи-Ванно оказались и я, и вы, баланс медленно поехал в обратную сторону. Поэтому стало целесообразно дать некое преимущество Брайтону. Например, позволить им получить сведения о вас, о Таи-Ванно и обо мне, то есть дать вам возможность отправить сообщение.

— То есть все это время ты «подкручивал» баланс? Ни много, ни мало? — спросила Карина.

— Да, хоть это и не конец партии.

— Ой, а пилот Ормарро — подставной?! — вдруг вспомнила Карина.

— Ни в коем случае! — рассмеялся Рональд. — Я никак не вмешивался в отправку сообщения. Кеурро всего лишь было приказано проверить, было ли отправлено какое-либо сообщение с подпространственного модуля того корабля. Он даже не знает, для чего мне это, зачем мне провоцировать Коралию.

— А если бы я не отправила сообщение? — с долей лукавства спросила Карина.

— Тогда мы пошли бы другим путем, — улыбнулся он в ответ.

— Ох уж эти ваши игры, Тарро Рональд! — рассмеялась Карина и положила ладонь на смуглую руку, державшую «джойстик» беало. — Все равно не все понятно. Но одно я знаю точно — ты не собираешься воевать с Союзом.

— Почему ты так решила? — с интересом спросил он, направляя беало прямо на запад, куда-то за город Амари-Ко и Воздушные Леса.

— Чувствую, — пожала плечами Карина жестом, похожим на его собственный. Или Артуров. — Я слишком долго игнорировала свои чувства, чтобы продолжать в том же духе. От рассуждений на все эти темы много беспокойства. А вот ощущения не врут и создают покой.

— Надеюсь, это надолго, — с улыбкой заметил Рональд, — когда что-то создает хаос в голове, ясность чувств может очень помочь.

— Если ты о себе, то да, хаос ты создаешь знатный! — продолжила веселиться Карина. — Может быть, распутаешь все-таки? А то я сильна лишь в завязывании узлов —любой морской узел завяжу на раз-два, а не в распутывании. Правда, хоть пару узлов ты сейчас распутал.

— Все распутается в свое время, — мягко заметил Рональд. — А пока, если ты не возражаешь, я хотел бы поговорить о чем-нибудь другом, — и тоже рассмеялся. — Не о «работе»!


Спустя полчаса беало начал плавно снижаться из-за облаков, и Карина увидела внизу ровную блестящую гладь большого озера. На дальнем его берегу, на возвышении, от которого спускались к воде белые ступени, стоял большой и очень красивый белый особняк. Не слишком высокий, с классическим портиком и ионическими колоннами, он напомнил ей старое здание Военно-морского музея в родном Питере или древнегреческие храмы, виденные на фотографиях. Как будто посреди безвкусной (на взгляд Карины), аляповатой кубистической, местной эклектики они оказались в оазисе красоты, гармонии, классики и порядка.

— Красота какая! — изумилась Карина, когда они пролетели прямо над озером и начали снижаться возле белых ступеней. — Что это?

— Мой дом, — лаконично ответил Рональд, приземлился, вышел и протянул Карине руку. — Я выстроил его в первые годы своего пребывания на Таи-Ванно, и какое-то время жил здесь. Мне не очень нравится местная архитектура, — с усмешкой добавил он. — Сейчас я здесь редко бываю, в основном только пишу картины.

— Здорово! — снова восхитилась Карина. — Такая стройность и красота на фоне всего этого тайванского «кубистического бреда»!

— Время от времени мне предлагают организовать здесь музей, — заметил Рональд. — Но мне все же нравится тут бывать. Неплохое место для уединения. Тем более, что поблизости нет ни одного «кубистического бреда», и ничто не портит ландшафт.

По белой лестнице они поднялись к входу в дом, и дверь отъехала в сторону. Из широкого холла поднималась наверх лестница, похожая на парадную лестницу исторической части Белого Замка.

— Пойдем, — Рональд за руку повел ее по лестнице. — Думаю, тебе будет интересно.

— Мне интересно уже то, что это твой дом, — ответила Карина.

Лестница привела на большую площадку с белокаменными перилами, в центре открылась такая же белая дверь, и они вошли в огромный длинный зал, великолепный в своей пустоте и звенящем просторе. Обе стены были увешаны картинами разных размеров и цветовых решений, в разных рамах. Они словно открывали ворота в другие миры, бесчисленные и разнообразные. Карина пошла вдоль правой стены.

А других миров здесь действительно было много... Большая часть картин представляла собой пейзажи, которые жители нашего мира назвали бы фантастическими. Некоторые из них — космические, с галактиками, планетами, звездами, космическими кораблями. На других — невероятные ландшафты иных миров, с необычной растительностью и природными явлениями, а на некоторых резвились обитатели других миров вроде единорогов или пегасов. Отдельной группой картин были изображения городов или батальные сцены, корабли в море, не известные Карине исторические события. А вот портреты встречались достаточно редко.

Картины были выполнены в разных техниках, в разном стиле… Единственное, что объединяло их, это ощущение необыкновенной цельности полотна, единства сюжета и композиции, смысла и решения.

— Это все твои картины? Ты написал? — спросила Карина в музейной тишине просторного зала. Легкое эхо разнесло ее голос далеко вокруг.

— Большую часть картин написал я. Иногда у меня было время на это. Но есть здесь и полотна других художников, что приглянулись мне в нашем или других мирах.

— Невероятно! — изумилась Карина. — И ведь на Тайвани не знают, что их Тарро практически гениальный художник?!

— Ну почему же? Многие мои работы выставлены в местных музеях, некоторые находятся на экспозициях в других мирах. А здесь собраны те, что нравятся лично мне. Нужно же их где-то хранить.

Под его неотрывным взглядом Карина продолжила осмотр. И неожиданно остановилась как вкопанная. Две картины, расположенные в самом центре правой стены, чуть выше уровня ее глаз, притягивали взгляд, манили, как будто вся экспозиция должна была привести ее именно к ним.

Картина слева изображала штормовое море. Стягивались в кулак грозовые тучи, лучи солнца пронзали их, как стремительный удар меча, быстро, ярко и остро. А на фоне шторма кружились три темных дракона, исполненные силы и скорости, хищного великолепия и вековой загадочной мудрости. Карина не могла оторвать взгляд от этого полотна. С художественной точки зрения оно было не лучше остальных. Очень хорошее, но не то чтобы гениальное. У Карины хватало знаний и чутья, чтобы понять это. Но в этой картине было нечто чарующее, близкое лично ей, Карине. А в душе что-то неуловимо саднило, болезненно, и в то же время — приятно. Драконы были великолепны, они завораживали и пленяли, они летели над морем — и пикировали ей прямо в душу. И еще, картина явно была очень старая. Карина знала, что, вероятно, она написана древнекоралийскими красками из растения ойоли, надежно предохраняющими полотна от старения и разрушения, но все же во всем пейзаже, в стремительном полете драконов и лиловых грозовых тучах, блещущих солнечных лучах и отблесках на воде ощущалось, что полотно очень старое.

— Это не ты написал, — уверенно сказала Карина.

— Да, — Рональд неслышно подошел сзади и остановился, устремив свой физически ощутимый взгляд ей в затылок. — Когда-то эту картину подарила мне любимая женщина. Ей не хватало Настоящего дракона, чтобы достоверно изобразить его на полотне. Я пригласил ее полетать на настоящем драконе, и вскоре она подарила мне эту картину. И она же научила меня писать картины.

— Ки'Айли? Она была художницей? — удивилась Карина.

— Да, в том числе. И достаточно хорошей. Не из великих мастеров былых времен, но очень талантливой.

Карина с трудом оторвала взгляд от картины с драконами и посмотрела направо.

— А это она? — спросила Карина и осеклась, переведя взгляд на портрет справа. Прежде чем она успела подробно разглядеть девушку на полотне, из глаз потоком заструились слезы. Карина замерла, не понимая, что с ней происходит, не в силах оторвать взгляд. И мгновением позже, чем полились слезы, душа с волной боли потекла вниз.

— Да, — услышала Карина, прежде чем волна накрыла ее с головой. — А это был первый, написанный мной портрет.

Лицо на картине было живым, но спокойным. Проницательным и понимающим. Решительным и гордым, но с оттенком мягкости. В складке тонких губ залегло едва ощутимое задорное веселье. Тонкие черты лица казались немного детскими, хоть ни у кого не возникло бы сомнений, что на портрете изображена взрослая девушка. Каштановые волосы до плеч были прямыми, но пышными, и отливали рыжиной в легком, как будто бы утреннем свете, невидимо заливающем портрет. Тонкие брови чуть светлее волос стремительно, как два птичьих крыла, разлетались в стороны, а из-под них прямо на Карину смотрели зеленые, цвета молодой травы, глаза. Сквозь непонятное, сногсшибательное чувство Карине показалось, что они с Древней пронзительно смотрят друг другу в душу и между ними нет, не может быть ни одной преграды, ни одной границы. А еще она всей кожей ощущала, что портрет написан с любовью и нежностью, проникновенно и с глубоким чувством. И почему-то она ощущала при этом нежность и благодарность.

— Красивый… и красивая… — прошептала Карина, пытаясь вынырнуть из волны, захватившей ее без остатка. Во взгляде, устремленном ей в затылок, она ощутила струну тревоги. А ее собственная душа потоком струилась в пол, и из глаз неуправляемым ручьем лились слезы. «Что со мной?! — удивленно подумала Карина. — Не слишком ли много слез за последние сутки?! Сейчас вот совсем не понятно, от чего...» Зеленоглазая Древняя смотрела на Карину с картины, а Карина сквозь слезную муть глядела в лицо Ки’Айли…

Ей показалось, что сейчас она упадет от силы непонятного ощущения, от сбивающей с ног боли, от чего-то, что раздирает ее изнутри. Голова закружилась, виски неумолимо сдавило, как это бывает при слишком сильной боли или другом неуправляемом сильном чувстве. Захотелось закричать в странной, безуспешной попытке докричаться до человека на старинном полотне, чтобы разорвать обруч, невидимой силой сжимающий ей голову.

Рональд твердо взял ее за руку, и все вдруг снова стало хорошо. Поток слез остановился так же внезапно, как и начался, а боль растворилась под ногам, лужицей растеклась по полу и пролилась сквозь щели между белыми плитами. Карине показалось, или она на самом деле услышала в голове что-то странное, промелькнувшую отрывочную фразу, которую не смогла разобрать, то ли «не сейчас», то ли «не стоит», то ли просто «нет». «Тут еще и не такое почудится, — подумала Карина, — мало ли какие обрывки его мыслей я могу услышать, учитывая, что он телепат».

— И почему я плачу глядя на нее? Как ты считаешь? — поинтересовалась Карина, поднимая взгляд на любимого.

Рональд с непонятным выражением посмотрел в ее заплаканное лицо, и неожиданно рассмеялся:

— Может быть, ревнуешь?!

Карине тоже стало смешно. Бушевавшие слезы и оглушающие чувства как рукой сняло, а в душе легким ветерком зарезвилась весна. А все загадки и непонятности показались невесомыми и незначимыми на фоне счастья, заливающего ее этим утром.

— Я не ревнивая, — улыбнулась она.

— Пойдем, здесь есть, что еще посмотреть, — ответил Рональд. — Вон там, — он указал в сторону самой дальней стены, — одно любопытное полотно, на котором я изобразил осень в Воздушном Лесу. Кстати, осень здесь бывает, и скоро можно будет это увидеть…

***

Карина оказалась очень заинтересованным и вдумчивым посетителем «экспозиции». К тому же автор большей части картин за руку водил ее вдоль стен и рассказывал о полотнах, это было особенно увлекательно. В основном на них были изображены другие миры. Рональд рассказывал ей про многие из них, почему он захотел запечатлеть тот или иной пейзаж или событие из истории (как правило, это были события, в которых он сам принимал участие). Карина, увлеченно слушала и как будто проникала в пространство полотна. И ей, конечно же, хотелось побывать в этих местах самой! Рональд улыбался — исторические события давно прошли, многие ландшафты изменились… — Но миры-то остались, — смеялась Карина.

— И где ты все это рисуешь? — спросила девушка, когда они не спеша обошли весь зал. — Самое интересное! Святая святых каждого художника!

— Здесь, рядом, — ответил он и провел ее в незаметную дверь в левой части зала.

Они вошли в просторную мастерскую. Рональд отпустил ее руку и дал осмотреться. Карине показалось, что она входит в храм, тихий, спокойный и пропитанный благоговением. Высокий потолок, такие же белые стены, несколько тонких колонн вдоль них. Просторно, сквозь огромные окна широкими, как полотна, лучами льется дневной свет. И везде вокруг мольберты, несколько столиков с красками и другим инвентарем, у ближайшей стены — стеллаж с многочисленными полочками, на которых хранились разнообразные художественные приспособления. Несмотря на изобилие всего, в мастерской было просторно, и царил относительный порядок, ровно такой, что кажется удобным на рабочем месте.

Рональд прошел в центр комнаты, остановился посредине перед большим мольбертом. На нем был натянут старинный коралийский холст, сделанный из устойчивого к разрушению и удобного для нанесения красок волокна дерева айну. И в этот момент Карину пробило. Стремительным шагом она подошла к нему, обняла и, порывисто прижимаясь к горячей груди, сказала:

— Я хочу понять. Пожалуйста, я хочу знать и понять это, разделить с тобой...

— Что ты хочешь знать, Карина? — она ощутила, что он улыбается.

— Я хочу знать все, — Карина слегка отстранилась. — Зачем ты это все делаешь. В чем смысл, суть. Зачем все это нужно — Тайвань, наше похищение, поговорить с Брайтоном. Все это непонятное, странное для нас, что наводит на мысль об играх и интригах. Что еще, кроме просто баланса? Я хочу понять тебя, зачем тебе это. И я очень постараюсь... Не технические подробности, как ты говоришь, а суть...

Рональд внимательно смотрел на нее. Секунда проносилась за секундой, а он все смотрел и молчал. Карина чувствовала в его взгляде столько тепла и нежности, что ей даже в голову не приходило обидеться на то, что он, возможно, не спешит делиться с ней информацией..

— Хорошо, — наконец сказал он и отвернулся, прошел вдоль столика с красками, провел по нему рукой. И обернулся к ней с совершенно серьезным, непроницаемым лицом:

— Ты слышала что-нибудь о Кольце Событий?

— Нет, — удивилась Карина. — Что это такое?

— Вероятно, сейчас не известны даже легенды о нем. Да и две тысячи лет назад Кольцо Событий было скорее темой легенд и преданий. Кольцо Событий — это кольцо времени, по которому движутся миры и Вселенные.

— Что это значит? — удивилась Карина. — Ты хочешь сказать, что такое Кольцо времени реально существует? Что это не образ и абстрактное построение, а существующее явление?

— Именно так. Это реально существующее явление...

— Хотела бы я на это посмотреть! — улыбнулась Карина. Но при виде серьезности собеседника ей стало немного тревожно.

— Я не могу взять тебя «туда», откуда его видно, это однозначная смерть, — сказал Рональд и протянул ей руку, — но я могу показать, если хочешь.

— Конечно, хочу! Тем более что я пока ничего не понимаю. Кроме того, что оно действительно существует.

— Хорошо. Попробуем. Присядь, это будет необычно. И уж голова точно закружится с непривычки, — усмехнулся он и подставил ей небольшое кресло. Вся мебель в мастерской была без силовой подушки, просто мебель старинного образца, из тех, что когда-то использовали на Коралии или на Земле… Рональд устроился напротив, присел на краешек стола.

— Просто смотри мне в глаза и ничему не удивляйся.

— Хорошо, это я всегда! — улыбнулась Карина и начала стремительно тонуть в яркой бездне любимых глаз. На этот раз бездна была совсем-совсем черной. Потом в ней, как в давнишних видениях, засверкали легкими вспышками невесомые звездочки, голубые и серебряные. А мир вокруг исчез из поля зрения. Карина словно оказалась перед огромным трехмерным экраном, в котором вспыхивали и гасли веселые быстрые звезды.

— Это чтобы ты привыкла, — услышала она голос Рональда. — Звездочки тут в общем-то ни при чем.

— Наверняка, ты слышала о том, что время идет по спирали, — продолжил голос, — и события повторяются. То, что прошло — повторяется снова, на новом витке спирали.

— Слышала, конечно, — сказала Карина, — только, на мой взгляд, это совершенно неважно...

— Так вот, — в любимом голосе послышалась легкая улыбка, — это так и есть. Ось времени похожа на спираль, а миры движутся по ней. — Каринин взгляд неожиданно словно отъехал назад, звездочки стали почти незаметными, и посреди бесконечного пространства она увидела спираль, уходящую справа налево. Эта спираль не имела цвета и формы, она была прозрачной и в то же самое время — совершенно явно ощущаемой, можно сказать, видимой внутренним взором. И все же это «зрение» было скорее похоже на осязание, спираль больше ощущалась, чем виделась. И по ней двигались уходящие вверх и вниз «плоскости», «пространства» — Карина не знала, как их еще назвать. Такие же прозрачные, бесцветные, но так же явно ощущаемые. Лишь одно отличало их от самой спирали — эти странные конструкции как будто подсвечивались изнутри.

— Это миры. Они движутся по спирали времени, и события, которые происходят в них, повторяются на каждом из витков. Вернее, повторяется не событие, а его суть. На каждом из витков есть разные участки. И на каждом из них важна именно суть происходящего, в то время как то, что случается, может быть очень разным. Впрочем, обращу твое внимание, что иногда события повторяются буквально.

Карина продолжала созерцать бесчисленные миры, движущиеся по бесконечной спирали, и постепенно ее охватил восторг. Вот оно — устройство мироздания, его даже можно увидеть, ощутить! Восторг был всепоглощающим, словно разрывающим изнутри и заставляющим одновременно и петь, и мучиться от боли, и взлетать, и падать!

— А поскольку важна только суть, — сказал Рональд, — то совершенно неважно, что это спираль. Если посмотреть на спираль «с торца», то увидишь Кольцо, — Каринин взгляд неожиданно отъехал в сторону, повернул, и вместо спирали она увидела огромное Кольцо, по которому так же двигались светящиеся пространства миров. — Именно это и называют Кольцом Событий. Миры, жизни, события, история — движутся по Кольцу. Оно «работает на всех уровнях» — на уровне миров, Вселенных, и в то же время — на уровне отдельных планет, государств и даже отдельных людей и их судеб. Посмотри. Если приглядеться, то на Кольце можно увидеть разные участки.

Карина присмотрелась и заметила, что кольцо неоднородно. Его «ткань» где-то казалась гуще, где-то — более прозрачной и легкой. А где-то она словно прерывалась небольшими темными перемычками.

— А это, — сказал Рональд, — особые участки. Это точки, в которых происходит проверка балансировки какого-либо мира, и если баланс не достигнут, то включаются автоматические вселенские механизмы балансировки.

— Похоже на жизненный цикл живой клетки, — сказала Карина, — и «сверочные точки» в нем, когда решается, можно ли пропустить клетку дальше по циклу.

— Именно. Можно даже сказать, что приведенный тобой пример — один из простейших случаев проявления Кольца Событий. На микроуровне.

— И что? Наш мир подходит к такой точке?

— Да, именно так, — сказал Рональд. — Знаешь, в чем заключалась главная проблема Древних как Хранителей? — спросил он.

— В том, что они со временем сходят с ума, — сказала Карина, — мы это уже обсуждали.

— Нет, не в этом. Проблема Древних как Хранителей заключалась в том, что они не могли видеть будущее. Древние чувствовали колебания в системе, когда те уже начинали развиваться. И могли провести балансировку по месту и времени действия. Но это не всегда было эффективно. Часто, чтобы погасить или сбалансировать развившиеся колебания, требовались сотни лет. Поэтому оптимальным было бы знать будущее и предотвратить дисбаланс. Либо приготовиться к тому моменту, когда колебания начнутся. Однако у Древних не было такой возможности. Уалеолеа обладали даром предвидения, и, пока они жили бок о бок с Древними, они помогали им. Но когда уалеолеа покинули нашу Вселенную, Древние почти полностью потеряли возможность видеть будущее. Дар предвидения был крайне редким. Во времена моей юности среди нас было только трое Предсказателей, и лишь один, вернее одна из них могла давать четкий прогноз на ближайшее будущее.

— То есть было бы здорово, если бы Древние могли смотреть на Кольцо событий и прогнозировать по нему? — поинтересовалась Карина.

— Да. Но после ухода уалеолеа не было никого, кто умел это делать. Для того чтобы увидеть Кольцо, необходимо выйти в пространство Вселенной, туда, где расположено множество миров нашей Вселенной. В нем мы сейчас и находимся — в воображении, разумеется. Технике выхода в пространство Вселенной и наблюдения Кольца учились сотни и тысячи лет. Когда-то очень давно это умели Истинные Драконы, потом несколько уалеолеа и несколько Древних. Но и в моей юности все эти умения были лишь легендарными, а их носители давно покинули нашу Вселенную. К тому же мало выйти в надпространство – после этого нужно было еще и отрешиться, как от пространства, так и от времени.

— И ты научился? — изумленно произнесла Карина.

— Да. Я не смог этого сделать когда-то давно, когда это было крайне необходимо. Но спустя полторы с лишним тысячи лет я увидел Кольцо. И в нем я увидел вот это… Это наш мир, Карина, — Карина заметила, что один из миров словно засверкал ярче других, — и он действительно приближается к «сверочной точке». И даже, если к моменту прохода точки в нашем мире будет достигнут полный баланс, нас все равно сильно затрясет. Это неизбежно, проверка в этих «точках» никогда не бывает безболезненной. Вопрос лишь в том, позволят ли миру пройти дальше, или он схлопнется… Не удивляйся, миры тоже могут гибнуть.

Карина ужаснулась.

— То есть нужно срочно сбалансировать то, что нарушилось из-за глобального единства Союза, чтобы пройти точку с наименьшими потерями?

— Да, но это не все… — голос Рональд стал очень и очень серьезным. И Карина почувствовала в нем едва уловимое сомнение, словно он колебался, стоит ли продолжать.

— Нет уж, — сказала она, — я хочу знать все.

— Это очень сильные образы, не уверен, что человеческому сознанию стоит на них смотреть. Но давай попробуем… Карина, Кольцо Событий, как я уже говорил, работает на всех уровнях: судьбы одного человека, планеты, мира и миров. И на уровне Вселенных. В древности говорили про малое Кольцо Событий — то, что мы с тобой видим сейчас, и которое я иной раз наблюдаю, выходя в надпространство. И Большое Кольцо, то Кольцо Событий, по которому движутся целые Вселенные.

Каринин взгляд и всю ее внезапно потянуло назад, потом рвануло куда-то вверх, и масштаб изменился… Рывком она преодолела невидимую границу и зависла. В месте, которое можно было назвать только двумя словами «нигде» и «бесконечность». Здесь не было ни светло, ни темно. Пространство как таковое отсутствовало. Но при этом оно было бесконечным. Здесь не было ничего, и в то же самое время здесь было все. Каринин взгляд, исполненный восторга и восхищения, вперемешку с потрясением и преклонением — тянуло туда как магнитом. Все пространство перед ней занимало такое же, как и раньше, но совершенно другое по ощущению, Кольцо. Такое же прозрачное, такое же «непонятно из чего сделанное». Но оно явно светилось изнутри. И по нему катились, неслись, плыли огромные светящиеся яйцеобразные Вселенные. В голове промелькнула ассоциация с древними индуистскими легендами, о множестве яйцеобразных Вселенных, о цветке Лотоса и Брахме, восседающем на нем...

— Да, со стороны они выглядят, как огромные шары, — произнес голос Рональда, звучавший теперь словно издалека.

— Это потрясающе, это невероятно… — прошептала Карина.

— Да.

— Неужели ты был и «здесь»?

— Да, но это непросто. Малое Кольцо можно смотреть хоть каждую неделю, а вот выйти за пределы нашей Вселенной и увидеть Большое Кольцо можно только без физической оболочки. И не скажу, что это очень уж легко.

— Не сомневаюсь… — прошептала Карина. Ее душу буквально разрывало глобальной, бесконечной величиной мироздания.

— И что не так здесь? — спешно поинтересовалась она, понимая, что долго «здесь» просто не выдержит.

— Видишь, тут тоже есть что-то вроде «сверочных точек»? Участки большего «свечения»?

— Да, конечно.

— Это участки, где может затрясти Вселенную, которая приближается к «точке». Наша Вселенная — самая яркая — как раз подходит к ней.

— Но ведь, если все нормально в мирах, то почему должно трясти саму Вселенную? Разве колебания в ней — не следствие колебаний в отдельных мирах, ее составляющих?

— Не всегда. Если представить Вселенную как шар, в котором заключены шарики поменьше, то большой шар может затрястись и закачаться, оттого что маленькие шарики внутри него быстро движутся, сталкиваются, бьются о стены. Так происходит, если в одном из миров зародились колебания, передались другим мирам, и это привело к тому, что Вселенная «затряслась». Но, кроме этого, шар может колебаться и из-за внешних причин. Так, в него может ударить другой такой же шар, либо он может испытать прилив пришедшей извне энергии.

— Как при действии радиации? — спросила Карина.

— Да, так. И вот как раз наша Вселенная подходит к подобной точке, когда она может испытать колебания извне... Вот, смотри…

Каринин взгляд потянуло словно бы «ближе» к Кольцу, и сквозь общий восторг миросозерцания она ощутила, что в Кольце что-то должно произойти, что-то острое, опасное и неотвратимое. Светящийся шар Вселенной «катился» в сторону яркой отметки-перемычки на Кольце. Карине захотелось увидеть точнее, понять, распознать, что именно угрожает яйцеобразному светящемуся пространству. Она сосредоточилась, пытаясь пронзить Кольцо взглядом... И ее рвануло назад, как будто ее взяли за шкирку и подбросили куда-то далеко-далеко… Кольцо и светящиеся Вселенные закрутились перед глазами, быстрее и быстрее, ускоряясь, восторг заполнил душу, разрывая и сжимая ее одновременно… Кручение стало еще быстрее и еще прекраснее …

— Да стой же ты, Карина! — услышала она издалека, и светящееся кручение исчезло. Свет перед глазами погас.

Теперь она сидела в том же кресле в мастерской Рональда и удивленно хлопала глазами. Свет из окна ослеплял и казался нереальным после бездны и тьмы, сияния и свечения мироздания.

— Выпей воды, — Рональд сидел перед ней на корточках со стаканом воды в руках. Карина, постепенно возвращаясь обратно в реальный мир, сжала стакан и выпила прохладную воду.

— Спасибо... Что произошло? — удивилась она.

— К счастью, ничего страшного, мы отделались простым обмороком.

— Но почему, я ж не увидела там ничего ужасного? — удивилась Карина.

Рональд добродушно улыбнулся, поднял ее на руки и вместе с ней устроился в кресле:

— Понимаешь, Карина, у тебя хорошие духовные возможности. Но человеческое тело плохо переносит такие сильные эмоции — что в одну сторону, что в другую. И восторг миросозерцания, и видение ужасов будущего могут быть одинаково опасны. Поэтому, пожалуй, пока стоит притормозить с «экспериментами». А то, если ты расстанешься с этим телом, придется искать тебя по всей Вселенной неизвестно где! — невесело рассмеялся он.

— Это какими такими экспериментами? — с наигранным подозрением произнесла Карина.

— Например, с телепатическим созерцанием глобальных вселенских явлений, — с улыбкой ответил Рональд. — Ты ведь очень любопытная, тебе обязательно надо посмотреть, как все в реальности, демонстрации недостаточно. Ты неосознанно рванула в настоящее Кольцо, попыталась его увидеть. И наверняка, куда-нибудь да и вылетела бы... Если бы тебя не подвело тело.

— Ладно, — устало согласилась Карина. После слез перед картиной и душераздирающего восторга Кольца Событий, она и правда чувствовала себя уставшей. — Только скажи, в чем суть, правильно ли я поняла. Надо как-то подготовиться к тому, что «прилетит» в нашу Вселенную извне?

— Я думаю, ты все поняла правильно. Задача на словах очень проста, — усмехнулся он. — Обеспечить успешное прохождение нашим миром «сверочной точки» в малом Кольце, сбалансировать его. И подготовиться к тому, что может «прилететь» к нам извне. Вот это — намного сложнее...

— Понимаю, — вздохнула Карина. Теперь ей сильно хотелось спать — от усталости чувств. Но поддаваться она не собиралась. Она ласково обняла его за шею и совершенно серьезно произнесла:

— Только ты мог увидеть Кольцо, догадаться обо всем… Ты мой самый лучший, самый умный и единственный Хранитель… Мой любимый...

— Карина… антеоли, — услышала Карина сквозь пелену нежности, застилающую взгляд, слух, ощущения и все вокруг.

***


После встречи с отцом Артур хорошенько перекусил и устроился за столиком в своих апартаментах, чтобы изучить материалы по Рон'Альду. Они действительно оказались крайне скудными. По большей части это было описание каких-то проектов «Рон'Альда из Древнего Рода Эль» в других мирах. Выглядело все это как исторические романы, либо как приключенческие повести, написанные коралийскими летописцами в полусказочной манере. Артур сильно сомневался в достоверности таких историй. В них нередко хвалили и даже превозносили острый ум наследника Правителя и его способность перекраивать жизнь в мирах по своему усмотрению, а иногда открыто называли «игроком».

Самым ценным из прочитанного было несколько записей совершенно другого характера. Первая из них — собственно говоря, с нее и начиналась подборка Брайтона — гласила: «В году 30529 от Явления Древних у Правителя Эл'Троуна и его Одобренной жены Л'Анисс из Древнего Рода Эсти родился сын, названный Рон'Альдом». Эта запись, по крайней мере, давала точную информацию о дате рождения Артурова дяди. Следующая полезная запись гласила, что «в году 30534 в возрасте 4,5 лет у сына Правителя был обнаружен Ментальный Дар» (что, как знал Артур, означало высокие способности к телепатии, гипнозу и прочим воздействиям на разум живых существ). Артур пожалел, что история умалчивает, каким образом Дар был обнаружен. Однако запись однозначно свидетельствовала, что его враг был прирожденным телепатом, а не просто Древним, развившим высокие способности за долгий срок жизни.

А вот третья запись вообще не касалась Рон'Альда. «В году 30935 от Явления Древних Великая Предсказательница Ки'Айли из Рода Энио впервые предсказала уход Древних и войну». Запись явно была сделана уже при жизни Брайтона, после ухода Древних, но, видимо, несла какую-то ценность. Меткий глаз Артура зацепился за имя Предсказательницы. Было что-то подозрительное в том, что отец включил эту запись, не имеющую непосредственного отношения к Рон'Альду, в подборку о нем. Но Артур просто кожей чувствовал, что надо побольше разузнать о Предсказательнице…

...И, наконец, еще одна запись, привлекшая внимание Артура, гласила, что в том же году 30935 сын Правителя Древних Рон'Альд из Древнего Рода Эль впервые попытался увидеть Кольцо Событий. Попытка была названа безуспешной. Ага, догадался Артур, значит, эти два события связаны! Поэтому Предсказательница оказалась в подборке! Она предсказала уход Древних, а Рон'Альд, видимо, решил разобраться и что-то такое посмотреть... Отрывочные легенды о Кольце Событий Артур читал в ранней юности, и упоминание о нем не показалось ему странным.

Он вскочил с места. Кольцо Событий сейчас его мало волновало. А вот взглянуть на загадочную Предсказательницу почему-то очень захотелось. Наполовину бегом он устремился в галерею Древних и заспешил вдоль череды портретов. Ага, вот здесь… Надпись под портретом девушки с каштановыми волосами гласила «Ки'Айли из Рода Энио, Предсказательница». Портрет между двумя другими. На одном из них (слева от Предсказательницы) был изображен пресловутый Рон'Альд из Рода Эль. А на другом — еще один Древний, «Эл'Боурн из Рода Арви», красивый мужчина с короткими темными вьющимися волосами, темно-серыми глазами и решительными, твердыми чертами лица. Артур лишь мельком бросил на него взгляд, пару секунд с отвращением вглядывался в черные глаза на левом портрете и застыл перед картиной, изображавшей Ки'Айли.

Почему-то внутри ему стало очень больно, как будто он сам себе с размаху дал поддых. Древняя не была ошеломительной красавицей вроде Ор'Лайт, чей портрет Артур неоднократно отмечал, проходя по галерее. Но, конечно, она была красива. Он вгляделся в тонкие черты, и с непонятным самому себе умилением отметил летящие в стороны рыжеватые тонкие брови и проницательные зеленые глаза. Казалось, эти глаза глубоко и остро смотрят внутрь него. И не просто смотрят, а с укоризной. Артур даже поежился. Удивительные глаза были ему знакомы. И, несмотря на сквозящий в них упрек, несмотря на саднящую боль внутри, ему хотелось смотреть и смотреть на портрет. Как будто он встретил что-то бесконечно-родное и перестал быть одиноким, таким одиноким, каким он был с момента похищения Карины.

Артур в изумлении глядел на портрет Древней, поражаясь, как же раньше он совершенно не интересовался жизнью этой Предсказательницы. Впрочем, Артур вообще не очень интересовался историей… С усилием он перевел взгляд на портрет своего врага. Как и в его видении, черные глаза смотрели глубоко и остро. А черты лица были твердыми, правильными, и Артур не мог не признать, что напоминали его собственные. Родственники все же, как бы противно ни было Артуру это признавать.

Но даже лютая ненависть к Рон'Альду не смогла полностью отвлечь его мысли от зеленоглазой Древней. Интересно, почему ее портрет висит между этими двумя… — подумал Артур. И все трое — в той части галереи, где представлены герои войны. Вроде бы этот Эл'Боурн был военный, тут все понятно… Рон'Альд наверняка тоже сражался, хотя про его героизм Артур раньше ничего не слышал, и в подборке не написано (впрочем, подборку он еще не дочитал, быстро сорвавшись в галерею). А вот что делала во время войны Предсказательница? Вроде бы об этом есть какие-то легенды…

***

— Пойдем-ка поедим, — сказал Рональд спустя некоторое время, — тут очень неплохая столовая. Впрочем, спальня еще лучше.

— Хорошо, — Карина отошла к дальней стене комнаты и посмотрела на холст, закрепленный на простом деревянном мольберте. На его поверхности была проведена одна единственная решительная черная волна. И все. Карина мысленно представила, как волна продолжается, сплетается с другими такими же волнами и превращается в ее собственные черные волосы, под которыми начинает проявляться ее лицо. Или разворачивается, дополняется штрихами и обращается летящей чайкой над бурным морем. Или, может быть, становится ветвью дерева, а может, растушевывается и превращается в невидимую орбиту большой темно-коричневой планеты... Столько возможностей и столько глубины заложено в белом холсте и в паре штрихов на нем! И как она раньше этого не замечала!

— Что здесь будет? — поинтересовалась Карина.

— Что-нибудь из новых впечатлений, — усмехнулся Рональд.

— Ты знаешь, я подумала... — Карина решительно обернулась к нему. — Насчет живописи. Да, я хочу рисовать.

— Отлично! — рассмеялся он. — Можешь даже оккупировать мою мастерскую! Нисколько не сомневался, что ты решишь сама сунуть нос — вернее кисть — в краски.

— И еще, Рональд, я хочу тебя попросить — расскажи мне про Ки'Айли, — попросила Карина, — мне важно знать о ней. Не знаю почему, но важно, может быть, потому, что ты любил ее...

— Хорошо, расскажу, — кивнул Рональд, — пойдем обедать, не все сразу. У тебя и так были крайне насыщенные сутки.

А за обедом Карина забыла про Ки'Айли. Ей было просто хорошо и весело с ним. Она никогда не могла пожаловаться на недостаток интересных людей в своей жизни. Но именно рядом с Рональдом она каждое мгновение чувствовала интерес и глубину, чем бы они ни занимались, о чем бы ни разговаривали. При всей разнице в опыте, интеллекте, способностях и возможностях, то, что происходило между ними она могла назвать только одним словом — взаимопроникновение — родившееся словно из ниоткуда, зревшее и дождавшееся своего часа.

… Все, теперь ее жизнь переменилась. Навсегда. Теперь она больше не растерянная девушка Карина с погибшей планеты. Теперь она Карина рядом с Рональдом, а это совершенно другое. Ведь помимо того, что существует внутри каждого человека, важно и то, что между ними. И это тоже влияет на них и меняет их. В их конкретном случае это была бездонная глубина, нежность и доверие, и чувство уверенности во всем.

— Так, получается, что это не время течет в мирах, а миры движутся во времени? — все же поинтересовалась Карина. С Кольцом оставалось еще много вопросов.

— Можно сказать и так, и так. Миры движутся по Кольцу, или Кольцо скользит сквозь миры — нет никакой разницы.

— А как же Древние ходят по мирам, если те все время движутся? — удивилась Карина, — ведь соберешься в какой-нибудь мир, а он уже убежал...

— Миры и движутся, и не движутся. Движение происходит только во времени. И в то же самое время они неподвижно располагаются в пространстве Вселенной. То есть в нашем «шкафу». По крайней мере, на моем веку ни один мир не изменил свое «местоположение». Все это движение — только во времени, в пространстве же они упакованы относительно неподвижно.

— Уфф… — простонала Карина. — Так! Надо запомнить: в пространстве — неподвижно, во времени — едут по Кольцу! Верно?

— Да. Возьми десерт. Коралийский аз'ту. Едят горячим.

— Когда ты успеваешь все, еще и заказывать еду, строить восхитительные дома, рисовать?

— Сплю мало! — рассмеялся Рональд. — У Древних, как ты знаешь, есть некоторые преимущества с точки зрения времени — долгий срок жизни и краткий сон.

— А еще у вас отменная скорость реакции, логико-комбинаторное мышление похлеще любого инфоблока… Это все понятно! Но такую вкуснотищу ты находишь не поэтому… А знаешь почему?

— И почему же?

— Любишь изысканную еду! И вообще все красивое, гармоничное. И я бы еще сказала — классическое, но с элементами оригинальности!

— Оо! Это самое меткое замечание в мой адрес за последние несколько сотен лет!

— Десерт восхитительный! Но я вот чего не понимаю… Раз они едут по Кольцу, а время в мирах течет по-разному — значит, разные миры движутся по Кольцу с разной скоростью?

— Именно так, — улыбнулся Рональд, — ты ешь десерт, пока не остыл.

— И тогда выходит, что время от времени один мир обгоняет другой?

— Да, — с улыбкой подтвердил он, — примерно, как одна твоя мысль другую.

— А почему они не сталкиваются?

— Потому что это происходит во времени, а не в пространстве. То есть в материальности они находятся на прежних своих местах.

— Ладно… А что же тогда происходит, когда один мир обгоняет другой?

— А вот это интересно, — заметил Рональд, — тогда один проходит сквозь другой. И хоть при этом нет никакого сближения, которое можно было бы назвать «физическим», но все же в этот момент миры сближаются на уровне временных материй.

— На уровне чего? — изумилась Карина.

— Просто сближаются. И тогда временная ткань этих миров как бы перемешивается, и именно тогда возможно спонтанное проникновение из одного мира в другой.

— Как пишут в фантастических книгах про порталы в другие миры? Которые еще и открываются раз в какое-то время? На Земле была масса фантастической литературы на эту тему, и в детстве я мечтала провалиться в такой портал и оказаться, например, в Средиземье.

— Да, тогда могут возникать искривления в том, что любят называть «пространственно-временным» континуумом. И отдельные особо одаренные лица могут случайно попасть в другой мир. Либо не менее одаренные маги целенаправленно открывают такой портал. После чего гордятся этим в веках, до тех пор пока снова не возникнет подобная уникальная возможность. Так куда ты мечтала попасть через портал?

— В Средиземье… Это название мира, описанного в книге Толкиена, основателя жанра фэнтези. Именно там впервые на Земле были толком представлены эльфы. И на Земле многие считали, что Толкиен описал волшебное прошлое нашей планеты. Либо — может быть — другой мир. Кстати, можешь ее почитать в оригинале прямо сейчас, она на английском.

— Прямо сейчас, мы, пожалуй, и верно «провалимся в портал» — в один мир с нежарким солнцем и теплым морем. Если хочешь.

— Разумеется, хочу! — обрадовалась Карина. И ее осенило, что для нее портал в другие миры наконец открылся. Без всякого контроля со стороны руководящих инстанций вроде Брайтона, от которого они с Артуром долго скрывали совместные вылазки в другие миры. Брайтон Рональду не указ, как и никто вообще во Вселенной.

— Слушай, а я никогда не видела эльфов… — с улыбкой протянула Карина.

Рональд расхохотался:

— Если не возражаешь, сегодня — без них! Я должен изучить литературу, чтобы мои эльфы не ударили в грязь лицом перед истинным специалистом!


***

— В общем, расклад именно такой, — подытожила Карина, когда на следующий день они с друзьями отдыхали в гостиной перед ужином с Тарро. — Рональд хочет поговорить с Брайтоном, для этого надо было, чтобы мы отправили сообщение. А как уж там в деталях все сложится, это другой вопрос.

— А не думаешь, что он опять водит нас за нос? — поинтересовался Андрей.

— Не думаю, — твердо сказала Карина. — Понимаешь, Андрей, в нашем мире, оказывается, очень простой расклад. «Черных Властелинов» нет вообще. Все хорошие. Союз, Коралия, Брайтон — хорошие. Тайвань, Рональд — хорошие. Особенно, если учесть, что каждая сила, как правило, хороша сама для себя. Либо никто не хороший, и никто не плохой. Но черных властелинов и мирового зла среди наших фигурантов нет. Так что пусть играют, развлекаются… Что нам, жалко, что ли? — рассмеялась она.

— И, кроме того, — протянула Карина с улыбкой, обращаясь к Карасеву с Духом, — я склонна доверять любимому человеку.

— Ничего себе! — вздохнул Дух. — Не ожидал, что ты так заговоришь… Но это, конечно, к лучшему… Тарро хороший мужик, тут уж ничего не скажешь. А если в нем и есть задатки «черного властелина», то они только делают его интереснее.


***

На совместный обед Тарро снова расщедрился прекрасным коньяком. И спустя три часа расслабленный и захмелевший Дух проникновенно вещал трезвому веселящемуся Тарро:

— Понимаешь, Рональд, вот ты молодец! Потому как Карина у нас девчонка хоть куда! — Карина с Карасевым слушали монолог Игоря с умилением, незаметно хихикали и переглядывались. — Но ты учти, что обижать ее нельзя! Во-первых, это нехорошо, сиротинушек обижать не дело… А во-вторых, она, знаешь ли, и без этого всегда... ты понимаешь, всегда, найдет повод переживать! Такая уж она у нас. И совестливая… это просто крендец какой-то! Но для женщины это может быть и неплохо.. Хм.. Ну и еще, ты имей в виду, что ее надо кормить.. Н-да... Именно, что кормить… А то она забывает. И вот реально сдохнет от голода, если какого-нибудь Вейрро поблизости нет. Не-не, ты не подумай, она готовить умеет, нормальная женщина… Но вот самой вовремя пожрать — тут забывает. Потому как... хм... трудоголик. Ну, в общем, я вроде все сказал.. Давайте еще выпьем пока есть что?

— Спасибо, учту, — вежливо поблагодарил Рональд со светской улыбкой, разливая коньяк по рюмочкам. Карина с Карасевым были готовы по полу кататься от смеха. Подвыпивший Дух и подыгрывавший ему Рональд были великолепны!

Удивленные тайванцы за соседними столиками с интересом наблюдали, как их Тарро и его загадочные гости (к которым, впрочем, давно уже все привыкли) с наслаждением распивают темно-коричневый напиток из незнакомых бутылок и заливисто смеются. Для тайванцев это была возможность полюбоваться на обожаемого правителя в непринужденной обстановке, и заодно немного приобщиться к загадочной культуре другой расы.

Посреди зала правительственного ресторана стоял столик, ломившийся от яств и окруженный веселыми и не совсем трезвыми людьми. Карина представила себе картинку со стороны и снова рассмеялась. В этот момент она встретилась глазами с Кеурро, ужинавшим неподалеку, кивнула ему, подмигнула и приветственно махнула, предлагая присоединиться. Праздник все-таки, хоть и не очень понятно, какой из поводов следовало бы назвать официальным.


Часть 2. Хранитель Вселенной. Глава 11. Совет | Хранитель вселенной. Одобренный брак | Глава 13. Новая жизнь