home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4.

Утро понедельника выдалось чудесным. Косые солнечные лучи скользили по влажной траве, усыпанной серебристым бисером росы. Стрижи взмывали в небо маленькими стрелами, превращаясь в едва заметные точки на его бирюзовом просторе. Дыхание ветра угадывалось только по едва заметному колебанию листвы на деревьях.

Скрипнула дверь. Широков обернулся, ожидая увидеть Медведева, который заскочил по дороге в туалет, но вместо Вани на крыльце появились вчерашние певицы. Их свеженькие личики светились бодростью.

– Доброе утро! – вразнобой поздоровались девушки.

– И вам того же, – улыбнулся Станислав. – Вы доставили мне огромное удовольствие своим пением. Спасибо!

Подруги понимающе переглянулись, В глазах худенькой блондинки заиграли веселые искорки.

– А что, Яна, может пригласим товарища в следующий раз к нам?

Темноволосая Яна оглядела «товарища» с головы до ног, глубоко вздохнула, демонстрируя волнующую округлость груди под тонкой футболкой, и низким голосом произнесла:

– Нет возражений! Люблю высоких брюнетов с поседевшими висками! Помнишь того художника, Валюта?

Очевидно, воспоминания были забавными, раз блондинка прыснула и прикрыла рот кулачком.

– У вас такие же серые жестокие глаза! – продолжала Яна серьезно, делая шаг в направлении Широкова. – Ах, не смотрите на меня так!

С напускным отчаянием девица запрокинула голову и театральным жестом закрыла ладонью глаза.

– Браво! – зааплодировал Станислав. – Великолепно! Шекспир? Островский? Кто?! В каком же спектакле я это видел?

Валя расхохоталась. Артистка еще крепилась, пытаясь сохранить избранный образ, но потом не выдержала и тоже засмеялась, лукаво посматривая на зрителя.

– Чувство юмора есть! – констатировала она. – Вы нам подходите…

– Станислав, – подсказал подошедший Медведев.

– Считайте, что мы вас пригласили! – сообщила Валя, увлекая подругу на аллею.

– Куда? – крикнул вдогонку Ваня, заинтригованный увиденным.

– Он знает! – обернулась Яна, одарив Широкова многозначительным взглядом.

Мужчины двинулись следом.

– Так куда нас пригласили?

– Не нас, а меня, – поправил Станислав. – Где пропадешь? На завтрак же опоздаем!

– Ты письмишко жене отправил? – с невинным видом поинтересовался Ваня.

– Написал-написал! – заверил Широков, прибавляя шаг.

После завтрака Широков с Медведевым на минутку забежали домой за полотенцами: рабочая неделя началась, а с нею возобновилось лечение.

На огибающем здание газоне возилась с цветами Татьяна Андреевна. Съехавшая набок докторская шапочка в сочетании с растрепавшимися волосами придавали Лосевой немного неряшливый вид, что было необычно для всегда подтянутой, следящей за собой женщины.

– Утро доброе! Да здравствует хорошая погода! – воскликнул Станислав.

Лосева выпрямилась, прищурила близорукие глаза и печально улыбнулась.

– Уж не заболели ли вы, Татьяна Андреевна?

– Похоже? – с беспокойством переспросила женщина.

– Ну-у… – растерялся Широков. Ему не хотелось казаться невежливым.

– Сердце разболелось… Да и давление…

– Снова – сердце?

– Он погоды, наверное…

– Татьяна, Андреевна, при такой погоде наоборот организм оживает! – вмешался Ваня. – Солнце же!

– Это вам, молодым, солнце в радость. А нам эти колебания погоды только неприятности доставляют.

– Тю… Нашли старушку!

– Конечно! Старуха и есть! – невесело усмехнулась Лосева.

– Вот я вам покажу старуху! Как приглашу в клуб на танцы! Всем нос утрем!

– Перестаньте, Ванечка, какие танцы?!– отмахнулась та. – Совсем меня в краску вгоните!

– Я абсолютно серьезно!

Кавалер подскочил к даме, кланяясь и расшаркиваясь.

Про себя Широков отметил, что теперь женщина засмеялась совершенно искренне, раскованно и следы усталости исчезли с ее лица.

– Ладно, хорошие мои, бегите, а то опоздаете!

Для убедительности Татьяна Андреевна махнула рукой в сторону лечебного корпуса.

Широков добросовестно высидел в очередях и принял все назначенные врачами процедуры. Затем затарился новой порцией бутылок минеральной воды, которой местные медики приписывали массу целебных свойств. Возможно, так оно и было на самом деле, хотя на вкус ничего особенно не ощущалось в отличие, скажем, от «Боржоми».

Медведева в комнате не было. Станислав посмотрел на прочитанный от корки до корки «Огонек» и решил сходить в библиотеку. По существующему здесь порядку для этого следовало выписать талон у горничной.

Широков спустился на первый этаж, но в служебной комнате Татьяны Андреевны не обнаружил. Отсутствовала она и в кабинете врача, расположенном наискосок через холл. Наконец, Станислав обратил внимание на открытую дверь кладовки слева от парадной лестницы.

Полуподвальное помещение, служившее, как видно, хранилищем хозинвентаря и всякого рода ненужного хлама, освещалось лишь одной лампочкой, болтавшейся у потолка. Вниз вело несколько щербатых ступенек.

Татьяна Андреевна возилась с мешками в дальнем углу.

Широков дипломатично кашлянул и остался стоять у порога.

– Кто там? – испуганно вскрикнула женщина, стараясь разглядеть посетителя.

– Мне б талон в библиотеку… Но, если вы заняты, я могу прийти позже.

– Нет, я сейчас! С этим барахлом все равно быстро не разобраться!

– Давайте субботник с мужиками устроим? – предложил Станислав. – Куда вам с больным сердцем!

– Нет-нет! – поспешно возразила Лосева, вытирая руки о фартук. – Я уж сама потихоньку…

В кабинете она надела очки и быстро заполнила небольшой стандартный бланк.

– Интересно наблюдать, как вы пишите, – сказал Широков. – Непривычно!

– Ах, это… Такой уродилась… Знаете, у нас хорошая библиотека.

Они поговорили о книгах, вспомнили любимые, потом Татьяна Андреевна неожиданно сообщила:

– Первый раз за время, что здесь работаю, отдыхающий сбегает до окончания путевки, и даже не предупредив меня!

– Вы Мокшанского имеете в виду?

– Кононова… – возразила Лосева растерянно.

– Он вчера пробирался по парку с чемоданом в руках!

– Да? Я думала, он сегодня утром уехал… Выходит, он следом за Михаилом Германовичем… исчез? Странно…

– Что странно?

– Так… – Лосева неопределенно пожала плечами.

– Эх, Татьяна Андреевна! – Широков укоризненно покачал головой. – И вы в пинкертоны подались! Я Медведеву говорил: мало ли какие обстоятельства могут у человека возникнуть!

– Оно, конечно, так… Виктор – любопытная личность: москвич, представился инженером-электронщиком какого-то НИИ. Только, сдается, ложь это! На мой взгляд, он профессиональный картежник, зарабатывающий игрой себе на жизнь!

– Вам знакома эта категория людей? – переспросил Станислав.

– Нет, что вы… Но кое-какой жизненный опыт у меня есть, и в людях я разбираюсь.

– На чем же основывается вывод относительно Виктора?

– Хотя бы на коробках из-под игральных карт! Я их целыми кучами выгребала из урны у него в комнате. Да и сам Кононов как-то подарил мне три почти новеньких колоды. Сказал, мол, внукам отдадите.

– Внукам?

– А что? У меня вполне могли уже быть внуки!

В голосе женщины послышался вызов вперемежку с отчаянием.

Широков осознал, что неожиданно разговор коснулся темы, неприятной для Лосевой.

– Кстати, могу еще добавить, – продолжала та вопреки ожидаемому. – Кононов частенько вечерами уходил играть куда-то в город вместе с Мокшанским!

– Михаил Германович – картежник? – Станислав сделал вид, что слышит об этом впервые.

– Еще какой! Разумеется, он не был так помешан на игре, как Виктор, но случая не упускал. Они на этой почве и сдружились.

– Сдружились?

– Удивлены? Я, может быть, не совсем точно выразилась, но сути дела это не меняет.

Татьяна Андреевна взглянула на часы и прогнала Широкова в столовую.

«С бухты-барахты завела разговор и также резко его прекратила… – подумал Станислав. – С чего вдруг?»


За обедом Ольга Петровна была на удивление молчалива. Широков ощутил даже что-то вроде разочарования: будто его лишили привычного блюда.

– О чем грустим, Ольга Петровна? – не выдержал он.

– Чувствую себя неважно… Вероятно, давление…

«Второй человек, которому плохо от перемены погоды, – подумал Станислав. – Неужели с возрастом и мой организм станет реагировать на подобные вещи?» Он постарался представить, как будет выглядеть лет через тридцать. Возникшая в мыслях фигура получилась малопривлекательной, и Широков сокрушенно вздохнул. Черкасова же приняла этот вздох на свой счет и постаралась успокоить человека.

– Не переживайте, Станислав Андреевич, какой вы, право, внимательный человек! Я отдохну после обеда, таблеточку приму и, думаю, к вечеру войду в норму. С вами так приятно беседовать!

– И мне тоже, – заверил Станислав.

Подошел Бица. Выглядел он слегка встрепанным и возбужденным, а на еду набросился прямо с первобытной жадностью.

– Регулярное питание – непременное условие успешного лечения! – нравоучительно выговорила Ольга Петровна, морщась от звуков, издаваемых Гошиными челюстями. – Не мудрено проголодаться, если не ходить подряд ни на обед, ни на ужин, ни на завтрак! Вы опять сегдня утром проспали?

– Угу! – пробубнил Вица, согласно кивнув на замечание.

Беспредел, творившийся в его тарелке, вывел из равновесия даже Егора Петровича. Старик напрочь забыл про любимый компот и, уходя, не задвинул за собой стул.

Когда супруги вышли из зала, Гоша внезапно перестал жевать. Улыбка самодовольства от одержанной победы блуждала на его пухлых щеках.

– Слушай, Станислав, башка что-то трещит – не могу просто! Надо полечиться!

«Еще один, кому изменило здоровье!» – отметил Широков. Вслух же он сказал:

– Извини, у меня нет таблеток от головной боли.

– Да я не об этом! – глазки Гоши, по обыкновению, изучали верх противоположной стены, а палец выразительно щелкнул по горлу.

– И этого нет…

– Опять не понял! Дай взаймы до вечера!

Среди жильцов корпуса ходили слухи о вечных затруднениях материального порядка, испытываемых Вицей. У половины соседей он уже настрелял по мелочам, обещая клятвенно вернуть долги после получения денежного перевода из дома. Последний, скорее всего, являлся мифом, но все же грел души кредиторов хоть маленькой надеждой.

– Перевод ждешь?– машинально спросил Станислав, доставая кошелек и мысленно прощаясь с деньгами, – отказывать в таких ситуациях он не умел.

– Ага, перевод!!– радостно подтвердил Гоша, еще шире улыбаясь. – Золотая рыбка на хвосте принесет!

– Я серьезно!

– И я – серьезно!

Лицо Бицы стало сосредоточенным, а сам он доверительно склонился к собеседнику, вперив в него взгляд, чем вызвал у того состояние, близкое к шоку.

– Сказал же, вечером верну… Только рыбку золотую подою!

Гоша цепко схватил деньги и, прихватив остатки хлеба с тарелки, поспешил к выходу.

Широков инстинктивно повернулся и успел заметить в дверях обеденного зала Диму с Женей, поджидавших добытчика. По красным лицам им тоже можно было легко поставить диагноз.

– Чего это Гоша поскакал, как заяц? – поинтересовался Медведев, сидевший на лавочке напротив крыльца столовой. – И два наших бухарика пулей понеслись с ним?

– Лечиться побежали!

– Лечиться? А-а-а, в этом смысле… – дошло до Вани. – Постой, но я до сих пор не замечал у Гоши страсти к спиртному!

– Все – течет, все – изменяется.

– Любопытно… Хотя. Так, наверное, и спиваются мужики…

– Во всем, Ванечка, солнышко виновато!

– Как так?

Широков не ответил и увлек товарища на ближайшую аллейку, намереваясь прогуляться. Медведев выслушал про перебои со здоровьем у общих знакомых и прочел довольно обстоятельную лекцию о влиянии климатических условий на жизнедеятельность человеческого организма, выказав в этом вопросе недюжинные познания. Так мужчины забрели в самых дальний угол парка, где на растительности не было заметно следов заботливой руки человека, а асфальтовые дорожки заменили посыпанные тертым кирпичом тропинки. Отдыхающие, как видно, заглядывали сюда редко. Тем неожиданнее выглядело появление прямо из кустарника Малина, загородившего дорогу. Вид у Степы был растерянный.

«Еще один любитель шастать по кустам», – подумал Широков, имея в виду побег Виктора. Одновременно, краем глаза он заметил укромную скамью в гуще зарослей и удаляющийся силуэт женщины. Определить, кто это, Станислав не успел, но фигура, скрывшаяся за деревьями, показалась очень знакомой.

– Ну и напугали вы нас! – воскликнул Степа, пытаясь за показной жизнерадостностью скрыть неуверенность. – Лина, вот, даже убежала.

Пока воспитанный Медведев рассыпался в извинениях, Широков сделал вывод, что врать Малин без подготовки не умеет.

«Ясно, как Божий день, что это – не Овечкина Но, тогда, что сие означает?»

Очень хотелось задать вопрос вслух и посмотреть на реакцию Степана, но пришлось сдержаться,– в конце концов, какое ему дело?

Тем временем Малин быстренько ретировался, оставив на память о себе стойкий запах дорогого одеколона.

Медведев также правильно просчитал ситуацию и теперь его распирала куча вопросов. Но Широков, сам не зная верных ответов, пресек бесполезный разговор и предложил с большей пользой провести время: посмотреть городские достопримечательности и пошататься по магазинам.

Экскурсия по городу на самом деле принесла немало приятных впечатлений. Удовлетворила она и меркантильные интересы туристов. Широков купил жене оригинальную кофточку с народным орнаментом, духи и пару книжек, коммерческие цены на которые здесь были ниже, чем дома. Себе приобрел очередную модную рубашку – к ним он испытывал настоящую страсть. Ваня же разжился парой новых трусов, причем сделал это опрометчиво, так как всю обратную дорогу был вынужден выслушивать шуточки попутчика. Правда, набор красивых салфеток – подарок маме – в немалой степени заглушал боль душевных ран.

Ужин в столовой давно закончился. Но Станислав, пользуясь своим неизменным успехом у женщин бальзаковского возраста, сумел уговорить казавшуюся неприступной официантку: на голодный желудок остывшая каша и прохладный чай прошли на ура.

Сытые и довольные, Широков с Медведевым важно прошествовали к себе наверх мимо сидящих у телевизора соседей, бережно прижимая к груди свертки с покупками.

Только Ваня собрался примерить обнову, как в дверь осторожно постучали. Широков нахально крикнул «Войдите!», и Ваня едва успел натянуть брюки.

Надя сделала пару шагов и остановилась, смущенно улыбаясь и разглядывая хозяев.

– Просим, проходите!– радушно пригласил Станислав. – Ванечка намеревался опробовать новое приобретение, а вы его вспугнули!

– Может быть, я помешала и…

– Не обращайте внимания, Надя, на этого болтуна!

Медведев бочком присел на кровать, пряча покупку под подушку. Одновременно он одарил насмешника парочкой убийственных взглядов.

– Проходите же, Надя! – взмолился Широков. – А то Медведев испепелит меня через две минуты праведным огнем, бушующим в его глазах, видите?

Реус недоуменно посмотрела на обоих и сказала:

– Я, собственно, на минутку… Хотела предложить посмотреть телевизор – там сегодня новая викторина и довольно любопытная.

– Конечно! Большое спасибо! Вань, у тебя нет других планов?

Вместо ответа Медведев гордо встал с кровати и направился к двери. По дороге от ткнул Широкова кулаком в бок и прошипел: «Тебе это дорого обойдется!» после чего галантно подхватил девушку под руку и хлопнул напоследок дверью.

– Противник спасался бегством, когда наш доблестный герой… – весело пропел победитель, но докончить фразу не успел: где-то внизу раздался душераздирающий крик, потом что-то грохнуло…

Станислав в два прыжка выскочил на внутреннюю галерею над холлом, на которую выходили двери всех комнат второго этажа. Внизу, за лестницей, слышались возбужденные голоса и женский плач.

Когда Широков торопливо сбежал по ступенькам, то увидел столпившихся соседей возле распахнутой двери комнаты Васнецовых.

– Что случилось? – спросил он у Жени, стоявшего позади остальных, вытянув шею и стараясь заглянуть внурь комнаты.

– Сам толком не пойму, – ответил тот, дыхнув отменным водочным перегаром.

Станислав поморщился и протиснулся к порогу.

Слева, между умывальником и кроватью сидела на полу Вероника, привалившись спиной к стене. В верхней части лба, у корней волос, кровоточила приличных размеров ссадина. Надя склонилась над женщиной, прикладывая к ране носовой платок, а Лина разматывала невесть откуда взявшийся бинт, присев рядом на корточках. Медведев с Димой молча наблюдали за происходящим, загородив остальным зевакам проход в комнату. Еще Широков отметил открытое окно, осколки разбитой бутылки, усеявшие левую кровать и пол перед подоконником, а также летнюю шапочку с голубым пластмассовым козырьком, валявшуюся на прикроватном коврике. Из-под правой кровати торчал открытый чемодан.

Вероника застонала и пошевелилась, открыв глаза. Тут же Реус и Медведев одновременно спросили, что случилось. Этот же вопрос прозвучал в окно, где появилось бледное лицо Кости.

– Бица… – выдохнула Васнецова.

– Гоша? – переспросил Константин, влезая в комнату. – То-то я удивился, когда он выпрыгнул из окна!

– Выпрыгнул? – переспросил Ваня.

– Ну, да, – повернулся к нему Костя. – Я шел из клуба… Кино, оказывается, мы это уже смотрели, потому ушли сразу после начала сеанса… Вероника захотела домой, а я остался поиграть в бильярд…

Женщина уже немного пришла в себя и окинула присутствующих вполне осмысленным взглядом.

– Так вот, – продолжал Константин, – подхожу я к корпусу и вижу, как из нашего окна вываливается Гоша и бежать… Сразу почуял неладное и… вот!

Он горестно вздохнул и покачал головой.

– Вам лучше?– участливо спросила Надя Васнецову.

Та кивнула и сморщила лицо, а потом попыталась встать на ноги. Это ей удалось с помощью мужа и Реус. Вероника опустилась на подставленный Ваней стул и рассказала, что же произошло.

Муж остался в клубе, а она немного прошлась по парку, но быстро озябла и пошла домой. Открыла ключом дверь, вошла в комнату и, только зажгла свет, как получила удар по голове и упала. Гоша, а это был несомненно он, бросил пустую бутылку из-под минеральной воды в стену и выпрыгнул в окно. Удар был нанесен именно этой бутылкой, так как Вероника в первый момент сознание не потеряла и успела заметить ее в руке нападавшего.

– Это же его кепочка! – воскликнул Дима, показывая пальцем на коврик у кровати. Он поднял находку, повертел ее в руках и добавил: «Точно!». Из кепочки выпал осколок стекла и звонко шлепнулся на пол.

– Господи! Что ему надо было в нашей комнате? – спросила Вероника.

– Не мешает чемодан проверить и… другие вещи, – деловито предложил Медведев.

Константин молча подошел к кровати и порылся в открытом чемодане.

– Вроде, все на месте, – сообщил он. Затем взял лежащую на кровати дамскую сумочку и заглянул внутрь. – Ника, ты брала с собой кошелек?

Жена отрицательно повела головой.

– Кошелька нет! – констатировал Васнецов.

– Что же мы тут стоим? Надо милицию вызывать! – вскрикнула Овечкина.

Эта простая мысль, до сих пор почему-то не приходившая никому в голову, заставила всех зашевелиться и заговорить разом.

– Не надо милиции! – неожиданно возразила Васнецова, и, видя удивленные взгляды, пояснила:

– Мне уже лучше, и голова почти не болит… Жалко дурака! Он же безобидный! Выпил – вот на подвиги и потянуло… Вечером придет – разберемся сами! Да и денег там было рублей десять – не больше!

– Как же так, дорогая! – не согласился Костя.– Такое нельзя спускать! Это натуральный бандитизм…

– Перестань! – прервала его Вероника. Судя по голосу, она окончательно оправилась. – Может, мне и на тебя заявить? Не ты ли вчера мне по уху звезданул, а?

Такое откровенное заявление, касающееся личной жизни, прозвучало в сложившейся ситуации дико. Это ощутили все, и в комнате повисла гнетущая тишина. Реакция Кости оказалась также непредсказуемой. Он минуту растерянно постоял посреди комнаты, а потом, не говоря ни слова, обнял жену. Та заплакала и уткнулась мужу в плечо.

– Я думаю, нам не следует больше вмешиваться, – тихо произнесла Черкасова, неизвестно в какой момент «просочившаяся» в комнату.

– Может, помощь медицинская еще требуется? – тихо спросил Ваня, обращаясь ко всем.

– Не думаю, – сказала Надя, глядя на Васнецову. – Рана поверхностная… Вас не тошнит, Вероника?

Женщина всхлипнула, но ответила отрицательно.

– Вы что, окно оставили открытым, когда ушли? – спросил все это время молчавший Широков.

– Да я тут накурил… Решили проветрить,– откликнулся Костя.

Ольга Петровна выразительно кашлянула и потянула почему-то Диму за рукав. Тот поспешно вышел, а за ним потянулись остальные. Последним покинул место происшествия Медведев, аккуратно прикрыв дверь.


В холле происходило живейшее обсуждение случившегося. В основном, спорили, надо вызывать милицию или нет. Мнения разделились: Медведев и Овечкина предлагали вызвать немедленно, а Черкасова и Реус стояли на противоположной позиции. Видимо, протрезвевшие от увиденного, Дима и Женя, не отличавшиеся до этого разговорчивостью в общем кругу, покаялись, что выпивали сегодня с Гошей и он был «здорово загружен». Страсти несколько улеглись, когда вернулась из кино Лариса Мокшанская. Сперва историю поведали ей, а потом – и прибывшему из города Степану. Тот, казалось, поразился больше Ларисы: подумать только, с кем живет! На всякий случай, Малин проверил свои вещи, но все оказалось в порядке. На новость, что Гоша, вероятно прихватил свои ключи из комнаты, а, значит, может заявиться среди ночи, Степан ответил, что «набьет мерзавцу морду» от имени всего коллектива.

Широков устроился в полюбившемся кресле в лоджии и прикрыл глаза. Занятый своими мыслями он не слышал, как скрипнуло соседнее кресло под Медведевым, явившимся с традиционной минералкой на сон грядущий. Однако раздавшийся стук горлышка о край стакана вывел Станислава из задумчивого оцепенения.

– Будешь?

– Угу…

– Почему ты не вмешался? – спросил Ваня, протягивая полный стакан пузырящегося напитка.

– Мне кажется, без меня успешно разобрались… К тому же, в некоторой степени на мне лежит доля моральной ответственности за происшедшее.

– В каком смысле?

Широков рассказал про данные Гоше в долг деньги.

– Вот еще новости! Не дал бы ты, Бица занял бы у другого. А результат получился бы тот же.

– Так-то так, и все-таки…

После некоторой паузы, Медведев заявил:

– Теперь признаешь, что я был прав, когда предполагал: в этом домике что-то может случиться!

– Накаркал!

– Не-ет! Я же говорил, что сама обстановка просто предполагает нечто подобное. Согласись?

– А милицию надо было вызвать! – продолжал рассуждать Ваня, не обращая вниманию на молчание приятеля. Он еще поразмышлял вслух над волнующими воображение деталями, пока внизу на улице не раздался знакомый стук каблучков.

– Смотри-ка, наши влюбленные верны себе независимо от окружающих обстоятельств!

Станислав продолжал игнорировать попытки завязать беседу, и Медведев обиженно замолчал.

Минут через десять раздался стук в дверь из комнаты. Ваня пошел посмотреть и тут же вернулся с Надей. Без всяких предисловий девушка испуганно выпалила:

– Мальчики, мне очень страшно, в комнате за стенкой кто-то есть!

– В гошиной?– удивился Медведев.– Так ведь Степа ушел с… В общем – гулять?! А Гоша… Может, это он вернулся?

– Не знаю! – всплеснула руками Реус.

– Вы не ошиблись? – скептически спросил Широков.

– Нет же! Сначала слышались шаги, а потом будто упало что-то на пол!

«Ерунда какая-то!» – подумал Станислав. Но, по всему видно, девушка по-настоящему перепугалась. Он пожал плечами и поднялся.

Перед дверью с табличкой «10» троица прислушалась, а затем Широков тихо стукнул два раза костяшками пальцев. Ничто не нарушило тишину в комнате. Станислав нажал на ручку – дверь оказалась незапертой.

– Странно! – шепнула Надя. – Степа всегда запирает!

Свет в общем холле и на балконе второго этажа не горел, поэтому разглядеть что-либо в темной комнате было невозможно. Широков нащупал рукой выключатель.

– Наденька, сами видите, здесь никого нет Вы просто переволновались. Ложитесь спать – это самое лучшее, что можно вам посоветовать.

– Стасик прав, – поддержал Медведев и вывел растерянную девушку на балкон.

– Спокойно ночи! – в один голос пожелали оба перед Надиной дверью, при этом Широков ободряюще кивнул.

– А дверь Степа всегда запирает! – упрямо повторила Реус, перед тем, как скрыться в своей комнате.

– Как считаешь, дверь – это серьезно? – спросил Ваня, когда оба лежали в кроватях, потушив свет.

– Черт его знает! – искренне признался Широков. – Если собрать все воедино, то получается какая-то путаница…

– Ага! Что я говорил! – оживился Медведев.

– Тебе – все игры!

– Я понимаю… Не сердись! Но кто мог предположить, что Гоша – вор?! У меня и сейчас такое в голове не укладывается!

– У меня тоже… не укладывается! – согласился Станислав. – И все как-то одно с другим не вяжется! И многие события необъяснимы!

– Что именно?

– Да все! Сбегает Мокшанский… Почему? Уезжает Кононов… Тайком! Зачем? Как понимать Гошины слова про золотую рыбку? Что на самом деле связывает Степана и Овечкину? Кто та женщина на таинственном свидании в парке? И, наконец, с кем разговаривал Малин у себя в комнате…

– Разговаривал где? – не понял Медведев.

Широков передал товарищу обрывки случайно услышанного разговора за дверью.

– Он мог беседовать с Линой или с той, что была тогда в чаще!

– Умница! – ехидно польстил Станислав. – Только учти: Лина уже была в столовой, когда мы пришли туда, так что в комнате Малина она быть не могла! Теперь вот кто-то шляется там по ночам в отсутствие Малина, Наде спать мешает…

– Да… Сплошные загадки! Интер-ресно!

– Очень! Ну, хватит ломать головы – спать давай! – предложил Широков, повернувшись к стене.



Глава 3. | Криминальные повести | Глава 5.