home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8. Эпизод, где все изменилось

Однажды вечером мы с подругой Конни были у нее в квартире и разговаривали о «Друзьях» и свадьбах. Это было осенью 2017 года, я только вышла замуж, а ее свадьба как раз планировалась через несколько недель. Из всех, кого я знала, Конни можно было назвать самой большой поклонницей «Друзей», а это уже немало. После того как ее парень сделал ей предложение и надел кольцо на палец, она решила, что у него тоже должно быть что-то на память. Он захотел сделать татуировку, а Конни сразу поняла, что это будет за рисунок: «Самое чистое представление о любви, которое у меня есть. Это краб!»

Конни была в этом убеждена с самого начала. «Я наблюдала, как сериал набирает популярность», – рассказывала она. Будучи ребенком, в Миннесоте, Конни покрасила стены своей спальни в фиолетовый цвет и проводила выходные в торговом центре, охотясь за миленькими футболками в стиле Рэйчел. Она тоже надеялась когда-нибудь переехать на Манхэттен и устроиться на работу в сфере моды, а «Друзья» заставляли все это казаться таким достижимым – взрослая жизнь, карьера, Нью-Йорк. «Именно так я представляла людей в возрасте двадцати лет, которые жили в большом городе и искренне любили друг друга… Я совершенно не страшилась переезда в Нью-Йорк. Все было в моих руках».

Когда Конни въехала в свою первую нью-йоркскую квартиру, она купила рамку для картины, чтобы повесить ее на дверь, как Моника. «Только я сделала это с помощью клея, потому что не могла сверлить дырку в двери», – пояснила она. В первые дни Конни постоянно обращалась к «Друзьям» за утешением и поддержкой. Жизнь была, конечно, гораздо тяжелее, чем ее показывали по телевизору, но шаг за шагом она строила свою жизнь в городе и успешную карьеру. Десять лет спустя ей это удалось – она тоже нашла своего краба (даже если он предпочитал смотреть «Сайнфелд»). При столкновении с реальной взрослой жизнью в реальном Нью-Йорке «Друзья» остались ее старым, верным средством от стресса. Она называла сериал «Ксанаксом для ее глаз».

Сейчас, за несколько недель до ее свадьбы, я предположила, что она каждый вечер смотрела «Друзей». Я права? Но она сказала: «Нет. На самом деле я смотрю его все меньше и меньше». Дело было не в том, что она стала меньше любить это шоу (она ведь только что сделала татуировку своему будущему мужу с отсылкой к «Друзьям»!), а в наименьшей надобности в них. «Может быть, это потому, что я старше героев сериала?» – задавалась она вопросом, но Конни не была уверена, что именно заставило ее отдалиться от «Друзей». Она лишь осознавала, что теперь сериал стал чем-то другим для нее. «Но, – быстро добавила она, – я не скажу «нет», если он будет идти по телевизору».

Сначала я была поражена, услышав такие слова от преданной поклонницы. Но когда я оглядываюсь на «Друзей», все начинает обретать смысл. Той ночью в своей квартире Конни была в начале новой главы, создавая семью со своим мужем. Время жизни, когда наши друзья были нашей семьей, в какой-то степени подходило к концу.


Начало конца произошло у «Друзей» в середине пятого сезона, когда Чендлер и Моника стали парой. Это продолжилось в шестом сезоне, когда они съехались и обручились. И достигло заключительной фазы в седьмом сезоне, когда они поженились. Хотя сериал продолжался еще три года, это больше не было шоу о шести молодых, безработных, одиноких взрослых. По правде говоря, сезоны с пятого по седьмой были годами, когда «Друзья» достигли пика своего посыла, а затем начали путешествие к естественному концу.

Самая лучшая серия «Друзей» – это «Эпизод, где все все узнают» из пятого сезона. Это только мое мнение, но оно правильное[78]. Здесь собрано все, что так понравилось в «Эпизоде с эмбрионами», но сделано это еще лучше. Если «Эпизод с эмбрионами» – это «Крестный отец», то «Эпизод, где все все узнают» – это «Крестный отец-2».

В очередной раз герои встречаются, чтобы сыграть в придуманную ими смешную игру. К этому моменту Рэйчел и Джоуи знают об отношениях Моники и Чендлера, но по какой-то причине это все еще хранится в секрете. Зачем? Не совсем понятно, но это идет на пользу сериалу. Для Джоуи этот вечер становится кошмарным, а когда Фиби наконец узнает, появляется совершенно рациональный аргумент – можно прекратить эту бесконечную игру в притворство. Но Фиби предлагает альтернативный вариант: «Или мы можем сказать им, что все знают, и немного повеселиться». Выбор очевиден.

То, что начинается с небольшого поддразнивания (Фиби флиртует с Чендлером, чтобы заставить его выкручиваться), быстро превращается в межквартирную войну воли, остроумия и сексуальности. Всего через несколько минут все понимают, что на самом деле происходит, но это становится неважным. Росс – исключение; у него свое состязание – он пытается уговорить голого мужика сдать ему свою квартиру, перехитрив других потенциальных арендаторов[79]. К тому времени, когда «они знают, но они не знают, что они знают», зритель совсем запутывается – но кого это волнует?!

Как и в случае с «Эпизодом с эмбрионами», эта серия (написанная Алексой Джандж и режиссером Майклом Лембеком) вызывала у зрителей приступы смеха даже после дюжины дублей. Актерам тоже было трудно сниматься с серьезными лицами. «Лиза всегда сдавалась первой», – вспоминал Лембек. А Перри, который обычно любил сломать своих коллег, едва сдерживался. Некоторые сцены порой не удавалось снять из-за постоянного хохота. Во время постановки «соблазнительной» танцевальной сцены Кудроу актеры призывали ее продолжать танцевать, чтобы сделать сцену еще более странной. «Можно заметить маленькую ухмылку Мэттью в финальной версии эпизода, – сказал Лембек. – Если не спускать с него глаз, можно увидеть, как он наслаждается этим».

Это похоже на волшебную пыль феи: Кудроу и Перри все время находятся на грани смеха. Это прекрасная сцена, но это почти ляп. И все любят смотреть смешные моменты, где актеры не сдерживают смех, в конце фильма. Это момент, когда зрители видят, что актеры тоже веселятся. Размытие границы между фантазией и реальностью. В «Друзьях» эти моменты жизненно важны. Наблюдая за Перри и Кудроу – и Чендлером и Фиби, можно увидеть, как оба прилагают все усилия, чтобы сделать новый перерыв в съемках. Вот что делает этот эпизод действительно лучшим в шоу, где необычайно много смешных моментов. Серия подчеркивает наше желание, чтобы эта вымышленная дружба на экране не была вымышленной.


«Одна из фишек «Друзей» заключается в том, чтобы зрители считали, что актеры были друзьями вне съемочной площадки», – сказала мне Элейн Луи. Луи (наиболее известная как Лейни) – медиажурналистка, специализирующаяся на социологии сплетен в СМИ. У «Друзей», указывает она, было несколько уникальных преимуществ, первое из которых было грандиозным масштабом самого сериала. Широко разрекламированная дружба между актерами была еще одним важным преимуществом, которое они признали и активно продвигали в прессе. «Появлялись разные новости о том, что, к примеру, три девушки всегда обедали вместе. Я отчетливо помню некоторые из этих сюжетных линий – что Дженнифер и Кортни всегда ели одно и то же. Я думаю, это был салат из индейки. Вот насколько у них все получилось», – сказала Луи.

Салат «Кобб с нутом и индейкой» иногда называют беконом из индейки. Я тоже это знала. Действительно, за последние двадцать лет были опубликованы сотни статей (а также рецепты и планы диет), основанные на этом легендарном закулисном лакомстве[80]. С точки зрения сплетен, это кажется милым, но это также демонстрирует невероятно успешные симбиотические отношения, которые сложились у «Друзей» со средствами массовой информации. Такие вещи, как история салата, были неоспоримым элементом популярности шоу. «Когда вы рассказываете подробности о том, что вы всегда обедаете вместе и едите одно и то же, вы даете людям ощущение близости. Ты невольно начинаешь думать, что сериал, который ты смотришь вечером по четвергам, на самом деле похож на реальную жизнь актеров. Это выглядит убедительно», – сказала Луи.

«Друзья» достигли пика популярности в период развития развлекательной журналистики. Такие издания, как Premiere и Entertainment Weekly, сообщали отраслевые новости для основной аудитории, и теперь то, что происходило за кулисами, было не менее интересно, чем само шоу. Между тем ежемесячный журнал Us стал еженедельным Us Weekly и решил освещать личную жизнь знаменитостей – порой совсем вблизи. Это было начало эпохи «звезды такие же, как мы», когда потребители были менее заинтересованы в том, чтобы видеть улыбающихся актеров на красных дорожках, и больше хотели видеть, как они выносят мусор. «Расстояние между знаменитостью и обычными людьми начало сокращаться», – объяснила Луи. Но не до конца. Никто на самом деле не хотел, чтобы звезды были такими же, как мы. Здесь все сводилось к желательной нормальности. Звезды такие же, как мы, но немного лучше.

С самого начала «Друзья» были в хороших отношениях с прессой, показывая размытую грань между знаменитостью и героем сериала. Луи привела в качестве яркого примера появление Джулии Робертс во втором сезоне. Робертс появилась как возлюбленная Чендлера в тот момент, когда таблоиды сообщали, что они с Перри вместе. «Это еще больше размыло границы между реальностью и искусством. У зрителей была такая реакция: «Боже, они встречаются в реальной жизни, поэтому дайте мне посмотреть на их химию в течение этого получаса. Дайте мне увидеть, как они смотрят друг на друга, и как она хлопает ресницами, и что будет, если он возьмет ее за руку», – объяснила Луи. Поклонники всегда хотели заглянуть за занавес, и иногда казалось, что «Друзья» намеренно открывали его как на экране, так и в СМИ. Чем известнее становились актеры, тем увлекательнее становилась их личная жизнь.

Вскоре после окончания пятого сезона (когда Моника и Чендлер хотели пожениться в Вегасе, но их план сорвали пьяные только что поженившиеся Росс и Рэйчел) Кортни Кокс вышла замуж за актера Дэвида Аркетта. В People был опубликован подробный отчет о мероприятии под заголовком «Друзья» и любовники». People тоже усилил свое освещение жизни знаменитостей, чтобы оставаться конкурентоспособным с таким изданием, как Us, хотя приложил большие усилия, чтобы сохранить атмосферу респектабельности. People использовал то, что один сотрудник называл «дружественной публицистической стратегией» (или, как говорили другие, «стратегия подлизываться к знаменитостям»), обычно выбирая истории, которые казались позитивными или полезными: плохой мальчик превратился в семьянина, старлетка наконец находит настоящую любовь. Нам сообщали о неприятных расставаниях и изменах, но в People каждая новая пара была просто создана друг для друга и каждый брак был счастливым, вплоть до полюбовного развода.

Стратегия журнала People называлась «знаменитости такие, какими вы хотите их видеть». Она идеально подходила для «Друзей» и наоборот. Журнал рассказывал о таких моментах, как анекдот о салате, и радовал публику историями из жизни актеров. Как отметила Луи, в большинстве популярных сериалов и фильмов была только одна или две главные звезды, но в «Друзьях» «было шесть человек, вокруг которых можно было построить повествование». Все они были разные, что особенно хорошо для репутации журнала: «Друзья» – друзья! Это был подтекст каждой истории. Когда Лиза Кудроу забеременела, актеры «сплотились» вокруг нее, по словам People, устраивая ей вечеринки и предлагая посидеть с ребенком. Когда у Энистон были проблемы с парнем, Мэттью Перри был ее плечом, чтобы поплакаться. Когда речь шла о борьбе Перри с алкоголизмом и зависимостью от обезболивающего, People напоминал читателям, что коллеги Мэттью готовы помочь ему, чем угодно. Как гласил заголовок, он был «Другом в беде».

Дружба была отличным поводом для статьи в журнале, и это, конечно, не повредило шоу. В статье о браке Кокс основное внимание уделялось не столько свадьбе, сколько тому факту, что присутствовали все ее пятеро коллег. И одна из гостей привела Брэда Питта в качестве пары.

Прошло уже больше года с тех пор, как Энистон и Питта впервые сфотографировали вместе, хотя ни один из них не признал эти отношения публично. К тому времени, когда они официально появились вместе, посетив премию «Эмми» в сентябре 1999 года, People уже утверждал (в статье под заголовком: «Брэд и подруга»), что они были помолвлены и даже нашли организатора свадьбы. Оба прошли через публичные расставания незадолго до того, как сошлись вместе: Дженнифер рассталась с Тейтом Донованом (который играл Джошуа), а Брэд – с невестой Гвинет Пэлтроу (которая была Гвинет Пэлтроу).

Когда Пэлтроу и Питт были вместе, их описывали как «золотую пару»; они были похожи на «Клан Кеннеди» и «Лиз и Дик», вместе взятые, но белокурые. В прессе Пэлтроу была принцессой, иконой стиля и старомодного голливудского шика. Энистон, с другой стороны, была соседской девчонкой – и именно такой, какая была нужна Питту. В статье People приводит слова анонимного «инсайдера «Друзей»», который говорит: «Дженнифер – анти-Гвинет. Гвинет любила выходить в свет и блистать. Дженнифер – нет. Она не блистала».

Пэлтроу была полнометражным фильмом, а Энистон – телевизионным сериалом. Пэлтроу была блондинкой, а Энистон – русая. Не имело значения, что Энистон была звездой одного из самых популярных шоу в истории или что она стала иконой стиля и красоты во всем мире. Когда пресса сравнила их (так происходит всегда, пока не появляется кто-то еще), Энистон предстала милашкой в джинсах. Этот бесхитростный образ был с самого начала, и он имел мощный эффект. Дэвид Уайлд заметил это еще в 1995 году, после того как взял у нее интервью: «Каждый парень, которого я знал, хотел спросить: «Как дела? А у нее кто-то есть?» Все думали, что она – как самая красивая девочка в школе, которая не знала, насколько она красива. И они это получили».

И тут появляется Брэд Питт, голливудский Король выпускного вечера, который наконец ее заметил. По крайней мере, так бы написали в прессе, независимо от правды. Вскоре они действительно обручились (и Питт даже сделал легендарное камео в «Друзьях»). После пяти лет игры в девушку-соседку (в прямом смысле слова) личность Энистон была непоколебима. Она была неразрывно связана с Рэйчел. И обе они были привязаны к шоу.

«Мы все снимались в фильмах и осознали, что съемочная площадка нам как дом», – рассказывал Перри для People во время съемок шестого сезона. Паула Чин, редактор журнала, приехала на съемочную площадку, когда снимался «Эпизод, где Чендлер не может плакать». Чин заметила, что после стольких лет актеры стали казаться ближе, чем когда-либо. Девушки делали друг другу прически в перерывах, «актеры нахваливали друг друга во время дублей». Чин описала это термином «горькая радость» (но все-таки радость). Контракты должны были скоро истечь, а потому этот сезон мог стать последним. Актеры, казалось, росли и двигались дальше в своей личной и профессиональной жизни. Кокс была замужем, Леблан и Энистон были помолвлены, и Кудроу становилась успешнее в своей кинокарьере. Они больше не тусовались вместе в четверг вечером, чтобы посмотреть сериал, и Швиммер сказал, что изменения естественны, потому что «когда мы становимся старше, мы проводим больше времени с другими, не менее значимыми людьми». Им было за тридцать, и они вступили в новую стадию – время в жизни, когда друзья не так часто встречаются. Но когда они были вместе на съемочной площадке, у них все еще была та же самая старая химия. И никто, казалось, не собирался прощаться.


На экране динамика тоже изменилась. «Моника и Чендлер действительно будут жить вместе, мне надо съезжать. И вообще, все меняется», – говорит заплаканная Рэйчел Россу в «Эпизоде, где Росс обнимает Рэйчел». Этот очень печальный момент быстро сглаживается сезоном смешных, совсем не грустных серий, которые даже заставляют верить, что все будет по-старому. Рэйчел сначала переезжает к Фиби, создавая забавные ситуации для них обеих (например, «Эпизод с Аптекарским столиком»[81]). После этого она переезжает в старую комнату Чендлера в квартире Джоуи (фактически она в основном снова живет с Моникой, и все в какой-то степени возвращается к норме).

Этот сезон возлагает больше комедийной ответственности на четырех одиноких персонажей, и уже нет групповых игр, все еще есть много классических моментов: Рэйчел готовит десерт с мясом; Росс и Моника танцуют свой школьный танец в канун Нового года на шоу Дика Кларка; а Джоуи… ну, Джоуи получает новую соседку по комнате – Джанин, а затем почти сразу же избавляется от нее, и к этому лучше не возвращаться. Джоуи получает роль в новом телешоу под названием «Мак и Г.А.З.», о чем тоже лучше не стоит говорить. В этом сезоне, возможно, слишком много шуток для шести взрослых, но это необходимая мера, чтобы отвлечь от серьезности пары Моники и Чендлера. Шоу по-прежнему хорошее, но оно никогда не будет таким простым и смешным, каким было раньше. Собрать всю группу вместе станет все труднее и труднее, и в конечном итоге она распадется навсегда.

В середине сезона нас ждет «Эпизод, в котором все могло быть иначе», или серия из разряда «что, если…». Что было бы, если бы Рэйчел вышла замуж за Барри; если бы Росс и Кэрол никогда не развелись; если бы Джоуи все еще был звездой сериала; если бы Чендлер стал писателем; если бы Фиби стала успешной бизнес-леди; и если бы Моника все еще была толстой?

Давайте проясним: это не просто толстая Моника. Это совершенно другой персонаж. Остальные пять героев в придуманных ими ситуациях носят разную одежду, но по сути остаются теми же людьми (и это главная идея эпизода). Толстая Моника, однако, является выдумкой, которая не имеет никакого сходства с уверенной, зрелой, многомерной Моникой. Толстая Моника имеет одно измерение – жир. Она говорит глупым, гнусавым голосом и подпрыгивает при упоминании конфеты. У нее никогда не было серьезных или сексуальных отношений, и вся ее жизнь вращается вокруг еды. И не так, как это делает Моника – шеф-повар, который готовит лучшую утку конфи и брокколи рабе. Толстая Моника кричит (с набитым ртом) о майонезе и все время с «Кит-Катом» в руках. Толстая Моника даже не кажется связанной с более ранними версиями самой себя. Первый раз мы видим ее на выпускном видео во втором сезоне – это не Толстая Моника. Это Моника, когда она была толстой. Ее упитанность все еще используется в качестве кульминации в этом эпизоде, но не более, чем старый нос Рэйчел или волосы Росса образца 1980-х годов. Настоящая Толстая Моника впервые появляется во флешбеке из эпизода ко Дню благодарения в пятом сезоне. Именно тогда мы узнаем, что Моника решила худеть из-за того, что услышала, как Чендлер смеется над ее весом. А потом, когда она похудеет, он полюбит ее! Миленько?

Толстая Моника является показательным персонажем сегодня, в эпоху, когда бодипозитив является популярной концепцией и искренне популярной практикой. Как и в случае с шуточками про геев, шутки про вес считаются грубыми или детскими, но люди все еще смеются над ними. Как и гомофобия, фэтшейминг все еще глубоко укоренен в американской психике. Если бы это было не так, то Толстая Моника была бы просто Моникой.

В каждом своем появлении Толстая Моника проходит через тот же фильтр приемлемости, что и Кэрол со Сьюзан, женатые женщины, которые никогда не целуются[82]. Толстая Моника терпима, пока она представляется как шутка, подобная другому полному персонажу в шоу – голому мужику.

Тем не менее не все с этим согласны. Многие действительно любят Толстую Монику и многих реальных полных женщин. Писатель и активистка Матильда Грегори опубликовала эссе о том, как персонаж стал для нее образцом для подражания с точки зрения самооценки. «Толстая Моника засмеялась, Толстая Моника возжелала. О, похоть Толстой Моники! Да, она все время ела, ОНА ВСЕ ВРЕМЯ ЕЛА. Толстая Моника ела публично и не стеснялась, потому что ей этого хотелось, а еда вкусная», – писала Грегори. И правда, этот персонаж пренебрег ожиданиями о полных людях, которые должны проводить свою жизнь, съедая себя изнутри и оставаясь невидимками – и конечно же, никогда не есть пончики на публике. Толстая Моника ела пончики на публике во время танцев. С одной стороны, она казалась совершенно свободной и ей было комфортно в своем теле. С другой – это было не ее тело. Под этим толстым костюмом была худая женщина[83], и все это знали.

Действительно, вес Кокс (и Энистон) всегда отслеживался СМИ. Худоба знаменитостей была особенно популярной темой, а таблоиды открыто рассуждали о неправильном питании и наркомании. Между тем если полные знаменитости (или не худые) сбрасывали вес, те же издания позиционировали это как историю успеха. Посыл был понятен: худоба была желательной, слишком сильная худоба – причиной для беспокойства. А лишний вес? Люди в теле – не для обложки. Единственное место, где их можно было увидеть, – фотографии «до». Даже Грегори признала, что одной из причин, по которой ее тянуло к Толстой Монике, было то, что она была предшественницей худой, «нормальной» Моники. Персонаж существовал только в воспоминаниях или в этой альтернативной вселенной. Такая же нелепая и выдуманная, как бизнес-леди Фиби, Толстая Моника (да и в целом кто угодно в теле) не имела места в реальности «Друзей».

Эта серия была временным обходом этой реальности. Когда шоу вернулось к своей обычной временной шкале, эпизод, казалось, был паузой. Во второй половине шестого сезона не было серьезных сюжетных линий или историй, близких к завершению: Росс встречается со студенткой; эпизоды с участием Брюса Уиллиса; печальное фиаско «Мак и Г.А.З.» (все, теперь мы точно не будем это вспоминать, обещаю). Сюжет сериала не был полностью заморожен, но, похоже, сценаристы хотели поставить его в спящий режим. Возможно, это было преднамеренное затишье, чтобы сделать неожиданный поворот. Или, может быть, они тянули время, потому что должны были.

Никто не думал, что этот сезон будет последним, и никто действительно не хотел, чтобы так оно и было – ни NBC, ни Warner Bros., которые получали огромные прибыли от показа «Друзей». Warner Bros. заработал бы 1 миллиард долларов от первого цикла синдикации. В 1999 году продюсеры пересмотрели свой собственный контракт с NBC, заключив новую сделку, которая продлевала сериал еще на два года, а выручка составляла 5 миллионов долларов за эпизод – до тех пор, пока Warner Bros. оставляет актеров, конечно. Но поскольку производство сериала приближалось к финалу, никто из актеров ничего не подписывал. Никто даже не сделал им предложений. «Мы ничего не слышали, – сказал Швиммер People. А затем добавил: – Я не мог себе представить, что я приду на репетицию сцены в кафе, а одного из нас не будет. Я просто не смогу там находиться».

Они действительно собирались сделать это снова. Канал и студия поняли, что актеры снова держатся вместе и будут вести переговоры как команда. На этот раз они были более умными и знаменитыми. Один красноречивый комментарий для People, и сообщение «Ваш ход» было отправлено.

Наконец, 21 апреля 2000 года Entertainment Weekly объявила о начале переговоров. Сообщалось, что актеры просили $1 миллион за эпизод, плюс больший процент от прибыли. (Это была бы огромная прибавка, но не беспрецедентная. В 1998 году Пол Райзер и Хелен Хант получили миллионные сделки на последний сезон «Все без ума от тебя». В том же году Тим Аллен получил $1,25 млн за эпизод «Большого ремонта». И, чтобы мы не забыли, Джерри Сайнфелд незадолго до этого отклонил предложение в размере 5 миллионов долларов за эпизод для десятого сезона «Сайнфелда».)

Актеры получили предложение в размере $700 000. Без шансов. «Мы хотим, чтобы «Друзья» вернулись, и надеемся, что это произойдет, – сказала журналу представитель NBC, зловеще добавив: – Будет очень жаль, если это не удастся решить». В таких ситуациях ожидается, что сам телеканал будет участвовать в переговорах и, возможно, совместно с производственной компанией разделит затраты на зарплаты актерам. К этому времени Литтлфилд покинул свой пост в NBC[84], а Гарт Ансье был президентом NBC Entertainment. Он должен был помочь в сделке по «Друзьям» и дать им знать, что он может повлиять на какие-то решения, если это будет нужно. Это понадобилось, и довольно быстро.

В четверг, 11 мая, в эфир вышла предпоследняя серия («Эпизод с кольцом»), завершающаяся тем, что Чендлер готовится сделать предложение Монике. К пятнице, 12 мая, актеры все еще не достигли соглашения. Это было за три дня до презентации NBC, где сеть должна была объявить о своем осеннем графике, и менее чем за неделю до конца сезона (или финала сериала). В субботу, 13 мая, в 16:00 Warner Bros. огласил окончательное предложение в размере $750,000. Актеры должны были принять решение до полудня воскресенья. В NBC обозначили окончательный срок, но Ансье знал, что потребуется больше времени. Актеры оказались непоколебимыми в своей позиции «все за одного», и поэтому он должен был дать понять, что NBC готов потерять их всех.

Во-первых, Ансье составил две презентации: одну с «Друзьями» на своем обычном месте в 20:00 и вторую с «Журналом мод» в это же эфирное время и без «Друзей» вообще. Затем он заказал несколько новых промороликов для финала сезона, объявив его последним в сериале, и планировал их показать в воскресенье во время трансляции на канале плей-офф NBA. «Я попросил отдел продвижения сократить проморолик, где были бы слова: «Вы любили их в течение семи лет. Смотрите, как все это заканчивается, в финальной серии «Друзей» в этот четверг в 20:00». Уже много лет спустя Ансье объяснил этот смелый шаг: «Люди вокруг меня чувствовали, что это было немного подло, но я не видел другого способа сделать угрозу реальной».

Правда, эта история не соответствовала теплому и милому рассказу СМИ об этом шоу. Читатели не хотели знать о том, что «Друзья» используют жесткую тактику или им угрожают плохие большие руководители. Агенты вкладывали свои пять копеек в деятельность прессы на протяжении всех переговоров, явно пытаясь нарисовать более приличную картину своих клиентов. «До сих пор с ними не обращались справедливо. Им так мало платят, что это просто смешно», – сообщил анонимный представитель Entertainment Weekly. Возможно, это было правдой в контексте миллионных зарплат, которые зарабатывали другие актеры (на шоу, которые даже не были настолько прибыльными, как «Друзья»). Но это был перебор – просить общественность переживать за этих телевизионных звезд только потому, что они зарабатывали миллионы за год, а не за каждую неделю.

Кто-то должен был сделать что-то радикальное, иначе NBC станет телеканалом, который погубил всеми любимую комедию, а «Друзья» станут «Друзьями, которые кинули всех». Жестко это было или нет, но это сработало. В NBC получили звонок около полуночи, и сделка была завершена к рассвету. Ансье представил новые промо, а в понедельник NBC объявил, что «Друзья» вернутся еще на два сезона. «Это подарок Америке на День матери», – сказал он прессе. (Это тоже было немного чересчур.)

Все выиграли. Чендлер сделал предложение, Моника сказала «да», и шестой сезон закончился без неожиданных поворотов на экране или за его пределами. Они вернутся. У актеров не было сделок на миллион долларов (пока), но у них было $750 000 за эпизод, больший процент с прибыли от синдикации и работа, которую никто из них не принимал как должное. Как сказал Перри, это был их дом, и им там было хорошо. К этому времени они убедили продюсеров начинать съемки во второй половине дня, а не поздно вечером, чтобы больше не приходилось оставаться до двух ночи на площадке. У них было больше времени для своих семей и личной жизни, и у них была финансовая стабильность, чтобы рисковать внешними проектами. Пока шли съемки «Друзей», никто не должен был участвовать в других проектах. С другой стороны, чем дольше это продолжалось, тем больше они ассоциировались со своими комедийными ролями и тем труднее было бы добиться успеха в других проектах.

Но пока все устроились поудобнее. К сожалению, это было заметно. «Мне кажется, что все после шестого сезона подумали: «Ладно, у нас был хороший сезон, но шоу начинает выгорать», – вспоминал Кевин Брайт. Ну, конечно, они больше не были детьми. Взрослые устают. Эта головокружительная, переполненная кофеином энергия превратилась в уютную чашку чая. Еще с двумя сезонами и новыми контрактами им нужно было что-то мощное, чтобы снова оживить ситуацию. И нет ничего лучше свадьбы, чтобы заставить взрослых вести себя как перевозбужденные дети.

Седьмой сезон начинается с подготовки к свадьбе Моники и Чендлера. Он отличается от любого другого сезона, потому что все знают, как он закончится. И в определенной степени все знают, что произойдет перед знаменательным днем: будут споры о цветах и костюмах и обсуждения схемы рассадки гостей, которую сделает Моника. Планирование свадьбы – это как полностью предсказуемый процесс, так и постоянный хаос. Это период сильной эмоциональной драмы, крепкой дружбы и ношения одежды, которую никто не может себе позволить в реальной жизни. Короче говоря, это идеальная концепция сезона «Друзей». Удовольствие приходит от знания всех событий, которые предшествовали этому моменту, и становится интересно, как герои собираются приспосабливаться к дальнейшему. Прежде всего свадьба дает много естественных вариантов развития сценария, чтобы объединить компанию. На этот раз это имеет смысл, ведь все, что делают герои, – тусуются вместе и иррационально решают нелепые проблемы. Свадьба – это как раз такая нелепая проблема и ее иррациональное решение. Устроить внезапный девичник в качестве сюрприза для невесты? Да, звучит неплохо. Отправить в последнюю минуту приглашение родителям твоего друга, ведь он сказал им, что они приглашены, а это не так, и теперь нет никакого выхода из этого? Да почему бы и нет? Свадьбы выявляют странности и нелогичное поведение у каждого. Это традиция.

А Моника – самая традиционная невеста. Она хочет платье принцессы и что-то в голубых тонах. Несмотря на то что они с Чендлером живут вместе, она даже хочет воздержаться от секса до свадьбы. Она из старой школы. Вот почему немного странно, что Моника и Чендлер проводят целый эпизод в поисках священника, а не раввина.

Ранее в «Друзьях» была четкая установка, что Моника и Росс Геллер – евреи. Их предыстория иногда всплывает – Росс покупает Монике подарок на Хануку, а Моника однажды упоминает свою бат-мицву, но ее обходят стороной, уделяя этой теме не много внимания. Моника по полной программе отмечает Рождество, она покупает елку, и это вполне приемлемо для евреев, особенно в Америке, где этот праздник так хорошо продается и носит светский характер. Но тот факт, что у нее в гостиной есть Библия (которая появляется в шутку в четвертом сезоне), похож на «охоту за священником». Это странно. Если бы серия называлась «Эпизод, где Моника обращается в христианство», тогда все это имело бы больше смысла. Вместо этого шоу в 90 % случаев просто игнорировало ее иудаизм, и предполагалось, что аудитория тоже не будет обращать на него внимания.

В это время в обществе царило убеждение, что американский ситком должен быть о белых гетеросексуальных героях-христианах. Были и исключения, такие как «Сайнфелд» и… «Сайнфелд»[85]. Но он был исключением из многих правил – он преуспел, открыто отклоняясь от них. Это было очень специфично – бросать вызов аудитории, которая могла не понять шутку. «Друзья» лезли из кожи вон, чтобы убедиться, что зрителям все понравилось. Над обоими шоу работали люди с еврейскими корнями, но и «Друзья», и «Сайнфелд» почти никогда не позиционировались как таковые. Это потребовало подхода «покажи, но не говори», который мог бы остаться незамеченным, если бы действие шоу было ограничено только Нью-Йорком. Но «Друзья» часто использовали этот подход, когда дело доходило до иудаизма, а потому эта тема остается темой дебатов среди критиков и поклонников. Рэйчел обычно находится в центре этих разговоров, и многие утверждают, что она явно еврейка, но намеренно не идентифицируется таковой. В 2014 году критики Эмили Нуссбаум и Молли Ламберт начали длительную дискуссию в Twitter по этому вопросу. Нуссбаум сказала, что здесь все очевидно. «Рэйчел не является двусмысленным героем. Это все равно что назвать ее Шошанной Лонстайн[86] в телевизионной версии», – написала она. Нуссбаум указала, что шоу использовало очевидные подсказки (например, Рэйчел называла свою бабушку «бубочкой»), а также вопиющие стереотипы (ринопластика, ее помолвка с ортодонтом-евреем). Ламберт утверждала, что такие герои также могут быть просто «выходцами из пригорода» и не обязательно евреями. «В любом случае, – говорила она, – я просто думаю, что опасно решать, что кто-то «выглядит» или «чувствует себя» евреем, потому что на самом деле это не так». Нуссбаум согласилась, но добавила, что ей было бы неловко говорить с теми, кто категорически отрицал, что Рэйчел была еврейкой. Ламберт ответила: «В «Друзьях» приводится так много подсказок, которые заставляют меня настаивать: «Эй, она могла быть кем угодно!».

Кауффман и Крейн заявили (в интервью после окончания сериала), что Рэйчел была еврейкой. Фактически Кауффман сказала, что она была единственным «настоящим» евреем в группе согласно галахическому закону, потому что ее мать была еврейкой. Что касается Росса и Моники, она сказала, что только их отец Джек (Эллиотт Гулд) был евреем, хотя они были явно воспитаны в вере. Учитывая такие детали, очевидно, что сценаристы действительно брали это в расчет даже в моменте поиска священника для свадьбы Моники. Как и герои, они привыкли быть евреями в христианской культуре, и никогда это не было так очевидно, как во время написания рождественских эпизодов сериала.

Праздничные эпизоды всегда были любимыми у сценаристов. В седьмом сезоне они впервые воспользовались возможностью сделать серию с упоминанием Хануки – «Эпизод с рождественским броненосцем». За эти годы Росс стал персонажем, который наиболее сильно идентифицировал себя как еврей, и сценаристы чувствовали, что имеет смысл, чтобы он поделился этим со своим сыном. Идея родилась из реального конфликта, который возникает у многих еврейских или межконфессиональных родителей перед Рождеством: как вы заставляете своих детей радоваться Хануке, не становясь при этом придурком, который крадет у них Санту? «Я уверена, что любой нехристианин проходит через это. Дети так много знают о Рождестве и гораздо меньше – о любом другом празднике», – сказала Кауффман, комментируя этот эпизод. Она даже позвонила своему раввину и спросила, как он справляется с этим вопросом. «Речь идет о личности, – сказала она. – Речь идет о том, чтобы сказать в очень христианское время: «Я – еврей. Я не такой, и это нормально».

Одевшись как броненосец, Росс не совсем преуспевает в передаче чувства еврейской идентичности. Но ему удается рассказать Бену историю Хануки вместе с некоторой помощью от Чендлера в роли Санты и Джоуи как Супермена, который вывез всех евреев из Египта! Эта сцена настолько смешная (один только юмор Швиммера на вес золота), что затмевает этим все. В конце концов, Бен будет слушать историю Хануки, сидя на коленях Санты. Это своего рода компромисс, к которому, вероятно, привыкли многие еврейские родители. Для многих людей этот эпизод иллюстрирует обращение шоу с иудаизмом в целом: это неуклюже, но лучше, чем ничего.

Фраза «Лучше, чем ничего» часто всплывала в интервью, которые я проводила для этой книги. Я говорила с людьми о репрезентативных проблемах, отсутствии разнообразия и всех тех элементах, которые делают шоу старомодным (вежливо выражаясь). Честно говоря, я ожидала большего возмущения. Интернет забит мнениями и научными исследованиями о проблематике «Друзей» – как быстро они скатились до дешевых шуток, как редко показывали представителей меньшинств, и в тех редких случаях, когда это было сделано, как плохо с этими персонажами обращались. Но когда я говорила с людьми один на один, было очень мало язвительности. По очевидным причинам я сделала акцент на поиске представителей групп меньшинств. Некоторые из них были поклонниками сериала, а другие сказали мне, что им шоу не нравится. Те, кому сериал не нравился, говорили или о том, насколько он банален, или о том, что это просто не их юмор (некоторые люди были поклонниками «Сайнфелда»). Никто не назвал в качестве причин, по которым им не нравился сериал, отсутствие расового разнообразия или гомофобию, потому что эти проблемы были свойственны не только «Друзьям». Это явно не был сериал, который намеренно хотел вызвать споры или ответить на щекотливые социальные вопросы. Общее мнение состояло в том, что телевидение в то время не было сложным или всеобъемлющим ландшафтом. А многие считали, что в некоторых смыслах «Друзья» даже превосходили своих коллег по цеху. К седьмому сезону Кэрол и Сьюзан почти исчезли из шоу, но тот факт, что они были там вообще, уже заслуживал отдельного внимания. Ладно, эпизод про Хануку был немного глупым, но знаете что? Это лучше, чем ничего.

А еще в сериале есть отец Чендлера. Из всех так называемых «устаревших» сюжетных линий именно эта наиболее наглядно демонстрирует «Друзей» как продукт своего времени. Тогда далеко не все люди даже знали слово «трансгендер». Трансфобия не была щекотливой социальной проблемой, потому что большинство людей даже не слышали о ней. Сегодня транс-сообщество остается одной из самых подверженных риску групп населения в мире, но в 2001 году оно было практически невидимым. Тот факт, что «Друзья» сделали такую большую, яркую и продолжительную шутку, вряд ли вызывал в то время споры. Это было совсем не похоже на лесбийскую свадьбу, которая была проведена с такой осторожностью. Когда появился отец Чендлера, не было ни пресс-конференций, ни тонких намеков в сторону политики. Если бы шоу начало говорить о правах трансгендеров или приковывать к этому особое внимание, большая часть аудитории даже не понимала бы, о чем речь.

Отец Чендлера[87] никогда не позиционировался в шоу как трансгендер, но Кауффман и Крейн признали героя таковым в интервью после завершения сериала. (Если бы они сделали это во время запуска сериала, то, вероятно, использовали бы слово «транссексуал» – термин, который предшествует «трансгендеру», но сейчас обычно не используется.) На протяжении всего сериала отец Чендлера упоминается как гей или дрэг-квин. Если бы «Друзей» снимали в наше время, это можно было бы рассматривать как преднамеренный комментарий к сложным фазам развития идентичности. Но, учитывая время и место, я думаю, можно с уверенностью сказать, что никто не думал об этих вещах. Они просто искали новые способы указать на то, что отец Чендлера носил платья.

По мере приближения свадьбы Чендлера и Моники сценаристам предстояло решить, что же делать с родителями жениха. Крейн сказал, что было много споров о том, должен ли отец Чендлера когда-нибудь появиться на шоу. Некоторые говорили, что она должна оставаться закадровым персонажем (как, например, голый мужик), но в конце концов было решено, что она должна присутствовать на свадьбе своего сына. Но кто мог бы сыграть ее? После семи лет шуток про отца Чендлера у аудитории была довольно яркая (если не ясная) картина того, кем она была. И конечно же, в сериал не просто приглашали актеров – сюда приглашали звезд. Сколько знаменитостей могли бы сыграть поющего и танцующего человека, сумевшего покорить Лас-Вегас с неоднозначной гендерной идентичностью?

«Мы решили проверить, сможем ли мы пригласить Лайзу Миннелли», – позже объяснил Крейн. Первая идея состояла в том, чтобы в качестве отца Чендлера предстала именитая актриса, которая сможет идеально спародировать женщину. Но ни Миннелли, ни другие, которых они хотели привлечь к сотрудничеству, не чувствовали себя комфортно, когда понимали, какую роль им предстоит сыграть. Поэтому сценаристы продолжили искать актрису на роль Чарльза Бинга (Хелены Хэндбаскет).

Кэтлин Тернер играла главную роль в гастрольной постановке «Таллула», пьесе о голливудской легенде Таллуле Бэнкхед. Однажды вечером Крейн увидел шоу и пошел за кулисы, чтобы поговорить с Тернер. Может быть, она согласится принять участие в сериале? Тернер подумала, что такого опыта у нее еще не было, и согласилась. В последующие годы Тернер часто спрашивали о ее работе над ролью в «Друзьях», и в 2018 году она с готовностью призналась журналу Gay Times, насколько странно все это выглядит сейчас: «Они подошли ко мне с предложением стать первой женщиной, сыгравшей мужчину, играющего женщину. Я сказала «да», потому что в то время на телевидении было не так много персонажей трансгендеров или дрэг-квин. Я не думаю, что это вышло хорошо, но никто никогда не воспринимал это всерьез как социальный комментарий».

Это похоже на правду. Многие, даже в транс-сообществе, утверждают, что смешно критиковать «Друзей» за то, что их транс-персонаж получился так себе, потому что, по крайней мере, у них он хотя бы был. Вроде. Но в то время как Хелена Хэндбаскет не должна была восприниматься как социальный комментарий, действительно были люди, которые воспринимали ее всерьез.

Я разговаривала с Мэй Руд, трансгендером и бывшим редактором онлайн-журнала Autostraddle. Она ясно помнит, как впервые увидела «Эпизод с отцом Чендлера». Это было в 2005 году, в ее первый год учебы в колледже и в целом сложный период жизни. Она сама была трансом, но никому не признавалась. Как и все остальные в мире, она выросла, не зная, что значит быть трансгендером. «Итак, когда я переехала в колледж, у меня впервые появился доступ в интернет, и я могла смотреть телевизор одна, без родителей», – сказала мне Руд. Она начала искать шоу или фильмы, в которых фигурировали транс-персонажи. «Я заходила в интернет и смотрела рекламу «Трансамерики» снова и снова», – вспоминает она. Кроме этого ничего подобного не было. Иногда в «Законе и порядке» были транс-персонажи, но они всегда становились жертвами убийств. Руд наконец узнала, что значит быть трансом, по крайней мере, в соответствии с поп-культурой. Это означало стать изгоем в обществе, отдалиться от своей семьи и, возможно, стать жертвой убийства. Там не было никаких историй, которые она могла бы рассказать, и никаких персонажей, к которым она могла бы обратиться хотя бы за намеком на надежду или позитивный настрой. А потом она узнала об этой серии «Друзей».

Отец Чендлера впервые появляется в предпоследнем эпизоде седьмого сезона. До свадьбы остается две недели, и Моника понимает, что они не получили ответа на приглашение от отца Чендлера. «О, точно, наверное, это потому, что я не посылал ему приглашения», – говорит ей Чендлер. Как оказалось, он намеренно избегал своего отца, который тщетно пытался воссоединиться с ним в течение многих лет (даже прилетал в Нью-Йорк). Чендлер перечисляет причины, которые понятны и совершенно абсурдны: его отец появился на школьных соревнованиях по плаванию, одетый в женскую одежду, и однажды занимался сексом с мистером Гарибальди. «Кто такой мистер Гарибальди?» – спрашивает Моника. Какая разница?! Логично, что ее нет. У Чендлера есть много причин обижаться на обоих своих родителей, и он не первый ребенок, который переносит эти обиды во взрослую жизнь. На героя так сильно повлияла детская травма, что было бы больно, если бы не было так смешно (посмотрите «Эпизод, где Чендлер не может плакать»). Но Моника говорит, что Чендлер уже слишком долго поливает грязью своего отца. Шутки стареют, и он тоже. Может быть, ему пора повзрослеть и сесть в самолет.

Они вдвоем летят в Вегас и идут смотреть кабаре Хелены Хэндбаскет. Сцена открывается великолепным камео настоящей транс-актрисы (и тогдашней золовки Кортни Кокс), покойной Алексис Аркетт. Она официантка, которая спрашивает, принял ли кто-нибудь их заказ, заставляя Монику впасть в замешательство при выборе местоимения: «Да, она приняла. То есть он. Она? Извините, я здесь в первый раз!» Это пророческий момент, и он показывает, что сценаристы все же немного осознавали чувствительность области, на которую они вступали. Появление Хелены, очевидно, разыгрывается для большого смеха («А вот и папочка», – ворчит Чендлер), и большая часть сцены посвящена Тернер, делающей каламбуры и флиртующей с толпой в ее наилучшей манере. Но в центре этого – острый момент расплаты между родителем и ребенком. Она замечает обручальное кольцо Моники, понимая, что ее не пригласили на свадьбу сына. Наконец, Чендлер встает и говорит, что он был бы рад, если бы она присутствовала. «Правда?» – спрашивает Хелена. Чендлер улыбается: «Я буду очень счастлив, мэм».

Это трогательный момент печали, принятия, боли и любви, все в одном коротком разговоре. Вдвойне душераздирающе видеть, как сильно эта женщина хочет присутствовать в жизни своего ребенка, и знать, что ее, вероятно, никогда там не будет. Чендлер сделал искренний жест, но я не вижу, чтобы он ходил на собрания организации PFLAG («Родители, семьи и друзья лесбиянок и геев») или заново налаживал контакт со своим отчужденным родителем. К следующему эпизоду, когда Хелена прибывает на свадьбу, она снова ходячая кульминация.

«Но они приглашают ее на свадьбу. Несмотря на то что ее семья смеется над ней, она все равно приглашена на свадьбу своего сына. Понимаешь? Это так печально, что такой способ репрезентации так долго считался правильным», – заметила Руд. Но для Руд это было лучше, чем ничего. Это позволило ей представить будущее, в котором она могла бы однажды стать родителем и даже получить приглашение на свадьбу своего ребенка. «Не знаю, можно ли это назвать прогрессом или чем-то в этом роде. Но я думаю, что если бы вы были закрытым транс-подростком или чуть старше и смотрели «Друзей», то, увидев этот эпизод, ассоциировали бы себя с этим персонажем», – сказала Руд. В этом есть что-то знакомое. И поскольку она счастлива, у нее есть карьера и отношения – это намного лучше просмотра «Закона и порядка», где каждый транс-персонаж умирает.

Руд признала очевидные оплошности, которые скорее сбивают с толку, нежели оскорбляют кого-то: «У них есть женщина-цисгендер, играющая персонажа, которая именно таковой и является. Но все обращаются с ней так, как будто она – мужчина в парике». В свадебном эпизоде есть сюжетная линия, в которой Моника просит Рэйчел присмотреть за «мужчиной в черном платье» – отцом Чендлера. Руд заметила, что никто не будет смотреть на Кэтлин Тернер и думать: «мужчина в платье». Это просто выглядит чрезвычайно неряшливо, запутанно и странно. Но, отложив в сторону этот недочет, она сказала: «Герой не так уж плох. Она талантлива и забавна, и, кажется, живет очень счастливой жизнью. Просто ужасно то, как все остальные относятся к ней». Суть в том, что она была там, на свадьбе, и ее показали по телевизору. Она была доказательством того, что транс-люди существовали в эпоху, когда их едва ли даже признавали. «Транс-женщины жаждали увидеть себя на экране, – сказала Руд и добавила: – Итак, когда мы увидели себя не в таком ужасном образе, как раньше, это казалось великим делом».

Пройдет еще много лет, прежде чем телевидение начнет всерьез рассматривать такие вещи, как разнообразное и ответственное представление. Даже сейчас дело не сильно далеко продвинулось, так как в телевизоре все еще преобладают белые, гетеросексуальные, худые, цисгендерные персонажи христианского вероисповедания. Но в 2001 году «Друзья» уже начинали казаться немного устаревшими. В телевизионных программах что-то менялось. HBO представила такие сериалы, как «Клан Сопрано» и «Секс в большом городе», разрушив формы телевизионной драмы и комедии. Начиналась кабельная революция, но еще больший сдвиг происходил на сетевом телевидении, а не на NBC. Летом 2000 года (всего через две недели после того, как актеры «Друзей» подписали новые контракты) на CBS дебютировало шоу с участием шестнадцати человек, «якобы потерпевших кораблекрушение», которые вынуждены были состязаться друг с другом на необитаемом острове. «Последний герой» стал популярным и затмил всех остальных. Впервые за много лет «Друзья» и многие другие надежные хиты теряли свое лидерство, их зрители толпами стекались к следующему великому явлению – реалити-шоу.

Это был конец целой эпохи, и теперь в этом не было никакой ошибки. NBC больше не была американской сетью номер один. Джефф Цукер, не так давно сменивший Гарта Ансье на посту президента NBC Entertainment, отчаянно пытался все исправить. Он создал концепцию «Большого четверга», расширив самые популярные получасовые шоу сети до сорока минут. Это даст ему некоторое время, пока он будет искать новый проект, который потенциально можно будет поставить рядом с «Последним героем». Стратегия сработала, но это было лишь временное решение. Эпоха обязательных к просмотру шоу закончилась. Ситком еще не был мертв, но все понимали, что это время не за горами. И возможно, это было нормально. Жизнь меняется, средства массовой информации развиваются, и истории должны когда-нибудь закончиться. «Друзья» все еще выглядели невероятно успешными в телевизионном ландшафте, но в течение нескольких месяцев, предшествующих финалу седьмого сезона, зрительская аудитория неуклонно сокращалась. Шоу должно было вернуться осенью на один последний сезон, но теперь было ясно, что оно не выйдет на высокой ноте.

На этот раз это была не обратная реакция. Седьмой сезон был неплохим (возможно, не впечатляющим) с точки зрения качества. Не было никакой диетической колы или чрезмерных трюков, которые отчуждали зрителей. Многие из тех, кто перестал смотреть, вернулись. Цифры подскочили с 16 до 30 миллионов, что сделало сериал самым популярным. Вернутся ли эти зрители осенью? Скорее всего, нет. По всей вероятности, это было нежное прощание.

А что может быть лучшим завершением, если не большая красивая свадьба? Что может быть более подходящим для прощания с шоу о времени в вашей жизни, когда ваши друзья – это ваша семья? Поженившись, Моника и Чендлер закрывали эту главу и начинали новую. Как и все свадьбы, это было волнующе, мило и немного грустно. Конечно, у них всегда будут друзья, но в компании все будет иначе. Это будет не то же самое шоу. Для зрителей это был конец «Друзей». То, что началось в пятом сезоне, прошло полный круг. «Все меняется», – воскликнула Рэйчел, и два года спустя все изменилось навсегда. Все двигались дальше. Жених и невеста поцеловались, и публика зааплодировала. Это было идеальное время, чтобы попрощаться и позволить «Друзьям» отправиться в закат. К тому времени, весной 2001 года, некоторые уже задавались вопросом, не злоупотребили ли они своим гостеприимством. Затем наступила осень.


Глава 7. Эпизод, когда все покоряют Лондон (и остальной мир) | Друзья. Больше, чем просто сериал | Глава 9. Эпизод, когда никто не умер