home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


* * *

Спустя ровно минуту

– Ну, вот почему вечно я «никуда не уходи»? – возмутился Дюк. – Ну, вот что это, а?

Компаньон стрелой летел назад.

– Есть! – задыхаясь, выговорил он. – Придумал! Давай все, что осталось, быстро!

– Да от твоих придумываний одни расходы! Когда доходы-то будут?

– Сейчас, – Джейк вытер ладони о штаны. – Ну!

Выгреб с ладони компаньона всю мелочь, не считая, и опять убежал в лавку.

Потом, леди и джентльмены, он побежал к катафалку и зачем-то туда залез. Через минуту на землю выпала тряпка, измазанная красным. Потом появились босые ноги Д.Э. – штаны (Боже, вы представить себе не можете, какое счастье – иметь штаны!) он закатал до колен. Потом уже и сам искатель приключений целиком приземлился на тряпку и пошел, оставляя алые следы и побрызгивая краской с кисти.

Он даже до дверей заведения не добрался, как по следам уже пошли прохожие.

– Простите, а что вы делаете?

– Это какое-то представление?

Джейк шлепнул испачканной ладонью по стеклу витрины. По стекле потек красными струйками отпечаток.

– Практически, – сказал Джейк.

Но он и тут не успокоился. Вытер руки, вынул из кармана веревку, скрутил из нее петлю – точно такую же, как недавно компаньон, в петлю просунул ночную рубашку чьей-то, должно быть, бабушки. Рубашка трагически обвисла рукавами.

– Что это? Что он делает? – загудели за спиной Д.Э.

Джейк обернулся к любопытным, топтавшимся у порога.

– Музей-аукцион «Знаменитые вещи»! Еще только один момент, господа! Последний штрих.

Он достал из кармана кусок мела.

– Можете себе представить, не успели открыться, веревку повешенного продал. Оставил заведение без рекламы!

– Так это у вас не настоящая веревка повешенного? – немедленно обличил какой-то тип в канотье.

Д.Э. только руками развел на такую непонятливость.

– Ну, я же вам говорю: продал. Пять минут назад, даже открыться толком не успели. Приходится довольствоваться, чем есть: веревка фальшивая, но зато рубашка – самая настоящая рубашка одной убийцы. Эта старая дама, миссис Дайер – натурально Джек-Потрошитель в юбке. Она обещала несчастным девушкам избавить их от неприятностей, брала родившихся младенцев в свой дом на содержание, поила их опиумной настойкой, чтобы они не плакали, потом детишки тихо умирали во сне, а старуха продолжала прикарманивать плату за их содержание! Минуту, господа, минуту терпения! Музей-аукцион сейчас откроется!

Прошло две минуты.

– Сэр, – сурово сказал Дюк, принимая деньги у розовощекой рыжей барышни, которая от стеснения шептала ему на ухо, – вы опять оставили заведение без рекламы!

Увлекшийся Джейк обернулся.

– Да? – он обозрел барышню.

Барышня залилась краской. Джейк перевел взгляд на компаньона.

– Ложись.

М.Р. грохнулся на пол.

– Ну и что это за конвульсии? – поинтересовался Джейк свысока.

Дюк поднял голову.

– Ну, так повешенный же!

– Ляг как следует, как порядочный невинно убиенный. Вот, теперь хорошо.

Джейк на карачках обошел «убитого», обводя его силуэт мелом. Потом достал из кармана банку красных чернил и как следует побрызгал.

– Вот теперь все. По-моему, кровавое убийство удалось. Компаньон, как тебе?

– Шикарно! – ответил Дюк с пола и сделал на всякий случай лицо, по которому сразу было ясно: человек умер в страшных мучениях.

Джейк оперся о косяк, тронул веревку, чтобы закачалась, и провозгласил:

– Добро пожаловать в «Передвижной музей-аукцион Знаменитые Вещи»! У нас вы можете купить самые жуткие в стране сувениры, каждый из которых либо принадлежал известному преступнику, либо знаменитости, либо оберегает от бед и приносит удачу разными способами!

М.Р. вскочил как раз, чтобы под аплодисменты посетителей принять эффектную позу рядом с компаньоном.

– Получилось, – шепнул на ухо Джейк.

– Сейчас! – тоже шепотом отозвался компаньон и продолжил:

– Веревка повешенного принесет вам удачу, рубашка утопленника обережет дом от грозы, чулок падшей женщины поможет обрести семейное счастье, и так далее, и тому подобное! Только три дня! Заходите, не пожалеете!

– «Рубашка» младенца есть? – полюбопытствовал молодой еще человек в форме морского офицера.

– «Рубашку» младенца продали вчера, по дороге, председателю филантропического общества! – не задумываясь, ответил Джейк. – Он собирается в морское путешествие. В Копакобану.

М.Р. слегка струсил. Он слыхом не слыхивал ни о каком таком обществе в Санта-Кларе.

Но тут повернулся какой-то весь из себя, с орлиным носом, благоухающий жасминовой водой. Сердито сверкнул черными глазами, рявкнул длинное по-испански, и выскочил вон, даже на улице продолжая потрясать тросточкой и ругаться.

– Я бы на его месте тоже все отрицал, – вздохнул Д.Э. – Все-таки ответственное лицо. Неудобно.

– Лот номер один! Шиньон из волос Мэри Келли – знаменитой жертвы Джека-Потрошителя! Начальная цена пятьдесят центов… шестьдесят… семьдесят центов. Семьдесят центов раз, семьдесят центов два, семь… девяносто? Отлично, господин в золотых очках! Девяносто центов раз, девяносто – два… девяносто центов… продано!

Деревянный кухонный молоток заправски стукнул три раза.

– Это что такое? – тихо спросили рядом.

Джейк, у которого аж за ушами вздрогнуло, поднял глаза. Перед ним, заправив руки за белый форменный ремень, стоял полисмен.

– М-музей-аукцион «Знаменитые вещи»! – сказал Д.Э. и постарался улыбнуться. – Самые жуткие в стране сувениры, кажд…

– Я про вот это!

Рука в белой перчатке указала на следы.

– Это? – невинно переспросил Джейк. – Реклама!

– Убрать!

– Сэр! – Джейк чуть не навытяжку встал. – Мы же уезжаем послезавтра! Мы все уберем! Ну разрешите оставить, правда уберем!

Полисмен проследил тяжелым взглядом цепочку следов – они обрывались у самого стола с экспонатами. Оценил полумрак с красными занавесками и отпечаток кровавых пальцев на витрине. Обернулся. Полюбовался на петлю в дверях, в которую как раз сунул голову какой-то развеселившийся посетитель.

– Смотри мне! – буркнул он, и, развернувшись на каблуках, ушел.

– Простите, здесь что, кого-то убили?

В помещение заглянула унылая очкастая дама в синей шляпе.

– Ну конечно, мэм! – Д.Э. нахально улыбнулся. – Видите, уже полиция расследование ведет. Входите, входите, сейчас подберем для вас что-нибудь подходящее!

Дама поправила очки пальцем.

– В каком смысле «подходящее»?

Д.Э. повторил.

– Мракобесие, – сказала дама таким тоном, что искатель приключений почувствовал желание опустить глаза в пол и вытереть ладони о брюки.

– Мэм, – спросил он, – вы учительница?

– Не заговаривайте мне зубы. Сплошное мракобесие.

– Может быть, мэм, – не стал спорить Джейк. – Зато смешно.

– Ничего смешного, – отрезала дама и брезгливо ткнула пальцем в прокопченую табачным дымом картинку в раме, изображающую бульдога в очках и с трубкой. – Заверните мне это.

– Двадцать… двадцать пять центов, мэм, – пробормотал Джейк, начисто забыв, что вообще-то является аукционером.

Он постоял, глядя, как посетительница заталкивает покупку в сумку.

– Знаете, мэм, возьмите его в подарок. Мы зовем его Капитан Бабридж. Двадцать лет в кают-компании висел. Говорили, что он приносит китобою удачу. Капитан, когда на него смотрел, улыбался, как крокодил. В такие дни команде меньше доставалось.

Торг, доставлявший и продавцу и покупателям не меньше впечатлений, чем экспонаты со всеми своими подозрительными историями, прекратился. Воцарилась тишина. Все смотрели на даму в очках. Дама перестала хохотать, поправила свои очки, и, пробормотав благодарность, торопливо вышла на улицу. Д.Э. тоже смутился, покинул свой пост у дверей и занял место компаньона.

– Сколько ты с нее содрал? – спросил на ухо довольный Дюк.

– Не обеднеем, – пробормотал незадачливый торговец редкостями. – Скандальная тетка, пожертвовал во имя репутации заведения.

Но не успел Д.Э. возобновить торги, как с улицы послышалась ругань. Дребезжащий тонкий голос грозил «этого так не оставить», «привлечь власти», и требовал немедленного расследования. Джейк прочистил горло.

– Трубка знаменитого сыщика Ната Пинкертона!

Глиняная трубка была знаменита, пожалуй, только тем, что точно такие же имелись в каждом доме от родного Вермонта Д.Э. Саммерса до дальних берегов Аляски. Поэтому компаньоны поскромничали и назначили начальной ценой всего-то тридцать цен…

– Где полисмен? – надрывались снаружи. – Ах! Мы такие маленькие, что нас можно безнаказанно размазывать по мостовой. Надо полагать, это будет не столь значительным событием, чтобы хоть кто-нибудь заметил. Подождать? Чего мне ждать, любезнейший, следующей мерзости? А я уверен, что это было умышленно! Злоумышленно! И я настаиваю на расследовании! Полисмен, не делайте вид, что меня плохо слышно, уж тут-то вы промахнетесь!

Густой баритон, в котором мешались смущение и раздражение, отозвался, что хотел бы получить возможность составить протокол, и что-то там еще, уже тише и не так разборчиво.

– Не делайте из меня идиота! – закричал опять тот же голос. – Я вам только что рассказал все, от начала и до конца! Почему я должен повторять одно и то же триста тридцать четыре раза? Почему я все время должен чего-то ждать? Меня, обратите на это внимание, никто не ждет, на мне сорок пять человек труппы, и никому из них не интересно, чем занят директор, когда представление уже началось!

Публика, с интересом прислушивавшаяся к этому патетическому монологу, зашевелилась, поплыла и меньше, чем через пять минут в «Знаменательных вещах» остался лишь один старик желчной наружности, рассматривавший в монокль медную пепельницу с портретом генерала Бисмарка. Как раз такой штукой было бы удобно приложить кого-нибудь по темени.

Д.Э. мотнул головой, убирая со лба мешавшую прядь, М.Р. гневно сдул упавшие на глаза кудри, и оба компаньона направились к выходу.

Труппа в сорок пять человек не оставляла двум джентльменам никаких шансов. Директор продолжал развлекать публику руганью с полисменом. По-видимому, мистер Мамулян еще не вернулся. Полисмен сохранял достоинство, делая вид, что совершенно поглощен записыванием происшедшего в блокнот. Лилипут вздергивал подбородок, приглаживал и без того напомаженные сверх меры волосы, смеялся горьким смехом и скрещивал руки на груди. Встретившись с ним взглядом, Д.Э. почувствовал, что по спине бегут мелкие пакостные мурашки.

– Вот! – короткий толстый палец немедленно ткнул в его сторону. – Вот этот вот ошивался! Не отводи глаза, телеграфный столб, я тебя видел!

– Сэр, – миролюбиво сказал Джейк, – я не сомневаюсь, что вы могли меня видеть. Ваши фургоны перегородили улицу, а обходить получается долго, вот и пришлось…

– Ну что ты, не стоит извинений. Мы – как удивительно! – вечно кому-нибудь мешаем. Казалось бы! Но – ха-ха-ха, тем не менее, да! Констебль, хотите, я облегчу вам работу? Так слушайте: этот вот молодчик, которому наш скромный цирк мешает торговать… Господи, что там у них? А, старая рухлядь! Чудесненько! … старой рухлядью, постарался убрать нас с дороги. Только и всего. Очень трудная задача – догадаться.

Он поправил цветок в петлице и эффектно оставил ногу, высоко подняв острые лохматые брови. Полисмен оторвался от блокнота и тоже посмотрел на Д.Э.

– Нет, – просто сказал тот.

– Ха-ха-ха, – скучным голосом отозвался лилипут.

– Прямо не знаю, что и возразить, – пожаловался Джейк полисмену, а заодно собравшимся любопытным.

– Это очень печально, юноша, – покачал головой материализовавшийся Фокс. – Возразите что-нибудь, иначе из-за этого маленького человека у вас будут большие неприятности. При таком количестве любопытных вещей не придумать ничего любопытного просто неприлично!

– Сэр, – обратился к лилипуту Джейк, – среди нашей – как вы это сказали? – старой рухляди найдется предмет, который пригодится и вам.

Двое джентльменов повернулись друг к другу.

– Я принесу, – тоже очень мирно сказал Дюк.

Прошла минута, не больше.

– Компаньон, – кротко сказал М.Р. на ухо Д.Э., пока толпа умирала от хохота, – кажется, нас будут бить. Как ты думаешь, честно будет дать ему сдачи?

– К чему только не привыкнешь, – лилипут покачал головой, изо всех сил делая вид, что ему не стоит никаких усилий перекричать общий смех. – Как только не издевались. Но чтобы вот так…

Он повернулся в публику.

– Оцените, господа, какой удачный номер: гигантские дамские панталоны!

Толпа просто зашлась от смеха, а карлик издевательски раскланялся. Внезапно лицо его искривилось.

– Неужели ты думаешь, засранец, что я позволю над собой издеваться? Полисмен, берите его!

– Подождите, – быстро сказал Джейк.

– Мне сорок лет, – сообщил лилипут. – И все это время я только и делаю, что чего-нибудь жду! Чего я должен жд…

– Сэр, – перебил Джейк. – Эти панталоны в свое время принадлежали одной очень знаменитой даме. Бородатой леди мадам Клофулии. Вы представить себе не можете, сколько ваших коллег мечтает иметь их в качестве сувенира, приносящего удачу… за гораздо большую сумму, чем три бакса!

– Мне еще и рот затыкают! Фантастическая наглость, вы так не считаете? – поинтересовался карлик у полисмена, потом у любопытно примолкшей толпы.

– А вот увидите, – сказал Джейк. – Прямо сейчас.

– Я хочу прямо сейчас увидеть, как тебя упекут в кутузку, засранец, понял? – рявкнул карлик.

– Я ничего не сделал!

– Расскажешь это судье!

– Леди и джентльмены, – Джейк тоже повернулся к собравшимся, – что вы скажете о превращении панталон знаменитой бородатой леди в аэростат?

– У меня цирк, а не бордель! – взвизгнул лилипут. – Публике не интересны ваши мерзости!

Фокс иронически улыбнулся.

– Вы так думаете?

– Вы так думаете? – спросил Джейк вслух.

– Гип-гип! – тут же завопил какой-то парень и подбросил в воздух шляпу. – Ура! Виват панталонам бородатой леди!

– Ура! – подхватил кто-то.

– Давай!

Одновременно несколько голосов, дамских, попробовали возмущаться, но их быстро перекричали.

Дюк отпихнул попавшегося прохожего, наступил кому-то на ногу и пробился к компаньону.

– Какой еще аэростат, ты чего! – зашептал он.

– Обыкновенный, – Д.Э. пожал плечами. – На одну персону.

– С ума сошел, не поднимут они твою персону!

– Мою – нет, а вон эту даму с собачкой – …

– Да не поднимут они даму!

– Почему?

– Потому! – Дюк чудом удержался, чтобы не постучать этому балбесу по лбу костяшками. – Сколько ткани на аэростат берут, знаешь? А сколько весят панталоны? Не поднимут они даму!

– Тогда пускай собачку! Аэростат с собачкой, разве плохо?

– Да они и собачку не поднимут!

Компаньоны посмотрели в глаза друг другу.

– Только, – не очень быстро проговорил М.Р., – если сами по себе. Без груза.

– Отлично, – сказал Д.Э. – Надуем горячим воздухом. Господин директор, найдется в вашем цирке немного горячего воздуха?

– Обойдешься! – заявил лилипут.

– Ерунда твой горячий воздух, – М.Р. небрежно махнул рукой. – Сейчас все сделаем. Леди и джентльмены, прошу вас чуточку расступиться. Нам с компаньоном нужно подойти вон к тому фонарю!

Лилипут поправил цветок в петлице.

– Ну что же, дамы и господа, нам обещан полет. Прошу!

Толпа расступилась, аплодируя, и двое джентльменов проследовали к фонарю. Обычному уличному фонарю, футов восемь высотой.

– Наденешь на горелку фонаря, – говорил Дюк на ухо компаньону, – обвяжешь веревочкой. Держи.

Он добыл из кармана веревочку.

– Почему я-то? – Джейк нервно скрутил веревочку и сунул в карман.

– Потому что если что, – компаньон обернулся, парадно улыбаясь публике, – сигай оттуда вон на то дерево и беги. Я их отвлеку.

– Ну вот еще, – пробормотал Д.Э., – разбежался. Только вместе.

– Каталажкой пахнет, сэр, – М.Р. принял эффектную позу и еще поулыбался толпе. – Какая разница.

Джейк подпрыгнул, подтянулся на руках и свесился со столба над ухом компаньона.

– Огромная, – прошептал он. – Как я себе в глаза смотреть буду?

– Дамы и господа! – крикнул Дюк. – Аплодисмент!

Грянул аплодисмент.

– Это ты когда себе в глаза смотришь, интересно?

– Когда бреюсь, например.

– «Бреюсь»! – фыркнул Дюк. – Ты еще годика два спокойно можешь на это дело плюнуть. Пошел!

И Д.Э. пошел: открывать фонарное стекло и надевать на абажур панталоны.

Дамские панталоны имели один существенный недостаток: прорезь сзади. Джейк выкрутился, собрав их в кулак, закрутив и перемотав веревкой. Фонарная горелка шипела и воняла. Штаны надулись и немножко приподнялись вокруг абажура.

Фонарь имел теперь вид пикантный донельзя.

Д.Э. глянул сверху на счастливо смеющуюся толпу и полез в карман.

– Пишет что-то, – сказали внизу.

– Не пишет, рисует!

– Пустите, дайте посмотреть!

Писать приходилось урывками, с трудом, стараясь не давить на еле надувшийся муслин, обляпывая красными чернилами брюки (да что же за проклятие такое с этими штанами!) и покрасив палец в ужасающий кровавый цвет.

– Череп! – кричали снизу. – И кости! Угол Девятой и Империал-авеню!

– Леди и джентльмены! – слышно Джейка было отлично, лучше, чем директора цирка. – Сразу после представления приглашаем пригласить посетить наш музей-аукцион! У нас вы найдете самые жуткие в стране сувениры, каждый из которых…

– Это не полет! – голос лилипута четко звучал даже отсюда. – Это пшик!

– В панталоны нужно пукнуть! – подумав, заявил первый клоун. – Как ты думаешь, Пим?

– Для того, чтобы пукнуть, Пом, – отозвался второй, – не надо думать. Надо совсем другое.

И он издал ужасно неприличный звук.

– Это разве пук? – разочарованным голосом сказал Пим. – Это ерунда. Я сейчас покажу тебе настоящий, превосходный, как полагается, пук!

Еще более громкий и неприличный звук сорвал аплодисмент. Аэростат между тем даже не собирался надуваться ни на дюйм более. Клоуны продолжали соревноваться в издавании звуков, толпа – веселиться, и все как-то очень напоминало фок-мачту этак с год назад. Только на этот раз выручать Д.Э. полез уже компаньон. Интересно, что же он будет делать?

– Спокойно, сэр, – в зубах у Дюка была сигарета. – Все будет хорошо. Главное, сэр, это…

С этими словами он подобрался поближе к аэростату. Бабахнуло так, что у Джейка еще долго звенело потом в ушах. Мистер Мамулян, приехавший в экипаже и торопливо соскочивший с подножки, упал на мостовую, закрыв голову руками. Дамы визжали. Собаки лаяли. Толпа опять разбегалась.

– …кураж главное, – закончил свою фразу Дюк.

– Эй! – крикнул снизу полисмен. – Что там у вас?

– Недоразумение! – отозвались компаньоны. – Аэростат лопнул! Нечаянно! Жертв нет!

Жертва была: директор цирка лилипутов. Клоуны Пим и Пом торопливо сматывали канаты, окружавшие балаган. Дама в розовом держала лестницу, пока униформа снимали и скатывали вывеску. Какие-то еще метались туда-сюда, собирая вещи. Кто-то успокаивал лошадей. Ослы истошно ревели, им вторил чей-то ребенок, а издалека слышался звон пожарного колокола.

– Ну, и черт с ними, с клиентами, – сказал Дюк, – все равно ведь уже почти вечер.

Мистер Мамулян выпрямился.

– Леди и джентльмены! – тщетно старался он перекричать светопреставление. – Наши гастроли в Санта-Кларе окончены! Счастливо оставаться!

– Все-таки получилось, – выдохнули компаньоны.

– В участок, – сказал полисмен.


ОТКРЫТО | Универсальный саквояж миссис Фокс | Глава двадцать пятая. Последствия