home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 7. Эпизод, когда все покоряют Лондон (и остальной мир)

Это общепризнанная истина, что американцы не понимают английский юмор. Он слишком непостижимый и сложный для наших чувствительных натур. Американский юмор, с другой стороны, считается таким же приятным и незамысловатым, как шоколадка Hershey. Неясно, когда произошел этот раскол – где-то между эпохой Реформации и рождением комика Рикки Жерве, – но именно он остается одним из величайших культурных различий между нашими дикими предками и нами, паиньками, в Новом Свете. Как выразился Жерве: «Америка вознаграждает прямолинейную, скрытую вежливость… мы избегаем искренности до тех пор, пока это необходимо».

Есть, конечно, один огромный контрапункт – прекрасные «Друзья». По сей день сериал остается дико популярным в Великобритании. Повторы серий транслировались почти круглосуточно с момента его финала, и с 2015 года их рейтинги только росли.

Эффект «Друзей» в Великобритании стал заметен вскоре после британской премьеры, весной 1995 года. К 1997 году, когда Кауффман, Брайт и Крейн планировали четвертый сезон, он уже достиг лихорадки. Это казалось подходящим местом и временем, чтобы попробовать что-то новое. Вот так через год после сдержанного завершения третьего сезона на пляже «Друзья» увенчали свой четвертый год настоящим грандиозным финалом в Лондоне.

Шоу вернуло себе право снова стать большим хитом. После небольшого разогрева третьего сезона четвертый сезон задал жару именно так, преподнеся любимейшие эпизоды сериала («Эпизод с медузой», «Эпизод с ложной вечеринкой»), динамические сюжетные линии (суррогатное материнство Фиби; треугольник Чендлер – Джоуи – Кэйти) и просто очень-очень хорошие фрагменты («Йемен-роуд, 15, Йемен»). Это сезон, который дарит нам такие знаковые моменты, как урок Моники по эрогенным зонам женщины, от первой до седьмой, и фразочку Джоуи: «Ну, как дела?» (прежде чем она стала его фишкой). Все это произошло еще до Лондона и большого сюрприза, который поджидал нас там.

Но самое лучшее, что вошло в четвертый сезон, – это «Эпизод с эмбрионами», более известный тем, что позиционируется как один из самых лучших эпизодов сериала с шуточным соперничеством между парнями и девушками. В любом случае, «Эпизод с эмбрионами» – это захватывающая дух и лучшая серия в истории телевизионной комедии, обязательная к просмотру.

Главная сюжетная линия началась, когда к концу летнего перерыва шоу Лиза Кудроу обнаружила, что беременна. Хотя срок был небольшим, она сразу же сказала Кауффман и Крейну, зная, что им нужно время, чтобы выработать стратегию. «Мы не хотели делать еще одно телешоу, где женщине пришлось бы ходить в свободном пальто и носить впереди себя много пакетов в течение девяти месяцев, чтобы прикрыть живот», – позже объяснил Крейн. Итак, они предложили Кудроу идею: Фиби станет суррогатной матерью для своего брата Фрэнка (Джованни Рибизи) и его жены Элис (Дебра Джо Рапп), которая была старше его[72] и изо всех сил пыталась забеременеть. Кудроу сначала отказалась: «Срок еще небольшой. Я понимаю, что это очень хороший выход из ситуации, но если, не дай бог, что-то случится с моей беременностью, а я буду продолжать играть беременную женщину…» Обсудив с Кауффман, они стали продумывать эту идею дальше, чтобы в случае необходимости у них был выход. История беременности Фиби не начнется до середины сезона, и по очевидным причинам она будет делать ЭКО (процедура, которая не всегда работает). К счастью, собственная беременность Кудроу прошла гладко, и к одиннадцатому эпизоду Фиби отправилась к врачу.

Вот тогда и началась история с состязанием. Эта сюжетная линия тоже была взята из реальности. Джилл Кондон и Эми Тумин Штраус, которые написали эпизод, искали идеи вместе с командой. Тогда и появилась идея состязания «кто знает, тот и лучший». Сопродюсер Сет Курланд знал группу сценаристов, которые жили вместе после колледжа и однажды устроили подобный конкурс с доской, как в телевизионной игре-викторине Jeopardy!. Сценаристы «Друзей» взяли это за основу и начали набрасывать потенциальные вопросы викторины, ставя Джоуи и Чендлера против Рэйчел и Моники. Они подняли ставки еще выше, добавив окончательный уговор: если девушки выиграют конкурс, парни будут вынуждены избавиться от Цыпленка и Утки; если парни выиграют, они получат квартиру Моники и Рэйчел. Имея это в виду, авторы усилили сюжетную линию турнира, сделав ее еще более сложной.

Брайт же, напротив, всегда искал способы сохранить производство простым. Во-первых, они израсходовали бюджет при дополнительном пиаре актеров и проведении дополнительного кастинга. Во-вторых, они поняли, что зрителям больше нравятся эпизоды, где было только шесть главных героев, в кофейне или дома, как в отличном эпизоде предыдущего сезона – «Эпизоде, где никто не готов». Эта концепция домашнего состязания была великолепна. Но Брайту и остальным так не казалось, пока эпизод не был снят. И тогда все поняли, насколько он получился замечательным.

В день съемок актеры были позитивно настроены с самого начала, а студия наполнилась энергией. Все сразу же заинтересовались историей Фиби, желая узнать, забеременеет она или нет. Можно было не сомневаться, что она так и сделает (в конце концов, это же «Друзья»), но суррогатное материнство было такой необычной темой для ситкома, что начинало казаться, что ничего не получится. Впрочем, об исходе турнира можно было только гадать. История развивалась постепенно: Рэйчел вернулась домой из продуктового магазина, а Джоуи и Чендлер пытались угадать, что она купила. Именно так началось полномасштабное соревнование с высокими ставками, и к тому времени, когда аудитория была уже в восторге, Брайт сказал: «Все смотрели, затаив дыхание».

И он принял это к сведению. Как и все на съемочной площадке. Сейчас это стало стандартной практикой. Больше, чем любое другое шоу, «Друзья» руководствовались мнением своих зрителей, особенно тех, кто смотрел сериал прямо на площадке. Авторы создали материал, но зрители решали, насколько он хорош. Если шутка не вызывала ожидаемого смеха, писатели обсуждали и переписывали ее на месте. Актеры пробовали несколько вариантов чтения строки, чтобы на слух понять, какой из них звучит лучше всего. Если зрители чувствовали себя неуютно или их отталкивала какая-то линия, ее фиксировали и улучшали снова и снова, если это было необходимо. Это означало, что съемочные дни были марафоном, часто до двух ночи (и иногда требовалось заменить сонных зрителей на новых). Иногда продюсеры поворачивались к толпе между дублями, прося поднять руки, чтобы посмотреть, сколько из них поняли шутку. Крейн отчасти списал это на то, что «наши приятные герои должны нравиться». Но еще важнее было радовать аудиторию чем-то новым и удивительным. Кауффман отметила, что фанаты «Друзей» стали более подкованными. «Они иногда специально смеялись над шутками, потому что очень хорошо знали персонажей. Они опережали нас». Если Швиммер входил с виноватым видом, они хихикали, прежде чем он мог даже открыть рот и произнести «Привет».

Чем популярнее становилось шоу, тем больше сценаристам приходилось работать, чтобы оправдать ожидания зрителей, а не потворствовать им. Публика была не только знакома с «Друзьями», но и эмоционально привязана к ним, а потому очень вовлечена в происходящее. В одном эпизоде четвертого сезона Рэйчел импульсивно предложила Джошуа (парень, с которым она сходила на четыре свидания) переплюнуть Росса (который только что обручился с Эмили). Это должно было быть смешно – это же Рэйчел в своем самом абсурдном виде. Но эта сцена появилась сразу после того, как Росс объявил о своей помолвке, поэтому зрителям это, наоборот, показалось грустным. Они ужасно переживали за Рэйчел и не могли заставить себя смеяться над ней. Авторы быстро поняли, что не видят способа исправить ситуацию, и решили просто снять сцену, как она была написана, но поставить ее в следующий эпизод, позволив Рэйчел и зрителям полностью оправиться[73]. Это было радикальное изменение, которое показывает, насколько сценаристы верили своей аудитории. Кауффман объяснила: «Мы должны были доверять ее мнению о том, что работает, а что нет».

Вот почему «Эпизод с эмбрионами» так ценится до сих пор. Сценарий Джилл Кондон и Эми Тумин Штраус объединяет все лучшие элементы «Друзей», не испорченные ничем другим. Здесь нет трюков и мало приглашенных звезд, а почти все действие происходит в гостиной Моники. На протяжении всей серии актеры держатся вместе, как друзья, – они в прямом смысле пытаются передружить друг друга. Поскольку конкуренция накаляется, шутки звучат все чаще и становятся все смешнее и смешнее. Финальная версия эпизода выглядит легко, но Крейн вспомнил, что они снимали многочисленные вариации на вопросы и ответы, стараясь сделать серию как можно более забавной. Пока мы начинаем понимать, что происходит, девушки проигрывают и – бац! – герои действительно меняются квартирами! Это был не блеф. Этот совершенно диковинный сценарий имеет место быть, и после всего, что произошло за последние двадцать минут, это не кажется нелепым. Парни въезжают в квартиру на своей большой белой статуе собаки, и это тоже смешно.

В этом эпизоде поднимаются темы суррогатной беременности, бесплодия и ЭКО. Что делает «Эпизод с эмбрионами» такой значимой серией «Друзей», так это то, что он уравновешивает хороший юмор с большой эмоциональной драмой. В разгар всех шуток мы видим, как проходит реальная жизнь и на первый план выходит история Фиби[74]. Эпизод заканчивается тем, что она выходит из ванной, прерывая хаос в квартире, и объявляет, что беременна. Все моментально забывают про соревнование, борьба прекращается, и все начинают обнимать Фиби. Как всегда, дружба на первом месте.


Групповые обнимашки и дети? Нет ничего более искреннего! Тем не менее «Друзья» набирали популярность в Британии, где, как и в США, начинала выделяться граница между взрослым и молодым поколениями. «Было ощущение, что именно так и должно быть. Динамика института семьи стала нарушаться, а потому на первое место встали друзья», – сказал мне Тоби Брюс, телевизионный сценарист и исполнительный директор по развитию. Он был подростком и жил в Лондоне, когда «Друзья» стали хитом. В то время как телевизионная индустрия США отчаянно преследовала поколение X, Великобритания была только на пороге принятия этого культурного феномена (и телевидение здесь не было таким популярным средством массовой информации, каким оно было в Америке). Единственным сопоставимым шоу в эфире в то время был сериал «Плохие ребята», который «представлял очень британскую версию «Друзей», – объяснил Брюс. Этот сериал тоже рассказывал о небольшой группе двадцатилетних, живущих в соседних квартирах друзей, но, как следует из названия, шоу было более грубым и пропитанным пивом. Сериал отражал волну «юношеской культуры», которая охватила Британию в 1990-е годы. «Плохие ребята» пользовались популярностью, но их успех был в некоторой степени основан на очень конкретной тенденции, эпохе и аудитории, тогда как «Друзья» были популярным сериалом на все времена. «В «Друзьях» была универсальность. Это заставляло зрителей чувствовать себя не только особенными, но и частью чего-то большего. Кроме того, это была крутая вещь из Америки», – сказал Брюс.

В марте 1998 года большая часть актерского состава и съемочной группы полетела в Лондон, чтобы снять «Эпизод со свадьбой Росса». Финал четвертого сезона стал кульминацией бурного романа Росса с его давней английской подругой Эмили (Хелен Баксендейл). Эта сюжетная линия тоже была изменена из-за реальной беременности. Незадолго до начала съемок Баксендейл и ее муж узнали, что ожидают своего первенца. Для Хелен и так планировалась небольшая роль, но по первоначальному сюжету ее роль была намного длиннее. Беременность предполагала значительное ускорение событий, и это было на руку самой Баксендейл[75]. Она уже была узнаваемой актрисой в Великобритании по сериалу «Холодные ступни», но «Друзья» принесли волну помешательства фанатов, к которой она не была готова. «Ты не мог спокойно выйти на улицу, чтобы купить пакет молока. На самом деле, никуда нельзя было пойти. Невозможно было смешаться с толпой и делать то, что делают обычные люди», – вспоминала она много лет спустя. Баксендейл быстро поняла, что не создана ни для популярности «Друзей», ни для Голливуда, особенно теперь, когда она ожидала ребенка. В Америке нужно, как говорила Хелен, «лезть из кожи вон» и иметь огромное честолюбие, а она поняла, что не такая. Вернувшись домой, она могла быть актрисой, но ей не обязательно было быть знаменитостью. Она никогда не будет зарабатывать так, как остальные актеры «Друзей», но зато она сможет сбегать за молоком, не будучи окруженной толпой фанатов. В этом есть доля правды.

В 1998 году, когда команда «Друзей» прибыла в Лондон, толпы фанатов вышли на улицы. Поклонники приезжали даже из других городов! Сцены с Кудроу были сняты в Лос-Анджелесе (к тому времени она была на третьем триместре и не могла летать), но остальные герои снимались на Fountain Studios в Лондоне или в городских локациях. Съемки проходили даже в популярных туристических местах или в зловещих переулках, но независимо от места толпы фанатов находили их повсюду. (Оказалось, что местные радиостанции получали наводки и передавали местоположение съемочной команды, как только она перемещалась. «Мы чувствовали себя The Beatles», – сказал Брайт. Во время съемок сцены со Швиммером к Кокс и Баксендейл пришла тысяча человек и начала кричать, мешая процессу. Полицейский отвел Брайта в сторону и сказал, что если актеры сделают небольшой перерыв и сфотографируются с фанатами, то те уйдут. Брайт попросил актеров повернуться к толпе, и, к его удивлению, это сработало. Крики прекратились, фанаты сфотографировались, а затем вежливо собрали вещи, ушли и позволили возобновить работу. «Все, что было им нужно – это просто хорошее фото!» – удивлялся Брайт. В Лондоне все было по-другому.

Но «Друзья» не были бы «Друзьями», если бы не провернули один из своих трюков снова. Лондонский эпизод был набит приглашенными звездами, и некоторые из них были хорошо известны британской аудитории (Дженнифер Сондерс из «Красиво жить не запретишь» и Хью Лори еще до «Доктора Хауса»), а другие были известны всем (основатель Virgin Ричард Брэнсон и Сара Фергюсон, герцогиня Йоркская). К счастью, обе последние роли-камео были короткими. Кастинг прошел хорошо, и герцогиня (которую дочери уговорили принять участие в сериале) заметила рост своей популярности. После развода с принцем Эндрю она часто попадала в таблоиды, но зрители визжали от восторга, видя, как она дурачится с Джоуи и его гигантской шляпой с британским флагом. «В то время, когда называть меня «Ферги» стало национальным развлечением, «Друзья» были желанным облегчением», – сказала она.

Но шокирующим было не количество приглашенных звезд. Крейн вспоминал: «Мы показали Монику и Чендлера в одной постели, и публика просто сошла с ума на две минуты – все кричали. Просто кричали». Это была самая громкая и самая длительная реакция аудитории в истории шоу.

Сведение Моники и Чендлера вместе было смелым шагом. Любое подобное действие с главными героями означало изменения в идеальной химии группы. И, в отличие от Росса и Рэйчел, между ними не было никакой романтической истории, никаких тайных увлечений, ничего. Но это не совсем так.

Если взглянуть на первые несколько сезонов, станет ясно, что писатели рассматривали эту пару на ранней стадии. Они не торопились, давая крошечные, случайные намеки, а затем быстро прятали их в сюжет, неожиданный поворот или романтические хитросплетения. С постоянной драмой Росса и Рэйчел их легко пропустить, но зарождение пары Моники и Чендлера (которых я отказываюсь называть Мондлер) было уже в самом первом сезоне. Моника умиляется маленьким детям в «Эпизоде с рождением», а Чендлер отвечает: «Есть предложение. Если к сорока годам мы еще будем одиноки, давай объединимся и сообразим одного [ребенка] на двоих?» В течение третьего сезона он прямо предлагает быть ее бойфрендом, и не успеем мы задуматься о том, насколько он серьезен в намерениях, Моника уже смеется над ним. Затем она тратит так много времени, объясняя, почему они никогда не будут вместе (первая причина – они слишком хорошие друзья), что мы тоже начинаем верить ей. Или, по крайней мере, должны поверить. До этого момента «Друзья» никогда не были двусмысленны в романтических моментах. Иногда герои не понимали намеков, но мы, зрители, всегда были начеку. В качестве образов у нас был плохой мальчик Паоло, сбежавший Ричард, Дженис и крабы. В каждом из случаев исход был очевиден. А мы в течение долгого времени знали, что Росс и Рэйчел должны были быть вместе. Но никто не сидел в ожидании, что Моника и Чендлер окажутся в постели, чтобы разобраться с не существующим между ними напряжением.

Единственным исключением стал «Эпизод с флешбеком» из третьего сезона, где дружеское объятие между ними длится слишком долго. На минуту кажется, что что-то может случиться, но затем, как всегда, Чендлер выдает шуточку. Говорят, что этот эпизод был написан специально для оценки реакции аудитории на различные пары: Моника – Джоуи, Росс – Фиби, Чендлер – Рэйчел. Момент Чендлера – Моники в конце настолько незначителен по сравнению с тем, что происходит перед ним (например, Росс и Фиби срывают свою одежду на бильярдном столе), что он совершенно забывается. Сейчас это кажется отсылкой для аудитории, но в контексте эпизода это была игра в кошки-мышки.

Вот почему сцена в Лондоне стала приятным сюрпризом для всех. Чендлер и Моника не были очевидной парой с самого начала, но авторы многое сделали, чтобы пара не казалась неправильной[76]. Это был идеально выполненный трюк.


Финальная серия четвертого сезона вышла в эфир через два месяца после съемок, и, к счастью, лондонская история всем понравилась. Теперь как британская, так и американская аудитория были без ума от сериала, а критики не беспокоились о приглашенных звездах и камео королевской семьи, потому что неожиданный поворот значил много больше, чем все остальное. Чендлер и Моника?! Росс произнес имя Рэйчел! Некоторые английские рецензенты были справедливо раздражены представлением британцев как кучки чопорных, лишенных юмора снобов, рассуждающих о том, что «все бы говорили на немецком, если бы не они». Но даже это не могло ослабить популярность шоу за рубежом. Ничто не могло – ни сентиментальный сюжет, ни Ферги, ни даже упоминание о Второй мировой войне. Даже если «Друзья» и казались назойливыми туристами, они все равно были крутым американским шоу.

Сериал распространялся повсеместно. Он был в эфире более чем в двадцати странах, включая Бразилию, Австралию, Болгарию, Швецию и большую часть Западной Европы. В конечном счете число стран, где его показывали, достигло ста тридцати пяти. Многие страны вскоре даже выпустили свои собственные программы, которые были сняты по примеру «Друзей», и достигли разного успеха. Индийские «Привет, друзья» продержались менее двух лет, в то время как испанские «7 жизней» стали одним из самых продолжительных комедийных сериалов страны.

Как и в Штатах, эффект «Друзей» коснулся не только телевизионных проектов. С распространением сериала начали расти сети кофеен (за годы до того, как Starbucks захватил мир) и даже стал развиваться рынок чая. Сахар Хашеми, соучредитель лондонской Coffee Republic, сказал на открытии: «Люди не знали, что это такое». Это была страна, которая тусовалась в пабе, а не в кафе. Первая кофейня открылась в 1995 году, когда сериал набирал популярность, и вскоре в заведении начали появляться завсегдатаи. «Мы были просто известны как кафе «как в «Друзьях», – сказал Хашеми. В Индии первый кафетерий Coffee Day был открыт в 1996 году и быстро расширился до более чем тысячи точек. До тех пор кофе был распространен только в некоторых южных регионах, а чай был основным напитком страны со времен британского правления. Теперь еще одна великая сила с Запада выходила на телевизионные экраны Индии.

Некоторые видели в «Друзьях» глоток свежего воздуха. Журналист Шоаиб Даниял позже утверждал, что шоу помогло Индии встряхнуть свое «колониальное наследство». В 2014 году он писал, что это было похоже на еще одно вторжение, но с кучей молодых зрителей. «Казалось, все в школе смотрели «Друзей», – вспоминал он. По мере взросления Шоаиб и его сверстники переняли американский жаргон, а также раскрепощенность по поводу знакомств и сексуальности. «Вероятно, именно «Друзья» являются единственной и самой главной причиной изменений в отношении к сексу в Индии», – писал он.

Даниял видел в этом положительный сдвиг, хотя кто-то его мнение не разделял. Индия – страна со своими собственными сложными историческими ценностями вокруг брака и сексуальности. Кинорежиссер Парома Сони также выросла в Индии и смотрела «Друзей», но влияние сериала она видит в негативном ключе. В видеоролике 2018 года она сказала, что «Друзья» изобилуют сексизмом и примерами токсичных отношений. «Я боюсь, что такие шоу, как «Друзья», узаконивают негативные стереотипы, давая им американскую печать одобрения», – подчеркнула Сони.

В других странах сериал встретили как с восторгом, так и с беспокойством по поводу его отчетливого изображения жизни американской молодежи. Действительно, чем популярнее в других странах становились «Друзья», тем более насущным являлся вопрос: был ли эффект «Друзей» положительным? Если да, то для кого именно? Одно можно было сказать наверняка: он был мощным. Не нужно было смотреть, как толпы подростков, таких как Даниял, выстраиваются в очередь в кафе Coffee Day. «То, что «Друзья» могут вытеснить чай масалу[77], является признаком их укоренившегося влияния», – писал он.

Но надо прояснить, что многие индийцы все еще пьют этот чай (и конечно, не все американцы пьют кофе). Конечно, нельзя сказать, что только «Друзья» повлияли на современную культуру употребления кофе. Действительно, есть несколько тенденций (кроме прически Рэйчел), которые на самом деле появились из-за «Друзей», но есть также и бесчисленное множество тенденций, которые сериал подхватил и ускорил, а потому они распространились по всему миру.

Мода, пожалуй, является самым ярким примером сферы, на которую повлиял сериал. «В «Друзьях» есть хорошие примеры вещей, которые были модными, но не заслуживали места на обложке Vogue. Но это отличный результат для реальной моды», – сказала мне историк моды Кимберли Крисман Кэмпбелл. Были гораздо более продуманные по стилю шоу (например, «Беверли-Хиллз 90210») и фильмы (например, «Бестолковые»), которые одевали своих персонажей в слегка упрощенные версии дизайнерских нарядов. «Друзья» же, наоборот, представили версию близкой к реальности одежды. Они опустили самые экстремальные и специфические тенденции эпохи (например, готический стиль или гранж) и всегда придерживались кэжуал-стиля: укороченные футболки, брюки цвета хаки, черные платья на бретельках, бесконечные джинсы и кроссовки. В то же время было шесть персонажей с шестью немного разными образами, и Кэмпбелл отметила: «Ты можешь отождествить себя с одним из них, если не можешь отождествить себя со всеми». Но вы не можете представить их на обложке журнала Vogue. Разве что в рекламе GAP.

Однако в 1999 году на обложке французского журнала Madame Figaro, посвященного моде, была группа из шести человек (три мужчины и три девушки). Выпуск назывался «Давайте дружить», а модели имели поразительное сходство с актерами сериала. Декорации тоже были вдохновлены шоу: на одном кадре модели стояли вокруг стола для настольного футбола; на другом – сидели перед телевизором, поедая попкорн; а на нескольких снимках они якобы играли в американский футбол (хотя газон, на котором были сделаны кадры, являлся полем для игры в европейский футбол). Съемки напоминали высокую моду, но модели были одеты, как и актеры в «Друзьях», – в футболки, кроссовки и даже классический пуловер, как у Чендлера.

Нэнси Дейл, директор кафедры дизайна костюмов в Нью-Йоркском университете, ссылается на эту фотосессию в своей книге «История современной моды» в качестве примера глобального влияния «Друзей» на индустрию. Мне она говорила, что «в то время начала происходить кэжуализация». Когда шоу распространилось в новые страны, внезапно весь западный мир начал одеваться как «двадцатилетние, редко работающие американцы, болтающиеся в кофейне». Дейл сказала, что внешний вид также продавали харизматичные актеры, потому что «мода – это гораздо больше, чем просто одежда. Это способ носить вещи, это жесты и манеры поведения людей».

Но было еще кое-что, чем цепляли «Друзья», помимо всех этих коротких футболок и мокачино. Это был кусочек Америки и в особенности Нью-Йорка. «Нью-Йорк никогда не выходит из моды, но «Друзья», «Сайнфелд» и «Секс в большом городе» способствовали популярности Нью-Йорка среди молодежи. В некотором смысле они даже противодействовали репутации города, показывая его недостижимым, элитным и слишком дорогим», – сказала Дели. И это действительно так, но в этих сериалах Нью-Йорк изображался так, что казался землей обетованной».


Глава 6. Эпизод после «Эпизода после Суперкубка» | Друзья. Больше, чем просто сериал | Глава 8. Эпизод, где все изменилось