home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9. Эпизод, когда никто не умер

Когда люди говорят про 11 сентября, они обычно начинают с того, где они находились. «Я ехал на работу, слушал радио, и вдруг песню прервали выпуском новостей», «Я была на уроке алгебры и помню, что девушка, сидевшая впереди меня, была в ярко-розовой футболке». Это называется флэш-память. Когда мы слышим о столь ошеломляющем событии или становимся его свидетелями, наш мозг делает снимок этого момента: вы запоминаете запах подгоревшего кофе, как вам давили новые туфли, как наступила внезапная тишина в пустом небе. В отличие от других воспоминаний, которые имеют тенденцию исчезать со временем, такие четко западают в память. Рассказывая об этом, люди начинают с того, где они находились, когда это произошло, потому что это последнее, что они помнят, прежде чем все стало туманным. Только что ты был в школе, на работе или в магазине, а в следующую минуту ты сидел перед телевизором и смотрел новости.

Лиза Кудроу только что проснулась и занималась своими обычными утренними делами, спорила со своим трехлетним сыном и готовилась отправиться в студию. По вторникам проходили репетиции, а на этой неделе у них была еще одна приглашенная звезда. Шон Пенн был бывшим парнем Урсулы, у которого теперь был короткий роман с Фиби. Кроме того, это был эпизод к Хэллоуину, поэтому там будут неудобные костюмы и крупная кинозвезда. Неделя обещала быть напряженной, и Кудроу уже собиралась выйти за дверь, когда зазвонил телефон. Это был Карлос Пиньейро, второй ассистент режиссера.

– Так, очевидно, съемки откладываются, – сказал он.

– Очевидно? Что ты имеешь в виду?

– Ну, на Нью-Йорк напали. Или… мы даже не… я не знаю. На страну напали? Мы не знаем, – сказал Пиньейро и попросил ее включить телевизор.


Вскоре после того, как рейс 11 American Airlines врезался в Северную башню, все телеканалы изменили свою эфирную сетку и стали непрерывно сообщать новости. К тому времени, когда Южная башня обрушилась, почти каждая американская телевизионная станция вела прямую трансляцию с места событий. Миллионы людей по всему миру наблюдали, как она падала.

В течение нескольких дней после нападения все рекламные ролики и регулярные программы были приостановлены, а зрители постоянно смотрели новости. В этот день взрослые американцы провели около экрана телевизора около восьми часов. Дети – около трех. 15 сентября The New York Times сообщила, что нападение установило телевизионный рекорд: оно освещалось в новостях шире, чем любое другое событие в истории телевидения США, превзойдя убийство президента Джона Ф. Кеннеди. В последующие дни и недели страна приходила на работу, а затем каждый вечер возвращалась домой, чтобы посмотреть и послушать любые обновления, любые детали или новую информацию, которые могли бы как-то объяснить произошедшее. The Times сообщила, что от 30 до 50 миллионов американцев включали телевизор в прайм-тайм специально для просмотра новостей.

В газете писали, что на это обратили внимание, потому что просмотр программ эфирных новостей (как и различных шоу на таких телеканалах) резко сокращался. В последние годы все больше и больше зрителей предпочитали узнавать новости в интернете или по кабельным каналам, таким как CNN. Вечерние программы старой школы с такими ведущими, как Том Брокоу, Дэн Разер и Питер Дженнингс, казались все более скучными и медленными по сравнению с высокоскоростным, быстрым стилем новостей XXI века. В газете говорилось: «Во время события национального масштаба, сопровождаемого самым острым национальным бедствием, телезрители вернулись туда, где они всегда были раньше в такие времена, – в свои гостиные, чтобы смотреть и слушать новостные программы». На волне беспрецедентного террора никто не хотел ничего нового и вульгарного. Они хотели, чтобы старые знакомые Дженнингс и Брокау сидели за теми же столами и передавали последние новости ровным голосом. Но дело было не только в этом. Лауреат Пулитцеровской премии журналист Алекс С. Джонс объяснил Times: «Это не только потому, что они всем известны. Но и потому, что им доверяют».


Шло время. Новостей становилось все больше и больше. Постепенно американцы возвращались к своим обычным делам, понимая, что нормальная жизнь, которую они знали, ушла навсегда. Мы были по другую сторону чего-то, ступали на неизведанную территорию и вздрагивали от каждого громкого звука. Мы все еще впивались взглядом в телевизор, следя за новостями, словно ястребы, выслеживающие следующую катастрофу, которая могла появиться на экране в любой момент. Но в конце концов всем хотелось хотя бы на минутку отвлечься и посмотреть что-то другое.

Но все остальное не запускалось в эфир. В Лос-Анджелесе были закрыты киностудии и телестудии (как и большинство тематических парков страны, торговых центров, туристических центров – практически все места, где собиралось много людей). Вечерние шоу на обоих побережьях не выходили в эфир в течение недели, и никто не знал, будет ли безопасно вернуться на работу. И вообще, как можно было делать что-то комедийное? Будет ли это когда-нибудь уместно снова? Дэвид Леттерман нарушил молчание, вернувшись в эфир 17 сентября с эмоциональным монологом и приятными гостями («Слава богу, актер Риджис Филбин здесь, так что нам есть над чем посмеяться»). Вскоре и другие шоу стали запускаться, хотя бы потому, что больше делать было нечего. «Мне сказали возвращаться к работе. А для человека, который может плакать в позе эмбриона под столом, не так много мест для работы. Поэтому я вернулся сюда», – сказал Джон Стюарт, когда The Daily Show вернулось на экраны.

Всем было нелегко. Вернувшись в Warner Bros., Кауффман, Брайт и Крейн столкнулись с исключительной проблемой: что делать с ситкомом, действие которого разворачивается на Манхэттене – прямо в эпицентре событий? И это не просто какой-то ситком, а тот, который сознательно избегал реальных событий, а в особенности – печальных моментов. «Мы плохо справлялись со смертью», – позже объяснил Крейн. Это было то, что они поняли на ранней стадии, после сюжетной линии третьего сезона, где начальница Рэйчел, Джоанна, предлагает ей повышение, но попадает под такси и погибает, до того как оформляет все документы. Они написали это в стиле черного юмора, но, когда сообщили о смерти Джоанны, зрители в студии онемели. «Можно было бы сделать это в «Сайнфелде» с Джорджем, а мы не могли пойти на такое в «Друзьях», – вспоминал Крейн.

В сентябре 2001 года никто не хотел черного юмора, в особенности от «Друзей». Оставалось неясным, есть ли вообще место ситкомам в этой новой реальности. Неужели эти нетронутые герои с их двадцатидвухминутными проблемами будут оскорблять травмированную нацию? Закрытие сериала на неопределенный срок не было решением. Но как они могли вернуться в вымышленный Манхэттен и просто притвориться, что ничего не произошло?

Очевидным вариантом было выпустить Специальный эпизод. Какой-то отход от канона, где они смогли бы открыто обратиться к трагедии – впрочем, не важно, это ужасная идея. Как правило, создатели сознательно избегали таких специальных эпизодов с самого начала, зная, что драма просто не была их сильной стороной. «Драматические моменты, с которыми мы имели дело, в основном были связаны с детьми или свадьбами. Ни одна женщина в «Друзьях» не теряла ребенка», – объяснил Брайт. Некоторые другие шоу пошли по пути создания специального эпизода со средним успехом. Создатели «Западного крыла» сделали образовательную серию «Исаак и Ишмаэль», где пытались обратиться к темам как международного терроризма, так и американского фанатизма, но не слишком политизируя его. Это не было ни оскорбительно, ни очень эффективно. Это было просто очень странно. Но было бы еще более странно, если бы такое шоу, как «Западное крыло» (действия которого происходят в Белом доме), полностью проигнорировало атаку. Для «Друзей» такое не сработало бы. Никто не хотел видеть «Эпизод с террористической атакой».

После обсуждения этого вопроса продюсеры пришли к соглашению. Да, решили они, 11 сентября действительно произошло в мире «Друзей», но это будет признано только в визуальных отсылках. В «Центральной кофейне» и в квартире Джоуи поднялись американские флаги. Актеры иногда носили футболки с надписью «Вместе мы сила» или FDNY[88] (как и многие люди в течение нескольких месяцев после нападения). В сериале не показывали героев, смотрящих Тома Брокау[89], но они оставляли газеты на кофейном столике, как бы показывая, что да, они тоже были в курсе новостей. Магнитная доска на двери Джоуи стала самым прямым сигналом аудитории, включающим символические фразы или изображения (например, флаг или статуя Свободы) в течение всего восьмого сезона. Впервые она появилась в «Эпизоде с видеок

Эти визуальные отсылки казались наиболее уважаемым вариантом. Они были постоянным напоминанием о том, что никто не забыл о произошедшем и происходящем, но они были достаточно тонкими, чтобы поддерживать легкий тон шоу. Таким образом, все надеялись, что «Друзья» все еще могут быть способом сбежать от ужасной новой реальности.

Студии вновь открылись, и производство возобновилось на «Эпизоде с вечеринкой на Хэллоуин», хотя зрителям не будут позволять вернуться на съемочную площадку еще в течение нескольких недель. Вместо зрителей в аудитории сидели сотрудники Warner Bros., чтобы заполнить места. Теперь Кудроу и ее товарищам по актерскому составу было проще находиться в своих костюмах на Хэллоуин (она была Супергерл, а Чендлер – гигантским розовым кроликом). «Боже, это было самое глупое, что могло быть», – вспоминала она. Это был странный ход, но хороший. Все рассмеялись во время сцены, где Чендлер и Росс упражняются в армрестлинге, а Моника замечает, что Чендлер (опять же в костюме кролика) «делает свое сексуальное лицо». После недельного просмотра постоянного потока агонии и страха в новостных программах актеры вновь почувствовали облегчение и смогли снова рассмеяться.

Кудроу начала понимать, что их работа – оказывать помощь. Она вспомнила, как однажды вечером пришла домой и включила телевизор. Там показывали «Уилл и Грейс», и ее первой мыслью было: «Интересно, а кого они знали в башнях». Затем она вспомнила, что тот эпизод был снят до нападения, и поняла: «О, хорошо, я в мире, где этого еще не произошло». Наконец до нее дошло: «Ой, подождите. Это же мир, где этого никогда не случится». Она рассказывала, что чуть не заплакала от облегчения. «Хорошо, Боже! Слава богу! Я могу быть в мире, где нет такой вещи, как 11 сентября. Это здорово. Вот где я хочу быть. Именно там я и хочу быть. И тут до меня дошла важность всего этого», – вспоминала она.

Она подумала о тех поклонниках, которые в течение всех этих лет останавливали ее на улице и говорили, что сериал был способом совершить маленький побег от реальности. Только теперь она поняла, насколько значимы были эти слова. Через несколько месяцев после атаки Кудроу была за рулем и остановилась на красный свет. В окно она увидела, что водитель автомобиля на соседней полосе смотрит на нее. Не таращится и не машет руками, а просто смотрит ей в глаза. Они не обмолвились ни словом, но она поняла, что он поблагодарил ее.

На протяжении многих лет на съемках «Друзей» Кудроу старалась не воспринимать все слишком серьезно: «Это не так уж и важно. Мы не лечим рак. Но знаешь что? Важно то, что мы можем предложить людям отдохнуть от такой разрушительной реальности». Энистон позже согласилась с чувствами Кудроу, сказав: «Было трудно вернуться и работать над ситкомом, когда мир разваливался. Я помню, что чувствовала себя очень беспомощной и не знала, где наше место». Но когда зрители вернулись, все сразу стало понятно. Подавленность ушла, а энергии стало выше крыши. Толпа разразилась смехом – громче, чем когда-либо. Это было снятие напряжения, как поняла Энистон. Это было единственное место в мире, где еще можно было смеяться. Актеры посмотрели друг на друга и сказали: «Ладно, это мы и будем делать».


Им нужно было сделать еще кое-что, и побыстрее. Первые пять серий были сняты до атаки, в том числе «Эпизод, где Рэйчел рассказывает…». Он включал историю, где Моника и Чендлер отправляются проводить свой медовый месяц и застревают в аэропорту. В первоначальной версии Чендлер видит знак, проходя через систему безопасности, и говорит: «Эй, посмотри на это: «Федеральный закон запрещает любые шутки по поводу угона самолета или бомбы на борту». Он поворачивается к офицеру безопасности аэропорта и говорит именно то, что вы ожидаете услышать от Чендлера: «Вам не нужно беспокоиться обо мне, мэм. Я очень серьезно отношусь к своим бомбам». Он и Моника оказываются в камере предварительного заключения, где их допрашивают федеральные агенты – сцена, в которой Чендлер произносит слово «бомба» много-много раз. «Послушайте, это просто смешно. Я просто пошутил. Я знаю, что согласно знаку нельзя шутить о бомбах, но разве на знаке не должно быть написано «Взрывчатые вещества запрещены»? Я имею в виду, разве не о таких людях мы должны беспокоиться? О тех, что с бомбой, а не о тех, кто шутит про них. Не то чтобы у меня была взрывчатка, конечно…»

По очевидным причинам историю нужно было убрать из сюжета. Авторы быстро написали новый сценарий про аэропорт, в котором Чендлер и Моника соревнуются с другой парой молодоженов, чтобы получить подарок на медовый месяц. Создатели переснимают сцены и вырезают старые из первоначальной версии[90]. Это была относительно небольшая поправка, учитывая происходящее во всей развлекательной индустрии. Десятки сериалов и фильмов были отредактированы или отложены, а большинство мероприятий, с которых вели прямой эфир (включая каждую церемонию награждения), были либо перенесены, либо отменены. Дело было не только в бестактности; это был вопрос общественной безопасности. Помещение, где было много известных людей, провоцировало угрозу безопасности. 11 сентября изменило все телевидение, а не только новости. Зрители всегда хотели знать, что происходит при каждом упоминании Пентагона или показе снимков башен-близнецов (многие из которых были удалены в цифровом виде). Никто не хотел смотреть на взрывы в боевиках, как и на знаменитостей, идущих по красной ковровой дорожке. И людям действительно не нужно было, чтобы Чендлер Бинг отпускал шуточки о том, что он террорист.

Что зрителям было нужно, так это чтобы Чендлер шутил о том, что он новоиспеченный муж. Им нужно было, чтобы Моника оставалась параноиком, заботящимся о чистоте своей квартиры (а не об угрозе заражения сибирской язвой, как все мы). Им нужны были Росс и Рэйчел, чтобы продолжать задаваться вопросом, будут они вместе или нет, даже если это становилось нелепым после восьми лет и случайной беременности. Сейчас это не имело значения. Важно было, что они оставались на экране постоянно. Они были тем самым маяком, который провел нас через атаку и ее последствия, они были знакомыми, теми, кому мы доверяли и к кому могли обратиться за утешением.

«Думаю, что «Друзья» были как утешительная вкусняшка для людей в то время. И я считала честью работать над ними», – размышляла Кауффман годы спустя. Для некоторых сериал представлял обнадеживающее будущее – возможность вернуться к нормальной жизни. Для других был чем-то далеким из времени до нападения. 99 % шоу остались неизменными, и даже несколько тонких нюансов ощущались как творческий риск. Увидев Джоуи в футболке с надписью «Капитан Билли Берк» (капитан пожарной службы, который погиб, пытаясь спасти людей в Северной башне), зрители могли вспомнить связанные с трагедией образы, которым не было места в мире «Друзей». Но полностью отрицать эти воспоминания и образы было бы жестокой медвежьей услугой для скорбящей аудитории. Это было бы неуважением к Нью-Йорку – городу, который множество зрителей узнали через призму «Друзей» и который в одночасье превратился в пугающее место. Теперь более чем когда-либо стало ясно, что версия «Друзей» на Манхэттене была фантазией. Но глубоко внутри шоу транслировало реальное сообщение жителям Нью-Йорка и всем американцам: случилось ужасное, но мы все еще здесь.

Прошли недели, и на съемочной площадке все вернулось на круги своя. Когда пришло время снимать праздничное шоу, у продюсеров появилась идея. Брайт позвонил в Warner Bros., чтобы спросить, не согласятся ли они оплатить поездку четырехсот человек на съемки. В октябре они сняли «Эпизод с жуткой праздничной открыткой»[91] для выживших работников служб быстрого реагирования и семей жертв, погибших в результате нападения. «Это была удивительная ночь. Даже не могу выразить это словами. Замечательное чувство, когда даешь людям, которые только что пережили самое худшее, возможность немного передохнуть и снова улыбнуться», – вспоминал Кевин.

В долгосрочной перспективе жанр телевизионной комедии будет бороться за то, чтобы изменить себя в мире после событий 11 сентября. «Там будет колоссальное изменение, – предсказал Грейдон Картер, главный редактор журнала Vanity Fair. Он добавил: – Я думаю, что это конец эпохи иронии. Вещи, которые считались мишурой и легкомысленными, исчезнут». Но пока рана еще не зажила, сериалы, подобные «Друзьям», стали более актуальными, чем когда-либо. Это было забавное развлечение, а тогда развлечение было важно. Мэтт Леблан вспомнил, как открыл газету Los Angeles Times и прочитал, что «Друзья» перестали быть любимой комедией Америки, а стали любимой утешительной вкусняшкой. «Я не знаю, как это случилось», – вспоминал он. Но он и остальные приняли это близко к сердцу. Они все сказали: «Вау, это большая ответственность. Итак, давайте стараться изо всех сил».

27 сентября «Друзья» дебютировали с восьмым сезоном перед огромной аудиторией – эта первая серия стала самой просматриваемой с момента эпизода для Суперкубка пятилетней давности. «Эпизод после слов «Я согласен» посмотрели почти 32 миллионов зрителей, и закончился он посвящением: «Жителям Нью-Йорка». Те зрители, которые смотрели сериал раньше, вернулись. Этот сезон стал самым рейтинговым после запуска шоу, и «Друзья» впервые стали шоу номер один на телевидении. Восьмой сезон также принес «Друзьям» первую премию «Эмми» за лучший комедийный сериал.

Трудно представить, что всего этого они добились после событий 11 сентября. В любой другой год сезон был бы либо чрезмерным, либо чересчур утомляющим – и, конечно же, последним. Правда заключается в том, что восьмой сезон не был лучшим сезоном «Друзей», хотя и стал самым успешным. Он обладал энергией гораздо более молодого сериала, и эта обновленная творческая энергия затмила некоторые из фундаментальных недостатков. Главная сюжетная линия была сложной: у Росса и Рэйчел рождается ребенок, но они все еще не вместе. Линия влюбленности Джоуи в Рэйчел заставила всех чувствовать себя неловко (включая актеров). Прежде всего шоу выросло из своих штанишек, и аудитория тоже повзрослела. Если бы атаки не произошло, то, вероятно, рейтинги «Друзей» продолжили бы постепенно падать. Вместо этого сериал был возрожден десятками миллионов людей, которые обратились к нему за утешением, отвлечением, спасением, надеждой. Внезапно у сериала появилась причина продолжаться.

Проблема была в том, что шоу должно было закончиться.

«Ребята, а вы вернетесь в следующем году?» – спросил Джей Лено у Мэтта Леблана. Это было 30 января 2002 года, и Леблан должен был продвигать «Друзей», так как рейтинг сериала менялся. Интервью шло отлично; они говорили о машинах и показывали отрывок из предстоящего эпизода. Лено поздравил Леблана с большим успехом шоу, и Мэтт вежливо, хотя и подавленно поблагодарил. (Естественно тихий, Леблан часто выглядел подавленным по сравнению с Джоуи.) Он только что получил премию People’s Choice Award за любимую телевизионную комедию от имени всего актерского состава, посвятив награду жителям Нью-Йорка. «Быть частью чего-то, что происходит в Нью-Йорке прямо сейчас, – это особая честь», – сказал он. В другом интервью Лено пошутил о том, почему Голливудская ассоциация иностранной прессы не дала «Друзьям» «Золотой глобус»: «О, это иностранцы. Они не знают! Они все в этой «джихадской» чуши». Опаньки. Никаких больше сострадательных монологов или трогательных напоминаний о единстве. Особая стадия общественного траура прошла, и теперь пришли шутки о джихаде.

Леблан, слава богу, не засмеялся и ничего не сказал, а просто на мгновение рассеянно опустил глаза на свои колени, а затем продолжил: «Но выбор народа – вот что важно…» Он делал это в течение восьми лет и знал, как обойти неловкий момент и продолжить разговор. Он, конечно, также знал, что американская общественность не хочет видеть, как один из актеров «Друзей» шутит на тему терроризма или вставляет политические комментарии, корректные или некорректные. Американские войска входили в Афганистан тысячами, и теперь мощная смесь страха и гнева поднималась внутри страны. Американцы по-прежнему ежедневно были прикованы к новостям, но в то же время по вечерам спешили к своим любимым комедиям, чтобы успокоиться перед сном. Это была работа Леблана, и он это знал. Вопрос был в том, будет ли он продолжать это делать.

– Вы вернетесь в следующем году? Уже решен этот вопрос? – спросил Лено. В первый раз Леблан, казалось, застыл на месте. Он заерзал на стуле, крепко сжал руки, а потом снова заерзал.

– Ухххх, мы, знаешь… Мы как раз ведем переговоры об этом. Посмотрим, что будет, – Леблан пожал плечами.

– Шансы пятьдесят на пятьдесят? – настаивал Лено. Леблан кивнул головой и издал несколько неопределенных звуков.

– Даже не знаю. Посмотрим…

После этих слов Лено быстро перешел к другому вопросу. Несмотря на то что Леблан говорил тихо, можно было услышать, как он добавил: «Мы хотели бы вернуться».

Хорошей новостью было то, что все этого хотели. Сеть, студия, зрители и даже критики приветствовали «Друзей» с распростертыми объятиями, никто не был готов отпустить их. Во всяком случае, не сейчас. «Последний герой» и подобные ему шоу все еще присутствовали на телевизионной арене, но на данный момент людям было достаточно реальности и реалити-шоу. «Я бы скорее попытался затеряться в ситкоме, чем в другом душераздирающем реалити-шоу», – написал критик Брюс Фреттс. Он даже добавил, что предпочтительнее были скучные шоу, а «одночасовые премьеры сериалов «Фрейзер» и «Крученый город» были настолько предсказуемы, что казались повторами чего-то. Обычно я такое критикую, но сейчас это именно то, что доктор прописал».

Каждую неделю рейтинги «Друзей» теперь становились выше, чем у «Последнего героя», сериал не был скучным. Это не было возвращением к чистому, неистовому веселью пятого и шестого сезонов, теперь в шоу было что-то новое и неотразимое. Казалось, были цель и осознание конкретной работы, которую сериал должен сделать, – надо быть смешным. Не быть реальностью. Для NBC «Друзья» сыграли еще одну важную роль. Они были комедийной основой телеканала, и если шоу действительно закончится с восьмым сезоном – у Джеффа Цукера не будет чем его заменить. Кроме всего прочего, было не самое подходящее время, чтобы потерять такой источник дохода.

На съемочной площадке все шло по плану, хотя никто уже не был уверен, в чем была его суть. Сценаристы тоже не понимали. «Мы не знали, что будем делать с Россом и Рэйчел как парой», – вспоминал Крейн. Они знали, что у нее будет ребенок и что это будет его ребенок, но это было все. Если бы это был действительно последний сезон, персонажи могли бы наконец собраться вместе. Но если они собирались вернуться еще раз, то должны были сделать так, чтобы казалось правдоподобным, что эти два человека, которые любили друг друга, имели ребенка и жили вместе, не были парой. В течение нескольких месяцев, сказал Крейн, «мы действительно шли по разделительной полосе и оставляли открытой возможность того, что они могут сойтись в этом сезоне».

Никто не знал, как закончится восьмой сезон, в особенности зрители. Пресса распускала странные слухи о сюжете финала. Газета The Star со ссылкой на «хорошо информированные источники» заявила, что Рэйчел умрет при родах, оставив своего ребенка Монике и Чендлеру. Это казалось еще менее правдоподобным, чем то, что Росс и Рэйчел не будут парой, но кто, черт возьми, знал? Финал не был очевидным, а потому никто не знал, как все закончится.

Ходили и обычные слухи об актерском составе. В зависимости от журнала, либо Кудроу, либо Швиммер, либо оба они были готовы покинуть шоу, в то время как остальные были счастливы остаться еще на один сезон. Это могло быть и правдой, и старыми слухами о «Друзьях», повторяемыми средствами массовой информации. Кудроу и Швиммера долгое время называли «очень трудным в общении человеком» и «лидером» соответственно, когда дело доходило до переговоров[92]. Публично из актеров никто ничего не говорил, кроме того, что они это обсуждали и, как и все остальное, это решится голосованием. «Самое приятное, что ты часть этого актерского состава из шести человек, поэтому решает всегда большинство – от того, куда мы идем обедать, до того, вернемся ли мы в шоу», – объяснил Леблан в интервью Лено.

Только шесть человек знают правду о том, как прошло голосование, и до сих пор им удалось сохранить это в тайне. Но если бы мне пришлось угадывать, я бы предположила, что в 2002 году решение было принято единогласно либо близко к этому. Не было смысла уходить сейчас. Выход на вершину всегда был целью – и они впервые были номером один. Шоу получило второе дыхание, и зрители были более преданны, чем когда-либо. Зачем уходить? Ради всех этих фильмов, которые тоже были успешными?

На этот раз никто не ждал до последней минуты. Не было никаких игр с высокими ставками или угроз руководству телеканала. Все было как раз наоборот. Актеры дали понять, что они готовы обсудить еще один сезон, и Цукер не упустил шанса сделать предложение. 11 февраля, менее чем через две недели после неоднозначного ответа Леблана в интервью Лено, Variety сообщила, что «нас ждет еще один год: актеры «Друзей» согласились вернуться с девятым, и последним, сезоном».

В течение еще одного года выхода «Друзей» NBC будет платить Warner Bros. $7 миллионов за эпизод, что позволит поднять зарплату до $1 миллиона для каждого актера. Это была значимая сделка, которая сделала шоу самой дорогой получасовой программой на телевидении, хотя Цукер сказал, что это была самая легкая сделка, которую он когда-либо заключал. Он купил себе еще один год, чтобы найти что-то, что поможет заполнить огромный пробел, который шоу оставит после себя на телеканале. «Не секрет, насколько важны «Друзья» для NBC. Мы взволнованы и испытываем облегчение», – сказал Цукер прессе.

Благодаря новому контракту актеры получили сделку, о которой они просили в 2000 году. Теперь они стали одними из самых высокооплачиваемых, если не самыми высокооплачиваемыми актерами в истории телевидения (Келси Грэммер только что подписал контракт на 1,6 миллиона долларов за эпизод «Фрейзера»). Сделка завершилась отсутствием споров, но размер зарплаты все равно некоторых удивил. Впоследствии эта сделка станет частью наследия шоу – момент, когда «деньги «Друзей» стали обсуждаемой вещью. Люди приводили сериал в пример, когда говорили либо о раздутых звездных зарплатах, либо о силе единства. Но в тот момент все были рады большой новости о том, что «Друзья» возвращаются еще на один год.

Впервые актеры совместно с Warner Bros. и NBC заявили общественности: «Мы чрезвычайно рады и взволнованы возвращением с девятым сезоном. Мы не смогли игнорировать поддержку шоу и с нетерпением ждем работы еще над одним сезоном с лучшими сценаристами, продюсерами, режиссерами и съемочной группой», – сказали актеры. По всем направлениям сообщение было ясным: больше никаких громких переговоров о контракте или игры для прессы. Те дни прошли, и вот оно. Актеры, телекомпания и студия недвусмысленно заявили, как они рады, что шоу вернется еще на один год, и он будет последним. Брайт, Кауффман и Крейн выразили благодарность за возможность попрощаться с «Друзьями»: «Мы посвятим все двадцать четыре эпизода последнего сезона завершению сюжетных линий и отправке наших персонажей в мир».

На этот раз никаких неожиданных поворотов. «Друзья» вернутся еще раз, чтобы попрощаться.


Глава 8. Эпизод, где все изменилось | Друзья. Больше, чем просто сериал | Глава 10. Эпизод, где все закончилось. Дважды