home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава XII

Ощутив под ногами ровную поверхность платформы для переброски во времени, Аркадий открыл глаза и торопливо завертел головой, пытаясь понять по лицам присутствующих, жив ли его помощник и не ждет ли его самого за дверью зала полиция. Но в зале почти никого не оказалось. Только двое медиков в зелено-голубой форме – при виде него они шагнули к платформе с настороженным видом, пытаясь понять, не нужна ли ему их помощь. Светильников вяло помахал рукой, показывая, что с ним все хорошо, и медленно сделал шаг к краю черного круга. Он вдруг понял, что боится задать врачам больше всего тревоживший его вопрос – и вообще боится даже посмотреть им в глаза. Впервые после своего переселения в XXV век ему стало по-настоящему не хватать той многолюдности, что отличала визиты в прошлое в его родном времени. Пришли бы сейчас в зал еще и другие сотрудники ХС, техники и просто не занятые люди, захотевшие посмотреть на возвращение своих коллег из «нырка» – он бы сразу понял по их лицам, что происходило в его отсутствие.

А догадаться о чем-либо по сосредоточенным лицам медиков не было никакой возможности.

Зато жители XXV века, особенно врачи, обычно сами прекрасно догадывались о чувствах других людей.

– Марат жив и пострадал не очень сильно, – быстро сообщил один из медиков, протягивая Аркадию руку и поддерживая его под локоть, пока тот спускался с платформы. – Сейчас он уже, наверное, в больнице. Мы вас можем туда проводить, и вы его навестите, только сначала вас тоже осмотрят.

Второй медик тоже взял хроноспасателя под локоть с другой стороны, и Светильникову стало ясно, что отделаться от них и избежать осмотра ему не удастся. Правда, тут имелся и свой плюс: никто не мог арестовать его до того, как врачи убедятся, что с ним все в порядке, а оказавшись в больнице, он и правда мог увидеться с Маратом и лично убедиться, что жизни помощника ничего не угрожает.

Он оглянулся на дверь диспетчерской, но она оставалась закрытой: Лев, похоже, пытался оттянуть общение с кем-либо до последнего. Аркадия вывели из зала в коридор, соединяющий корпус ХС с больницей. Там Светильников тоже никого не увидел – его помощника уже давно отвезли в одну из палат с восстановительными капсулами.

– Сколько сейчас времени? – поинтересовался Аркадий у своих «конвоиров». Один из них посмотрел на часы:

– Четыре двадцать.

– Спасибо, – рассеянно кивнул хроноспасатель. По его ощущениям, сейчас уже наступило утро, но к такому он давно привык. «Сколько же я просидел у Эммы? – попытался сообразить Светильников, но чувство времени отказало ему окончательно. – Впрочем, какая разница?..» Он уже понимал, что те минуты, пролетевшие для него как один миг и растянувшиеся в вечность, – лучшие в его жизни, но понимал также и то, что они остались в прошлом. Во всех смыслах этого слова.

Его привели в один из кабинетов, где сидела дежурная медсестра, велели раздеться и уложили на кушетку. Пока сестра обвешивала его датчиками, Светильников несколько раз порывался спросить, что ему делать после осмотра – не вызывал ли его к себе кто-нибудь из руководства и не ждут ли его на выходе полицейские. Однако Аркадий каждый раз одергивал себя, понимая, что врачам вряд ли что-то известно, и что если бы они знали, что он нарушил правила и его собираются наказать, то сообщили бы обо всем сразу. Но молчание начальства и отсутствие рядом полиции с каждой минутой вызывали у Светильникова все более сильное беспокойство. Почему от него до сих пор не потребовали объяснить свое поведение? Руководство ХС пытается решить, что с ним делать, или все молчат, пока врачи не убедятся, что он здоров и его можно наказывать прямо сейчас?

По всей видимости, верным оказалось второе предположение, потому что когда медсестра закончила изучать показания датчиков, она первым делом объявила, что с Аркадием и правда все нормально, а потом добавила:

– Свяжитесь, пожалуйста, с вашим директором, Арк. Он очень хотел с вами что-то обсудить, мы его еле уговорили подождать.

Один из врачей к тому времени куда-то ушел, а второй, оставшийся в кабинете, кивнул, и в его взгляде хроноспасатель заметил тень сочувствия – медик явно что-то знал о его самовольных перемещениях по прошлым эпохам.

– Сейчас свяжусь, а потом, пожалуйста, скажите, где мне можно узнать о состоянии Марата Нихматуллина! – попросил Светильников.

– Я вас сама к нему отведу, – тут же пообещала медсестра.

Аркадий благодарно улыбнулся ей и, отойдя подальше от ее стола, взялся за браслет связи.

– Михаил Анатольевич? – осторожно заговорил он, настроив передатчик на заместителя директора ХС, и тут же поправился: – То есть – Мих?

– Он самый, – зазвучал у него в голове ворчливый голос. – А это, как я понимаю, Арк?

– Да, – вздохнул Светильников, опустив голову и постаравшись придать себе виноватый вид, словно разговаривал с Михаилом по видеофону, а не по передатчику. – Мне передали, что вы хотели со мной поговорить…

– С тобой не я, с тобой Рон хотел поговорить, – усмехнулся заместитель руководителя ХС, и по его тону Аркадий догадался, что разговор с директором предполагался очень громкий и эмоциональный. – Но не волнуйся, сейчас мы его уже успокоили. Мы проверили обе точки прошлого, где ты… поприсутствовал, – никаких изменений в них не случилось. Так что, возможно, ты отделаешься только подробной объяснительной на имя Рона. Явишься к нему завтра – там соберется все руководство ХС, и я тоже. Тогда и решим, как с тобой поступить.

– А как же?.. – уверенный, что за все его самоуправство его должны как минимум выгнать с работы, Аркадий растерянно захлопал глазами.

– Ну да, сегодня ты свободен, можешь отдыхать, – спохватился Мих. – Ладно, до скорого.

– Но я же… – провинившийся хроноспасатель замялся, не зная, как реагировать на услышанное, но его собеседник уже прервал связь. Вызывать его снова Светильников постеснялся – какими бы дружелюбными ни стали в XXV веке отношения между сотрудниками, полностью субординацию все-таки никто не отменял.

– Странно, – повернулся Аркадий к врачу и медсестре. – Под стражу меня не взяли, даже на словах не предупредили, чтобы я не вздумал никуда уезжать…

– А куда бы вы сбежали? – пожала плечами сестра. – Если в прошлое, то любой «нырок» легко отследить, а если в другой город или страну – то как бы вы уехали втайне от всех?

Хроноспасатель не нашелся, что ответить. Ему казалось, что перемещение людей в XXV веке никак не контролируется, но медичка, видимо, знала больше него. Похоже, сбежать он и правда никуда не мог, даже если бы и захотел…

А значит, пока ему, действительно, стоило воспользоваться полученной передышкой и узнать, как дела у Марата и Динары. Уверенный, что на следующий день ему все-таки еще придется отвечать за свои самовольные прыжки по эпохам и что одной лишь объяснительной он, скорее всего, не отделается, но решив разбираться с проблемами по мере их поступления, Аркадий направился следом за врачом к выходу из кабинета.

– Ваш коллега в семьсот третьей палате, – сообщил врач, когда они вышли в коридор. – А потом зайдите еще на девятый этаж, в девятьсот пятнадцатую – вас хотела видеть еще одна пациентка.

– Кто же? – удивился, а потом даже слегка испугался Светильников. Неужели в больницу попал кто-то еще из его знакомых? Но кто? Жена Тола или кто-то из сотрудниц ХС?

– Она просила ничего вам не говорить – только чтобы вы к ней зашли, – чуть заметно улыбнулся медик.

«Что еще за новости? У меня какая-то поклонница завелась? – усмехнулся про себя Аркадий. – Стоп, на верхних этажах обычно находятся палаты для выздоравливающих! – вспомнил он вдруг. – И кто же из наших женщин давно лежит в больнице? Никто вроде туда не попадал… Или я о ком-то не знал?»

Врач махнул рукой в дальний конец коридора, где находилась палата Нихматуллина, а сам свернул на лестницу. Хроноспасатель заспешил мимо одинаковых полупрозрачных дверей, решив, что с загадочной дамой, пожелавшей его увидеть, он разберется позже. Наконец перед ним оказалась дверь с номером «703», но когда Аркадий уже собрался постучать в нее, она бесшумно отодвинулась вбок, и из палаты вышла Динара.

– Ш-ш-ш! – увидев коллегу, она приложила палец к губам. – Он спит!

Дверь за ее спиной так же неслышно вернулась на место, но Светильников успел заметить внутри хорошо знакомую открытую капсулу в форме широкой ванны, наполненную синеватой маслянистой жидкостью, бледное лицо Марата с закрытыми глазами и мигающие цифры на стене.

– Как он? – кивнул Аркадий на дверь. Девушка тяжело вздохнула и вдруг обняла его за плечи, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Все хорошо, – проговорила она вполголоса. – Все будет хорошо. Обязательно.

Она не плакала, но слегка дрожала, и Светильников, не зная, как лучше успокоить коллегу, тоже приобнял ее и осторожно погладил по спине.

– Дина, что я могу для вас сделать? – спросил он. Девушка оторвалась от него, еще раз глубоко вздохнула и покачала головой:

– Арк, ну что вы? Зачем вам что-то делать? Вам отдохнуть надо… Мне пока дали отпуск, чтобы я с Маратом побыла, но я выйду на работу, если понадобятся еще сотрудники. Если вдруг возникнет такая ситуация – навестите его?

Динара кивнула на дверь позади себя и чуть заметно улыбнулась. Где-то вдалеке, в другом конце коридора, послышались чьи-то шаги, вскоре стихшие, и снова вокруг воцарилась полная, ничем не нарушаемая тишина. Аркадий вдруг сообразил, что стоящая перед ним девушка, похоже, просто не понимает, что он пытается до нее донести.

– Дина, я очень виноват перед Маратом! И перед вами, – заговорил он прямо, без всяких намеков. – Простите меня! Если можете…

Девушка уставилась на него широко распахнутыми глазами, и он прочитал в них одну-единственную эмоцию – глубокое удивление.

– За что, Арк? – в ее голосе звучало искреннее непонимание. – В чем вы в принципе могли быть виноваты? Марату просто не повезло.

– Но это же моя идея – нырнуть в то время и… – не менее удивленно попытался возразить Светильников.

– Ну и что? А если бы нам дал такое задание директор, то вы бы его обвинили? – еще больше удивилась Дина.

– Хм, нет, но… – Аркадий не нашел, что возразить, и беспомощно развел руками.

Динара же, на мгновение нахмурившись, снова затрясла головой:

– Видимо, в ваше время так делали? Если в каком-то деле что-то шло не так, кого-то в любом случае обвиняли? Даже если он не мог всего предвидеть?

– Ну, как правило, да, – признался Светильников, и на лице его собеседницы появилось сочувственное выражение.

– Сейчас все совсем не так, – заверила она своего коллегу. – Уж понять, когда человек мог все предусмотреть, а когда нет, обычно можно. А в вашем случае все вообще очевидно!

Аркадию показалось, что она хотела добавить что-то еще, но потом передумала и замолчала. Скорее всего, у хроноспасательницы вертелись на языке не слишком лестные слова о XXIII веке, выглядевшем для нее «темным и варварским». Однако люди, выросшие два века спустя, умели не высказывать подобное вслух – ни друг другу, ни тем более представителям тех самых «варварских» эпох.

«А еще через двести лет у людей и мысли о том, что прошлые эпохи были хуже, не появится, – пришло вдруг в голову Светильникову, и он удивился столь неожиданной идее. – Вокруг соберется так много людей из разных времен, что все с детства будут знать: ни одна эпоха не лучше других, в каждой имелись и жестокость с несправедливостью, и доброта, любовь к людям, самопожертвование…»

Почему-то Аркадий не сомневался, что именно так все и сложится. Но в тот момент ему было не до философских тем – он еще не закончил разговор.

– Я все равно чувствую себя виноватым, – честно признался он Динаре. – Так что если я все-таки могу вам чем-то помочь – только скажите. О работе – не беспокойтесь, если меня не выгонят, я постараюсь либо вас заменить, либо, если не получится, навещу Марата. Собственно, навещать я его собираюсь в любом случае…

– Да, конечно, спасибо вам, – уже смелее улыбнулась ему Динара. – И вас не выгонят – мы с Маратом за вас заступимся, если понадобится. Вы тоже только скажите!

Она зашагала по коридору к лифтам, и Аркадий двинулся следом.

– Вы домой сейчас? – спросил он девушку, и та снова покачала головой:

– Нет, я в зал отдыха. Посижу там немного, а потом опять сюда вернусь. Домой мне слишком далеко ехать, я не хочу его надолго оставлять.

Она мотнула головой назад, в сторону палаты своего друга. Светильников понимающе кивнул.

– Я к нему тоже сегодня еще зайду, – пообещал он, выходя на лифтовую площадку.

– Может, вместе передохнем, чаю выпьем? – предложила Динара, вызывая лифт.

– Мне надо здесь еще кое-кого навестить – а потом я могу к вам присоединиться, – ответил ее коллега, нажимая на кнопку вызова второго лифта.

– Приходите, я вас подожду, – кивнула девушка, шагая в свою кабину.

Аркадий же поехал на девятый этаж, теряясь в догадках о том, кого он сейчас увидит в палате для выздоравливающих. Теперь, когда все остальные его проблемы оказались либо решены, либо отложены на завтра, мысли о пожелавшей его увидеть незнакомке занимали его больше всего. Выйдя из лифта, Светильников чуть ли не бегом бросился искать нужную палату, но, найдя ее, остановился в нерешительности – неожиданно ему стало как-то тревожно, хотя он вряд ли сумел бы объяснить, что его пугает. Просто его вдруг охватило странное предчувствие – что за дверью 915-й палаты его ждет какое-то сильное потрясение.

Глубоко вздохнув, хроноспасатель постучал.

– Да, войдите! – отозвался из-за двери молодой женский голос. Знакомый Аркадию голос, очень хорошо знакомый – он не сразу осознал, чей, но сразу понял, что слышал его много раз. И вот так, вживую, и через передатчик в виске…

Когда он сдвигал в сторону дверь, руки у него дрожали. Но она открывалась очень легко, и, спустя мгновение Светильников вошел в маленькую палату с кроватью в центре. На ней под пестрым одеялом с рисунком из разноцветных треугольников лежала та, кого он меньше всего ожидал когда-либо увидеть.

– Здравствуй, Аркадий, – произнесла пациентка, устраиваясь поудобнее на кровати. – Ну, не стой столбом, заходи!

– Здравствуйте, Виолетта Екимовна, – отозвался хроноспасатель, медленно, словно с опаской, приближаясь к кровати.

Его бывшая начальница нисколько не изменилась – и в то же время казалась ему совершенно другим человеком. Волосы у нее стали совсем короткими – видимо, их пришлось отращивать заново. На щеках виднелся легкий румянец, и даже издалека Аркадий заметил, что они стали нежными и бархатными, как у ребенка – с новой кожей, выращенной в капсуле. Но лоб женщины, как и прежде, прорезала суровая вертикальная морщина, выдававшая ее возраст, так что не узнать строгого диспетчера было невозможно. В этом месте, видимо, ее лицо не пострадало.

– Удивлен? – довольно улыбнулась Виолетта. – Неужели тебе никогда не приходило в голову, что если местные сумели вытащить из нашего времени тебя, то забрать из того сарая всех людей им тоже не составило труда?

– Нет, – опустил голову Аркадий. – Не приходило. Я слишком привык, что вы… что вас больше нет.

Женщина молча кивнула, и на ее лице тоже появилось виноватое выражение:

– Ты уж извини, что я не позвала тебя раньше. Я специально попросила ничего тебе не говорить – не могла показаться тебе в том виде, в каком меня оттуда забрали. Я же последняя с ними ушла, сперва успокаивала остальных и уговаривала их уходить. Они же не понимали ничего…

Светильников увидел, как она вздрогнула, и невольно шагнул еще ближе к кровати, а потом присел на ее край и взял пациентку за руку. Пальцы и ладонь Неоновой тоже оказались мягкими и нежными – значит, руки тоже обгорели, отметил он про себя. Но Виолетта явно не собиралась предаваться неприятным воспоминаниям – вскоре она снова заулыбалась.

– Меня выписывают через неделю. Ну, обещают выписать – могут, конечно, и задержать, – сообщила она. – Но в любом случае уже скоро. Ты мне поможешь здесь освоиться?

– Конечно! – радостно закивал Аркадий, и ему вдруг стало ясно, в чем именно изменилась его коллега. Внешность у нее осталась прежней, только теперь Виолетта стала моложе его! Тогда, в XXIII веке, она в свои тридцать четыре года казалась студенту-хроноспасателю чуть ли не старой, теперь же он видел перед собой совсем юную женщину. А сам он, наверное, казался ей пожилым и опытным…

Впрочем, ему ли удивляться таким причудам судьбы? Разве он не бывал в далеком прошлом и не общался с молодыми людьми, которые были старше его на целые столетия? Разве не видел он почти каждый день на работе, насколько относительным может оказаться такое понятие, как «время»?

– Виолетта Екимовна, вы не представляете, как я рад, что вы живы! – дрогнувшим голосом произнес Аркадий.

– А уж я-то как рада! – усмехнулась его собеседница, и он вновь увидел в ней прежнюю начальницу – ироничную и порой суровую. Но какая же она все-таки теперь молодая!

– Хотите, прямо сейчас обо всем поговорим? – предложил Светильников.

– Расскажи сначала о себе. Как ты здесь устроился, чем занимаешься… Ну, и как работает ХС, – попросила диспетчер. – Да, и называй меня теперь Вио – тут ведь принято все сокращать.

– Ага, я тоже теперь Арк, – кивнул Аркадий. – А о ХС и о себе я сейчас расскажу – это можно делать одновременно, потому что я продолжаю там работать.

И он принялся рассказывать, а лежащая на кровати Виолетта не сводила с него заинтересованного взгляда. И чем дольше Светильников говорил, тем сильнее смущал его ее взгляд, тем яснее ему становилось, что коллега смотрит на него не просто с интересом. У нее в глазах появилось еще какое-то чувство – Аркадий пока не решался дать ему название. Хотя в глубине души он уже понимал, почему она так смотрит на него, и даже подозревал, что и раньше, когда оба они жили в XXIII веке и он работал у нее под началом, она иногда тоже не могла удержаться и украдкой посматривала на него именно так. Но тогда их разделяло множество условностей – она была старше, он находился у нее в подчинении… Теперь же всех этих препятствий не существовало, а если бы даже они имели место, люди XXV века относились к подобному совершенно спокойно. Правда, об этом Виолетта еще не знала, так что для нее отсутствие формальных препятствий между ними имело большое значение.

Аркадий собрался перейти от повествования о работе к описанию повседневной жизни людей в XXV веке, но заметил, что пациентка выглядит уставшей, и вспомнил, что сейчас раннее утро и что она, видимо, не спала с середины ночи, и предложил ей немного отдохнуть.

– Я к вам завтра приду – хотите? В какое время лучше? – уточнил он, и Вио просияла, уже почти не скрывая своих чувств:

– Приходи вечером, после пяти. В первой половине дня у меня процедуры. Буду ждать! А сейчас и правда отдохну чуть-чуть – мне надо «переварить» все, что я от тебя услышала.

– Тогда до завтра! – Светильников еще раз пожал ей руку и подумал, что, возможно, через несколько дней станет здороваться и прощаться с ней поцелуем. Сперва – дружеским в щеку, а потом – кто знает…

Он вышел из палаты, спустился на лифте на первый этаж и зашагал прочь от медицинского корпуса к выходу с территории ХС, кивая попадающимся на пути коллегам, идущим на работу. В голове по-прежнему звучал голос Виолетты, а перед глазами стояло ее лицо – то серьезное, то улыбающееся… Теперь он просто не понимал, почему ему не пришло в голову, что ее тоже могли забрать из прошлого за минуту до смерти, – ведь он сам с Маратом с Динарой спасал людей из других горящих домов!

А еще он только что – пару часов и двести семнадцать лет назад – говорил почти о том же самом Эмме. Говорил, не веря своим словам, только для того, чтобы хоть немного успокоить ее, дать ей хоть какую-то слабую надежду на то, что ее любимый человек может быть жив. Но теперь в нем с каждой секундой, с каждым шагом по окруженной деревьями аллее крепла уверенность, что те его слова оказались чистой правдой. И что в глубине души он и раньше предчувствовал, что это правда.

Зато после встречи с Виолеттой у Аркадия не осталось никаких сомнений в том, что он сказал Эмме. Он вышел за ворота комплекса и, ускорив шаг, двинулся к «живой» дороге. Она, как всегда, медленно плыла вдаль, извиваясь между кустами и большими пышными клумбами, и Светильников присел на скамейку на ее краю, собираясь дождаться пересечения с более быстрой лентой, однако вскоре понял, что не может спокойно сидеть на месте, когда в голове у него роятся такие необычные и важные мысли. Он вскочил на ноги и зашагал по чуть пружинящей серо-зеленой поверхности по ходу движения, глядя вперед на далекие высотные здания центра города.

Время тоже являлось такой вот медленно, но непрерывно движущейся вперед дорогой. Эта дорога текла по разным местам, огибая препятствия, поднимаясь на холмы и спускаясь в низины, петляя и порой чуть ли не поворачивая назад, но затем снова делалась прямой и устремлялась вперед, туда, где находилось что-то неведомое и настолько необычное, чего Аркадий при всем желании не мог представить себе. Но логика подсказывала, что чем дальше, тем проще людям будет удаваться «перелететь» назад по ходу движения дороги и забрать оттуда с собой других людей. А значит, где-то впереди, скрытое пока за горизонтом, находится такое место, откуда люди могут вообще без усилий «прыгнуть» в любую прошлую эпоху и забрать с собой каждого умирающего, подменив его искусственной копией, а потом, у себя дома, подарить ему новую жизнь. Как такое удастся осуществить и каким образом всем людям прошлого найдется место на Земле и других заселенных людьми планетах, Светильников даже не пытался предположить – пока столь сложные вопросы оставались выше его понимания. Точно так же, как когда-то он не мог представить себе, что можно заменить искусственными телами хотя бы некоторых спасенных людей.

Но он точно знал, что такое станет возможным – что это уже возможно для тех, что живет впереди него по ходу движения времени на десятки или сотни веков позже. И что там, впереди, в том удивительном будущем он снова встретится и с Любимом, и с Эммой, и со всеми остальными своими друзьями, родственниками, сокурсниками, коллегами и просто знакомыми. Любой человек, когда-либо живший на Земле, встретится там со всеми, кто ему дорог, и со всеми жителями других эпох, с кем он хотел бы пообщаться.

Какой сделается жизнь в том невероятном обществе, Аркадий тоже не мог вообразить даже приблизительно. Но он и не пытался пока представить себе столь далекую будущую жизнь. Можно было не торопиться – рано или поздно ему все равно предстояло увидеть ее собственными глазами.

А пока ему хватало понимания, что смерти не существует.


Санкт-Петербург, 2016


Глава XI | Мир без границ |