home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Низкопробная литература

Страх божьей кары вызывает к жизни и «трагические истории». Появившись одновременно с «утками», этот новый литературный жанр остается очень популярным в высшем обществе вплоть до 1630-х годов. «Трагические истории нашего времени» Франсуа де Россе с 1613 года очень хорошо продавались в книжных лавках и переводились на многие языки. В книгу входила история Луи Гофриди — очевидно, автора вдохновил сюжет, описанный «уткой», и его перепечатка в Mercure francais двумя годами ранее. Россе наверняка вспомнил и историю о дворянине, соблазненном дьяволом, который оживил труп молодой женщины. Автор использовал этот сюжет, чтобы поговорить «о демоне, являвшемся в виде девицы офицеру стражи города Лиона. Об их греховной связи и о печальном конце, который за сим последовал»[175]. Чтобы придать пикантности драме, Россе внушает несчастному герою мысль предложить двум своим приятелям разделить с ним прелести красавицы. Затем, по словам автора, девица показывает удовлетворенным мужчинам свою истинную сущность, сначала разговаривая с ними, а затем и подняв платье, причем обнажилась «самая ужасная, гадкая, зловонная и заразная дрянь этого мира». От ужаса они потеряли сознание и вскоре умерли один за другим. Мораль такова: «Разврат ведет за собой измену; измена — кровосмешение; кровосмешение — грех против природы [содомию]; и наконец, Бог допускает совокупление с дьяволом». Речь идет о принятой в то время судами градации плотских грехов. Подобное поведение, отныне криминализованное, наказывается серьезнее, чем прежде. Три последних греха — инцест, содомия и совокупление колдуний с демонами во время шабашей — влекут за собой самую жестокую смертную казнь, сожжение заживо на костре.

Жан-Пьер Камю, епископ Белле и друг святого Франциска Сальского, с 1628 года создает сотни трагических историй, пахнущих кровью и серой. В них легионы исчадий ада буквально обрушиваются на землю. Его книги имели огромный успех у светской образованной публики, а в 1630-е годы постепенно вышли из моды. Как и в «утках» или произведениях Россе, все, что относится к аду, распространяет зловоние, о чем свидетельствует короткая новелла «Вонючий сожитель» (1630). Один директор коллежа, в равной мере эрудированный и развратный, увлекающийся вином и игрой, совращает женщин одну за другой. В конечном счете он сожительствует на протяжении семи или восьми лет с молодой красоткой. Умирая, он упрямо отказывается расстаться с ней и умирает, не получив отпущения грехов, «на груди у этой пропащей». Спустя час его тело разлагается и делается таким зловонным, что в доме становится невозможно жить. Его хоронят в местной церкви на глубине шести футов, но зловоние столь сильно, что тело надо перенести на кладбище. Так как никто не осмеливается теперь ходить туда из-за вони, труп в конце концов бросают в реку. Он отравляет воду, рыба в реке гибнет и тухнет. В заключение Камю предупреждает всех невоздержанных: в конце жизненного пути вас ждет проклятие![176]

От Дьявола, как и от тех, кто отдался ему, исходит ужасное зловоние, а лучшие из христиан, наоборот, после смерти обретают сладкий аромат святости. В XVI–XVII веках вера в какой-то мере опирается на приятные запахи, которые с ней ассоциируются, а плохие верующие оскверняют все, что их окружает, — как физически, так и морально. Обоняние несет в себе месседж разделения добра и зла. Высший запрет налагается на женщину, чья ненасытность, отныне неразрывно связанная со смертью, ассоциируется с сатанинским гниением. Тема, конечно же, не нова. Табу принимает чудовищные масштабы в связи с совпадением месседжей власти. Обоняние тогда любой неприятный запах превращало в сигнал о непрерывной опасности. Запах чумы и разнузданная козлиная похотливость ассоциировались с Сатаной[177]. Женские запахи обладали большой притягательной силой, несмотря на непрекращающийся поток пропаганды, призванный строже контролировать грешную плоть и мужские желания, которые эти запахи вызывают. Та же культурная матрица превращала старух в ведьм, носительниц губительного дыхания, сопоставимого с дыханием античных Парок или Фурий.


Вонючие «утки» [171] | Цивилизация запахов. XVI — начало XIX века | Старуха и смерть