home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13. Новая жизнь


Рон'Альд застал Эл'Троуна в библиотеке Белого Замка, когда тот снова и снова просматривал древние фолианты уалеолеа, перевезенные сюда из Замков Радуги. Правитель пытался найти упоминания о разрушителях Вселенной — геар, как называли их теперь. Но упоминаний не было. В Белом Замке у отца и сына не было необходимости созваниваться перед встречей. Два телепата, один — обладающий природным Даром, другой — овладевший техникой чтения и передачи мыслей за тысячелетия жизни — и так прекрасно чувствовали друг друга. Поговорить при желании они тоже могли мысленно, на расстоянии. Но сейчас Рон'Альд только что вернулся на Коралию, им предстояло обсудить серьезные вопросы, а это удобнее при личной встрече.

Четырнадцать дней Рон'Альд занимался тонкой и опасной работой — незаметно преследовал корабли геар, выныривавшие тут и там в галактике Коралии. Он в очередной раз пытался определить местоположение планеты геар по их телепатическому фону. Иногда ему удавалось преследовать вражеские корабли и в других мирах, Рон'Альд был одним из нескольких Древних, кто научился по наитию ощущать, в какой мир уходит враг и следовать за ним. Но геар никогда не приводили противника к своей планете. По-видимому, они чувствовали присутствие врага, запутывали следы и не давали приблизиться к планете. Просто скакали по мирам до тех пор, пока погоня не отстанет. Работа была опасная и почти бесполезная. Все предыдущие попытки оказались безуспешны. Геар, сильные телепаты, имели хорошую защиту, в их ментальном поле читались лишь агрессивные намерения. Иногда Рон'Альду удавалось уловить и более конкретные планы врага, но никаких намеков на расположение планеты и особенности расы не было.

— Рад твоему возвращению, — приветствовал сына Правитель. — Как на этот раз?

— Спасибо. Как и раньше — через выстроенное ими поле агрессии не пробиться. Слишком мощная защита чужого разума, подобрать «ключ» так и не удалось. — Рон'Альд проглядел пару манускриптов на столе перед отцом. — Здесь, очевидно, то же?

— То же самое, — согласился Эл'Троун. — Загадка так и остается неразгаданной. А не зная координат их планеты, у нас по-прежнему мало шансов на победу.

— Я думаю, нам стоит всерьез подумать о том, что я предлагал, — спокойно заметил Рон'Альд. — Я знаю, ты скажешь, что такого еще никто не делал, и неизвестно, сможем ли мы. Но мы с Ар'Теано подсчитали — сорок Древних справятся. Я подобрал три системы, которые могут стать нашим новым домом. Это не значит, что мы бросим наш мир на произвол судьбы. Напротив, получим несомненное преимущество. Геар не будут знать, где наша планета. Мы не только обезопасим Коралию и коралианцев, но и получим возможность нападать на их корабли так же неожиданно, как они — на нас. По крайней мере, мы почти уравняем шансы.

— Ты все об этом… — задумчиво улыбнулся Эл'Троун, — Да, я скажу, что еще никто в истории не пытался перетащить в другой мир целую планету. Не думаю, что коралианцы согласятся.

— На Коралии теперь единая власть под твоим началом, — улыбнулся в ответ его сын, — но, несомненно, нам следует убедить их, а не просто поставить в известность. Жизнь в постоянном страхе подтачивает, поэтому перспектива покоя и безопасности может им понравиться.

— Несомненно. Но пока что мы оставим твой план на самый крайний случай. Я не уверен и в том, что это не вызовет новых катастрофических колебаний во Вселенной. Такого «смешения миров» еще никогда не было.

— Возможно. Но вряд ли это намного усилит колебания. Геар раскачали Вселенную как никогда. Любое преимущество для нас должно скорее уменьшить их, чем усилить.

— Кстати, — Эл'Троун поднял на сына взгляд, — я думаю, стоит попросить твою девочку посмотреть этот путь развития событий. Она все время говорит, что должен быть какой-то выход. Может быть, ты прав, и это он. Не могу не признать, что он дал бы нам преимущества. Хоть такую авантюру до тебя еще никто не пытался затеять, — Эл'Троун улыбнулся. — Кстати, как Ки'Айли?

— Плохо, — лаконично ответил Рон'Альд, — ты знаешь это не хуже меня, ты ведь видишь ее каждый день. Например, она почти не спит без моей помощи. Перед моим отлетом она не спала уже 13 дней. И не думаю, что выспалась за время моего отсутствия. Я еще не видел ее, как вернулся. Но то, что улавливаю в ее ментальном сигнале, меня не радует.

— Да, — вздохнул Эл'Троун, — что бы ни происходило со всеми нами, пожалуй, только для нее эта война стала постоянной пыткой. А скажи, — Правитель сел перед старинным библиотечным столом и устремил на сына цепкий взгляд темно-фиолетовых глаз. Древние знали, что, в зависимости от внутренних намерений Правителя, его глаза становились то светлее, то темнее. Когда он хотел убедить собеседника в чем-то, они были темными. — Почему ты не хочешь вмешаться? Достаточно совсем немного изменить свойства ее разума. Вероятно, хватило бы развить равнодушие к увиденному.

— Пока есть шанс, что Ки'Айли сохранит разум без вмешательства в ее личность, я вмешиваться не буду, — Рон'Альд ответил отцу не менее цепким взглядом.

— Чего ты боишься, сын? — Эл'Троун продолжал изучать лицо Рон'Альда. — Что она изменится, и ты потеряешь к ней интерес? Разлюбишь ее? Но вмешательство может быть минимальным. Оно может не затрагивать ее базовых свойств. Ей не обязательно становиться равнодушной и холодной в целом. Достаточно равнодушия и бесстрастности к увиденному.

Рон'Альд с кривой улыбкой покачал головой.

— Нет, я не боюсь этого. Но я не вмешиваюсь без ее согласия.

— Боишься, что она узнает о вмешательстве и больше не захочет тебя знать? Ты сам понимаешь, что этого никогда не произойдет, если никто из нас не скажет ей об этом. Или, может быть, думаешь, что, напротив, это она изменится и разлюбит тебя?

Рон'Альд рассмеялся:

— Нет, отец, все это меня не волнует. Меня волнует другое. Если бы она узнала, это было бы для нее трагедией. А я не хочу трагедий для Ки'Айли, даже тех, о которых она никогда не узнает. Это первая причина, какой бы сентиментальной она ни казалась тебе. Вторая же еще проще. Возможно — я давно подозреваю это — Дар Ки'Айли, уникальный Дар предсказаний — произрастает не из случайной игры природы, а из того, какая она, из особенностей ее личности. И потеряв свою вовлеченность, она может потерять и Дар.

— А ведь вполне может быть, — задумчиво согласился Эл'Троун, и его глаза посветлели. Теперь они были светло-фиолетовыми, как во всех случаях, когда он испытывал симпатию к собеседнику. Или хотел вызвать симпатию и доверие к себе.

— Я бы не стал проверять, — ответил Рон'Альд, и с усмешкой добавил. — Особенно сейчас, во время войны. Мы оба знаем, благодаря кому мы еще не потерпели поражение.

— Да, я знаю, — ответил Эл'Троун, — но имей в виду, это ведь могу сделать и я. Или кто-нибудь еще из Древних, владеющих нужными навыками. Например, Ор'Лайт — мастер тонких вмешательств. Девочка ничего не заметит. Но, конечно, это нужно оставить как крайнюю меру, ведь не исключено, что ты прав насчет ее Дара. Так что, думаю, тебе следует больше вмешиваться по мелочам, чтобы не возникло такой необходимости.

— Для начала, отец, ей просто нужен отдых, — твердо сказал Рон'Альд, — и мне тоже. Завтра мой боевой вылет, когда я вернусь, мы с ней отправимся отдохнуть на 14 дней. Разумеется, Ки'Айли сделает полный прогноз на все время своего отсутствия. А меня на вылетах заменит Эл'Боурн. Ей нужна хорошая прогулка по мирам. И порция эльфийской благодати. Последний раз мы отдыхали тридцать лет назад, если помнишь. После того, как она не спала тридцать пять дней. С тех пор она не отлучалась больше, чем на три дня. Дальше подобная нагрузка недопустима.

— Я понимаю, Рон'Альд, — вздохнул Эл'Троун и задумчиво опустил взгляд на стол, — я понимаю, что вы оба очень устали. Что целое столетие Ки'Айли день и ночь просматривает будущее и ищет пути для победы. А ты снова и снова пытаешься пробить телепатическую защиту или определяешь намерения и планы геар на месте. Я понимаю, что вы живете в постоянном напряжении, что такая «работа» истощает сильнее самих военных действий. Все знают, что если бы не ее Дар, и твой, мы потерпели бы поражение еще в самом начале. Отправляйтесь отдохнуть. Я все же отец тебе, — улыбнулся Эл'Троун, — но большую часть времени, я надеюсь, вы проведете у Орлеана. Хочется знать, где вас искать, если что.

— Если что, — улыбнулся в ответ Рон'Альд, — мы сами вернемся. Ты же понимаешь, кто первый узнает, что это необходимо.

— Хорошо. Иди, Рон'Альд. Тебе нужно отдохнуть еще и перед завтрашним вылетом.

— Спасибо, — ответил Рон'Альд.

Во взгляде Эл'Троуна, устремленном вслед сыну, на секунду промелькнула вспышка боли. И погасла, растворившись в холодной бесстрастности.

***

Тонкие занавески трепетали на ветру, а в просторной комнате царила полутьма. Ки'Айли редко зажигала свет по вечерам — в темноте было легче сосредоточиться, видения становились реальнее, лучше было видно детали. В них не было ничего хорошего, поэтому это было мучением, но так оставалось меньше шансов пропустить что-то важное. А пропустить она могла… Ки'Айли уже третий день чувствовала, что цепкое, стопроцентное внимание и детальная память Древних начинают ей отказывать. Сколько можно не спать? В прошлый раз, когда она не спала больше месяца, она начала забывать слова, а видения будущего стали путаться со снами наяву. Она ощущала, что подобное состояние снова приближается. И сквозь оцепенение усталости ее охватывала ставшая привычной внутренняя истерика. И почему она не согласилась, чтобы Рон'Альд помог ей заснуть перед отлетом?! Никого другого она в свой разум не пускала, хоть среди Древних было много способных вызывать гипнотический сон.

На столе горела свеча — еще один способ концентрации. В начале войны, обнаружив, что в темноте «видится» лучше, Ки'Айли смеялась над собой: «Еще бы свечу зажгла, как ведьма из магического мира!» А спустя десятилетия это стало реальностью. Свеча помогала сконцентрироваться и видеть направленно. Когда смотришь на ее ровный огонь, видения перестают быть хаотичными, становятся ярче и четче.

Каждый день на нее бесконтрольно накатывал образ все той же черной стены, в которую упиралось будущее их мира. Почти так же часто она видела и как схлопывается родной мир. А вслед за этим другие миры, как под ударной волной, разлетаются вдребезги. За сто с лишним лет она могла бы привыкнуть… Но нет, каждый раз это сопровождалось тем же ужасом, что и в первый раз на сияющем склоне холма в далеком магическом мире. Ки'Айли собирала в кулак все силы и пыталась увидеть, что и как именно приведет к гибели их мира, какие бои, какие атаки, и главное — как избежать этого…

Лишь иногда ей являлась альтернатива — процветание и благополучие в далеком будущем, мирные корабли, бороздящие просторы галактик. Она хваталась за это видение, пыталась удержать его, понять, что делать, чтобы приблизить этот исход событий… Вселенную без геар. Попытки съедали все силы. Пробить сопротивление, что не давало увидеть, понять это, она не могла. Ведь только в сказках легко предсказывать будущее. В жизни же лишь спонтанные видения приходят сами по себе, на них не нужно тратить силы. А все, что хочешь увидеть специально, по своей воле — требует больших энергозатрат. И тратится на это не энергия тела — легко восполняемая для Древних — а энергия души и разума.

А ведь ей нужно было смотреть и ближайшее будущее, давать прогноз на военные действия, предсказывать исходы схваток, определять, что может способствовать победе. Это требовало полной концентрации, так легко ускользавшей, когда разум сам по себе заполнялся картинами гибнущего мира. Так и сейчас, поглядывая на свечу, Ки'Айли в который раз прогоняла в голове образы завтрашнего боевого вылета. Она почти закончила.

В предстоящем бою она не видела гибели Древних и коралианцев, но, как обычно, просматривала будущее всех участников. К счастью, все подтверждалось — никто не погибнет в предстоящем бою. Осталось просмотреть лишь трех человек, но сконцентрироваться не удавалось… Так, Де'Нейрон… Ки'Айли устремила внутренний взор в его ближайшее будущее — через ком истерики в горле, слезы, застывшие на самом краю… Трясущиеся руки и головокружение…

Неожиданно дверь открылась, и вошел Рон'Альд. Ки'Айли бросилась ему на шею:

— Как же я тебя ждала! — на мгновения их объятий все картины, разносящие в клочья ее разум, отступили, и фигура Де'Нейрона в голове сделала шаг в сторону.

— Моя антеоли, — Рон'Альд зарылся губами в пушистые густые волосы, казавшиеся темно-рыжими в полутьме.

— Не спала, — сказал он, мягко отодвигая ее и разглядывая ее лицо. Ки'Айли утвердительно кивнула. Ненадолго, пока они вместе, она чувствовала себя в безопасности и могла не волноваться за него. Это было краткое время покоя и тепла.

Рон'Альд рассказал про свое путешествие, спросил как у нее.

— Посмотри, если хочешь, — усмехнулась Ки'Айли, — все то же самое… Хотя зачем смотреть еще и тебе! — нервно воскликнула она. — Достаточно того, что я постоянно вижу эти кошмары! Зачем еще и тебе мучиться…

— Твои кошмары — и мои кошмары, — спокойно ответил Рон'Альд. — Я все же посмотрю?

— Зачем ты спрашиваешь…? — Ки'Айли грустно улыбнулась.

— Ты же знаешь, я не полезу в твою голову без разрешения.

— Смотри, конечно… — она открыла разум навстречу его мягкому мысленному прикосновению, словно позволяя угольно-черному гибельному полотну и разрывавшимся мирам выпорхнуть из своей головы.

— Да, все то же самое, — согласился Рон'Альд, касаясь рукой ее щеки, — а другой путь?

— Все то же, — Ки'Айли вздохнула. — Я почти не вижу его, он слишком маловероятен, лишь вспышки искрами – крайне редко… И как его приблизить… Лишь черная стена, я упираюсь в нее… Всегда в нее! И эти схлопывающиеся миры… Я больше не могу, Рон'Альд! — Ки'Айли оперлась рукой на стол и зарыдала. Не заплакала, а зарыдала — сотрясаясь всем телом. Рон'Альд аккуратно обнял ее и приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть в заплаканные зеленые глаза.

— Помоги, мне, антео, — сквозь всхлипы попросила она. — Я больше не могу! …

— Что ты хочешь, антеоли? — спросил он.

— Просто заснуть. Без снов и видений. И чтобы, когда проснусь, рядом был ты.

— Хорошо, — Рон'Альд поцеловал ее, потом снова посмотрел ей в глаза, и Ки'Айли начала мягко уплывать в блаженную теплую темноту, в которой не было ни будущего, ни его видений. А были только любовь и покой. На границе сна мелькнуло несколько веселых звездочек, и она заснула.

Рон'Альд отнес ее в спальню. Несколько минут он задумчиво смотрел на любимую, неслышно спящую искусственным гипнотическим сном. Через девять часов она проснется. Много для Древней, но ей надо выспаться. И к этому моменту он хотел быть здесь. А за это время ему надо сделать невозможное. Не попытаться, а сделать.

Он еще пару мгновений смотрел на спящую Ки'Айли, потом тихо коснулся рукой ее волос и ушел в другой мир.

***

У Карины началась новая жизнь. Она была красивой, правильной, без ощущения бестолковой растерянности, что сопутствовала Карине после гибели Земли. Все стало так, как ей мечталось. Жизнь наполнилась тем, чем надо и так, как надо. Поэтому каждую секунду она ощущала целостность в чувствах и мыслях. У нее было все, к чему она стремилась: любовь, полезная миру работа, и… творчество.

Она всерьез увлеклась живописью. Это дело захватило ее. Новое, и в то же время родное и близкое, словно она вернулась домой. Карина действительно оккупировала мастерскую Рональда (ей понравилось жить в белом доме на озере). Часто, едва окончив работу в Службе, девушка заскакивала в беало и неслась в белый особняк, где ждало ее первое неоконченное живописное полотно с горным пейзажем… Живопись у Карины пошла, еще как пошла! Теперь она плохо понимала, как могла жить без этого.

Даже учитывая, что у нее был гениальный «преподаватель», училась Карина необыкновенно быстро. Стоя перед мольбертом или сидя с этюдником на берегу озера, она с удивлением обнаруживала, что она знает как надо. Что композиция и цветовые решения сами выстраиваются в голове, а еще точнее — на уровне ощущений — где-то в груди, там, где располагается безошибочное чутье опытного мастера. А вот упрямая рука не может передать то, что она так ясно видит внутри. Впрочем, и рука быстро обретала необходимые навыки…

Карина быстро поняла, что ее привлекают пейзажи, фэнтезийные сюжеты и портреты. А вот многофигурные полотна, наподобие «Последнего дня Помпеи», или «Утра стрелецкой казни» были ей совершенно неинтересны. Сцена между людьми должна быть лаконичной и психологически точной. А это вовсе не многофигурные полотна, скорее это «Возвращение блудного сына» Рембрандта, где сразу видна драма между персонажами.

Кроме самого искусства рисования, Карина увлеклась изучением истории живописи. Земля погибла, и только теперь перед ней предстало величие эпохи Ренессанса, прелесть импрессионизма, четкая точность реализма и острая магия интернациональной готики. Порой ее сердце обливалось кровью, когда она задумывалась, что все это было создано на ее родной планете, ушедшей в небытие. Но от этого лишь еще больше хотелось проникнуть, погрузиться в мир земного искусства. Впрочем, коралийская и тайванская живопись тоже тронули ее сердце.

А иногда новоявленной художнице казалось, что она не учится, а возвращает себе что-то очень важное. Порой, выйдя из мастерской, Карина снова останавливалась перед портретом зеленоглазой Древней и подолгу смотрела в пронзительные, как и у нее самой, глаза. Иногда она снова плакала перед портретом, но чаще просто пыталась проникнуть внутрь полотна, понять то, что существует между ней и давно погибшей девушкой.

При всем тепле и близости, что Карина непрерывно ощущала между собой и Рональдом, вначале она опасалась, что жизнь с Хранителем Вселенной может оказаться непростой. Она и раньше знала, что теплый бархат с легкостью может смениться режущей сталью, а великодушие и снисходительность — жесткостью и холодной бесстрастностью. Знала, видела, но это не делало его менее привлекательным для нее. Он был разным в разных ситуациях, и Карина не могла принять лишь одну его грань и отказаться от другой. Но все же она опасалась испытать на себе подобные превращения. Кто знает, когда это может произойти… Вдруг его что-то раздражает, например, в быту, в обыденной жизни должны быть такие вещи... Но уже в первые дни их совместной жизни Карина осознала, что это глупые опасения маленькой земной девочки. Жизнь с Хранителем оказалась не только интересной, но и поразительно удобной. Он так органично вплел ее жизнь в свою, что никакого раздражения или неприятия ни у кого из них не возникало.

Карина любила его всей глубиной души. Любила и узнавала. Образ, еще раньше обретший цельность, теперь стал полностью гармоничным и монолитным. Все противоречия в нем были связаны между собой и от этого переставали быть таковыми. Жесткий и бесстрастный, он был теплым и великодушным, и одно другому не противоречило. Не надо просто качать баланс, и бархат останется бархатом, шутила Карина про себя.

Как правило, он был чем-нибудь занят. Карина условно разделила для себя его дела на две разновидности. В первой группе были дела, что касались Тайвани и управления ею. Они занимали мало времени, сводились в основном к раздаче указаний и «подкручиванию гаек». Казалось, они делались сами собой. Наблюдая за Тарро, Карина осознала, что и ей совершенно не обязательно бывать в Службе каждый день. Что истинное искусство управления сводится не к тому, чтобы включаться во все дела, а к тому, чтобы грамотно отслеживать происходящее, назначать нужных людей на нужные должности и четко «подкручивать гайки», когда и где это необходимо. Это оказалось сложнее, чем целый день пропадать в Службе, требовало больше умственной энергии, проницательности, расчета и чутья, но занимало гораздо меньше времени.

Вторая часть дел была связана с проектами в других мирах. Эти дела требовали большей четкости по времени исполнения, и часто оказывались неотложными. Карина, очарованная другими мирами и идеей Хранительства, постоянно просилась с ним. В большинстве случаев Рональд не отказывал. Среди этих дел было несколько «проектов» вроде Тайвани и четыре межгалактических Союза наподобие Союза Мирных планет. Основная разница с Тайванью заключалась в том, что ни одним из этих объединений Рональд сам не правил. Появлялся, разговаривал с правителями, военачальниками, лидерами, что-то предлагал, объяснял, либо отдавал распоряжение и лишь изредка лично руководил крупномасштабными операциями. То есть незаметно направлял события в нужную ему сторону. Глядя на него, вдруг становившегося жестким и отрешенным, сухо и спокойно отдающим команды, Карина благодарила Бога, что он ни разу не говорил с ней так, ни раз не показал ей эту свою сторону в личном общении. Хоть она всегда знала о ее существовании...

А еще было множество средневековых планет и немало магических миров. Попадались и планеты с уровнем развития, примерно равным земному. В общем, «проектов» было очень много. Сначала Карина пыталась вникнуть и расспрашивала про каждый из них. Но скоро поняла, что всех подробностей все равно не понимает. Иногда ей казалось, что у него в голове вместо нейронной сети находится паутина из задач и решений. Паутина распространялась на много миров, все в ней было четко расписано: какие задачи для какого мира, и какие действия (не обязательно именно в этом мире) необходимы для их достижения. Все нити в паутине были четко связаны между собой, очень сложно, одному ему понятным образом. В общем, паутину было интересно и увлекательно наблюдать, но разобраться в ней не представлялось никакой возможности.

Впрочем, Рональд ходил в другие миры не только по делу. Мог, подобно другим Древним, отправиться отдохнуть или взглянуть на что-то новое. Несмотря на колоссальный опыт путешествий по мирам, они ему не надоели, он не утратил интерес к «осмотру достопримечательностей». Иногда он мог отправиться поразвлечься, а заодно выполнить какие-то не самые важные задачи. Примерно при таких обстоятельствах Карина впервые познакомилась с одним из магических миров.

Карина, закусив кончик кисти, придирчиво рассматривала свое второе большое полотно: сосновый лес на берегу озера с серыми камнями и парочка туристов, греющихся у костра. Ей не нравилось, навыков не хватало для выполнения замысла... Рональд неожиданно оказался у нее за спиной — вышел из мира, по которому срезал дорогу от правительственной полусферы.

— Не хочешь прогуляться в одно любопытное место? — спросил он. — Интересное приключение, и совершенно безопасно.

— Разумеется, хочу! — развернулась к нему Карина. — А куда?

— Увидишь! — Рональду протянул ей руку. Спустя тысячную долю мгновения, они стояли на залитом солнцем лугу, из которого сделали еще один шаг и оказались… в небольшой комнате с одним-единственным окошком без стекол, но с железной решеткой. Стены были каменные, как в старинном замке. На небольшом столе валялись разноцветные свитки, стены увешаны оружием: несколько мечей, пара алебард, один арбалет и три жезла неизвестного назначения.

— Где это мы? — изумилась Карина и подошла к окну. Окно располагалось довольно высоко, Карине пришлось схватиться за решетку и подтянуться на руках, чтобы заглянуть в него. Оказалось, что комната находится в башне. Ее стена отвесно уходила вниз, а вокруг простирались темные горы в окружении зловещих лиловых туч. За несколько мгновений, что Карина висела, ухватившись за решетку, в грозном небе промелькнули две беззвучные зеленые молнии.

— Потрясающе! Где это мы?! — воскликнула она, спрыгивая на пол и отряхивая руки, испачканные в вековой пыли. — Похоже на замок черного мага!

— Примерно так и есть, — улыбнулся Рональд и деловито оглядел обстановку. Перевернул пару манускриптов на столе, подвигал колбу, наполненную странной ядовито-зеленого цвета жидкостью, поглядел на оружие на стене. — Замок мой. Я просто давно здесь не был. Подходящий антураж? — усмехнулся он.

— Очень! Шикарно характеризует самые темные и загадочные свойства твоей натуры!

- Особенно учитывая, что в этом мире меня считают могущественным и опасным темным магом.

Он снял со стены длинный узкий меч, закрепил у себя за спиной. Потом вдруг снял еще один небольшой меч и закрепил у Карины на поясе. Карина изумленно ощупала оружие, вполне умело извлекла его из ножен, сделала круг мечом.

— Ну и ну! Прямо праздник какой-то! Не ожидала! И это ты называешь совершенно безопасно?

— Разумеется, если, конечно, ты научилась соблюдать осторожность при обращении с оружием. Пойдем.

Он крепко взял Карину за руку и направился к деревянной двери, попутно включив подсветку инфоблока. Они начали спускаться по длинной и темной винтовой лестнице с редкими окошками-бойницами.

— И куда мы идем?

— В логово радужных магов, — с усмешкой ответил Рональд. — Не очень далеко, так что срезать дорогу по мирам не будем. Да и нет здесь удобного прямого пути. Доберемся по-другому, — он на секунду обернулся к Карине, в глазах плясали ее любимые озорные бесенята.

Бесконечно длинная лестница уперлась в деревянную дверь, а та открылась в залитый серым светом двор. Его идеально ровную поверхность окружали скалистые отроги, черные, острые, от них веяло опасностью. А в грозовом небе вспыхивали ядовито-зеленые молнии.

— Что это такое? — изумилась Карина.

— Здесь всегда такая погода. Поэтому ничего и не растет. Самое место для черных магов. Впрочем, остальная часть страны куда приятнее с точки зрения природных условий: сады, леса, земледельческие угодья, в общем — благодать.

— Хорошенькое место ты выбрал для своей резиденции! — рассмеялась Карина.

Рональд повел ее прямо через двор к двум черным утесам. Они обогнули один из них и остановились возле входа в пещеру.

— Приветствую тебя, старый друг! — вдруг раздалось у Карины в голове, словно ударил гром, и она «прозрела» — начала слышать то, что никогда не слышала — чужие мысли.

— Это ты явно не мне, — заметила Карина.

— Да, с драконами мы разговариваем телепатически.

— С драконами! — обрадовалась Карина. — Отличный сюрприз, спасибо!

В пещере послышалось шевеление, огромная тень на мгновение высветилась в зеленой вспышке молнии, и из пещеры вышел сказочный ящер. Дракон был огромный, черный с глянцевым отливом и благородными стремительно-плавными изгибами хищной фигуры. Вытянутая голова с выразительными ноздрями, длинная шея с гребнем, мощный хвост и сложенные крылья черного, как ночь, цвета. А глаза у дракона были янтарные, продолговатые, со зрачками в форме песочных часов, точно такие, как когда-то Карине приснились.

— Какой красивый, — прошептала Карина в восторге.

— Давно тебя не было, великий маг иных миров, — послышался в голове глубокий голос. Такой глубокий, что в него можно было улететь, как в колодец… Или наоборот — заслушаешься и застынешь, как вкопанный, будешь очарован, окутан бесконечным темным бархатом. Голос звучал в голове, но в нем можно было услышать и интонацию, и выражение. Своей обволакивающей глубиной он напоминал голос Рональда.

Рональд на секунду обернулся к Карине:

— Беседовать будем телепатически, заодно ты привыкнешь. Не волнуйся, ни я, ни он не будем читать твои мысли. Просто когда хочешь что-то сказать, то говори это мысленно, обращаясь ко мне, к нему, или к обоим одновременно. Этого достаточно. Говори образом, намерением, вкладывай их во фразы.

— Хорошо, — улыбнулась Карина. Сказка становилась былью. Жизнь точно проходит не зря!

— Несомненно, ты потерял интерес к этому месту, — продолжил голос дракона в голове. — И забыл друзей.

— Я тоже соскучился, — ответил Рональд, сделал шаг и положил руки на блестящий лоб дракона. Огромная тварь закрыла глаза.

— Приветствую тебя тоже, старый друг, — драконий голос стал более мелодичным. — Кто с тобой?

— Моя женщина. Она тоже Хранитель, — услышала Карина.

— Приветствую. Меня зовут Карина, — вежливо и четко произнесла Карина в своих мыслях, вернее выстроила смысловой образ фразы. Это было непривычно, но она надеялась, что получилось понятно. В голове послышался раскатистый, глубокий смех дракона, вслед за чем драконий голос произнес:

— Приветствую тебя, Хранительница Карина. Можешь называть меня Черный дракон.

«Интересно, — про себя подумала Карина, — имени он не назвал».

«Драконы не называют свои имена каждому встречному», — раздался на краю сознания голос Рональда, он «говорил» так, чтобы было «слышно» только ей. — «Считается, что этот встречный, узнав имя дракона, может обрести над ним власть. Пустое суеверие, сказки драконьей бабки. Но спорить об этом с драконами бесполезно и невежливо. Пока что ты просто недостаточно близкая знакомая, чтобы назвать тебе свое имя. Впрочем, их суеверие работает в обе стороны. Поэтому то, как резво ты сказала ему свое имя, насмешило его и растрогало — как знак доверия».

— Подойди, Карина, нам пора, — услышала она громкую официальную фразу Рональда.

— Куда мы отправимся? — с хитрой интонацией спросил дракон.

— В разноцветный грот. Давно пора туда наведаться!

— Я знал, что рано или поздно, ты займешься этим местом, — усмехнулся дракон.

За руку с любимым Карина робко шагнула на черную глянцевую лапу, поднялась по ней. Голова дракона была в пол-оборота обращена к ним, и глаз с песочными часами в центре искоса с любопытством наблюдал за ней. Рональд усадил ее перед собой, прямо на границе шеи и туловища дракона.

«Надо упереться руками перед собой. Согни ноги и немного опусти голову», — услышала Карина его мысленный голос. Она с наслаждением положила руки на твердую, горячую поверхность драконьей шеи, и в это мгновение дракон начал взлетать. Это был полный восторг! Они поднялись выше и устремились между двух темных пиков, над которым собирались зловещие темно-лиловые тучи, прорезаемые стремительными молниями.

Горы вокруг, зеленые молнии в небе, ветер в ушах, хищный дракон и любимые руки, надежно обнимающие сзади... Полет на драконе был бесподобен! За время с момента прилета на Коралию Карина много летала: каждодневные вылазки на элеонете (или беало), космические путешествия... Но дракон — это совсем другое. Огромный ящер двигался стремительно, но при этом плавно и грациозно. Ловил потоки воздуха, балансировал на них и лишь изредка взмахивал крыльями. Поэтому всадников почти не трясло, только ветер свистел в ушах.

Дракон поднялся выше гор и облаков, а Рональд крепче обнял ее, чтоб защитить от ветра и холода, натянул ей на голову капюшон универсала. Теперь тучи стелились внизу, как толстое одеяло, покрывающее мир. В их густой толще продолжали вспыхивать молнии. А над ними, там, где летел дракон, сияли два солнца и отражались в складках облачного одеяла. Лишь взмахи драконьих крыльев прорезали невероятный покой поднебесья.

— Красота! Невероятная, потрясающая красота! — воскликнула Карина и вслух, и мысленно. В голове послышался раскатистый драконий смех.

— Это мой мир, маленькая Хранительница!

Вскоре облачное одеяло закончилось. Теперь внизу простирались бело-желтые полупрозрачные горы. Потом среди них показалось строение, протянувшееся далеко в разные стороны. Небольшие бело-желтые уступы чередовались с гладкими округлыми крышами, а все вместе было похоже на то, как если бы большие пузыри вспухли между острыми вершинами. Дракон начал снижаться.

— Это резиденция лиги радужных магов, — пояснил Рональд. — Нам как раз туда.

— Интересно! — обрадовалась Карина. — Какие-нибудь переговоры?

— Нет. Забавнее. Нам нужно добыть эликсир бессмертия, ни много ни мало, — Рональд явно веселился. — Условного бессмертия, разумеется. Я позову, — сказал он дракону, и, взяв Карину за руку, направился к узкому отверстию в желтой стене.

Карина с легким опасением ступила под своды узкого каменного туннеля, уводившего в глубь «резиденции». Здесь царила полутьма, подсвечиваемая непонятно откуда льющимся желтовато-белым светом. Но уже в двух шагах было сложно что-либо разглядеть. Стены казались совершенно гладкими.

— Странное место, — поежилась она.

Через некоторое время они дошли до небольшой каменной комнаты, залитой ярким светом.

— Встань мне за спину на всякий случай, — сказал Рональд, прежде чем они вышли из туннеля, и быстро отодвинул ее назад. Возле двух деревянных дверей в противоположной стене комнаты стояли шесть воинов в доспехах, вооруженных мечами и алебардами. Лица были открыты, и Карина заметила, что носа под двумя вполне человеческими глазами не было.

Рональд бодро направился в их сторону. Фигуры сдвинулись и резво кинулись к нему с оружием наперевес.

— Только не убивай никого! — закричала Карина, понимая, что дело пахнет «жареным».

— По возможности, — услышала она в ответ.

В следующее мгновение длинный меч в руке Древнего описал дугу, у Карины замелькало перед глазами, а воины с криками и звоном металла о каменные стены отлетели кто куда. Неожиданно открылась левая дверь, из нее посыпались разномастные воины в латах. Один, два, три… Карина сбилась со счета на пятнадцатом… Они кидались в центр зала и отлетали по сторонам с криками и бранью при встрече с длинным мечом Рональда. Карине вспомнилась тренировка в спортзале на Тайвани, и она сделала вывод, что у местных охранников мало шансов, несмотря на численный перевес. Она вовремя выхватила меч, заметив, что один из латников оказался слишком близко к ней. А в открытую дверь проникали все новые воины.

Подстегиваемый адреналином рефлекс сработал безотказно. Ее небольшой меч встретился с мечом безносого существа ровно тогда, когда тот нацелился на нее. Карина отвела удар и отскочила в сторону. Скакать, прыгать, уходить, учил ее Рональд, не допускать прямого противостояния, смягчать удары противника, давая им проскользнуть по твоему мечу… Именно так!

Плохо понимая как, она перешла в наступление. Девушка с Земли, лишь два месяца назад взявшая в руки меч — против опытного бойца! Знания и умения, заложенные в нее, работали безупречно, а искрящийся азарт не давал потерять скорость реакции. В это время Рональд вдруг опустил меч, поднял руку и провел ею полукруг перед собой. Латников — всех, кроме того, с которым сражалась Карина — неведомой силой отшвырнуло к стенам. Снова раздался звон металла о камень, и фигуры повалились на пол. Противник Карины в изумлении опустил оружие и уставился на своих соратников валявшихся на полу. Карина тоже опустила меч.

— Ты! ...еще! и … маг?! — запыхавшись, произнесла она, обращаясь к Рональду.

— Нет, я бы так не сказал... Думаю, достаточно. — Рональд сделал шаг к попятившемуся противнику Карины, вынул из его руки меч и отбросил в сторону. Кивнул на Карину, погрозил ему пальцем, и, снова взяв Карину за руку, направился к правой двери. И выбил ее.

— Закреплена заклинанием, — пояснил Древний. — Пойдем дальше. Надеюсь, станет интереснее. Если все ограничится этим, то я сожалею, что отвлек тебя от твоего живописного полотна

— Мне уже вполне интересно! — рассмеялась Карина.

— Не сомневаюсь. Ты стала неплохо фехтовать, — улыбнулся он.

— Благодарю! И спасибо, что дал мне подраться!

— Ну как я мог лишить тебя такого удовольствия! — расхохотался Рональд.

Новый коридор, извиваясь и петляя, вел в глубь «резиденции». После бесчисленного количества поворотов перед ними предстала круглая комната, освещенная ярким белым светом, исходившим от гигантского сталактита в правом углу. На другом конце комнаты был темный проход. Карина заморгала, привыкая к освещению. В это время из темного зева на другой стороне, словно скользя над землей, выплыла невысокая фигура в темно-синем плаще. Лицо было полностью скрыто капюшоном. Фигура что-то певуче произнесла на непонятном языке, Рональд ответил.

«Ты не мог бы переводить, раз уж пригласил меня на эту восхитительную прогулку! Мне, между прочим, любопытно, о чем вы там треплетесь!» — телепатировала Карина.

«Да ничего особенного… Всякие пафосные фразы: «кто вы, пришельцы, вторгшиеся во владения величайших магов современности», а я отвечаю «мы пришли забрать то, что вы, жалкая кучка шарлатанов, много лет назад присвоили себе...» В общем, такой малозначительный пафосный треп, неизбежно приводящий к драке...»

«Уверена, что ты мог бы их всех тут загипнотизировать, а не ломать им кости!» — заметила Карина.

«Так воспитательный эффект сильнее!» — рассмеялся голос у нее в голове. Телепатическая беседа закончилась фразой: «Встань-ка снова мне за спину! На всякий случай! Быстро!» — он снова отодвинул Карину назад. В то же мгновение рука нового противника начала подниматься. Карина из-за спины Рональда увидела, как из складки длинного плаща появилась костистая ладонь с шестью пальцами, сделала жест, словно обводила круг, и слепила из воздуха прозрачно-голубой шар размером с небольшую дыню. Изнутри шар полыхал синими и оранжевыми сполохами.

— Это же файербол! — восторженно воскликнула Карина, выглядывая.

— Не высовывайся!

Волшебный снаряд поплыл, а затем быстро, как пуля, полетел в их сторону. Рональд стремительно выбросил руку вперед и поймал шарик ладонью. Теперь файербол пылал в его руке. Фигура напротив застыла в изумлении.

— Ой! Покажи поближе! — попросила Карина. — А потрогать можно?

— Не вздумай! — Рональд поднес шар чуть ближе к ней. — Если не загоришься (они бывают разных видов), то уж удар током точно обеспечен!

Он качнул шар в руке и запустил его обратно в фигуру напротив. Маг не успел отклониться, и его длинный плащ запылал голубым пламенем. Послышался хрип, маг что-то прокричал, и магический огонь погас. В них полетело еще три файербола, каждый из которых был метко отправлен Рональдом обратно. Наконец, отчаявшись забросать их «арбузами» (как про себя пошутила Карина), маг решил перейти к решительным действиям. Он поднял руки вверх, что-то напел, и между его ладоней протек серебряный заряд. Искрясь в руках мага, заряд превратился в паутину из разветвленных молний. Как электричество по проводам, он потек по воздуху в сторону Древнего и его спутницы.

— Ну ничего себе! — восхитилась Карина. — Красотища какая!

Рональд подтянул рукой паутину, помял ее, и на выходе получилось что-то вроде изящного вида искусственной молнии. И запустил ею в мага. Череда всполохов охватила всю синюю фигуру. Маг издал вопль боли, схватился за голову и побежал в темный туннель.

— Нам за ним! — усмехнулся Рональд. — Пойдем.

Карина задыхалась от восторга и возмущения:

— Как это возможно? Если ты не маг, то как это все возможно?!

— Все просто. На Древних не действует магия. Как иначе мы могли бы заниматься своими делами в мирах, где тебя нет-нет да и захотят закидать — как ты сказала, «файерболами» — отличное название! Или чем-нибудь похуже! А научиться использовать магическую силу противника против него самого совершенно несложно.

Рональд нагнулся и нырнул в другой коридор. Коридор оказался ненамного короче предыдущего и совершенно темный. Рональд, который, как все Древние, неплохо видел в темноте, держал Карину за руку и вел в сторону светлого пятна впереди. А Карина ловила себя на мысли, что она находится в компьютерной игре, проходит квест вместе с игроком тысячного уровня, не меньше.

Вскоре они вышли в большой светлый зал. При входе сидел несчастный маг в синем плаще. На безносом лице несколько ярко-красных ожогов, руки и плечи неестественно подергивалось. Перед ним сидел маг в белом плаще и водил руками над сердечной областью синего.

В центре зала стоял постамент, на котором располагался высокий белый конус, похожий на светящийся изнутри сталагмит. Вокруг него собрались пять фигур, закутанные в разноцветные длинные плащи с капюшонами: красный, зеленый, желтый, оранжевый и коричневый.

«Видишь на той стороне восемь круглых дырок?» — спросил Рональд.

«Да, вижу».

«Так вот, нам в третью справа. По крайней мере, так гласят мысли этих магов. Именно туда они не хотят нас пускать».

Проходя мимо синего раненого мага и его белого целителя, Рональд что-то сказал и получил в ответ злой и испуганный взгляд синего, и вполне осмысленный благодарный взгляд белого. «Этому я всего лишь пожелал скорейшего выздоровления. И принес извинения за порчу его физической оболочки», — услышала Карина.

Разноцветные маги, как по команде, развернули лица к вошедшим. Красный поднял руки вверх и что-то произнес. Рональд вежливо ответил ему с легкой улыбкой. Видимо, решил сменить пафос на откровенный «троллинг», подумала Карина. Возникло ощущение, что невидимое под капюшоном лицо красного мага перекосило. Он что-то воскликнул громоподобным голосом, оставшиеся четыре мага тоже подняли руки вверх. К сталагмиту на постаменте устремились магические молнии, соответствующие по цвету плащу каждого мага. Очень быстро они собрались над сталагмитом и образовали то ли радугу, то ли просто вспыхивающее разными цветами месиво. Происходило это так быстро, что Карина едва успевала понять, что именно там творится. Красный снова что-то громко воскликнул, и все разноцветное месиво, как лоскут ткани, полетело к пришельцам. Рональд поймал его, скрутил в рулон и убрал в закреп на поясе. Маги застыли в недоумении, а Рональд что-то сказал им.

«Сообщил им, что сопротивление бесполезно, и мы будем очень признательны, если они пропустят нас дальше подобру-поздорову», — неожиданно услышала Карина в голове.

Пропускать их подобру-поздорову маги не захотели. Через несколько мгновений голосу красного вторили голоса еще четырех магов, а по комнате замелькали разноцветные молнии, файерболы, иллюзии кошмарных монстров...

— Ну и красотища! — обрадовалась Карина.

— Опасная для тебя, если не принять мер, — заметил Рональд. Одной рукой он покрутил над головой, словно образуя круг, и пространство вокруг них расчистилось. Теперь все разноцветные магические нити, удивительной красоты файерболы и прочее отскакивали от невидимой поверхности. — Пойдем!

Маги вокруг бесновались. Один из них, в зеленом плаще, подбежал прямо к невидимой полусфере и пересек ее. Его встретил невидимый удар, который не только вынес его за пределы полусферы, но и отшвырнул прямо к сталагмиту. Ошеломленный маг ударился спиной о постамент и затих. Обернувшись, Карина заметила, как к нему кинулась фигура в белом плаще.

— Белые не могут сражаться, они целители. Зато очень хорошие, — пояснил Рональд.

Под залпами магических снарядов они пролезли в третью темную дыру. Рональд обернулся, достал припасенную магическую радугу и размазал ее в просвете дыры. Получился разноцветный неподвижный водопад, достаточно красивый. Карина засмеялась: «Запасливый ты мой!»

«Пойдем быстрее, это ненадолго!»

Сначала ход был очень узким и низким, поэтому даже Карине приходилось наклоняться в три погибели. Затем он стал шире, а потолок исчез далеко вверху. Вскоре Карина заметила, что прямо над головой зияет щель, а в нее льется дневной свет.

— Звери без дневного света не могут, — прокомментировал Рональд. Они вышли в огромную пещеру с коричневыми стенами. Навстречу им раздался рык, и из углов к ним бросились три фигуры раза в два выше человеческого роста. Вероятно тролли, подумала Карина. Сердце ушло в пятки. Однако тролли затормозили, не добежав до посетителей. Они ошеломленно оглядывали друг друга, словно видели в первый раз. Затем уселись на полу и принялись хлопать друг друга ладонью о ладонь, как будто играли в «ладушки». Карине стало смешно.

— Я и забыла, что животных можно просто загипнотизировать.

Новый туннель закончился невысокой аркой. Карина шагнула к ней.

— Стой! — рука Рональда остановила ее в миллиметре от выхода. — Тут не может быть все так просто.

Он поводил рукой в проеме арки, и сверху полился дождь из острых разноцветных иголок.

— Для тебя это было бы похоже на обычные, материальные иголки. Скорее всего, ядовитые, — заметил Рональд.

Разноцветный дождь не прекращался.

— Н-да… — протянула Карина. — И что делать? Снова защитную сферу?

— Да нет, тут все проще.

Рональд обнял ее, так что она оказалась у него подмышкой, поднял руку над головой, прикрывая их от разноцветного игольчатого дождя. И сделал шаг.


Спустя мгновение они стояли у входа в огромный зал, мягко освещенный ядовито-зеленым светом.

— Вот и пришли, — сказал Рональд. — Подожди меня в центре зала, я заберу зелье и пойдем отсюда.

Свет исходил от колбы с ярко-зеленой жидкостью в центре полусферы, которая стояла на невысоком постаменте из черного камня. Пространство вокруг было огорожено ни чем иным, как темно-бордовыми бархатными ленточками, натянутыми между невысокими столбиками. Они напомнили Карине ограждения в музеях на Земле. Рональд подвинул одно из ограждений и шагнул внутрь. Все вокруг него засверкало. Снова, как в зале с магами, заметались разноцветные молнии. Сверху полился белый дождь, словно под сводом пещеры лопнула цистерна с молоком. А еще спустя секунду Рональд раздвинул белую льющуюся массу, вынырнул из нее, перешагнул через красную веревку и остановился в десяти шагах от Карины. Он с улыбкой показал ей колбу с ядовито-зеленой жидкостью. И вдруг улыбка сползла с его лица…

Карина, смотревшая на любимого с колбой в руке, ощутила, как справа за ее плечом нарастает холодный, неудержимый ужас... Еще спустя долю мгновения она почувствовала, как что-то жесткое и холодное сжало плечо неумолимой хваткой. «Отдай эликсир, иначе девушка умрет», — звучало в волнах холодной злобы, исходивших из-за спины. Карину словно парализовало, сердце сжало ужасом.

Рональд, не говоря ни слова, впился взглядом за Каринино плечо. Холод прекратился, что-то сползло по Карининой спине. А в следующее мгновение Рональд обнимал ее, и она согревалась в его руках, отходя от странного, умопомрачительного кошмара.

— Чт-то это было? — прошептала Карина.

— Просто еще один маг в попытке отыграть все обратно, — мягко улыбнулся Рональд, гладя ее по голове. — Все прошло. И ничего не могло случиться.

Карина обернулась: безносая фигура в черном плаще корчилась на полу, беззвучно хрипела и хватала ртом воздух, прижимая костлявые кисти к горлу. Она вызывала у нее смешанные чувства: страх, отвращение и сочувствие одновременно.

— Он выживет? — поинтересовалась Карина. Лучше всего было бы оказать ему медицинскую помощь, но она не могла заставить себя подойти к этой фигуре.

— Должен. А если нет, то благодаря эликсиру он и так пережил свое поколение на пару веков. Пойдем.

— Что он пытался со мной сделать? — Карину передернуло.

— Высосать твою жизненную силу. Физическую разумеется. До души этим тварям не добраться. Это потребовало бы время, поэтому у него не было шансов. Мне жаль, что он напугал тебя…

— Не-е… — рассмеялась Карина. — Так даже интереснее…

Рональд улыбнулся, и «стеклянная дверь» отъехала в сторону. Они сделали несколько шагов по густой шелковистой траве, затем несколько шагов по морскому берегу и оказались на площадке, окруженной полупрозрачными выступами. Внутренний двор резиденции, сообразила Карина. Из дверей и арок высыпали воины. Рональд взглянул вверх, словно отдавая приказ, пару минут потанцевал с мечом в руках, раскидывая латников по сторонам. А потом, когда из арок показались разноцветные маги, прилетел дракон. Он пыхнул огнем в центр площадки, и латники разбежались. Маги же, напротив, начали быстрее плести свои заклинания, водить руками, взмахивать жезлами… Рональд с Кариной вскочили на дракона, и Черный стремительно поднялся в воздух. Им вслед устремился настоящий град магических снарядов, но их было уже не достать даже магией.

— Этот мир очень стабилен, — рассказывал Рональд, когда они взлетели и снова неслись над горами. — Примерно триста коралийских лет назад я закончил здесь один проект, и с тех пор тут было спокойно. Но совсем недавно я увидел в Кольце, что мир неизбежно затрясет. А дестабилизирующий фактор — это эликсир бессмертия. Он существует в единственном экземпляре – зеленая жидкость в колбе самовозобновляется мистическим образом. Бессмертие, конечно, относительное. Принятие эликсира всего лишь продлевает жизнь на 10-15 лет. Но магов это устраивало. Они снова и снова продлевали жизни, принимая по капле эликсира. Я рассчитал, что проблемы начнутся, оттого что эликсир находится не в тех руках. Маги, обладая источником долголетия, живут лишние десятилетия снова и снова и тормозят развитие общества и технический прогресс, навязывают свою волю. Не скажу, что их политика ущербна с морально-этической точки зрения, но сам перевес в их пользу — и магия, и бессмертие — постепенно сдвинет баланс. Поэтому лучше всего отнять у них эликсир и отдать местному герцогу, который наделен острым умом и желанием развивать не только свою сокровищницу, но и возможности общества. Дело было не очень важное, поэтому я вдохновил трех местных искателей приключений добыть зелье и передать благородному герцогу. Но все трое не справились.

— Они погибли?

— Вероятно.

— И не стыдно тебе? Соблазнил невинных юношей посулами высокой цели.

— Возможностью совершить благороднейший в жизни поступок. И думаю, они попытались исполнить свою миссию. В итоге мне надоело, и я решил сделать сам. А заодно — развлечь тебя.

— Но, насколько я понимаю, если бы не было меня, ты бы просто прошел по другим мирам в зал с колбой, забрал ее и отнес герцогу? Самому-то тебе, наверное, не нужен этот парк аттракционов?

—Тут нет краткого пути по мирам. Обрати внимание, в конце мы прошли по мирам только на внутренний двор этой «резиденции». Так что мне и одному пришлось бы покататься на некоторых «аттракционах». Кроме того, я рад, что ты полетала на драконе, помахала мечом и посмотрела на магов и магию, как тебе давно хотелось... Может быть, теперь впечатлений хватит на скучную рабочую неделю! — с полуусмешкой закончил Рональд.

— Может, даже на две! — рассмеялась Карина.

А вот отнести эликсир герцогу Рональд решил один:

— Совершенно ничего интересного. Я быстро отнесу, отдам Тайни — так зовут герцога — пару распоряжений и вернусь.

— Ладно, — протянула Карина. Возбуждение риска отхлынуло, и она чувствовала усталость. На новые подвиги не тянуло, хотелось спокойно посидеть. Рональд отправился в сторону высокого серого замка, возле которого они приземлились, а Карина устроилась на драконьем хвосте. Опасаясь оскорбить дракона, она тихонько погладила его гладкую пластичную чешую. Вряд ли дракона можно гладить, как собаку, но ей очень хотелось…

— Не здесь, — услышала Карина. Длинная шея изогнулась, дракон свернулся кольцом, и возле Карины оказалась огромная черная голова. Дракон немного повернул ее, чтобы приоткрыть место перехода в шею. Вместо чешуи там была гладкая кожа. Карина робко коснулась подставленного места, провела рукой. По ее разуму растеклось тонкое драконье удовольствие. Она с энтузиазмом продолжила гладить.

— И как давно вы знакомы? — спросила она.

— Пять сотен лет, по-вашему. Это срок даже для нас, — сказал дракон. По всей хищной драконьей фигуре струилось удовольствие. И вдруг голос в голове добавил: — Он очень тебя любит.

— Почему ты так решил? — спросила Карина, и не без доли лукавства сказала: — Может я лишь одна из случайных влюбленных девочек, которыми усыпан путь всех мужчин, наделенных могуществом.

— Хранительница, я принадлежу к расе драконов, которые любят лишь один раз. Я безошибочно отличаю любовь от увлечения или сиюминутного удовольствия.

— Любит один раз в жизни? — удивленно уточнила Карина, продолжая гладить драконью шею.

— Да. Не очень удачное наследие, доставшееся моей расе от наших предков, Истинных драконов. Мы можем любить лишь один раз в жизни. Все остальное — просто времяпрепровождение. Впрочем, у меня все еще в будущем! — рассмеялся бездонный голос у нее в голове. Когда раскаты стихли, дракон тихо добавил: — Кстати, меня зовут Арторион.

— Спасибо! — ответила Карина, поражаясь его откровенности. Узнать имя дракона — значит обрести преданного друга.

***

И все же старые друзья-драконы старыми друзьями, а совместная жизнь с Рональдом убеждала в том, что его глубокое одиночество ей не чудится. Он был одинок. Его действительно никто не понимал. Нельзя сказать, что у него не было друзей. Вот, допустим, Кеурро — с ним они друзья, настолько, насколько это возможно между почти бессмертным Древним с колоссальным опытом и интеллектом и короткоживущим тайванцем. Он даже знает что-то о Хранительстве, посвящен во многие дела Тарро, о которых больше никто не знает. Но и он не может разделить его замыслы и желания, понять их в полной мере. Или дракон, доверивший Карине свое имя. Посвящен в идею Хранительства, давно знает Рональда, тот открыто называет его другом. Но опять что-то не то. Даже дракон при всей его вековой мудрости, изящно сочетающейся с чувством юмора, не мог понять своего друга в должной мере.

Никто до конца не понимал его замыслов, расчетов, начинаний. Того, чем он жил. Карина тоже не понимала. И все же она знала, что чувствует его лучше остальных. Замыслы и расчеты оставались недоступными и ей. Но она органично и спокойно принимала его чувства. И его бесчувствие. Его юмор и отрешенность. Его спокойствие и активность. Его мимолетные эмоции и бездонную глубину космического покоя. А то, что не могла понять, принимала, как достойное того, чтобы беречь и хранить, как чудо, недоступное ей самой. И знала, что это взаимно. Жизнь с Хранителем Вселенной была счастьем. Глубоким, бездонным, полным взаимопроникновения, интереса, покоя и радости.

Конечно, он многому ее учил — всему, чему ей хотелось. Помимо живописи и искусства владения оружием (вскоре к мечу добавился лук, пистолеты и «вихряной жезл» из полумагического средневекового мира), это были методы и способы управления (полезные для руководства Службой или чем угодно), вождение космического корабля, способы регуляции собственных психических реакций и многое другое. А когда они провели несколько дней в прекрасном порту в одном из миров, в ней воскресла детская мечта научиться управлять парусным судном. В общем, жизнь постоянно приносила новые впечатления и новые навыки. Но это было не главное.

Главным была возможность быть рядом с ним, ощущать бездонный бархат его души и вдыхать воздух, который начинал искриться интересом и полнотой жизни от одного его присутствия.

С тех пор как она оказалась на Тайвани, сны с зеленым туманом ей больше не снились. Да и другие кошмары стали крайне редки. Но однажды она увидела очень странный сон. Взрывались космические корабли, населенные планеты поглощались неотступной липкой зеленью. Жизнь Вселенной висела на волоске. Руки лежали на пульте управления космического корабля, а душу разрывала отчаянная бессильная ярость. Потом вдруг все изменилось, ее потянуло внутрь большого серого овала. А затем перед ней встала угольно-черная стена, окруженная тонким белым ободком. Стена приближалась, белый ободок исчез, а она надвигалась и постепенно заполнила все перед глазами, словно поглощая целиком. Потом Карина вдруг ощутила такую невероятную боль, разрывающую и душу, и разум, и тело, что было непонятно, как вообще можно жить, если хоть на мгновение ощутить такое. К счастью, это и длилось ровно мгновение… Карину разбудил глубокий любимый голос и прикосновение к плечу:

— Карина!

Выныривая из сна, она ощутила, что ее руки напряженно сжимают и мнут одеяло. Открыла глаза. Рональд лежал рядом, подперев голову рукой, и встревоженно смотрел на нее. Настолько, насколько в его спокойствии могла зародиться тревога.

— Что тебе приснилось?

— Я кричала? — спросила Карина, пытаясь отогнать картинки из сна и ощущение потусторонней боли.

— Нет, стонала. Нехорошо стонала. Так что тебе приснилось?

Карина постаралась вспомнить, что именно происходило во сне, прежде чем ее накрыло черной стеной.

— Не пытайся вспомнить и осознать, просто рассказывай.

Карина, ощущая, как по лицу текут неконтролируемые слезы, рассказала про гибнущие планеты и глухую ярость, про взрывы кораблей, дошла до черной стены… Что-то интуитивно щелкнуло «не говори дальше». Карина осеклась, искренне надеясь, что любимый по-прежнему не читает мысли без разрешения.

— Плохо, — неожиданно сказал Рональд, обнял ее, а она почувствовала прилив невероятного спокойствия и уплыла в сон без сновидений.

С тех пор он перестал засыпать рядом с ней. Сначала Карина ничего не заметила. Еще с Артуровых времен она привыкла, что если твой парень — Древний, то, когда ты спишь, он обычно чем-то занимается, где-то пропадает. Но спустя полторы недели Карина начала подозревать. Несколько раз, проснувшись посреди ночи, она видела, что он не спит и не работает, а сидит в кресле напротив и задумчиво смотрит на нее.

В итоге Карина не выдержала. Слезла с кровати и подошла к Рональду в кресле. Он встал ей навстречу.

— Может быть, объяснишь, в чем дело?

— Я думаю, ты догадалась. Помнишь про телепатию, иногда она может сработать вот так. Это мои сны, Карина.

— А ты тоже видишь мои сны? — с интересом спросила Карина.

— Нет. Я мог бы их посмотреть. Но так — нет. Мы по-прежнему в разных «весовых категориях».

— Ну и ладно, — сказала Карина. — В любом случае, я прошу тебя, не делай так…

— Это мои кошмары, Карина, — заметил он. — И ты еще не видела самого неприятного.

«Кое-что видела», — подумала Карина. Хитрить ей совершенно не нравилось, но внутренние предостережения работали и сейчас.

— Я люблю тебя. Твои кошмары — это мои кошмары, — серьезно сказала Карина.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Рональд и провел рукой по ее щеке.

И все вернулось на круги своя. Кошмаров с взрывающимися планетами ей больше не снилось. Но иногда она все же видела странные сны. В некоторых из них бушевало море, летели пенные валы, а ее рука — сильная и смуглая — лежала на штурвале. В других разговаривали незнакомые люди, уходили, возвращались в просторные комнаты, что-то обсуждали. А однажды перед ней предстала прямо-таки череда лиц: высокая стройная блондинка с нежной косой улыбкой, чем-то неуловимо напоминающая Рональда; среднего роста сероволосый человек с темно-фиолетовыми глазами в голубом плаще, — Карина была в галерее Древних и без труда узнала Эл'Троуна… Высокий парень с прямым и смелым взглядом серых глаз и короткой стрижкой темных, слегка кудрявых волос… Древних было много, и не все из них были хоть как-то знакомы Карине.

А потом она увидела Ки'Айли. На нее смотрело красивое тонкое лицо, но теперь в нем не было того детского выражения, что на портрете. Лицо было по-прежнему молодым, но девушка казалась измученной. В зеленых проницательных глазах горело бездонное, давно сдерживаемое, и от того особенно острое отчаяние. И безнадежность. Любовь и жалость во сне смешались с собственным отчаянием… И вдруг лицо Древней взорвалось, разлетаясь миллионами частичек голубой и розовой пыли в космическом пространстве…

И вместо него Карина увидела собственное бледное лицо в обрамлении упругих черных волос — тогда за столом в их первый ужин на Тайвани, когда она впервые подняла глаза на Тарро Рональда. Карина привыкла видеть в своем лице решительность и браваду, может быть, даже некоторую жесткость, созвучную резкости черт. Но здесь не было ничего такого. Просто тонкое и нежное лицо с выражением растерянности и сомнений. Затем она увидела себя в спортзале, с силовой рапирой в руке, ловко отпрыгивающую, пытающуюся не ударить в грязь лицом. Вот здесь уже была и бравада, и отчаяние, и вызов, смешанный с сомнением. Картинка сменилась опять, теперь это было ее лицо на фоне вечернего бирюзового неба. И в нем читалось осознание, нежность и глубина смирения, смешанного с любовью. И тут Карину накрыла невероятная, безбрежная нежность… Нежность того, кто видел этот сон – к ней…

— Я тоже тебя очень люблю, — прошептала Карина в полусне, и ощутила на губах невесомый, как дуновение ветра, поцелуй. И снова заснула глубоко.

***

Проснувшийся Рональд мягко обнимал девушку рядом. Ее спящий разум казался ему тонким, нежным, трогательно беззащитным. Но при этом — глубоким и бесконечно родным. Он искушал прикоснуться, проникнуть, прочитать тревоги, помочь, изменить…

Вот здесь текут ее сны. Она не вспомнит их. Но если позволить себе – он прочитает их. А вот здесь тугой комок — последствия гибели родной планеты. Как ни старайся, а подобные вещи прирожденный телепат видел всегда. Коснуться, проникнуть в этот комок, разбить эти нити — и ее больше никогда не потревожит пережитая травма. Но от этого все в ней изменится, последствия могут быть необратимы. Не стоит без крайней необходимости. Рональд привык справляться с этим искушением. К тому же не оно было самым сильным. Самым сильным было другое.

Там, глубоко, на дне ее разума он ощущал паутину — то, что она не помнит. Специально не позволял себе проникнуть так глубоко, но чувствовал это постоянно. Оно было там, забытое, законсервированное. Вытащить на поверхность, коснуться вот так и вот так, осветить, проявить … И они снова обретут то, что потеряли. Но именно это может привести к катастрофе. Сможет ли она выдержать, когда так и не пережитое до конца хлынет потоком? Она начнет тонуть, сходить с ума, а ему не останется ничего другого, как снова законсервировать воспоминания или заблокировать ее боль напрямую. Вмешаться по-настоящему, как хирург. Но было и нечто более страшное. То, чего Рональд боялся больше всего. Вернее, не боялся — страх в нем изжил сам себя сотни лет назад — но очень не хотел, чтобы это случилось.

Поэтому… Только так, без прямых и резких вмешательств. Без решений, искушающих своей простотой. Медленно, постепенно, намеками, деталями. Без гарантии результата. Но с гарантией сохранить ей жизнь и психическое здоровье. И сохранить ее для себя.


Глава 12. Кольцо Событий | Хранитель вселенной. Одобренный брак | Глава 14. Новая игра