home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10. Начало конца


Следующим вечером Карина освободилась раньше обычного, чтобы отдохнуть и прийти в себя. Ей было грустно. Решение отправить сообщение во что бы то ни стало вызрело, стало четким и неизбежным. Ей казалось, она поступает правильно. Представления о долге вышли на первый план, теперь она ясно видела, что нужно сделать именно так, как решили.

Но от этого было грустно. Потому что ей по-прежнему не хотелось этого делать. Вернее, хотелось другого — сделать как надо, как велит долг, но чтобы он ее понял. Понял ее мотивы, понял, что она не может иначе. Понял и простил, а может быть — даже одобрил ее действия. Но это было невозможно. Карина не сомневалась, что, если он узнает, их отношения уже не будут прежними. Да и непреодолимая стена обмана, который ей теперь придется продолжать, о котором придется помнить каждый день, встречаясь с ним, перечеркивала прежнюю всепроникающую спонтанную близость. Об этом лучше не думать. Иначе, чтобы сломать эту стену, она может передумать, свернуть, совершить необдуманный поступок, который не даст их планам осуществиться.

И все же грусть была полна смирения, поэтому можно было идти дальше по этой дороге и исполнить свой долг.

Как и накануне, в этот вечер она отправилась сдавать отчет без предварительного звонка. Седьмая дверь направо по коридору была закрыта. Может быть, его нет, подумала Карина, привыкшая, что, когда Тарро на месте, его дверь слегка приоткрыта. Она встала перед экранчиком и сообщила привычное «арра Карина Ландская». «А может, я делаю это в последний раз», — подумалось ей, и в груди защемило. Она просто не сможет жить, не приходя каждый день сюда!

Дверь неожиданно отъехала в сторону, и Карина вошла. В зале никого не было. Видимо, дверь была запрограммирована открываться сама перед некоторыми членами правительства, подумалось Карине. Она постояла в центре зала, подумала и решила немного подождать. Можно было позвонить Рональду, узнать, когда он вернется, но ей не хотелось. Хотелось дождаться его без звонка. Или не дождаться…

Она прошла вдоль стола, за которым он обычно сидел, провела рукой по его гладкой поверхности, походила вдоль стен и остановилась перед правой дверью в дальнем конце. Левая дверь вела в личный кабинет Рональда, где она впервые столкнулась с ним нос к носу, когда пришла с дурацким вопросом о своей профориентации на Тайвани. Карина улыбнулась, вспоминая об этом. Какая она была глупая и как его боялась! Центральная дверь в стеклянной стене вела в сад. А за правой дверью Карина никогда не была.

Она постояла перед дверью, размышляя о том, что помещения впитывают дух, энергетику владельцев. Здесь все было пропитано деловым спокойствием Тарро, и Карина чувствовала себя комфортно. Она привыкла. Эта обстановка, как и он сам, уравновешивали ее, придавали спокойствия и уверенности. Карина усмехнулась и сделала еще шаг к правой двери. В этот момент, к ее изумлению, дверь отъехала в сторону.

Она ожидала, что из-за двери появится Рональд, но этого не произошло. Перед ней предстала пустая комната. Поколебавшись лишь десятую долю секунды, Карина вошла. А ведь это его спальня, подумала она. Спальня была достаточно просторной и аскетичной при этом. Ничего лишнего. Большая кровать, упирающаяся в ближайшую стену, шкаф слева, в дальнем конце — стеклянная стена с дверью, за которой колыхались листья деревьев и кустов. Возле правой стены стоял стол с информационной установкой, небольшое кресло на силовой подушке. Две картины на стенах напротив друг друга.

На одной из картин был космический пейзаж с розово-голубой галактикой справа и коричнево-золотой планетой — газовым гигантом вроде Юпитера — слева. Ничего особенного, но если присмотреться, то взгляд начинал тонуть в полотне, и появлялось ощущение, что изображение живое, что вихри на планете закручиваются, разлетаются, сливаются друг с другом, а свет звезд летит через холодную космическую тьму. Карина знала, что такой техникой письма владели древние коралийцы, унаследовавшие ее от уалеолеа. Техника была очень сложная, сейчас так писать умели лишь некоторые коралийские художники и Ар'Дэйн, прославившийся своим талантом.

Карина с неохотой оторвала взгляд от изумительного пейзажа и подошла ко второй картине. Это тоже был пейзаж, но более привычный для земного глаза. Глянцевая гладь озера с округлой рябью под нежно-розовым небом в свете заходящей белой звезды. Она с удивлением узнала озеро Тэйр. Картина была выполнена в той же технике, поэтому рябь на воде переливалась, катилась к берегу, звезда двигалась к закату. Сентиментально, подумала Карина и вздохнула. Честно говоря, она немного соскучилась по Коралии. По самой планете — было в ней что-то волшебное, настолько прекрасное, что душа, единожды соприкоснувшись, будет снова стремиться к этой красоте. Да и с озером Тэйр у Карины были связаны приятные и нежные воспоминания. Она еще пару секунд полюбовалась знакомым пейзажем и вернулась к первой картине. Что значит для их хозяина коралийский пейзаж, в целом понятно, а вот с этим космическим оставались вопросы. Карина уставилась на картину, проникая в нее взглядом, впитывая ее атмосферу и пытаясь понять, что именно в ней привлекло Рональда, раз он разместил ее прямо у себя в спальне.

Она так глубоко ушла в пространство полотна, что не услышала шорох отъехавшей в сторону стеклянной двери. А вот пристальный взгляд в затылок она не могла не почувствовать. Карина обернулась.

— Карина? — Рональд с наигранным удивлением поднял вверх брови и с улыбкой добавил: — Могу я узнать, что ты делаешь у меня в спальне?

— Дверь отъехала в сторону, когда я подошла вплотную к ней, — призналась Карина. Ситуация была идиотская, но после тридцати с лишним дней на Тайвани она стеснялась его намного меньше.

— И ты не смогла преодолеть любопытства? — рассмеялся он. Вообще, обнаружив ее здесь, он сильно развеселился.

— Да, уверена, что любому тайванцу было бы любопытно побывать в спальне Тарро. Картины у тебя классные, — улыбнулась она. — А вообще я сдать отчет.

— Присаживайся, Карина, — Рональд указал ей на кровать, а сам остался стоять, пристально глядя на нее.

Карина нерешительно присела на краешек кровати. Его кровати.

— Тебе не обязательно сегодня сдавать мне отчет, — вдруг сказал он. — Я догадываюсь, что вы весь день готовились к завтрашнему вылету. Детали меня не интересуют.

— Да, так, — удивленно согласилась Карина. Раньше он еще ни разу не освобождал ее от необходимости сдать отчет. — Скажи тогда, а что на этой картине, с газовым гигантом?

— Газовый гигант, — усмехнулся Рональд. — Это планета, которая сыграла определенную роль в моем первом проекте. Однажды я изобразил ее по памяти.

— Ой, а ты что, владеешь древнекоралийской техникой письма?! — изумилась


Карина. До сегодняшнего дня она вообще не знала, что он умеет рисовать!

— Да, немного, — улыбнулся Рональд. — Что ты хочешь сейчас, Карина, кроме разговоров о моих пристрастиях в живописи?

В черных глазах сквозило тепло, такое искреннее, такое глубокое... Карина сглотнула, стараясь преодолеть искушение расплакаться и рассказать ему обо всем, что они задумали, попросить прощения…

— Я... Если честно, — Карина подняла на него глаза и так же внимательно, как и он на нее, посмотрела в родные твердые черты. Вдруг она смотрит ему в лицо последний вечер в жизни… — я хотела бы поужинать на природе. Посидеть где-нибудь у озера.

— Тогда пойдем, — сказал Тарро, протянул ей руку, невесомо помог встать и направился к выходу в сад, попутно набрав что-то на инфоблоке. Он привел ее к своему белому беало, возле которого парил небольшой поднос на силовой подушке с несколькими закрытыми стаканчиками, парой тарелок с коричневым салатом и несколькими бутербродами.

— Быстро, — заметила Карина, рассматривая поднос, — я тоже могу так сделать?

— Да, у тебя в инфоблоке тоже есть прямой выход на правительственную службу доставки. Вот здесь. Ты же знаешь, я не очень люблю еду из буфета…

Спустя четверть часа, когда они оказались на озере недалеко от Воздушных Лесов, еще даже не начало смеркаться. Всю дорогу Карина молчала, впитывая его присутствие. Надежное, неизменное, но ставшее зыбким от того, что она собиралась сделать. Сейчас она могла не думать об этом, и стена обмана почти растворилась. Этот вечер был слишком ценен для нее, чтобы портить его сомнениями. Только здесь и сейчас.

Бирюзовое небо, тронутое пылью легких облачков, отражалось в спокойной глади озера. На лугу возле него было пусто, душисто и тепло, а в отдалении маячила красно-коричневая роща. Карина устроилась напротив Рональда на траве, и, запивая соком бутерброд, наслаждалась легкими касаниями тайванского вечера.

— А каким был твой первый проект с тем газовым гигантом? — спросила Карина, нарушив легкую, спокойную тишину.

— Достаточно интересным, — Рональд сидел, опершись на руку. — Мне было тридцать лет. Как многие юные Древние, я старался сам уловить колебания в системе, изучал технику. И однажды явно увидел, как колеблется один из миров, — он слегка усмехнулся. — Я отправился в тот мир, чтобы понять, в чем дело. Признаюсь, мне понадобилось немало времени, чтобы разобраться, и я заодно хорошо изучил тот мир. Оказалось, что одна из рас в том мире — назовем их кинурианцы — раса, три столетия назад вышедшая в космос, нашла способ делать подпространственные модули. Долгое время они не могли создавать их в достаточном количестве, потому что для изготовления требовался уникальный минерал, крайне редкий и встречающийся только в том мире. Пока им были доступны единичные образцы этого материала, раса не могла проводить экспансивную политику, им просто не хватало кораблей. Однако незадолго до моего появления кинурианцы обнаружили планету — тот самый газовый гигант — где среди газовых вихрей образовывались твердые когломераты минерала. Получив почти неограниченный доступ к ресурсам планеты, они начали строить множество кораблей коралийского типа с возможностью путешествий на миллион парсеков в диаметре. Они не были ни хорошими, по-вашему, ни плохими, просто хотели господствовать в космосе. И вскоре под их влиянием оказалось около тридцати планет космического уровня — и это не считая пятидесяти пяти более отсталых. Появилось большое объединение вроде Союза мирных, и баланс поехал...

— И что ты сделал? — спросила Карина.

— Я знал, что этим миром еще никто не заинтересовался, потому что был в курсе дел Древних, которыми тогда руководил наш с Б’Райтоном отец Эл'Троун. Поэтому мне, разумеется, хотелось разобраться самому. Я изложил Правителю все, что мне удалось узнать, и, к собственному удивлению, получил разрешение на вмешательство.

— А нужно было разрешение? — удивилась Карина.

— Разумеется — но не всем. Опытные Хранители могли работать на свое усмотрение, хоть многие и предпочитали работу в команде. Но я тогда был совсем юным Древним, а для таких самостоятельная работа не предполагалась, их полностью координировал Правитель.

— И как ты вернул баланс? Получилось? — заинтересованно спросила Карина.

Рональд рассмеялся:

— Самым простым решением было бы уничтожить ту планету – газовый гигант. Такие технические возможности были. Но тогда значительная часть того мира надолго лишилась бы ресурса для создания подпространственных модулей. А в мои задачи не входило отбрасывать уровень их технического развития на много веков назад. Кроме того, кинурианцы могли бы вскоре найти другие источники. Поэтому я сам нашел два других источника минерала — один в поясе астероидов, а другой в виде еще одного газового гиганта такого же типа. Это оказалось не так сложно. И подбросил информацию о них на две развитые планеты, еще не подпавшие под влияние кинурианцев. В результате они тоже получили возможность активно осваивать космос, и у экспансивной расы появился противовес. Чтобы поспособствовать, я вошел в доверие к правящей верхушке на этих двух планетах и помогал им строить политику освоения космоса и взаимодействия с кинурианцами. В итоге все закончилось хорошо, — улыбнулся Рональд. — Вокруг этих планет сформировались свои объединения, многие расы, вынужденные терпеть захватническую политику кинурианцев, получили помощь и вышли из-под их влияния. В космосе появились три равные силы, которые были вынуждены договариваться и приходить к соглашениям, что поддерживало и баланс, и мир в той Вселенной.

— Изумительно! — сказала Карина. — И очень похоже на нынешнюю ситуацию с Союзом и Тайванью…

— Не совсем, — Рональд кинул на нее быстрый взгляд, — там все было проще.

— А чем ты занялся потом?

Постепенно темнело, в небе, наливавшемся густой закатной бирюзой, как из тумана, выплывали звезды. К удивлению Карины, Рональд продолжал рассказывать ей про разные миры и проекты, что были в его жизни. Истории, обычаи, события… А она почти перестала понимать смысл ее слов, только слышала знакомый глубокий голос, полный космического бархата, и смотрела в родное смуглое лицо с бездонными черными глазами.

«Господи! А я ведь люблю его», — подумала Карина. Осознание было спокойным, молния не ударила в нее, гром не грянул. Она просто слышала его голос, смотрела на него и думала, что вот как, оказывается, бывает. Ни подгибающиеся колени, ни восторг влюбленности — хотя и они тут были бесценны — а просто вдруг понимаешь, что любишь человека, что пойдешь за ним куда угодно, куда бы он ни повел, что будешь рядом, чтобы ни предстояло. Что нет никого роднее и ближе, и что целый мир стоит для тебя одного этого человека.

Теперь, глядя на него в сгущающемся сумраке тайванского вечера, Карине казалось, что она знала его всегда, еще до того, как встретила на Тайвани. Знала и любила. Любила до того, как познакомилась с Сашкой Найденовым, до того, как погибла Земля, до того, как встретила Артура, до Коралии, до Тайвани. До всего, всю жизнь. Как будто она всегда знала звездный космос его души, теплую бездну взгляда и бездонный покой его присутствия. Знала и шла всегда только к нему.

И это она хочет сломать..!

— Поехали обратно, Карина, — услышала она сквозь затягивающие чувства, накрывшие ее всей толщей воды океана. — Завтра тебе рано вставать.

Карина словно во сне устроилась на пассажирском сидении беало и, молча, смотрела в темноту. Завтра все может закончиться. Или начнет заканчиваться. Еще не поздно остановиться, но она знает, что не сделает этого. Или, может быть, все-таки… Карина закусила губу. Сказать ему!? Забыть обо всем, прижаться, сознаться, разрушить все эти стены из долга и обмана!?

Но она знала, что пойдет до конца, сделает то, что надо. Мучительно глотая слезы, Карина вдохнула воздух, в котором был он. И выдохнула, расслабляясь. Здесь и сейчас он был рядом, это нельзя было упустить. Ни мгновения, ни секунды. Они летели назад. Всего четверть часа, и все закончится, может быть насовсем. «Я люблю тебя, Рональд Эль», — мысленно произнесла Карина, отпуская слова в темноту вокруг. И чувствуя любовь, боль и смирение.

Рональд на секунду обернулся к ней, слегка обнял за плечи и вдруг мягко положил ее голову себе на плечо. Мысли и тревоги исчезли, разлетелись вокруг, как ночные бабочки. Вот так все было правильно, когда они вместе, все так, как должно быть. Все исчезло, осталось только горячее тепло под левой щекой и чувство нежной надежности, которую завтра она может потерять.

Во фронтальном окне корабля простирались бескрайние просторы космоса. По центру зависла та самая планета, ради которой они были здесь. Чуть дальше сияла яркая желтая звезда. Еще неделю назад Карина была бы счастлива находиться здесь, искать новую, неизведанную жизнь. Но теперь вместе с планетой неумолимо приближался момент последнего, окончательного решения, после которого уже ничего нельзя будет изменить. Нервы все громче тикали внутри, сердце тонко и часто билось.

— Надо же, похоже, здесь есть участки суши, и, вероятно, газовая атмосфера — судя по облакам. И жидкая вода! — сказала она, облокотившись на пульт управления, когда они вышли на орбиту возле планеты. Планета была поменьше Тайвани, коричнево- голубая, окруженная редкой пеленой серых облаков. Кроме Карины в рубке присутствовали трое спасателей во главе с Айнно, которого выбрали старшим в разведгруппе за безупречную работу, и пилот — молодой тайванец чуть выше среднего роста с серыми волосами, одетый в оранжевый комбинезон.

— Можно отправлять разведмодуль? — поинтересовался Теарри Бейнн, один из спасателей.

— Да, займитесь этим вместе с Геанно, — сказала Карина, — образцы почвы в пяти точках, состав атмосферы, образцы биомассы, кадры в 10 точках. А Вы, Айнно, приступайте к съемкам планеты с орбиты и описанию.

Спасатели начали работу. Айнно включил съемку с увеличением и начал описывать месторасположение и внешние характеристики планеты. Теарри и Геанно, третий спасатель в разведгруппе, занялись отправкой модуля и дистанционным управлением им. Карина присоединилась к Айнно, который теперь вел себя безукоризненно. А вот пилоту — звали его Ормарро Эйнн — стало совершенно нечего делать. Он устроился в кресле и что-то изучал у себя в инфоблоке. Глядя на него, Карине вспомнилось, как на Земле многие коротали время, играя на мобильном телефоне.

Спустя полтора часа модуль вернулся.

— Атмосфера насыщена азотом, — сказала Карина, анализируя полученный материал. Образцы планировалось хранить прямо в модуле до возвращения на Тайвань, а информация о них была перекачана в отдельный инфоблок, выделенный для этих целей. — Не пригодна для дыхания таи-ваннцев, но не исключает возникновения жизни в целом. И вот здесь, смотрите... — Карина включила голограмму. Тайванцы собрались вокруг голограммы и тоже начали изучать полученные сведения. — Видите, какие-то движущиеся коричневые объекты, размер около метра… Не исключено, что это живые существа.

— Очень хотелось бы, чтобы это было так, — заметил Геанно.

— Да уж! — улыбнулась директор Службы. — Думаю можно приступать к высадке. Вот здесь хорошее место для посадки, так ведь, арро Ормарро? Пилот оторвался от инфоблока и кивнул.

— Хорошо. Айнно, осмотр проведите в пяти точках: место первоначальной посадки и четыре точки в разных сторонах света на расстоянии не меньше 500 километров от нее, — продолжила Карина.

Спасатели проверили готовность скафандров (таких же комбинезонов, как у пилота, но с тонким шлемом, похожим на капюшон с прозрачным забралом), и спустя пять минут посадочный модуль отчалил от корабля.

Карина встала возле блока управления, чтобы наблюдать за посадкой модуля. Но все время поглядывала в сторону темно-голубого светящегося глазка управляющего устройства дальнего подпространственного модуля. Располагался он в левом углу блока управления. Именно к этому светящемуся кружку она и должна приложить инфоблок с собранной Ванькой платой. Вирус для доступа к модулю — в норме модуль управлялся только с голоса конкретного пилота этого корабля — само послание; вирус, предназначенный, чтобы стереть данные о взломе модуля, и, наконец, самое важное — координаты отправки сообщения — все это было закачано Ванькой в Каринин инфоблок. Он нее же требовалось только одно — на 20-30 секунд поднести инфоблок к светящемуся кругу. И все должно было сработать само. Каринин «кретинизм», как говорила она сама, при работе с техникой, знали все земляне. Поэтому Ванька учел все, чтобы облегчить ей задачу.

Казалась, все удивительно просто, но было одно «но» — пилот находился в рубке. Карину так и подмывало попробовать подойти к модулю и приложить инфоблок прямо при нем, уж очень он увлекся чем-то в своем блоке... Но риск был слишком велик. Экран управления модулем располагался слишком далеко от того места, где стояла Карина, и возле него не было ни одного устройства, которое могло бы сейчас ей понадобиться.

Карина внимательно смотрела, как посадочный модуль неуклонно приближается к планете. Сначала она видела его прямо в окне. Затем он скрылся из вида, и теперь она наблюдала за ним на одном из экранов, расположенных прямо в середине пульта управления. Нервы натянуло струной. Нужно было начинать.

— Арро Ормарро, — с улыбкой обратилась она к пилоту, на секунду оторвав взгляд от экрана, — я могу вас попросить?

— Буду рад помочь! — Ормарро по-солдатски стремительно подскочил с кресла и вытянулся перед ней. Вероятно, ему стало стыдно за свое безделье с инфоблоком.

— Принесите мне воды, у меня в горле пересохло, — попросила Карина. — Они вот-вот приземлятся, и я не могу отойти от экрана.

Идея была простой: во время пути любые жидкости в рубке кораблей были запрещены, есть и пить на космическом корабле было принято в специально отведенном помещении. Карина же должна была наблюдать за посадкой модуля, и контролировать весь процесс исследования планеты, поэтому не могла отойти от пульта управления.

Пилот замялся.

— Арра Карина, — молодой Тайванец опустил глаза, он явно смущался — у меня распоряжение арро Найрра не оставлять вас одну в рубке. Я не знаю почему…

— Да?! — внутри Карину трясло, но в голосе ей удалось изобразить холодную жесткость и недовольство. — И где бумага?

— Это было устное распоряжение… — совсем уж смущенно и неуверенно произнес Ормарро. Карина про себя пожалела его, но снаружи продолжила изображать стерву.

— А у меня письменное распоряжение, подписанное Тарро, — она нажала на окошечко в своем инфоблоке и продемонстрировала голограмму, изображавшую этот документ. — А вот здесь, как видите, — продолжила Карина, — указано, что в течение всего сегодняшнего дня вы должны неукоснительно выполнять мои распоряжения. Интересно, что скажет ваше начальство, а может быть, и сам Тарро Рональд, когда узнает, что вы отказались выполнить простейшее из них. Я не могу отойти от экрана. Как вы понимаете, высадка на незнакомой планете небезопасное дело, и я должна контролировать процесс с начала и до конца.

Про себя Карине было жалко пилота, совесть вела ноющую песню в душе, сердце бешено колотилось от волнения, но, пожалуй, ей удалось отыграть именно так, как она задумала.

Лицо Ормарро перекосило от нахлынувших на него противоречий.

— Напоминаю, вы рискуете нарушить распоряжение Тарро! — добила его Карина, демонстративно отвернулась и внимательно уставилась в экран. Что ж, если он все-таки не уйдет, то мне не придется этого делать, подумала Карина. Тогда все решится само собой, я просто не смогу выполнить задуманное. В сердце вспыхнула надежда — и тут же погасла, потому что молодой тайванец переступил с ноги на ногу и коротко сказал:

— Слушаюсь.

Он направился к выходу из рубки. Как только он скрылся за дверью, Карина с громко бьющимся сердцем и кружащейся головой кинулась к голубому глазку. Адреналин зашкаливал. Может быть, не надо?! — подумала она, но тут же взяла себя в руки. Это ее долг… «Вспомни, что ты уже решила, что ты решала все эти дни! Иногда приходится жертвовать, Карина Александровна! Вот ты спасатель, а ведь у Тайвани и верно может оказаться двойное дно. И тогда как бы ты ни верила в Рональда, именно по его вине может произойти что-нибудь нехорошее, что-нибудь, грозящее жизни в космосе… Союз надо предупредить, Союзу надо сообщить…» Карина уперлась руками в пульт управления рядом с голубым кругом и глубоко, прерывисто вздохнула.

По ее расчетам, в запасе у нее было не более двух минут. Пилот выйдет, дойдет до «столовой», возьмет стакан, нальет воды… Все это можно сделать очень быстро. А она и так потратила несколько секунд на свои дурацкие терзания. Карина решительно выпрямилась и приложила запястье с инфоблоком к голубому кругу. И принялась отсчитывать секунды. «Когда сообщение отправится, кружочек два раза мигнет, потом посмотришь на свой инфоблок — точка, обозначающая наше сообщение у тебя на миниэкране, исчезнет. По этим признакам поймешь, что все прошло успешно!» — вспомнила она Ванькины наставления. Время текло невыносимо медленно. Двадцать, двадцать пять… тридцать… Прошло не меньше 30 секунд, но кружок не мигнул, а продолжал так же ровно светиться красивым голубым светом. Карина в панике подняла руку и посмотрела на экранчик инфоблока: черная точечка «на семь часов» была на месте. Ничего не получилось, сообщение не отправилось.

Новая порция адреналина волной ударила в голову. Сердце стучало, как колеса поезда, лицо заливало жаром. «Может быть, не надо тогда? — подумала она. Видимо, это судьба… Я не должна этого делать! И я не виновата, что ничего не получилось!» Пару секунда Карина раздумывала, кинуться ей в сторону от дальнего модуля или попробовать еще. Нет! Да! Она должна, слишком многое от этого зависит! Может быть, у них больше никогда не будет такого шанса, и они будут жалеть об этом всю жизнь… Карина в панике обернулась к двери, не появился ли в проеме Ормарро, и снова поднесла запястье к кружочку, на этот раз прижала его сильнее. Вдруг в инфоблоке что-то пискнуло, и голубой кружок, не дожидаясь положенных 20 секунд, два раза мигнул. Про звуковой сигнал Ванька ничего не говорил, но Карина сообразила, что отправка сообщения на ее блоке всегда сопровождается звуковым сигналом. Она подняла руку, и в этот момент скорее почувствовала, чем услышала шаги...

Она бросилась к экрану в центре. Зеленый посадочный модуль как раз в этот момент коснулся поверхности планеты, взметнув вихрь коричневой пыли. Пыль осела, и дверь в стенке модуля отъехала в сторону... Но Карина увидела это лишь мельком, расплывчато, сквозь пелену волнения, застилавшую глаза. Интересно, вдруг он что-нибудь заметил, подумала Карина… Положив руку так, чтобы инфоблок ненароком оказался перед глазами, она взглянула на экран. Черная точка на «семь часов» исчезла. Сообщение ушло. Карина вздохнула. Радость и облегчение залили ее душу одновременно с безнадежностью.

— Пожалуйста, арра Карина, — пилот подошел к ней со спины. Карина обернулась и взяла из его рук стакан воды.

— Благодарю, — улыбнулась она, — как видите, ничего страшного, зато я убедилась, что они благополучно приземлились.

И залпом выпила воду. Вода сейчас была очень не лишней.

— Вам плохо, арра Карина? — спросил пилот, заметивший, что у нее трясутся руки.

— Нет, что вы, — снова улыбнулась Карина и придвинула себе стул. Надо успокоиться и начать по-настоящему работать.

Когда спустя семь часов корабль вернулся на Тайвань, спасатели, вышедшие встретить их возле здания Службы, аплодировали. Карина заранее сообщила в штаб, что жизнь они нашли. Планета была населена разными видами небольших странных животных, обитали они как на суше, так и в воде. Не разумная раса, но все же что-то, жизнь во Вселенной. Теперь у нее было два повода для радости, и один, но очень весомый — для мучений. Впрочем, сделанного не воротишь. Остается только жить дальше. Весь день, Карина работала и думала, как она будет смотреть в глаза Тарро, после того что натворила.


***

— Знаешь, раньше на сбежавших Древних Правитель накладывал Запрет, — заметил Б’Райтон в ответ на приветствие и извинения, когда к нему пришел старший сын, вернувшийся из своего отчаянного путешествия. Ар’Тур застал отца в исторической части Белого Замка, в одном из залов. Сложив руки на груди, глава Союза стоял спиной к сыну и задумчиво смотрел в огромное окно на восточной стене.

— Однако, к счастью или к несчастью для тебя.., — продолжил Б’Райтон и развернулся к сыну. Ар’Тур с удивлением заметил, что вокруг его глаз заплясали едва уловимые морщинки улыбки, — …я в любом случае не смог бы этого сделать. Я не являюсь ни признанным Правителем Древних, ни старейшим в Роду. Так что, считай, тебе повезло. Вот мой брат, вероятно, мог бы попробовать, но, думаю, тоже безрезультатно.

— Кстати, о твоем брате, — сказал Ар’Тур, — землян похитил он, как ты и предполагал.

Ему показалось, что отец вздрогнул.

— Почему ты так уверен? Тебе удалось что-нибудь выяснить? Раньше ты скептически относился к этой версии, — резко сказал глава Союза.

— Меня смущало, что ты всегда все списываешь на козни брата, которого никто из нас не видел, — признался Ар’Тур. — Но в данном случае ты прав. Что ты знаешь об альтернативных реальностях?

— То же самое, что и все, — ответил Б’Райтон. К нему вернулось мягкое спокойное принятие всего и всех, так хорошо знакомое его детям. — Теория альтернативных реальностей, возникающих в результате бифуркаций, разных решений ключевого события в прошлом… Была очень популярна около 200-300 лет назад, долго развивалась. Но так и не была подтверждена или опровергнута. Никто не может сказать, существуют ли эти реальности. А почему ты спрашиваешь?

— Я думаю, они существуют, и твой брат каким-то образом манипулирует ими… — уверенно ответил Ар’Тур и кратко пересказал отцу произошедшее в конце его путешествия. Б’Райтон внимательно выслушал сына, серьезно, без каких-либо эмоций. После чего со вздохом произнес:

— Очень плохо.

— Да, уж ничего хорошего… — согласился Ар’Тур, — мы ведь так и не знаем, где находится планета, на которой он содержит землян. Даже не знаем, в этом ли мире она.

— Верно. Но есть и худшее. Никто не знает, существуют ли альтернативные реальности… Я тоже этого не знаю. Но, если они есть, я сильно сомневаюсь, что кто-либо — даже мой брат — может взаимодействовать с ними. Твой рассказ однозначно свидетельствует о другом - о том, что он прекрасно осведомлен, кто из нас чем занимается, где находится. И может влиять на разум большинства из нас.

— Что ты хочешь сказать? — насторожился Ар’Тур.

— То, что я не думаю, что это была встреча с твоим двойником из альтернативной реальности. Я думаю, это был морок. Очень хороший телепатический морок, причем наведенный с большого расстояния. А значит, Рон'Альд прекрасно знал, где ты находишься, чем занимаешься, и имел возможности навести такой морок. А вот то, что он тебе показал — скорее всего, правда. Землян действительно похитил он. И однозначно дал тебе это понять. И ваша с ним воображаемая встреча тоже состоялась — у тебя в голове.

— Но зачем ему это надо?! — удивился Ар’Тур.

— А ты не понимаешь? — спросил Б’Райтон. — Выбить почву из-под ног, привести противника в измененное состояние сознания, заставить совершать необдуманные действия. Либо — вернуть тебя на Коралию, чтобы ты передал мне «весточку» — предупреждение о том, что он ведет свою игру. Можно сказать, приглашение к партии в «шорф».

— Но это было так реально!

— Это говорит лишь о том, что он преуспел в подобных телепатических воздействиях. Кстати, обрати внимание, что именно он тебе показал. Ты, конечно, не все рассказал подробно. Но по твоим словам выходит, что землянам понравилось на его планете. Они занимаются чем-то приятным для себя и явно не жалуются на жизнь. А твоя девушка и вовсе регулярно общается с самим Рон’Альдом.

— Да, так, — согласился Ар’Тур. Логика отца как всегда была безупречна, хоть Ар’Тур и не распространялся о том, что его больше всего взволновало в недавнем видении: о встречах Карины с загадочным Древним. И ее реакции на него, которую Ар’Тур не мог назвать равнодушием или ненавистью к похитителю…

— Я думаю, он хочет, чтоб Карина в него влюбилась, — признался Ар’Тур.

— Да, я так и понял, — кивнул Б’Райтон, — Ар'Тур, я не буду тебя щадить — все, что он показал тебе — правда. Но правда, поданная с нужной ему стороны. Рон’Альд, как правило, не врет, но подает информацию так, как ему необходимо. И ту часть информации, которая может произвести нужный ему эффект. Но ты должен понять, что твоя Карина ни в чем не виновата. Она не хочет и, скорее всего, не будет предавать тебя, если у нее останется хоть какой-то выбор. Проблема лишь в том, что, вероятно, выбора у нее нет. Если Рон'Альд обратил внимание на женщину, она будет относиться к нему именно так, как ему нужно. Ему даже не понадобится для этого гипноз... Ты сам знаешь, как реагируют женщины на Древних. И я это знаю, — улыбнулся Б’Райтон, — а Рон'Альд более чем в два раза старше меня и знает о женщинах и их желаниях все.

— Но зачем? — удивился Ар’Тур. Как только в разговоре появилась Карина, его начало ощутимо потряхивать внутри.

— Зачем ему Карина? — Б’Райтон задумчиво прошел по центру зала. — Сложно сказать. Думаю, «королева» ему не нужна, — отец слегка усмехнулся, и Ар’Тур внутренне поморщился. Его усмешка напомнила Ар’Туру недавно виденную усмешку другого Древнего. Все-таки они были братья…

— Скорее всего, причина в том, что она твоя девушка, и он знает об этом, —– продолжил Б’Райтон. Он снова сложил руки на груди и внимательно посмотрел на Ар’Тура. — По какой-то причине он рассматривает тебя как достойного противника. Может быть, даже более достойного, чем я. Поэтому хочет деморализовать, нажать на больные места… И заодно, провести время с симпатичной девушкой.

— Твой брат — чудовище! — искренне сказал Ар’Тур. — Прости, отец, что я тебе не верил. Я не знаю, был ли это контакт с альтернативными реальностями или наведенный им морок, но в любом случае это ему с рук не сойдет.

— Нет, он не чудовище, — неожиданно мягко сказал Б’Райтон, — он игрок. Когда я был совсем юным Древним, и другие Древние еще жили на Коралии, его иногда за глаза называли именно так. Он просто не мыслит в категориях добра и зла, гуманности и справедливости или — жестокости и несправедливости. А это всего лишь психическое отклонение от нормы, от обычного состояния психики живых существ, склонных оценивать все по шкале «хорошо-плохо».

— Вот это и чудовищно, — твердо сказал Ар’Тур. — Он играет чужими судьбами, судьбами планет, а может быть, и миров. И при этом не задумывается, творит он добро или зло. И вот как раз это «не задумывается» и чудовищно.

— Не «не задумывается», — еще одна неожиданная улыбка озарила лицо Б’Райтона. Ар’Тур совершенно не понимал, чему отец улыбается. — Просто «не мыслит» этими категориями. Они для него не важны. Он прекрасно понимает, что многое из того, что он делает, другие назовут злом. То есть знает значения этих «категорий». Они просто для него не важны, важно другое.

— Что? — поинтересовался Ар’Тур, чувства которого постепенно становились на свои места. Он нашел врага. И заодно — смысл жизни. Где-то на подкорке у Ар’Тура пронеслась мысль, что он родился, пришел в этот мир, чтобы победить Рон’Альда.

— Игра, — пожал плечами Б’Райтон, — и достижение целей, которые он в ней ставит. Это свойство его личности, которое мы не можем назвать никак, кроме как отклонением. Я не знаю, был ли он всегда таким или стал с течением времени. Но это так. Он все-таки мой брат, и я кое-что в нем понимаю. Не так много, — грустно улыбнулся Б’Райтон. — И не только по его вине.

— А по чьей же еще? — едко поинтересовался Ар’Тур.

— По своей. Когда-то я сильно не понимал его, и поэтому не желал слышать того, что он говорил. Из-за этого я так и не разобрался в нем до конца. А сейчас большее понимание могло бы очень и очень пригодиться.

— Вот это точно! — согласился Ар’Тур. — Но мы в любом случае должны сделать ответный ход!

— Не зная координат того места, где находится Рон'Альд, раса под его управлением и земляне, мы ничего не можем предпринять, — веско заметил отец.

— Но не предлагаешь же ты бездействовать!? — возмутился Ар’Тур, которого начало бесить спокойствие отца.

— Я предлагаю не бездействовать, а ждать, — спокойно ответил Б’Райтон. — Это был его первый ход. Подождем следующего. А тебе я бы рекомендовал успокоиться, уделить время матери и заняться какой-нибудь работой, отличной от поисков землян в бескрайнем космосе.

— Какой работой?! Самое важное — найти землян! И разобраться с твоим братом!

— Конечно. И все же, именно для того, чтобы быть готовым действовать, когда он совершит свой следующий ход, ты и должен успокоиться. И подготовиться. Он предлагает нам игру. А выигрывает тот игрок, который спокоен и отрешен от игры.

Ар’Тур усилием воли взял себя в руки.

— Пожалуй, ты прав… — задумчиво произнес он. Кое-что пришло ему в голову. — Тогда, пока что… Отец, я хочу знать о нем все. Но ведь нигде нет материалов Древней Коралии…

— Да, Древние не оставили записей, — вздохнул Б’Райтон. — Все, что я могу рассказывать на лекциях, базируется на отрывочных данных коралийских летописцев. Простых коралийцев, не Древних. И они не были так уж глубоко посвящены в дела Древних. К тому же я знаю то, что успели рассказать мне отец, мать, другие Древние, и даже сам Рон'Альд. Но этого немного. У меня есть небольшая подборка материалов по Рон'Альду. Моя личная, собранная по крохам. Но там почти ничего полезного.

— А почему ее нет в библиотеке? — удивился Ар’Тур. Любовь Б’Райтона придерживать информацию была ему не до конца понятна. Тем более, когда дело касалось не тонкой дипломатии — в этом случае Ар’Тур легко мог понять необходимость недоговаривать — а исторических фактов.

— Зачем публиковать что-то сомнительное? — улыбнулся Б’Райтон, — что-то непроверенное, и, возможно, далекое от истины. Это только создаст путаницу. Однако, в виде исключения, я могу дать тебе ознакомиться с этой подборкой.

Б’Райтон снял с плеча инфоблок и переслал Ар’Туру небольшой файл.

— И это все? — удивился Ар’Тур, глядя на экран. Размер файла была невероятно мал.

— Да, это все, что я собрал по коралийским записям, — ответил Б’Райтон. — Ты наверняка будешь вести собственное расследование. И ты можешь повторить мой путь, выискивая информацию в библиотеке. Либо воспользуешься моими записями, что намного проще. А потом мы обсудим, если захочешь.

— Спасибо, отец, — поблагодарил Ар’Тур.

— Не за что, — улыбнулся Б’Райтон и вздохнул в спину удаляющемуся Ар’Туру.


***

Карина вошла в свою комнату, чтобы переодеться и пойти сдавать отчет. Остальных землян еще не было. Сегодня она работала с раннего утра, поэтому, несмотря на небольшой праздник по поводу важного события в Службе, вернулась первая. Она отстегнула с пояса аптечку и устало присела на кровать. Ей было грустно и нервно. Что теперь будет… Какой эффект произведет их сообщение — а что его получат, она не сомневалась. Сообщение было отправлено прямо на Коралию, в информационный центр Белого Замка.

И что теперь ожидать от Рональда, как общаться с ним... Ей предстояло постоянно хранить секрет, а это было невыносимо. Тяжело было на душе, и даже многие часы спокойной работы не выгнали из крови остатки адреналина, периодически ее все еще потряхивало внутри.

Неожиданно прозвонил инфоблок. Это был Рональд.

— Добрый вечер, Карина. Поздравляю, — улыбнулся он. — Я уже знаю, что ваша экспедиция была успешной. Через четверть часа жду тебя с отчетом.

Каринино сердце ушло в пятки.

— Хорошо... — прошептала она. «Поздравляю!» — если бы он знал, что не только сама экспедиция была успешной!

Экран блока погас, и Карина вскочила на ноги. Какая четверть часа! Да она с ума сойдет за это время! Она должна его увидеть, прямо сейчас! И убедиться, что все хорошо, что в черных глазах по-прежнему царит полнейший космический покой, и тепло не перестало устремляться к ней при встрече. Она должна почувствовать это, понять, что между ними ничего не изменилось… Хотя почему должно было измениться, если он ничего не знает?! Но она должна увидеть это, ощутить! Прямо сейчас.

Карина вылетела из комнаты и полубегом бросилась к седьмой двери направо по коридору.

Господи! Ну какая же она дура! Надо быть просто полнейшей идиоткой, совсем не верить в себя, чтобы не видеть очевидное… Да она же нужна ему, он тоже любит ее! Вся ее жизнь на Тайвани пронеслась перед глазами, пока она бежала вперед, не обращая внимания на кланяющихся ей гуманоидов.

Да он же с самого начала заботился о ней, дал ей такую работу, о какой она всегда мечтала, незаметно поддерживал во всем! Он даже ни разу не сказал ей грубого слова, ни разу не обидел, всегда интересовался тем, чего она хочет и исполнял ее желания, делился информацией, тратил на нее свое бесценное время — время Хранителя Вселенной! Господи! Ну как можно было этого не понимать!

Карина запыхалась, перед глазами мерцали звезды, а стены коридора мелькали, расплываясь перед затуманенным взором. Части мозаики, тонкими ниточками сочившиеся в ее сознание все это время, собрались вместе, и общая картина, ускользавшая от нее прежде, собралась, предстала перед ней во всей красе. Мозаика сложилась. Он любит ее, она нужна ему — непонятно зачем и почему, но теперь это стало очевидно. И она любит его, до глубины души, до той самой точки, что составляет суть ее существа.

Что же она натворила! Как можно было так поступить! Из соображений какого-то не до конца обоснованного долга нарушить, раскачать то доверие, ту близость, что была между ними.. Как можно было пойти на это! Карина ощутила, как протест против собственного поступка, возмущение своей глупостью вздернул сердце острой болью. Это было невыносимо. Как можно было обмануть его?! Как можно было пойти против любимого человека, самого лучшего на свете, пусть даже он и похитил их когда-то! Но ведь он сделал это ради каких-то высших целей, которые она даже не в состоянии понять…

И что ей остается теперь? Ответ был прост. Быть рядом, любить его, пока это возможно. И пока он это позволяет. И терпеть изо всех сил те муки совести, ощущение предательства, что она чувствовала в полной мере только теперь. А разве она сможет?!

Ей захотелось кинуться ему на шею, признаться в своих чувствах, рассказать, что она натворила… И пусть после этого он делает с ней все что хочет. Да хоть выведет на задний двор и расстреляет! Ей все равно. Потому что без него, без его тепла и участия, без возможности видеть его, говорить с ним, быть с ним рядом, жизнь все равно теряет всякий смысл. Карина притормозила. Перед ней была заветная дверь, в которую она сколько раз входила — почти каждый день — с тех пор, как оказалась на Тайвани.

Дверь, как обычно, была приоткрыта… Карина остановилась и попробовала отдышаться.

— И последнее: девушка отправила сообщение, — неожиданно услышала она из-за двери знакомый голос — голос Кеурро Найра.

Карина услышала спокойный ответ, должно быть, одновременно он усмехнулся одной стороной рта:

— Хорошо. Теперь ждем вестей с Коралии, — в голосе послышалось веселье. — Вы свободны, Кеурро. Доброго вечера!

Ноги подкосились, и Карина оперлась на дверь. Мозаика рухнула. И сложилась снова. Карасев был прав. Прав с самого начала, все его объяснения, которые он и сам ставил порой под сомнения, были верными. Тарро Рональд Эль просто использовал их. Использовал ее. В своих непонятных играх, в странных целях, о которых не раз говорил его брат. Все было просто. Ужасающе просто. Карина задохнулась…

Невыносимая боль, оглушающая и сногсшибательная, почти разорвала душу, одновременно с отчаяньем, хлынувшим в кровь. Смысла жить теперь не было. Ярость вспыхнула в ней, и она кинулась к экрану на двери. Но прежде чем она назвала имя, дверь сама отъехала в сторону, и Карина чуть не налетела на Кеурро, удивленно посмотревшего на нее.

Карина влетела в комнату. Край сознания, затуманенного яростью, уловил, как дверь беззвучно закрылась за Кеурро. Он-то был ни в чем не виноват — верный пес, четко исполняющий приказы господина, не более того! А вот другой человек, вернее, Древний — он был виноват во всем. Он убил ее, уничтожил ее чувства, все ее естество! Ага, четверть часа! Вот, значит, в чем дело!

Рональд спокойно сидел в черном кресле на силовой подушке в дальнем конце комнаты, в том самом, в котором Карина когда-то наблюдала за космической баталией на голограмме и наслаждалась четкой работой человека в черном универсале... Он пристально смотрел на нее.

— Ну ты и сволочь! — закричала Карина. Ярость душила ее. — Ты использовал меня! Ты использовал нас всех!

Он молчал, продолжая внимательно смотреть на нее.

Карина в отчаянии схватилась за голову:

— О Господи! За что?!! Как так можно! Ты все подстроил! Ты сделал все, чтобы мы поступили именно так, как тебе нужно! Ты общался с нами, со мной… Я доверяла тебе! Ты сделал все, чтобы я…

Карина стремительно подбежала к нему и остановилась, как столб в шаге от него. Она сотрет с его лица эту неуловимую усмешку! Она заставит его почувствовать ее боль!

— Ну, ты и сволочь! — повторила она. Плохо сознавая, что делает, она размахнулась и со всего маху заехала правой рукой ему по лицу. Рональд продолжал спокойно смотреть на нее своим черным бархатным космосом, в котором не нарушилось ничего: ни покой, ни тепло, все так же устремляющееся к ней через космические дали. Стало легче… Да и рука теперь немного саднила, что отвлекало внимание от боли в душе.

— Такой спокойный, такой… И такая сволочь! Да ты не человек! Ты…— Карина размахнулась еще раз — левой рукой — и ударила его по лицу с другой стороны. Да уж! Помогает! И пусть он делает с ней все что хочет! Это уже неважно. Она размахнулась правой рукой, в третий раз… Рональд аккуратно поймал ее руку за запястье.

— Хватит, — спокойно сказал он.

Карину затрясло от бессилия, из глаз внезапно ручьем хлынули слезы. Она стояла перед ним и плакала. От бессилия вернуть Землю, от бессилия сделать так, чтобы все было хорошо, от невозможности вернуться на Коралию, понимать происходящее, от бессилия вырвать руку… Рональд взял ее за талию и усадил себе на колени.

Карина рыдала. Навзрыд, в полную силу, так, как не рыдала с самого детства. Погибшая Земля, смерть родителей и близких, новая жизнь на Коралии, шок пережитого, похищение из Союза, напряжение от сложной работы, сомнения и страхи, горечь обмана — все выходило со слезами, давно собравшимися в тучи у нее в душе. Все выливалось наружу и растворялось в его вселенском спокойствии. Он же мягко держал ее и укачивал, как обиженного ребенка, который слишком напуган, которому досталось больше, чем могут выдержать его детские силы.

Карина не знала, сколько прошло времени. Ей казалось, она никогда не перестанет плакать, что теперь, когда это было можно, слезы не остановятся, так и будут течь из ее сердца, из раненой души. Но постепенно, окутанная теплым бархатом его объятий, она начала успокаиваться, всхлипывая все реже и реже и не смея поднять голову от стыда.

Горячая рука скользнула ей на затылок. Рональд бережно запрокинул ее голову, и сквозь призму еще не высохших слез Карина погрузилась в черноту его личного, бездонного космоса. Космос приближался, окутывал, и без страха или боли она тонула в нем, ощущая неожиданное блаженство.

— Ты меня обманул... — пытаясь собрать остатки воли, разлетевшейся в клочья, прошептала она охрипшим от рыданий голосом.

— А ты меня, — ответил Рональд и начал ее целовать. Мир закрутился спиралью и схлопнулся в точку. И взорвался снова.

Неожиданно Карина, сошедшая с ума от горячего кружащего тепла, оказалась в воздухе. Он поднял ее на руки и понес в спальню, ни на мгновение, ни на секунду не отрываясь от нее, от ее губ, от ее шеи, от ее души. Как будто оторваться на мгновение означало расстаться навсегда.


***

Вспыхивали и гасли звезды. Рождались и гибли миры. Вселенная расширялась и сжималась одновременно, все в ней пело, играло в своем вечном великолепии. Они устремлялись друг к другу снова и снова, проникали друг в друга, растекались друг в друге, замирали в единстве, не сливаясь, но и не размыкая круг. Души расширялись до размеров Вселенной и сжимались в точку, танцевали и взлетали, парили и опускались на землю — в бесконечном единстве бытия, доступном, только когда они вместе.


Потом он неожиданно с легким смехом надел свой черный универсал, завернул ее в белое пушистое одеяло и отнес на корабль, припаркованный в саду. Уютно свернувшись в кресле и ощущая невероятный покой и блаженство, Карина заснула.

Разбудило ее легкое прикосновение к колену:

— Посмотри.

Она открыла глаза, и перед ней развернулся космос, незнакомый и странный. В огромном фронтальном окне сливались галактики. Две серебристые спирали, с розовыми и голубыми всполохами, закручиваясь, сливались в одну. Их хвосты извивались, видоизменялись, крутились, и два центра галактик, мерцая голубым светом, приближались друг к другу. А вокруг горели отдельные звездочки. Неожиданная вспышка пронзила взгляд, и звезда, огромная, занявшая почти четверть окна, взорвалась, раскидывая вокруг розовые, зеленые и серебряные искры. В следующее мгновение она сжалась, стянулась в небольшой белый шарик, он снова вспыхнул, и на его месте засияла серебряная звезда. А справа две галактики превратились в одну — лишь в самом центре два ядра еще не соединились и вели прекрасный танец, раскидывающий, словно мантию, звезды их общей двойной спирали. Все это происходило прямо сейчас, у нее перед глазами.

Рональд стоял перед окном и смотрел на этот динамичный, быстротечный космос.

— Что это? — изумленно прошептала Карина. Ничего красивее она в жизни не видела. И даже в мечтах не могла представить, что можно увидеть, как рождаются звезды и галактики.

Рональд протянул ей руку, помог обернуться в одеяло и подвел к окну.

— Один интересный мир, я люблю иногда бывать здесь. Иногда я здесь думаю, — ответил Рональд, легко обнимая ее плечи. — В этом мире другие свойства материи, здесь она менее плотная. Если подбирать сравнения, то все здесь прозрачное и невесомое. Поэтому процессы идут быстрее. Рождаются звезды и галактики, квазары превращаются в черные дыры, а сверхновые вспыхивают и затухают. Так что мы с тобой и наш корабль сейчас самые плотные тела в этом мире.

Карина залюбовалась, как прямо перед ней, в стороне от слившихся галактик, которые стали одной и теперь крутились и неслись сквозь пространство и время, родилась еще одна звезда, а с другой стороны засиял и потух яркий, зловещий, но прекрасный пульсар.

— А здесь есть жизнь? — спросила Карина.

— Жизни в привычной нам форме здесь нет. Но на самом деле — она вся, вся эта материя — живая. Если присмотреться, можно увидеть, что она живет по тем же законам, что и любая жизнь во Вселенной. Рождается, умирает, воскресает, видоизменяется.

— Красиво, — сказала Карина, вглядываясь в бескрайние живые космические дали.

— Такой вот живой необычный космос, — улыбнулся Рональд.

— Ты сам целый космос, — Карина обернулась к нему, и, обнимая, заглянула в бесконечно любимое лицо на фоне яркой россыпи живых звезд.

— Держись, может быть непривычно, он с улыбкой обнял ее крепче, и Карина на всякий случай сжала его предплечье, хоть и не понимала еще, о чем идет речь. Рональд нажал что-то на пульте, и стены корабля, кресла, сам пульт управления — исчезли. Теперь они словно парили в темном живом космосе и всюду — снизу, сверху, со всех сторон —вспыхивали звезды, водоворотом протягивалась длинными хвостами звездная пыль, крутились несравненные спирали галактик…

— Но как? — изумилась Карина, прижимаясь к нему, и словно взлетая от счастья и восторга.

— Специальная система отражения, делающая невидимой для нашего глаза корабль и все что в нем. Нужно было научиться управлять невидимым кораблем, — ответил Рональд.

— Потрясающе! А вон там галактика похожа на гигантскую бабочку! — рассмеялась Карина. — А вот эта — смотри прямо под нами — на краба или креветку! И созвездия меняются так быстро, словно миллионы лет проносятся за секунду… Это просто…

Она замерла, не в силах подобрать подходящее слово. Звездный мир вокруг жил, видоизменялся, крутился спиралями и вспыхивал бесконечной россыпью серебра. Галактики были похожи то на гигантских рыб, то на бабочек и стрекоз, то на корабли под парусами, а то просто на несравненно прекрасные звездные облака. А они парили среди этого, невесомые, единственные, словно прямо в открытом космосе.

— Ты научишь меня водить корабль? — спросила Карина.

— Да. И рисовать — если захочешь! — неожиданно непонятно чему рассмеялся Рональд. Карине очень понравилось то, что звучало в этом смехе. Потому что это было — счастье.


КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ «ИГРА ПРОДОЛЖАЕТСЯ»


Глава 9. Заговорщики | Хранитель вселенной. Одобренный брак | Часть 2. Хранитель Вселенной. Глава 11. Совет