Глава 3

Неразрешимая проблема

Признаюсь, от этих слов у меня мороз пошел по коже. Голос доктора дрожал, результат того, что и сам он потрясен. Холмс, охваченный всеобщим волнением, подался вперед и устремил взгляд в мистера Мортимера. По их яркому блеску я сразу понял, что он захвачен рассказом доктора.

– Вы их, в самом деле, видели?

– Так же отчетливо, как вижу вас.

– И ничего об этом не сказали?

– А зачем?

– Но как же так получилось, что кроме вас, их никто не заметил?

– Отпечатки находились далеко от того места, где лежал сэр Чарльз, ярдах в двадцати. Никто даже и не думал что-нибудь искать там. Если б я не знал об этой легенде, я бы и сам не придал бы им значения, даже увидев их.

– Случается ли, что на болотах бегают чьи-то собаки? Пастухов, например?

– Конечно, но те собаки значительно меньше.

– Значит, по вашему мнению, вы видели следы крупной собаки?

– Просто огромной!

– Но к телу она не подходила?

– Нет.

– Какая в тот вечер стояла погода?

– Сырая, промозглая.

– Но дождя не было?

– Не было.

– А как выглядит эта аллея?

– Гравиевая дорожка шириной примерно фута в четыре с двумя рядами старых тисов высотой до двенадцати футов. Посажен плотно, ветки сплетены, порой между кустами невозможно и протиснуться.

– А между кустарниками и дорожкой растет что-нибудь?

– Трава. Занимает футов по шесть с каждой стороны дорожки.

– Насколько вас понял, в аллее есть калитка?

– Да, очень старая. Из нее можно выйти на болота.

– Других, кроме нее нет?

– Нет.

– Следовательно, войти в аллею можно только либо со стороны дома, либо со стороны болот?

– Не только. В нее можно попасть и со стороны беседки. Она находится в центре аллеи.

– Сэр Чарльз дошел до нее?

– Нет, он лежал ярдах в пятидесяти от нее.

– А теперь скажите-ка мне, доктор Мортимер, – это очень важно, – где именно вы видели следы – на траве или на дорожке?

– На дорожке. На траве следов не было.

– Со стороны калитки, ведущей на болота?

– Совершенно верно. У самого края аллеи.

– Очень интересно. Да, и вот еще что. Калитка была закрыта?

– Закрыта на висячий замок.

– Калитка высокая?

– Не меньше четырех футов.

– Значит, через нее можно перелезть?

– Ну, конечно.

– А у самой калитки вы ничьих следов не видели?

– Да нет, вроде бы.

– Поразительно! Неужели никто не догадался посмотреть там?

– Я смотрел.

– И ничего не обнаружили?

– Я, признаться, не следопыт. Похоже, что сэр Чарльз какое-то время стоял там… Минут пять или десять.

– Как вы это определили?

– По пеплу, он дважды упал с его сигары.

– Браво, доктор. Уотсон, у нас появился достойный коллега. Но я спрашивал у вас о следах.

– Я заметил только следы сэра Чарльза. Все пространство перед калиткой было истоптано ими. Нет, других следов я не видел.

Шерлок Холмс хлопнул себя по колену, жест выдававший в нем нетерпение.

– Ах, как жаль, что меня там не было! – воскликнул он. – Случай определенно любопытный. Такой научному эксперту предоставляется нечасто. А теперь эта гравиевая дорожка, из которой я бы многое узнал, размыта дождем. Не сомневаюсь, что там побывало немало ротозеев. Эх, доктор Мортимер, доктор Мортимер. Если б вы только сразу обратились ко мне… А сейчас перед нами одни только вопросы, и на все необходимо ответить.

– Я не мог сразу обратиться к вам, – оправдывался мистер Мортимер. – Иначе мне пришлось бы рассказать всем о следах собаки. Представляете, какой бы поднялся шум? А я вам уже, кажется, рассказывал, что у меня были личные мотивы умолчать о следах. Да и, кроме того…

– Кроме того, что? Отчего вы замолчали?

– Существуют области, в которых даже самые известные сыщики беспомощны.

– Вы, кажется, говорите о сверхъестественном? Вы верите в возможность проявления иных сил на дорожке?

– Ну, я так не сказал, – замялся мистер Мортимер.

– Но явно подумали.

– Видите ли, мистер Холмс, с тех пор, как случилось это несчастье, до меня начали доходить слухи о неких странных событиях, которые очень трудно отнести к естественным явлениям.

– Ну, например?

– Я выяснил, что незадолго до разыгравшейся в Баскервиль-холле трагедии несколько человек видели на болотах существо, полностью соответствующее описанию баскервильского дьявола. Свидетели в один голос заявляют, что в природе таких чудищ не встречается. Это громадное животное жуткого вида, с дикими горящими глазами. Я разговаривал с теми, кто видел его – это все люди трезвого поведения, и не из пугливого десятка. Один из них мой сосед, второй – здешний кузнец, и третий – фермер. Все они говорят то же самое: видели ужасающих размеров чудовище, о котором гласит легенда. Уверяю вас, что в округе у нас уже началась паника. Никто, кроме беспробудных пьяниц, не рискует вечерами выходить к болотам.

– И вы, человек науки, верите в предрассудки?

– Я уже не знаю, во что мне нужно верить, – тяжело вздохнул мистер Мортимер.

Холмс пожал плечами.

– Потусторонними силами я не занимаюсь, – произнес он. – Я предпочитаю ограничить сферу своей деятельности миром материальным. – Конечно, я в какой-то мере борюсь со злом, но сразиться с князем тьмы – это задача непосильная даже для меня. Так вы уверены, что видели следы?

– Абсолютно. И скажу, что собаке такого размера ничего не стоит перегрызть глотку самому сильному человеку. Нет, определенно в этом животном есть что-то дьявольское.

– Мне кажется, вы слишком увлеклись. Неужели вы и в самом деле верите, что в этом деле не обошлось без участия сверхъестественных сил? – доктор молчал. – Но тогда скажите мне, – продолжал Шерлок, – если вы заранее говорите, что расследовать дело о гибели сэра Чарльза Баскервиля бесполезно, почему в таком случае вы обратились ко мне? Почему вы желаете поручить мне это дело?

– Я не говорил о своем желании поручать вам что-нибудь.

– Но тогда чем я могу вам помочь?

– Советом. Скажите мне, что я должен говорить сэру Генри Баскервилю, который приезжает сегодня на вокзал Ватерлоо, – мистер Мортимер посмотрел на часы. – Он будет там через час с четвертью.

– Он – наследник сэра Чарльза?

– Да. Мы искали его, и нашли в Канаде. Он занимался там фермерством. По слухам сэр Генри – приятный человек, общительный, веселого нрава. Меня попросили встретить его, поскольку я – душеприказчик сэра Чарльза. И я прошу вашего совета не как врач, а как лицо доверенное.

– Больше, как я понимаю, претендентов на наследство нет?

– Нет. У сэра Чарльза было два младших брата. Роджер Баскервиль – самый младший. Средний, отец сэра Генри, умер. Роджер – паршивая овца семейства, вылитая копия своего беспутного предка Гуго, как внешне, так и внутренне. Он унаследовал худшие качества своей фамилии. В Англии он заработал себе такую скверную репутацию, что вынужден был уехать в Центральную Америку, где в тысяча восемьсот семьдесят шестом году умер от тропической лихорадки. Сэр Генри – последний из рода Баскервилей. Его-то я и обязан встретить через час и пять минут на вокзале Ватерлоо. Телеграмму о его прибытии в Саутгемптон я получил утром. Так что же вы посоветуете сказать ему, мистер Холмс?

– Ничего не рассказывайте. Просто отвезите сэра Генри в дом его предков.

– Что будет вполне естественно, не так ли? В то же время все Баскервили, прибывшие туда, умерли страной загадочной смертью. Думаю, что если бы в тот печальный вечер сэру Чарльзу удалось перед смертью поговорить со мной, он бы запретил мне привозить в столь мрачное место, как Баскервиль-холл, последнего отпрыска древнего рода и наследника огромного состояния. И, тем не менее, было бы неумным отрицать, что благосостояние всего нашего бедного и заброшенного округа зависит от того, поселится или не поселится сэр Генри в поместье. Все то доброе, что сделал для нас сэр Чарльз, рухнет без поддержки сэра Генри. Вы знаете, я места себе не нахожу. Что делать? С одной стороны – мой личный интерес и интерес остальных жителей, с другой… Вот за этим я и пришел к вам, мистер Холмс. Подскажите, как мне лучше поступить?

Несколько минут Шерлок изучающе смотрел на мистера Мортимера.

– Расскажите ему в двух словах обо всем, – сказал он. – Поведайте сэру Генри о своих наблюдениях. Ведь насколько я вас понял, вы считаете Дартмур действующим филиалом агентской конторы “Дьявол и Ко”, что делает проживание Баскервилей небезопасным?

– По крайней мере, у меня есть основания так считать.

– Значит, я не ошибся. Но только если ваша теория о вмешательстве потусторонних сил верна, то ничего не мешает им настичь молодого лорда и в Лондоне. Согласитесь, дьявол с географически ограниченной сферой действия – это просто нонсенс. Лично мне такое представить трудновато.

– Вольно же вам шутить, мистер Холмс. Хотел бы я посмотреть на вас, доведись вам пережить то же самое, что и мне. Значит, по-вашему, совершенно безразлично, где молодой человек остановится – в Лондоне ли, в Дартмуре. Так я вас понимаю? Ну, ладно. Поезд приходит через пятьдесят минут. Что бы вы мне порекомендовали сделать?

– Я бы порекомендовал вам, сэр, взять кэб и, прихватив с собой того спаниеля, что скребется сейчас под дверью, отправляться на вокзал встречать сэра Генри Баскервиля.

– А потом?

– А потом запастись терпением и ждать, пока у меня созреет план последующих действий. И я бы посоветовал ничего не говорить ему.

– И сколько вам нужно на раздумья?

– Двадцать четыре часа. Буду весьма вам признателен, доктор Мортимер, если вы завтра заглянете ко мне часиков в десять. Будет лучше, если вы приведете с собой сэра Генри – мне необходимо с ним познакомиться.

– Хорошо, мистер Холмс, – нацарапав дату встречи на манжете рукава, он поспешно удалился, все так же рассеянно оглядываясь по сторонам.

Холмс окрикнул его на лестничной площадке:

– Один вопрос, доктор Мортимер. Вы сказали, это приведение видели на болотах и раньше?

– Да, кое-кто рассказывал, что видели. Их трое.

– А после смерти сера Чарльза Баскервиля?

– Может и, да, только я об этом не слышал.

– Спасибо. Всего хорошего.

Холмс вернулся на свое место с явно самодовольным видом, означавшим, что наконец-то он нашел себе занятие по плечу.

– Уходите, Уотсон?

– Ну, пока я вам не нужен.

– Нет, мой друг, я обращаюсь к вам тогда, когда необходимо действовать. Знаете, я пришел к выводу, что это невероятно увлекательное расследование. Да, кстати, будете проходить мимо Бредли, попросите его прислать фунт крепкого табаку. Заранее спасибо. Мне хотелось бы до вечера побыть одному. А после я с удовольствием обменяюсь с вами впечатлениями по поводу этой любопытной истории.

Я хорошо знал, что в периоды размышлений моему другу просто необходимы покой и уединение. Оставшись один, он тщательно взвешивает все до мельчайших деталей, строит всевозможные теории и, сравнивая их, решает, какие факты являются основными в этом расследовании. Поэтому я, проведя весь день в клубе, только под вечер вернулся на Бейкер-стрит.

Открыв дверь, я не поверил своим глазам. Сначала я подумал, что у нас в квартире пожар. Но постепенно сквозь плотную дымовую завесу я различил стоящую на столе тускло мерцающую лампу. Но как только мне в нос ударил крепкий запах дешевого табака, я понял, что мои опасения напрасны. Сквозь туман проступали неясные очертания фигуры Холмса, свернувшегося в кресле со старой глиняной трубкой во рту. Вокруг него в беспорядке лежали какое-то рулоны бумаги. У меня запершило в горле, и я закашлял.

– Простудились, Уотсон? – спросил он.

– Нет, это все ваша отрава.

– Может, вы и правы, здесь немного накурено…

– И это вы называете немного?! Да здесь просто дышать нечем!

– Ну, так откройте окно! Полагаю, вы весь день провели в клубе?

– Холмс, дорогой мой!

– Что, разве, я не прав?!

– Прав, но как, скажите,…

Глядя на мое смущенное лицо, он рассмеялся, и произнес:

– Ваше простодушие восхитительно! Если б вы знали, какое удовольствие мне доставляет проверять на вас свои скромные возможности! Джентльмен выходит их дому в мерзкую, дождливую погоду, а вечером возвращается без единого пятнышка, в начищенных ботинках. Следовательно, весь день он провел в помещении. Близких друзей у него нет. Где он был? Ответ очевиден.

– Да, действительно, все очень просто.

– Мир полон подобных очевидностей, однако их никто не замечает. Где, вы думаете, я был весь день?

– Весь день просидели в кресле.

– А вот и нет. Я уже успел побывать в Девоншире.

– Мысленно?

– Ну, разумеется. А тем временем мое тело, оставаясь в этом кресле, успело выпить два больших кофейника и выкурить невероятное количество табаку. Поле того, как вы ушли, мне принесли от Стемфорда карту болот, и мой дух летал над ними. Полагаю, теперь я достаточно подробно изучил эту местность.

– Карта большого масштаба?

– Даже очень большого, – он развернул одну секцию карты и положил к себе на колени. – Вот, посмотрите, это тот самый район, который нас с вами интересует. В центре – Баскервиль-холл.

– Который окружен лесом?

– Совершенно верно. Полагаю, что Тисовая аллея, не обозначенная на карте, проходит вот здесь справа, параллельно краю болот. Та небольшая группка построек, наверное, и есть деревушка Гримпен, в которой находится штаб-квартира нашего друга, доктора Мортимера. В радиусе пяти миль, заметьте, практически не встречаются жилые постройки. Вот здесь, наверное, Лафтер-холл, о котором нам рассказывал доктор. Тот дом, скорее всего, принадлежит натуралисту Стэплтону, если я правильно запомнил его имя. Вот это две фермы – “Каменные столбы” и “Гнилое болото”. В четырнадцати милях находится принстонская тюрьма. Между этими разрозненными строениями и со всех сторон лежат унылые, лишенные признаков жизни болота. Вот вы и познакомились с местностью, на которой разыгралась трагедия. Возможно, с нашей помощью, ей предстоит повториться.

– Невеселенькое местечко.

– Да, окружающая обстановка вполне соответствует случившемуся. Уж если дьявол всерьез решил вмешаться в судьбы людей, значит…

– Вы тоже склоняетесь к тому, что это дело рук нечистой силы?

– А почему пособники дьявола не могут быть из плоти и крови? Но сначала нам необходимо решить основные вопросы. Первый: было ли здесь вообще совершено преступление? И второй – если было, то каким образом? Если согласиться с предположением доктора Мортимера, и мы имеем дело с потусторонними силами, нам нет смысла продолжать расследование. Но прежде чем останавливаться на этой гипотезе, мы должны исчерпать все остальные предположения. Думаю, Уотсон, нам пора закрыть окно. Мне кажется, насыщенная табачным дымом атмосфера улучшает деятельность мозговых клеток. Конечно, я не дошел до того, чтобы на время размышлений запираться в ящик, но именно этот вывод напрашивается из моих размышлений. Вы уже успели поразмышлять об этом деле?

– Оно весь день не идет у меня из головы.

– И к каким выводам вы пришли?

– Крайне запутанное дело.

– Да, история довольно оригинальная, особенно поражают меня некоторые детали. Возьмем, к примеру, изменившийся характер следов. Что вы о них думаете?

– Мортимер думает, что по этой части аллеи сэр Чарльз шел на цыпочках.

– Он только повторил слова какого-то идиота, произнесенные во время дознания. Он не шел на цыпочках по алее.

– Тогда как вы объясните эти следы?

– Он бежал, Уотсон, он не просто бежал, а летел со всех ног. Бежал до тех пор, пока его сердце не выдержало, и он рухнул ничком на дорожку.

– Что же могло его так испугать?

– В этом – то и заключается весь фокус. Но факт очевиден – сэр Чарльз увидел нечто, напугавшее его до такой степени, что он, потеряв рассудок, бросился бежать, сломя голову.

– Почему вы так решили?

– Сейчас вы поймете, что мои предположения небезосновательны. Я предполагаю, что нечто, ставшее причиной его страха, двигалось с болот. Но только человек, обезумевший от страха, станет убегать от дома, вместо того, чтобы, наоборот, бежать к нему. Цыган показал на следствии, что он слышал, как сэр Чарльз звал на помощь. Но тогда почему он бежал от дома, в котором скорее обрел бы эту помощь? И вот еще что меня смущает: вспомните, он, стоя в тот вечер у калитки, кого-то ждал, но почему встреча была назначена в тисовой аллее, а не в доме?

– Вы и вправду думаете, что он кого-то ждал?

– Сэр Чарльз был уже старым и больным человеком. И он в такую сырую и промозглую погоду все же отправляется на прогулку. Он стоял у калитки пять, а то и десять минут, как утверждает доктор Мортимер, определивший это по сигарному пеплу. Между прочим, Уотсон, этому доктору не откажешь в наблюдательности.

– Но сэр Чарльз совершал такие прогулки ежедневно.

– И каждый вечер подолгу стоял у калитки? Ни за что не поверю. Наоборот, он всегда старался держаться подальше от торфяных болот. Но в этот вечер он определенно кого-то ждал. И эта встреча должна была как раз состояться накануне его отъезда в Лондон. Видите, Уотсон, как все прекрасно сходится! Я думаю, нам лучше на сегодня закончить наши умственные упражнения. Прошу вас, подайте мне мою скрипку, и давайте ненадолго отложим рассуждения об этом деле в надежде, что завтрашний визит сэра Генри и доктора Мортимера даст нам почву для новых размышлений.