home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава восемнадцатая, в которой двое джентльменов вспоминают о слоне со свинячьим хвостиком

Утро пятницы началось с того, что миссис Гейзер с компаньонами не разговаривала. Вообще игнорировала, одновременно всем своим видом показывая, что допустила их к общему столу исключительно в силу вопиющего недоразумения.

– Племянник аптекаря, – сообщила она бабуле Буддл, – разорвал помолвку с мисс Фик.

– Мистер Орас, – сказала бабуля, – вчера сделал предложение Агнес и я сказала ей, или ты выходишь за него и становишься хорошей женой, или можешь не показываться мне на глаза. Я сказала: Агнес, тебе двадцать пять лет. Если не выйти замуж сейчас, твоя песенка спета. Ревет вторые сутки. Бакалейщик ей, видите ли, не пара!

– Ничего, – сказала миссис Гейзер. – Перебесится. Давно пора.

– А почему молодой Робинсон разорвал помолвку? – бабуля с достоинством жевала кусочек коричневого хлеба. – Неизвестно?

– Не говорят, – хозяйка по-индюшачьи повертела головой. – Скандал! Позор! Я всегда говорила, что легкое поведение до добра не доведет!

На словах «легкое поведение» миссис Гейзер сделала особое ударение, глядя на бабулю.

– Это вы на что намекаете? – взвилась та.

– Я намекаю?

– Ну, не я же!

– С чего же вы так решили, интересно?

Компаньоны спешно покинули поле боя.

– Не надо было тебя слушать, – бормотал Дюк. – «Здравый смысл, здравый смысл!» Хорош здравый смысл!

– Ты сам просил! – отбивался Джейк. – Ну, не знаю я другого способа отвадить твою барышню так, чтобы тебе самому не пришлось с ней объясняться!

Но не успели они обсудить обстановку, притащилась жена председателя городского совета, миссис Макферсон. Этакая бодро скачущая дама с бодро скачущей прической. Дама эта приходила уже в третий раз. Она во что бы то ни стало хотела узнать, как дела у ее родных во Фриско, и каждый раз выходила на фотографиях то в кондитерской, то на улице, за руку с девочкой лет трех (дочь Макферсонов как раз недавно вышла замуж), то, вот сегодня, – прогуливающейся с двумя таксами. Каждый раз приходилось пожимать плечами и оправдываться, что, мол, материя тонкая, непредсказуемая, и, мол, мало ли, что мировой универсум выдать может. Джейк, выставленный в коридор, подглядывал в замочную скважину. Он увидел, как компаньон долго и задумчиво слушал, потом помотал головой. Говорил он тихо. Джейк тоже потряс головой – авось станет лучше слышно. Дама настаивала. Дюк что-то ответил, самым безнадежным образом глядя в стол. Дама заботливо что-то предложила. Потом, похоже, еще что-то. Выслушала М.Р. и – уже раздраженно – задала какой-то вопрос. Дюк поднял страдающие очи потолку, но не высокомерно, а так, не от меня, мол, зависит.

Дальше Джейк не увидел ничего, потому что его резко взяли за плечо и отвернули от двери.

– Замышляем очередное вранье, да? – хозяйка уткнула руки в бока. – Ну как же, мы же здесь идиотки! Старые курицы! Вешай лапшу, сколько хочешь! Вот так, да?

– Мэм, – спросил Джейк, – что случилось?

– Случилось! Он еще спрашивает! Случилось, а!

Джейк попятился, но отступать было некуда. Наоборот, надо было правдами и неправдами увести квартирную хозяйку от двери.

– Мэм, – осторожно сказал он – может быть, вы расскажете мне все внизу? Он там занят…

– Ах, он еще и занят? – голос миссис Гейзер предвещал бурю самым недвусмысленным образом. – Ну, сейчас он увидит на небе звезды! Эй, вы, бабуля!

– Что случилось, миссис Гейзер? – выглянула та, для предосторожности не показываясь целиком.

– Уехал! – коротко ответила та. – Представляете, уехал! Даже записки не оставил!

– Куда уехал? – испугалась миссис Буддл и выбралась в коридор. – Надолго?

– Мне, – в это слово миссис Гейзер вложила все, – он не доложился!

– На что это вы намекаете? – бабуля Буддл тоже подбоченилась.

– Это я намекаю? – взвилась миссис Гейзер.

– Не я же!

– Это я намекаю? – не успокаивалась миссис Гейзер

– Не я же!

– Подождите вы, Летиция, – сказала вдруг миссис Буддл. – Может, вернется?

– Вернется?! – еще хуже завопила миссис Гейзер. – Вернется он, как же!

Она схватила бабулю за плечи и подтолкнула к номеру пятому. Дверь пятого не была даже заперта. Д.Э., которого миссис Гейзер приволокла за шиворот, увидел, что в комнате ни стола с часовым станком, похожего на столик для швейной машинки, ни лампы, ни стула с вонючей жилеткой на спинке.

– Думаете, это все? – хозяйка повернула бабулю к себе лицом. – Нет, дорогая, это еще цветочки! Вот!

Фотографии отличались только тем, что на одной миссис Гейзер, под руку с Флинтом в воскресном сюртуке, выходила из лютеранской церкви – одновременно сидя в кресле в ателье. В толпе праздничных прихожан выделялась только миссис Буддл с перекошенным лицом. Именно эта гримаса была гордостью Козебродски, который – помните? – как-то ухитрился щелкнуть бабулю возле уборной. А на второй миссис Буддл, сияя, как медная сковорода, выходила под руку с этим же женихом из католической церкви на Мейн-стрит. Лицо миссис Гейзер, прекрасно заметное в толпе, выражало ужас и отвращение. (Жилетная пуговица Козебродски очень удачно застала ее обнаружившей на обеденном столе таракана). Свадебные гости на обеих карточках были не просто одинаковыми. Это были одни и те же гости.

Дверь номера четвертого распахнулась.

– Послушайте, – настаивала жена председателя городского совета, – я вас не тороплю. День, два, даже неделю могу подождать. Я ведь прекрасно понимаю, что имею дело с тонкими сферами. Может быть, у вас будет более удачный день, а? Давайте, мой дорогой, я зайду во вторник? Да? Что вы скажете насчет вторника?

– Во вторник-во вторник! – нехорошо усмехнулась миссис Гейзер. – Вас только нам и не хватало. Взгляните.

Молчание длилось гораздо дольше того времени, которое требуется даме средних лет, чтобы рассмотреть две фотографии.

– Но если бы это было все! – миссис Гейзер усмехнулась еще более нехорошо, и триумфально развернулась к компаньонам. – Знаете, дорогая, кто на самом деле эта парочка?

Она выдержала театральную паузу, достала из кармана платья мятый листок, расправила и помахала им в воздухе.

– Джулия Дей! Та самая Джулия Дей из Сан-Франциско!

Д.Э. Саммерс ухватился за карман брюк. В доме воцарилась тишина. Только канарейка в лавке продавца птиц продолжала тенькать.

– Мне сразу показалось, что что-то здесь не так, – медленно и страшно проговорила жена председатель городского совета. – Моя интуиция еще ни разу меня не подводила. Ну, ничего, я этого так не оставлю! Я этого так не оставлю!

Теперь дамы вопили теперь уже в три глот… то есть, конечно, лица.

Дюк был бледен.

– Так, – прошептал ему на ухо Д.Э. Саммерс, – спокойно, сэр. Делаем ноги, только тихо.

Но тихо сделать ноги не получилось: дверь третьего номера открылась во второй раз. Миссис Макферсон перестала кричать. В дверях, бледная и несчастная, стояла мисс Буддл. Она все слышала и в руках у нее была газета.

– Сэр, – аж застонал Дюк, – мне конец!

И точно.

– Мисс Буддл, вы что, успокойтесь! – увещевал Д.Э., пытаясь удержать поэтическую барышню от смертоубийства.

– Не лапай, свинья! – огрызалась та, лягаясь и пытаясь добраться растопыренными ногтями не до одного, так до другого. – Или он на мне женится, или живым не уйдет!

– Я вот ему женюсь, голодранцу! – бабуля отдирала внучку от компаньонов. – Чтобы духу этого паршивца рядом с тобой не было!

– Дюк, да уйди же ты, черт, не видишь, ты ее злишь!

– Не могу я! – орал с расцарапанной физиономией М.Р. Маллоу. – Я объясню! Я все объясню, мисс Буддл!

– Ах, уже «мисс Буддл»! – совсем озверела белокурая поэтесса. – А где же «дорогая Агнесс»? Где она? Где?

На каждое «где» приходился удар газетой по физиономии Д.Э Саммерса. Джейк выдирал газету из рук барышни на выданье, барышня газету не отдавал, в результате газета, смятая, как для уборной, оказалась зверски разодрана, мисс Буддл потеряла к ней интерес и сосредоточилась на самом Д.Э.

– Агнес! – страшным голосом осадила ее миссис Гейзер. – Опомнитесь, девочка! Старшие дамы приняли подобающий вид и посмотрели на младшую. Джейк выпустил запястья мисс Буддл, которые для безопасности держал разведенными в стороны и поднятыми кверху – как если бы барышня объявляла капитуляцию. Физиономия, шея и руки у него были исцарапаны так, как будто кошку в тазу вымыть пытался.

Мисс Будлл рыдала.

– Я так и знала, – победоносно кивнула миссис Гейзер. – Шарлотта, идите за мужем.

Миссис Макферсон кивнула и с достоинством стала спускаться по лестнице. М.Р., весь зеленый, стоял, как вкопанный.

– Агнес, – велела бабуля Буддл, – умой лицо, сходи в аптеку, скажи мистеру Робинсону, бабушка просит успокоительных капель. Не реви, паршивка! Ты выходишь замуж.

– А вы, – повернулась к двум джентльменам хозяйка, – марш в комнату.

Уговаривать компаньонов было не нужно. Миссис Гейзер и миссис Буддл остались снаружи караулить.


Универсальный саквояж миссис Фокс

– Ну что, – Д.Э. швырял в саквояж немытые части кофейного аппарата, – допрыгались? Розы-мимозы, на облачке козы! Мало нам, что погорели, теперь еще эта твоя фея маслица подлила. Чертов бабник!

Он подхватил саквояж и компаньоны бросились к окну. Перемахнули через подоконник, в два прыжка промчались по террасе и, обдирая ладони, съехали по столбам. На полпути к земле Д.Э. вспомнил, что боится высоты, и застрял напротив окна с картонной табличкой «Фотоателье»: ни треноги, ни ширмы, ни холста с видом на горный ручей, ни даже кресла, куда усаживали клиентов, не было. Только стол, стул и горшок под кроватью.

– Смылся, – выговорил Джейк, приземляясь перед компаньоном. – Оба смылись.

– То-то он так легко согласился дать мне попользоваться аппарат – чтобы с самого взятки гладки были!

– Да черт с ними!

Двое джентльменов на цыпочках пробрались через парадную дверь и выскочили во двор. Порыв ветра вздернул простыни, а из окна высунулась бабуля Буддл, сверкнула очками на солнце и крикнула: «Вот они, голубчики!»

– Быстрее! – шипел Дюк с козел катафалка, судорожно вцепившись в саквояж. – Ну, быстрее же ты!

– Да все уже, все! – Джейк щелкнул вожжами.

Катафалк сорвался с места. На углу разлетелась стая голубей.

Взяли двоих джентльменов потому, что миссис Гейзер крикнула продавцу птиц, который как раз шел из кондитерской, тот – аптекарю, аптекарь – мяснику, а тот, не будь дурак, свистнул кучеру, чтобы перегородил катафалку дорогу. Экипажи – один, другой, третий – отрезали все пути к отступлению.

– Беги, дурак! – большие, как половины свиной туши, руки мясника стащили Джейка с козел.


* * * | Универсальный саквояж миссис Фокс | * * *