home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6. Эпизод после «Эпизода после Суперкубка»

После трех месяцев и волны негативной реакции шестерка снова воссоединилась для съемок третьего сезона. В первом эпизоде они идут в «Центральную кофейню», чтобы сесть на свой привычный диван, но на нем уже сидят шестеро других друзей. Наши герои хмыкают, разворачиваются и уходят из заведения.

Это одна из самых лучших и недооцененных шуток в истории сериала, потому что она дает намек на изменения. Мы знаем, что мы смешны. Может, нам просто уйти? Это настраивает нас на сезон, который будет больше приближен к реальности и внесет изменения. Это был год, когда «Друзья» стали более осознанными и взрослыми. Шоу аккуратно обратилось к жалобам общественности (почему они всегда занимают диван?!), удерживая зрителей у экранов и показывая им, за что они любят сериал. Тем не менее не было никакого пути назад – во времена до Джулии Робертс и диетической колы. «Друзья» были официально богатыми знаменитостями – и теперь все точно знали, насколько они богаты.

В разгар шумихи в СМИ на Суперкубке агенты Дэвида Швиммера начали просить увеличения гонорара. Он стал знаменитостью – может, конечно, не кинозвездой после «Чужих похорон», но все равно был на слуху. Швиммер все еще верил в дух театра, и это хорошо повлияло на весь актерский состав. Да, он был Россом из пары Росса и Рэйчел, но шоу называлось «Друзья». Они были командой, и с самого начала согласились работать вместе как за кадром, так и на экране. Как долго продержится этот командный дух, когда некоторые из них будут получать зарплату как знаменитости, а другие – как начинающие актеры? Споры о гонорарах разрушили множество других шоу, а с таким большим актерским составом руководителям канала было бы очень просто настроить актеров друг против друга во время пересмотра контрактов. Все становится грязным, когда на столе лежат большие деньги. Его мать была адвокатом по разводам в Голливуде и никогда не давала ему забыть об этом. «Держитесь вместе», – говорила она ему.

Швиммер подошел к своим товарищам по актерскому составу с предложением: похоже, у него был шанс попросить повышения. Что, если вместо этого они все попросят об одном и том же? Как и Кокс перед съемками пилотной серии, Швиммер использовал свое влияние для объединения и укрепления группы.

В июне 1996 года актеры подошли к руководству Warner Bros. с просьбой об увеличении гонорара за один эпизод до $100 000. Кроме того, они хотели получать процент от дохода со сделок по синдикации[67], когда шоу начало активно распространяться в 1998 году. В то время было неслыханно, чтобы актеры получали процент от прибыли, особенно если они не были совладельцами шоу (как, например, Джерри Сайнфелд). Предлагаемые повышения тоже были астрономическими по сравнению с теми зарплатами, которые были у их коллег по ситкомам. Звезды сериалов «Розанна» и «Женаты… с детьми» Розанна Барр и Эд О’Нил получали шестизначные зарплаты, но они были главными героями и оставались в эфире в течение десяти лет. Самым шокирующим был выбор тактики коллективных переговоров. Ни один телевизионный коллектив никогда не вел групповых переговоров, и никто раньше не имел такой власти за столом. Они серьезно использовали тактику «Один за всех, и все за одного», а потому смогли бы уйти, забрав весь сериал с собой.

Заголовки пестрели словами о том, что актеры «Друзей» объединились для выставления требований и угроз, если те не будут выполнены. Это было не только в профессиональных изданиях, но и в неспециализированных еженедельных журналах от US Weekly до Washington Post. Исторически сложилось так, что широкая публика предпочитала воздерживаться от такого рода новостей, не говоря уже о том, чтобы волноваться и обсуждать детали переговоров телевизионного контракта. Но эта информация стала и бульварной сплетней, и национальной новостью. Вне телеиндустрии (и внутри ее) $100 000 казались возмутительной суммой. С другой стороны, канал получал немаленькие деньги. NBC взимал с рекламодателей более полумиллиона долларов за тридцатидвухсекундные рекламные места во время показа «Друзей». Канал же, в свою очередь, платил Warner Bros. 1 миллион долларов за эпизод, чтобы сохранить шоу на NBC (несколько месяцев спустя Warner Bros. пересмотрела эту сумму и увеличила ее до колоссальных $3 миллионов). Компания также решила продать права на синдикацию всего через два года – гораздо раньше, чем обычно, а затем с гордостью сообщила прессе, что, когда в 1998 году начнется повторный запуск «Друзей», они принесут еще 4 миллиона долларов за раз. Актеры просили больший кусок пирога (ну, шесть кусочков), но сам пирог был чертовски огромен.

Это было напряженное лето. Entertainment Weekly сообщила, что актеры устраивают забастовку, а среди поклонников проводятся опросы, по кому из героев они будут скучать меньше всего (насколько известно, это был Джоуи). Теперь «зарплатный вирус», казалось, стал распространяться и на другие шоу. Два ведущих актера в драме от Fox «Полицейские под прикрытием» устроили свою собственную забастовку, попросив утроить их гонорары. Вместо этого продюсер Дик Вулф подал иск против них за нарушение контракта, написал сценарий, по которому оба героя погибли в пожаре, и начал кастинг, чтобы подобрать им потенциальную замену. Актеры перестали бунтовать и вернулись к работе. Вулф был потрясен, что NBC и Warner Bros. терпели такое поведение своих актеров, и высказался: «Я бы вышел ко всем актерам в первый же день и сказал, что я был разочарован вмешательством прессы в разборки. И огласил бы неприятную новость о том, что Мэтт Леблан не примет участия в съемках следующего сезона. После увольнения Леблана остальные бы заткнулись и вернулись к работе».

Они действительно вернулись к работе в августе, с Лебланом, но все еще без новых контрактов. Warner Bros. сделал актерам встречное предложение – $75 000 за эпизод (без процентов от синдикации), но только при условии, что они увеличивают текущие контракты с пяти сезонов до шести. Они не возражали. Швиммер явно не хотел связывать себя такими долгими обязательствами, но (благодаря ему) теперь они были более сплоченными, чем когда-либо, как маленькое братство. Леблан вспоминал, что они заключили формальный договор: «Если они придут к тебе за моей спиной, ты скажешь мне. Если они придут ко мне за твоей спиной, я скажу тебе. Все согласны?»

На данный момент – да. Они продолжили съемки первой половины третьего сезона, поскольку переговоры затянулись. NBC обвинил Warner Bros. в том, что он хвастался своей большой сделкой по синдикации в прессе, подталкивая актеров просить столько денег. New York Daily News тем временем указала, что «как продюсерская компания, так и телеканал упорно работали в течение последних двух лет, чтобы продвигать актерский состав как сплоченную команду, возможно, надеясь предотвратить влияние одного лишь человека. Если это так, то компании сейчас могут пожинать то, что они посеяли». Да, нужно действительно быть осторожным в своих желаниях.

Без сомнения, между этими шестью существовали разногласия. «Я не собираюсь говорить, что у нас никогда не было разногласий с актерами или что у актеров никогда не было разногласий между собой. Да, иногда они ругались, а иногда люди уходили со съемочной площадки. Но это всегда решалось на съемках», – рассказывал Кевин Брайт. Что бы ни случилось во время тех переговоров, им удалось оставить это между собой. В конце концов, Швиммер сказал, что все свелось к демократическому голосованию: актеры продлят свои контракты до шестого сезона в обмен на ежегодное увеличение зарплаты[68]. После шести месяцев переговоров в конце декабря 1996 года контракты были подписаны.

Эта сделка изменила все, создав прецедент для будущих переговоров в других шоу и сделав «Друзей» чем-то большим, чем просто забавным хитом. Сами актеры теперь понимали, что какой бы силой они ни обладали по отдельности, это было ничем по сравнению с силой, которой они обладали как команда. С тех пор они договорились, что все решения, которые они могут принять вместе, они будут принимать вместе, будь то деньги, реклама или их дальнейшее участие в шоу. Даже когда дело доходило до наград, все они представляли себя в одной категории: поддержка, а не лидерство. Они дали понять продюсерам и телевизионной сети, что если кого-то уволят, то они все уйдут.

«И тогда мы решили просто отступить, залечь на дно и придерживаться поставленной задачи», – сказала Кудроу. Все были в деле, и надолго. Теперь пришло время заработать эти огромные, разрекламированные зарплаты. После всей этой шумихи в прессе задача была довольно очевидной: попытаться убедить аудиторию, что они все те же старые «Друзья».

Третий сезон – это «Друзья» в самом приземленном виде. После предыдущего сезона, полного сюрреализма, этот возвращает нас к реальности (или максимально близко к ней, как это могут делать «Друзья»). Моника только что рассталась с Ричардом, узнав, что он не хочет детей, и осознав, как много она сама делает. Фиби узнает больше о своей сложной семье, встречает свою биологическую мать и изо всех сил пытается связаться со своим странным младшим братом. Чендлер вернулся к Дженис (Мэгги Уилер), и впервые их отношения – это больше, чем просто раздражающий смех и броские фразочки. Она замужем, с ребенком, и Чендлер вскоре понимает, что он не хочет быть парнем, который рушит семью. Раны развода его собственных родителей очень заметны в этом сезоне, и хотя они всегда показываются нам через шутку, зрителю становится легче, чем когда-либо, увидеть уязвимость героя, скрытую за сарказмом. Это первый год, когда мы видим, что Чендлер вступает во взрослую жизнь и заводит настоящие отношения. Это так хорошо, потому что к концу сезона мы видим намек на то, что должно произойти.

Но в третьем сезоне тоже есть много классических фишек «Друзей». Например, появляются Цыпленок и Утка, но в отличие от Марселя, который просто посидел на плече Росса однажды, они появляются не просто так. Это смешная причина (Джоуи расстроен из-за девушки и покупает пасхального цыпленка в зоомагазине, чтобы поднять себе настроение; Чендлер пытается его вернуть назад и возвращается с уткой), но не настолько, как появление обезьяны. Именитые приглашенные звезды тоже снимаются в третьем сезоне, но их намного меньше по сравнению со списком второго сезона. В этом году звездные герои вплетены в историю, а не просто появляются внезапно и исчезают, как Жан-Клод Ван Дамм[69]. Изабелла Росселлини делает одну из самых запоминающихся ролей-камео, когда Росс пытается флиртовать с ней в «Центральной кофейне», говоря, что она находится в его «Списке знаменитостей» (с которыми он хотел бы переспать). Это появление сравнимо с волшебством, потому что на самом деле возможно, что Изабелла Росселлини может заскочить в нью-йоркскую кофейню еще раз, но если вы попытаетесь приударить за ней, она просто закатит глаза и уйдет. Гораздо интереснее смотреть, как Росселлини отшивает Росса, чем наблюдать за тем, как Моника идет на свидание с Ван Даммом.

В то же время шоу, похоже, справляется с некоторыми из своих несуразностей и игриво отвечает на часто задаваемые вопросы аудитории. Они просто сидят и разговаривают весь день. У этих людей есть работа или что? В «Эпизоде с Фрэнком-младшим» брат Фиби таращится на Рэйчел и Монику, а затем спрашивает Чендлера: «Ребята, чем занимаетесь?», а тот отвечает: «Да так, ничем».

Новая прическа Рэйчел – самый очевидный символ изменений в третьем сезоне. Ясно, что создатели старались сделать прическу более скучной, чуть выпрямив волосы. Сама Энистон уже порядком устала от того, что ее называют ходячей стрижкой. «Какая-то часть тебя определенно говорит: «Хм, почему у меня замечают только стрижку, а не мою игру?» – спросила она в одном из старых интервью. Мода никуда не исчезла[70], и Энистон всегда будет иконой причесок. Ей не удалось избавиться от прически Рэйчел, но если когда-либо возникал вопрос (а я не думаю, что он возникал), что для зрителей было важнее – ее работа в сериале или стрижка, то плоды ее творчества в третьем сезоне ответили на него громко и ясно.

В центре этого сезона происходит еще одна реальная вещь – Росс и Рэйчел расстаются. Именно этот момент Крейн окрестил «стержнем всего сезона».

Я могла бы зайти дальше и сказать, что с данного момента это становится стержнем всего сериала. То, что самая обсуждаемая всеми пара сошлась, доставляло огромное удовольствие. Видеть их счастливыми было наградой за наше терпение. Но как скоро это надоест? Как скоро эта счастливая пара поженится и переедет в Скарсдейл? Центральной идеей сериала, держащей его на плаву, были не только отношения Росса и Рэйчел, но и их возможность быть неотъемлемой частью динамики всей группы. Если бы они оставались вместе слишком долго, они бы потопили всю идею шоу. Ради истории (которая благодаря новым контрактам только что была продлена еще на год) им пришлось расстаться. Но им также пришлось расстаться потому, что Росс и Рэйчел не были, по сути, счастливой парой. Они были хуже всех.

У Росса и Рэйчел были любовь, химия и страсть – все необходимые ингредиенты для романтики. С другой стороны, у них были проблемы с доверием и совершенно разные цели. Короче говоря, их отношения были довольно типичными для двадцатилетних. После того как бабочки в животе от новой любви начали улетать, проблемы героев превратились в споры и раздражение – все в меру, но смотреть на это не очень весело. С тех пор это был просто вопрос о том, как долго они (и мы) могли игнорировать проблему.

Настоящие трещины начинают проявляться, когда Рэйчел увольняется с должности официантки в «Центральной кофейне» и задумывается о своей дальнейшей карьере. Росс полностью поддерживает ее, пока она не встречает Марка – на первый взгляд безобидного парня, который работает в универмаге Bloomingdale и предлагает помочь ей попасть на собеседование. Теперь Росс меньше поддерживает Рэйчел, потому что он слишком ревнует ее к Марку. Его отношение к ней ухудшается, когда Рэйчел получает работу и у нее не хватает времени, чтобы проводить его с Россом, потому что она строит свою собственную жизнь. Здесь мы видим другую сторону славного парня Росса. Его преданность Рэйчел превращается в собственничество, его чувствительность – в неуверенность. Его детальные фантазии о том, как они вдвоем переезжают в пригород и заводят детей, теперь кажутся оправданными ожиданиями сумасшедшего, а не друга.

Мерзкое женоненавистничество Росса проявляется в самых разных моментах – например, когда он паникует по поводу того, что у его сына есть Барби, и меняет куклу на солдатиков Джи Ай Джо, но остальные герои говорят, что он нытик. Теперь он становится ревнивым парнем, появляясь в офисе Рэйчел без приглашения, и дуется, когда ей приходится работать допоздна. Честно говоря, она проводит много времени с Марком (потому что он ее коллега), и ей часто приходится работать допоздна (потому что она находится на начальном уровне, осваивается и выполняет обязанности). Если бы Росс остановился на мгновение и задумался о первых днях своей карьеры, он мог бы вспомнить, что именно так это и бывает. Но он слишком занят, отправляя мягкие игрушки в офис Рэйчел и оставляя плаксивые сообщения на ее автоответчике. «Это же просто работа», – говорит он ей, добавляя, что его карьера в палеонтологии важна и интересна, в то время как на моду всем плевать. Поскольку это комедия 1997 года, она говорит: «Может быть, нам просто нужно сделать перерыв», вместо ответа, который он действительно заслуживает: «Может быть, тебе просто нужно пойти в задницу».

Все остальное о разрыве отношений реально. Недопонимание, ожесточенные споры и, наконец, предательство. Рэйчел предлагает сделать перерыв, Росс принимает это за предложение расстаться, и, прежде чем они оба приходят в себя, он спит с кем-то еще. В течение шести эпизодов Росс и Рэйчел прошли этап от звездных любовников, за которых мы болели, к паре, которая должна была расстаться несколько месяцев назад. Восхитительное напряжение между ними стало токсичным, но то, как они наконец расстались, было все же опустошающим зрелищем. «Эпизод, когда наступает утро после» начинается с того, как они вдвоем в гостиной Моники[71] пытаются решить, могут ли они исправить ситуацию. Ушли в прошлое красивые жесты и кинематографическое освещение. Роман, который начался с музыки и поцелуев под дождем, заканчивается тихо, в темной гостиной, где они смотрят друг на друга грустными глазами и плачут. Здесь ничего не поделаешь. «Просто все изменилось. Навсегда», – говорит она ему. «Да, но… – он недоверчиво оглядывается по сторонам, – так не может быть». Но это так.

Оглядываясь назад, поразительно видеть, насколько коротки отношения на самом деле, учитывая, насколько они значимы для истории. В общей сложности у «Друзей» 236 эпизодов, и Росс с Рэйчел вместе примерно в 10 % из них. Только после разрыва они действительно становятся самими собой. На самом деле вопрос никогда не состоял в том, будут они или не будут вместе, зрителей беспокоило, будут ли они вместе снова после всего случившегося. Теперь они стали старше, а жизнь – сложнее. Между ними снова существует напряженность, и она основана не на безответных чувствах, а на грязной истории. И Росс с Рэйчел, и остальные герои должны оправиться от этого расставания, все они изменились и проходят через это вместе.

Именно после этого момента «Друзья» действительно становятся «Друзьями». Третий сезон – это больше, чем просто восстановление. Это конец увертюры и начало первого акта. Он убивает всю милоту первых двух сезонов и вводит новую динамику, которая будет в шоу в течение следующих семи лет. Сезон заканчивается кадром, когда все герои на пляже. Росс и Рэйчел снова смотрят друг на друга. Моника говорит о том, что она одинока, а Чендлер шутит о том, чтобы стать ее парнем (и это же шутка, да?). И снова все шестеро сидят за столом и играют в какую-то игру. Они все те же старые друзья.

Но что-то изменилось.


Глава 5. Эпизод, когда все сделали новую стрижку | Друзья. Больше, чем просто сериал | Глава 7. Эпизод, когда все покоряют Лондон (и остальной мир)