home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава шестая, в которой Д.Э. Саммерс обнаруживает несколько частей головоломки

– Так, – командовал Д.Э. – давай сюда. Ниже. Левее. Левее, говорю!

Разбитый шкаф с трудом выпихивали через пролом в стене, где когда-то находилась дверь в комнату мадам. Шкаф пытался прихлопнуть пальцы дверцами. Далеко его пронести не получилось, но главное, что избавились. Диван, и козетку, и два кресла извлекли на свет Божий из обломков, отряхнули, почистили, проковыряли наспех завитушки, в которых застряла штукатурка, и комната мадам Клотильды стала личным офисом двоих джентльменов. Музыкальный автомат, машинку «Что видел дворецкий» и уцелевшую мебель перетащили с первого этажа в самую большую из осиротевших комнат наверху. Бордель, таким образом, опять приобрел гостиную. В коридоре выстроились стулья – для очереди, о которой рассказывал фотограф.

В бюро обнаружилась настоящая, как в Публичной библиотеке, картотека: мадам вела клиентам строгий учет.

– Сэр, да из вас получился прекрасный сутенер! – вскричал Дюк.

– Мерси, – отозвался компаньон, не отрывая сосредоточенного взгляда от ящичка с картонками.

– Он у нас сделает карьеру! – поддакивал Козебродски, сидевший тут же, на диване, положив ногу на ногу и обхватив тощее колено.

– Надо было видеть, как он впаривает гражданам брошюры и карточки! – Дюк заглянул компаньону через плечо. – Или в баре этак, знаете, невзначай подсаживается. Это же надо слышать!

Это действительно стоило слышать. Голос Д.Э., ломкий, охрипший во время плавания, неожиданно выровнялся, став теперь ощутимо ниже, не вполне ожиданно для его шестнадцати лет, но эффектно. То ли от постоянных попыток докричаться до собеседника в бордельном гаме, то ли от вина, то ли так ему и было положено, а только Дюк безуспешно пытался подражать компаньону.

– «Настоящая графиня, – он попробовал взять октавой ниже, – что вы… самая настоящая…»

– Совести нет ни на вот столько! – буркнул Д.Э., делая страшно занятое лицо.

– Знаешь, а я тебя прямо вижу! «Он же, десять лет спустя!» Такой весь процветающий, в цилиндре и с бутоньеркой в петлице: «Бешеный темперамент!»

– Вот спасибо! – поперхнулся Джейк. – Ты себя лучше представь.

– А себя не очень представляю, – покаялся М.Р. – Не представляю, как выгляжу.

– А меня? – спросила Ширли и пробралась сквозь разлом в стене – уже обычный путь в кабинет мадам, – меня ты представляешь? А что на мне надето?

– Бант, – сказал Джейк, осмотрев ее всю. – Шелковый. Пунцовый. Как у шпица!

Русская графиня тоже осмотрела свои прожившие трудную жизнь кружева. Она явно ждала продолжения.

– И больше ничего! – с триумфом закончил Джейк.

– Нет, – сказала Ширли. – Не так. На мне что-нибудь красивое. Красное. И чулки. Шелковые, с розами на подвязках.

– И очки! – добавил Дюк и нацепил ей на нос очки в толстой оправе, которые добыл из ящика бюро.

– Да! – Джейк аж подскочил от восторга и тут же придал голосу надлежащую интимность. – «Образованная барышня. Поэтесса!»

– Вы так заведение псу под хвост пустите, – с неудовольствием сказала русская графиня своим гнусавым голосом, и стянула очки с конопатого носа. – Кому они нужны, эти писательши?

Д.Э. положил карточку на стол и выразительно закатил глаза.

– Писательница, а не писательша!

– Какая разница? – окрысилась Ширли. – Они все страхолюдные. Вот если бы актриса… или там певица…

Она надела очки на нос М.Р. Дюк попробовал рассмотреть свое отражение в наспех протертых боках пишущей машинки.

– Нет, – сказал Джейк. – Хорошо. Даже очень. Можно попробовать.

– Нет, фу! – отрезала Ширли, сунула в машинку испорченный лист, отстукала: «Никагда!!!!» и показала компаньонам.

– О! – Д.Э. улыбнулся, как змей и поднял левую бровь.

Ширли схватилась за голову, но было поздно.


Универсальный саквояж миссис Фокс

Графиня инкогнито с отвращением трещала тугими клавишами. На ней были кружевное белье расцветки запекающейся крови, черные шелковые чулки (подвязки, правда, оказались не в тон, белые, свадебные), пунцовый бант на шее и черный – в волосах.

– «…особые услуги», – с удовольствием закончил Д.Э., валяясь на скорее грязном, чем красном бархатном диване, закинув ноги на спинку и вертя в руках цилиндр.

Вдруг томная улыбка сползла с его физиономии.

– Да, кстати! Услуги у нас «особые», а не «асобые», не забыла?

– Помню я, помню! – Ширли поерзала тощим шелковым задом, стянула под бюро туфли, пошевелила на скамеечке длинными, как у шимпанзе, пальцами ног и прошипела:

– Чтоб тебе самому эти особые услуги предоставлять, извращенец!

– Вычеркиваем «особые услуги», – не меняя тона, сообщил Д.Э. – Помни мою доброту.

– Как! – обернулась Ширли. – Ты что, чокнулся? Это же самая выгодная статья! Мы так всю клиентуру растеряем! Это я пошутила просто!

Она полезла в ящик стола и рядом с машинкой и чашкой чая (со вкусом крана), оказался длинный хлыст.

– Знаешь, как это впечатляет!

– Им же убить можно, – с некоторой нервозностью сказал Д.Э.

– Ну, большей частью хватает просто этого, – Ширли слезла со стула, приняла грозную позу и заправски щелкнула хлыстом.

Звук был такой, что у оторопевшего патрона сжалось за ушами.

– А… а меньшей? – все-таки поинтересовался он.

– Хочешь? Могу показать.

Она вернулась за бюро, сунула под себя ногу и опять принялась стучать по клавишам.


Универсальный саквояж миссис Фокс

– У тебя пятна на пузе.

Д.Э. вертел носком пижонски лакированной, в два цвета, туфли. Винные пятна, темно-красные, несвежие, с разухабистым шиком украшали его пестрый, шитый золотом жилет. «Тля представительств», – сказала Ида и без долгих разговоров обрядила обоих джентльменов в те остатки роскоши, которые удалось добыть с риском попасть под расстрел.

Искатель приклю… да нет уж, будем правдивы: новоявленный сутенер стряхнул пепел в ночной горшок. Горшок стоял тут же, возле дивана, специально для этих целей.

– Ты бы пепельницу взял! – Ширли выдернула лист из машинки.

Д.Э. надвинул цилиндр на лоб, так, что из-под него виднелась только дымящаяся сигаретка, и скучным бюрократическим тоном продолжал:

– «Лорелея Флоренсия д'Альварес». Точка. «Мисс Божественный Бюст на конкурсе красоты в Сан-Диего». Точка. Год не ставь.

– Козебродски заканчивает карточки для альбома, – через пролом пробрался Дюк и отряхнул новый костюм.

Тоже весьма далекий от того, что принято считать хорошим вкусом.

– А ты уверен, что это так уж нужно? А если заметут?

– На представительстве, – отрезал Джейк, – экономить нельзя. Без альбома мы дешевка.

– Ну, а если все-таки облава?

Джейк перебросил сигаретку в другой угол рта.

– Если облава, – сказал он, – у нас и без всякого альбома никаких шансов прикинуться массажным салоном или мюзик-холлом. Лучше уж альбомом завлечь. Всегда лучше договориться.

Дюк прикурил и бросил в горшок спичку.

– Умный, да?

– Это я умная, – сказала Ширли. – Мадам всегда так делала.

– Компаньон! – Д.Э. всплеснул руками. – Да у вас усы!

– Два часа закручивал, – скромно отмахнулся М.Р. – Не завидуйте. У вас зато глаза молодого головореза. Мне до таких еще работать и работать.

– Конечно, – подтвердила Ширли. – Наглые зенки!

– Бесстыжие зенки! – подтвердил Дюк.

– Кого нам не хватает? – быстро спохватился Джейк.

– А кто еще должен быть? – удивился Дюк. – Счетоводом ты, вон, Ширли приспособил.

– За дополнительную плату! – немедленно напомнила та.

– Фотограф у нас есть. Пианола имеется, – продолжил М.Р. – Чего тебе не хватает для счастья-то?

– Кухарки, – тоскливо сказал Д.Э. – Прачки. Горничной.

Дюк спихнул ноги компаньона на пол, плюхнулся рядом на диване.

– Разбаловались тут у нас некоторые, – сказал он. – Не пора ли тебя опять на китобой, а?

– Да ты посмотри, в каком хлеву мы живем! – Джейк распахнул черный пиджак, демонстрируя пятна на жилете. – Прачка в кредит больше не берет, мыло кончается, денег…

– Ой, мыла ему! – М.Р. хлопнул себя по ляжкам. – Тут воды нет по-человечески, а этому мыло подавай!

С водой было плохо по-прежнему: то она была, то ее не было, то еле текло, то вместо воды из крана лилась ржавая жижа.

– Ваше сиятельство, – сказал Джейк противным голосом, – ты закончила? Все, сделай мне еще писем напоминательных штук пять, и можешь идти повалять дурака. Пока никого нет.

Пока русская графиня, страдальчески вздыхая, стучала на машинке, Дюк сказал:

– Я кассу нашел.

– Ого!

– Да. И несгораемый шкаф. Вскрытый, правда, но несгораемый.

– А зачем нам касса? – поразился Д.Э. – Чеки давать?

– Чеки давать не надо. Для отчетности.

– А отчетность кому? – полюбопытствовал Д.Э. – Мы же нелегальное заведение!

– Мне, – скромно сказал Дюк.

– О!

– Знаю я вас! Тридцать шесть баксов девчонкам на тряпки спустил!

– Это для представительства! – отбивался Д.Э. – Ты посмотри, какими лахудрами они были! Подаяния просить только!

– А шпиц?

– Подобрали бездомную собачку.

– Подобрали и раскормили! Он от конфет плешивый весь и чешется!

– Это все барышни!

– Ты тоже, между прочим, старался! Он толстый, старый, и у него астма! И вообще, облезлый, как будто его моль побила!

– Не обижай животное! – отбивался компаньон – Он толстый, старый, у него астма, только и осталось удовольствий, что пожрать, да чтобы пузо кто-нибудь почесал!

Джейк умолк и насторожился.

– Это что, опять? – возмутился он.

– Где? – моргнул Дюк.

– А вот, слышишь? Ты правым ухом повернись, тетеря глухая!

Дюк повернулся. Прислушался. Сглотнул.

– Эй ты, длинный! – послышалось с лестницы. – Еще раз тронешь наших девочек – конец вашей богадельне!

– А ты мне не тыкай, – заорал Джейк, – не проткнешь! А будешь так разговаривать – вперед ногами с моей территории вынесут!

– Да ты знаешь, с кем ты говоришь?!

– Я-то знаю! – нагло соврал Д.Э. – А вот ты, по-моему, не очень!

– Фараонам лапшу вешать будешь! Слыхали мы про твоего Лиса! Только его что-то не видно!

– Как было бы отлично бронированную спинку дивана, – сказал Дюк.

– Эй! – заорал его компаньон. – Или ты сейчас выметаешься, или я считаю до трех!

– Ширли, не бойся, – успокаивал Дюк.

– Вот еще! – трясущимися губами сказала русская графиня.

– Сейчас будем палить! – Джейк сунулся по карманам в поисках револьвера.

Револьвера не было.

– Боюсь, сэр, – печально произнес Дюк, – что палить будут по нам. Ширли, отдай ему свой.

Ширли мрачно полезла за корсаж и вытащила блестящий дамский «смит-и-вессон».

– Считай-считай! – ответили Джейку.

Совсем близко послышались тяжелые шаги, возня, плюхнулось, кто-то грязно выругался. Потом что-то с грохотом отшвырнули, и под три сухих щелчка прямо над диваном образовалось три дыры.

– Мы же хорошие! – вполголоса возмутился Джейк.

– Ну, значит, в нас будут палить еще более хорошие, – резюмировал Дюк, прицеливаясь.

И добавил на ухо компаньону:

– Не признавайся, что не умеешь!

– Умею, – не моргнул тот. – Что уставился? В погребе, по крысам. Папенька учил.

М.Р. как-то не спешил выражать радостное изумление.

– Твой старик, помнишь, что сказал? – Д.Э. усмехнулся. – «Уметь держать в руках оружие не значит уметь стрелять». Ну, я и промолчал.

Дюк закрыл рот.

– Спокойно, сэр! – компаньон прищурил один глаз. – Целься, пли!

Продырявленная штукатурка плевалась и испускала струйки пыли.

Через провал проскакал рыжий померанский шпиц и, царапая когтями пол, забился под диван.

– А вот было бы здорово, – орал оглохший на оба уха М.Р. перекрикивая звуки стрельбы, – пишущая машина-пулемет! Патент!

– Бюро на вертящейся ножке! – ответил ему Д.Э. – Мгновенный разворот! И кресло!

– Я тоже хочу палить! – крикнула Ширли.

– Обойдешься! – Джейк задвинул ее диваном вместе с бюро, и тут все стихло.

Послышался слабый щелчок.

– Шеф все узнает! – голосом опереточного злодея пообещал Джейк.

В провал сунулась небритая рожа.

– Передай своему шефу, – рожа сплюнула, – чтобы приезжал быстрее. И упаси тебя картавый, если ты врешь!

Рожа повернулась, продемонстрировав бычий затылок над сальным воротом пиджака, снаружи опять плюхнулось, выругались, потом шаги – и настала тишина.

Ширли высунула голову из своего укрытия.

– Та-ак, – сказал Д.Э. Саммерс, перегибаясь через спинку дивана. – Мадемуазель, а что это у вас в волосах за лента?

Он потянулся потрогать, но графиня хлопнула его по рукам.

– А, – Д.Э. рассматривал руки, – из машинки, старая… понятно. То-то у вашего сиятельства вся морда черным измазана. Так, значит, лента еще годилась? Ввели в расход заведение, ваше сиятельство? Не «ну», а полтора доллара штраф!

– Ой, сквалыга! – у Ширли всегда было плохо с чувством юмора. – Ленты пожалели! Это с глаз краска! От слез!

– А? – оскорбился Д.Э. – Я сквалыга? Три доллара штрафа!

Он лег животом на подоконник.

– Ишь ты, рыло кастрюльное, не ушел. С девкой своей беседует! Устроился, как у себя дома! Ну, сейчас мы ему покажем. И ему, и его потаскухам. Поехали, сэр!

– Тебе следовало грабить на дорогах, а не содержать заведение! – плача, добавила графиня, и зажала уши ладонями.

– Смотрите, мадемуазель, чтобы на бумагу не капало! – обернулся шеф.

– Ничего вашей бумаге не сделается! – прокричала Ширли.

Джейк перезарядил револьвер.

– Грабить, говоришь? Это идея. Мне даже стрелять не понадобится: тебя хватит. Вчера пешком гулять пришлось! В полночь только позавтракал!

– Нашелся бедненький! На улице кормят до сих пор бесплатно! В очереди стоять не хотел!

– Сейчас с этими закончим, – сказал Дюк, – и несите карту. Будем выбирать дорогу. Авось грабеж прибыльным дельцем окажется.

– Ой, – Ширли всплеснула руками, – что у меня есть! Что же я сижу!

Джентльмены ее не слушали: они высунулись из окна, высматривая жертву.

– Сколько-сколько, вы говорите? – спросила графиня из-за спины Д.Э.

– Чего сколько? – поинтересовался тот.

– Зеленых, – уточнила Ширли. – Три, вы сказали?

– А, – спохватился Джейк. – Да.

И нагло добавил:

– Пока да.

Тут он обернулся. Дюк почувствовал, что пауза как-то затягивается и обернулся тоже. Ширли оглядела джентльменов, подняла руку. От щелканья хлыста один перескочил через диван и забился за бюро, второй с грохотом перевалился через спинку. По комнате разлетелись бумаги.

Графиня кинулась коленками на диван, чтобы довершить расправу. Между сиденьем и спинкой обнаружился пропавший револьвер Д.Э. Он выстрелил с оглушительным грохотом. Графиня от ужаса взвизгнула и свалилась за диван. Шпиц лаял и скакал по дивану. Джейк, застрявший между диваном и бюро, возмущался, чтобы графиня перестала по нему топтаться.

– А я говорю, я не виновата, что нет места! – доносилось из-за дивана.

– Ты тяжелая и остроугольная! А еще маленькая!

– И очень прекрасно! Ты, кстати, тоже не сказать, чтобы удобный!

Шпиц сунулся понюхать ногу Д.Э., лег на пузо и пополз дальше. Очевидно, в кармане искателя приключений лежала карамель. Графиня и ее патрон, кряхтя и ругаясь, выбирались из-за дивана, толстый живот не позволил псине унести ноги вовремя и это ее сгубило.

– Теперь, – горестно сказала Ширли, – он умер окончательно.

– Ну, подожди, – виновато сказал Д.Э., – Может, еще отойдет. Он раньше всегда…

– Бедный померанец! – сказал М.Р., и тут же хрюкнул:

– Он не померанец. Он, знаете, кто? Помиранец!

В дыру в стене засунулся Козебродски:

– Молодые люди! Пс-ст! Пс-ст!

Компаньоны поспешно поднялись, отряхнулись, прихватили помиранца, уже напечатанные листы, погрозили графине инкогнито, чтобы не вздумала соваться с своей чумазой физиономией, и через минуту сверху послышалось:

– Ну, вы понимаете, это была репетиция. Нужны же танцы, живые картины, небольшие шоу… да-да, реклама. Взгляните, вот. И вот. И еще вот. Записать на…? Прекрасно, в десять часов мадемуазель графиня будет вас ожидать.

На лестнице послышались шаги: это уходил клиент. Ничего такой, даже, кажется, симпатичный. Русская графиня инкогнито подхватила горшок, побежала в комнату компаньонов и высунулась в окно. Но прежде, чем она успела толком рассмотреть своего будущего клиента, из соседнего окна просвистел мертвый шпиц.

Прохлаждавшаяся под окнами гулящая с руганью отскочила. Послышался галоп с лестницы: Д.Э. Саммерс, искатель клиентов для борделя, спешил ретироваться, пока его опять не заставили гонять уличных девок.


* * * | Универсальный саквояж миссис Фокс | * * *