home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5.

Очередь на электрофорез выглядела гораздо внушительнее, чем накануне. Все стулья вдоль стен в коридоре плотно забили отдыхающие. Пристроившись на подоконнике за декоративной пальмой в кадке, Станислав от нечего делать разглядывал пациентов.

«Удивительно, как люди любят лечиться», – подумал он. Особенно заметно это было здесь, в санатории. Многие отдыхающие стремились получить как можно больше процедур, не придавая значения тому, нужны они им на самом деле или нет. И, что интересно, такую страсть проявляли в основном люди среднего возраста: от тридцати до пятидесяти. Молодежь и пожилые держались спокойнее: первые – по свойственному возрасту легкомыслию, вторые – наоборот, руководствуясь жизненным опытом и философским взглядом на собственное здоровье.

Уединение нарушил карапуз в желтой курточке и яичного цвета шапочке с помпоном, выглянув из-за кадки, он внимательно посмотрел на Широкова, чуть приоткрыв рот. Удовлетворенный наблюдением, малыш заулыбался, и, протянув пальчик к окну, радостно сообщил: «Соныско!» Станислав улыбнулся в ответ и подмигнул. «Как у меня сапоцька!» – совсем развеселился ребенок, пытаясь вскарабкаться на подоконник. Бдительная мама, сидевшая на крайнем стуле, тут же оказалась рядом и подхватила альпиниста. «Не мешай дяде: у дяди – бобо!» – назидательно сказала она. Малыш перестал улыбаться, в его глазенках появилось почти взрослое выражение сочувствия. Дядя еще раз подмигнул. «Не-а!» – пискнул карапуз, вырвавшись из материнских рук, и, звонко хохоча, затопал по коридору.

Слова молодой женщины неожиданно напомнили о разбитой голове Вероники. Мысли перенеслись к событиям вчерашнего вечера. Бица не появился ни ночью, ни утром. Жильцы высказывали разные предположения, одно фантастичнее другого. Масла в огонь добавило сообщение Ларисы Мокшанской о том, что у нее из чемодана пропали золотые сережки с рубинами. Последний раз она видела украшения пару дней назад… И, хотя кто-то предположил, что это,– возможно, просто совпадение, Широков не питал никаких иллюзий. Надя, сопровождавшая их с Медведевым на завтрак, о таинственных шагах за стенкой не напоминала, но вспомнила, что вчера, часов в семь вечера, то есть за полтора часа до нападения на Васнецову, Гоша заходил к ним с Линой в комнату и просил конверт и листок почтовой бумаги.

Бумага нашлась, а вот конверты, как на грех, кончились. Единственно, у Овечкиной осталась парочка без марок. Бица заявил, что и такой сгодится, взял один конверт и ушел. Ваня тут же начал строить догадки, пытаясь втянуть приятеля в обсуждение того, кому Гоша собирался написать. Однако Широков отмолчался, так как эпизод его заинтересовал несколько с другой стороны.

За завтраком Ольга Петровна, естественно, прожужжала все уши: благо, в основном, делилась впечатлениями, а вопросы формулировала так, что на них можно было отвечать лаконичным «да» или просто кивком головы…

Наконец подошла очередь, и Широков растянулся на прохладной клеенке, испытывая приятное покалывание тока на теле.


Полуденное солнце здорово припекало, и Станислав, возвращаясь из лечебного корпуса, сбросил куртку, оставшись в одной рубашке. Легкий ветерок, весело трепанув молодые листочки, слетел с с ближайшего дерева на смельчака, стараясь под манжетами и воротником добраться до голого тела. Широков сделал несколько вращательных движений руками, словно прогоняя непрошенного гостя, а тот, обидевшись, хлестнул напоследок по спине прохладой и сердито зашуршал в соседних кустах акации.

Желтый милицейский «уазик» стоял у входа.

Судя по большим цифрам «02» на передней дверце, машина принадлежала дежурной части.

«Все-таки вызвали, – констатировал Широков. – Интересно, кто?»

Татьяна Андреевна окликнула его из служебной комнаты и попросила подняться к себе, так как «милиция хочет побеседовать со всеми». Станислав послушно кивнул. «Совсем довели женщину эти дела!» – подумал он, глядя на бледное лицо и сетку морщинок под глазами Лосевой.

Медведев лежал на кровати, закинув босые ноги на спинку, и смотрел в потолок. При виде приятеля он взял с тумбочки очки, водрузил их на нос и уставился на Станислава, будто увидел в первый раз.

– У тебя все в порядке? – усмехнулся Широков, выразительно постучав пальцем по виску.

– Гоша разбился! – выпалил Ваня.

– Что-о?!

– А то! Сорвался со скалы! Его нашли сегодня утром на берегу у Приморского парка… В лепешку!

– Когда это случилось? – быстро переспросил Станислав.

– Когда нашли?

– Нет! Как он… упал?

Ваня пожал плечами и заявил, что больше ничего не знает, а милиция с ним еще не разговаривала.

Широков помолчал, обдумав услышанное, потом спросил:

– Значит, милицию все-таки не вызывали, а приехала опергруппа уже по поводу… гибели Вицы?

– В том-то и дело, что милицию вызвала утром Татьяна Андреевна, когда пришла на работу и узнала про вчерашнее и пропажу сережек у Мокшанской. А когда приехала эта… как ты назвал – опергруппа? – выяснилось, что Гошу нашли рано утром уборщики пляжа, и милиция как раз занималась установлением личности… Книжки-то санаторной у него при себе не было! Наши описали внешность… вора, и… твои сразу сообразили, что к чему. Теперь вон трясут!

Ваня кивнул в направлении двери. Широков выругался сквозь зубы и лег на кровать.

– Что ты обо всем этом думаешь? – осторожно поинтересовался Медведев.

Станислав не ответил и отвернулся к стене, давая понять, что разговаривать ему совсем не хочется. Ваня обиженно хмыкнул и занялся свежими газетами.


Через полчаса в дверь постучали, и вошел молоденький лейтенант в форме, представившись сотрудником уголовного розыска райотдела милиции. Это был блондин с розовыми щеками, склонный к полноте. Он по-хозяйски сел за стол, раскрыл синюю папку со стопкой бумажных листов и внимательно оглядел хозяев, а в его голубых глазах мелькнули веселые искорки.

– Эх, мужики, кабы мне кто дал путевку, чтоб вот так отдохнуть! Забыл уж, когда днем на постели приходилось валяться! – посетовал он сочным баритоном.

– Ничего себе отдых получается!– горестно вздохнул Медведев, вставляя ноги в шлепанцы.

– Ах, это! – лейтенант ткнул ручкой в пространство за спиной. – Бывает… Кто ж застрахован…

Он сразу подобрался и, по всему видно, настроился на деловой лад.

– Так! – неожиданно сказал Широков твердым голосом, вставая с кровати и усаживаясь верхом на стул напротив гостя. – Мой сосед и друг Иван пока погуляет в лоджии, а мы поговорим!

– Но… – начал было возражать оперативник, однако взглянув на протянутую красную книжечку, застыл с открытым ртом.

– Мне правда выйти, товарищ лейтенант? – неуверенно спросил Ваня.

Местный сыщик оправился от удивления и утвердительно кивнул.

Когда они остались одни, Станислав поинтересовался:

– Давно работаешь, Руслан?

– Второй год после высшей школы, товарищ майор.

– Давай на «ты» и без этикета, ладно? Как я понимаю, ты к нам к последним зашел, так?

– Так.

– Хорошо. Сейчас ты мне расскажешь подробненько все, что на данный момент удалось насобирать по делу, а потом мы обсудим дальнейшее.

– Вас… Тебя что-то смущает во всем этом?

«Быстро соображаешь, молодец!» – мысленно похвалил молодого коллегу Станислав, но ответил неопределенно.

По словам Руслана следователь, возглавлявший группу, основываясь на имеющемся материале, составил такую версию.

Вчера Бица перед обедом предложил Диме и Жене распить бутылочку. Те удивились, так как раньше подобное Гоша им не предлагал, но возражать, в силу своего характера, не стали. Естественно, в ходе приема одолело любопытство, чем вызвана такая щедрость. Бица толком ничего не объяснил, а отделался какими-то туманными намеками на золотую рыбку, которая якобы принесет ему вечером награду. После обеда организм потребовал добавки. Бица занял у Широкова денег, они взяли на троих еще пару бомб… Одним словом, часам к четырем Гоша изрядно набрался, и собутыльники расстались. Куда отправился Бица после этого, пока сказать трудно. Во всяком случае, в корпусе его не видели. Здесь он появился только в седьмом часу. Очевидно, находился в своей комнате. Примерно в семь он зашел к женщинам в соседнюю комнату за бумагой и конвертом. Соседки также отметили, что Бица был изрядно выпивший. В девятнадцать сорок Черкасовы видели его выходящим из корпуса. Видимо, зная о том, что Мокшанская и Васнецовы ушли в кино на девятнадцать тридцать, и, заметив открытые окна в их комнатах, Бица решил поживиться: залез сперва к Мокшанской, где украл сережки, а потом – к Васнецовым. Напуганный неожиданным возвращением Вероники, Гоша в панике ударил ее подвернувшейся под руку пустой бутылкой и выскочил в окно. До этого успел прихватить из лежавшей на кровати сумочки кошелек. Бица прибежал в Приморский парк, в нависшую над обрывом обзорную беседку. Допил принесенную с собой чекушку. Далее, следователь рассматривает два варианта: либо Гоша в приступе страха от содеянного прыгнул сам, либо, окончательно потеряв ориентацию от дополнительной дозы алкоголя, случайно перевалился через перила. Кошелек Васнецовой и сережки Мокшанской найдены в карманах погибшего. Никаких следов борьбы или иных намеков, что кто-то помог Гоше выпасть из беседки, не обнаружено. Возле скамейки в беседке стояла пустая чекушка с отпечатками пальцев Гоши.

– Мы установили, что смерть наступила в 20.47! Просчитали временной график – все сходится! – завершил рассказ Руслан.

– Открой секрет, как ваши эксперты с точностью до минуты определяют время смерти, а?

– Эксперты – ни при чем! Они определили приблизительно: между двадцатью и двадцатью одним часом. Но… – Руслан сделал паузу, хитро посмотрев на Широкова… – здесь получилось, как в книжке: на руке погибшего были часы… разбитые часы! А их стрелки остановились именно на этом показании.

– Вот как? Ты можешь сказать, что еще было в карманах, кроме кошелька и сережек?

Лейтенант на минуту задумался, подняв глаза к потолку, после чего уверенно перечислил:

– Немного мелочи, сигареты, спички, носовой платок, шелуха от семечек и резиновые медицинские перчатки!

– Все? Это точно?

– У меня очень хорошая память… – даже обиделся Руслан.

Широков обхватил ладонью подбородок и застыл, обдумывая услышанное. Через несколько минут Руслан кашлянул, напоминая о себе.

– Вы обещали поделиться чем-то?

– А?

– Я говорю, обещали поделиться какими-то сомнениями…

Станислав внимательно посмотрел на собеседника.

– Скажи честно, тебя самого ничего не беспокоит в… вашей версии?

Сыщик смутился и отвел глаза. Потом тихо сообщил:

– Кое-что… Но… Я попробовал сказать об этом следователю, а он только рукой махнул – морочу, мол, голову, себе и другим. Все ясно, как божий день…

– Интересно… Может, мне скажешь?

– А что толку? – пожал плечами лейтенант.

– И все-таки?

– Понимаешь, – оживленно начал Руслан, – во-первых, золотая рыбка! Если собутыльники не врут, получается, что Бица еще перед обедом знал, что вечером ограбит Васнецовых и Мокшанскую! Но откуда он мог знать, что хозяева уйдут в кино?

– А ты их самих спрашивал, когда родилась идея?

– В том-то и дело: Васнецовы решили после обеда. Правда, вернувшись из столовой, они в некотором роде агитировали находившихся в холле отдыхающих присоединиться. Кроме Ларисы никто не откликнулся… Конечно, Гоша мог слышать это или узнать от кого-то но – ведь после обеда?!

– Так-так! – подбодрил Широков. – Как же они агитировали, если потом заявили, что уже смотрели этот фильм, а потом ушли после начала сеанса?

– Нет, здесь, как раз, все нормально! Есть два фильма с одинаковым названием: «Коммандос» – американский и индийский. Я сам недавно чуть не накололся. Васнецовы думали, что будет штатовский, а в афише, кстати, это было ошибочно указано, а начали показывать индийский, который они уже смотрели. Бывает!

– Ладно. Но это не все?

– Нет. Зачем Бице понадобился конверт? Малин утверждает, что сосед сам писем не писал и таковых не получал за все время отдыха! И еще…

Лейтенант сунул руку в боковой карман кителя и смущенно выложил на стол кусочек плексигласа в виде сектора круга, плоскость которого изгибалась в направлении дуги.

– Что это? – не понял Широков.

– Только не смейтесь, – предупредил Руслан, чуть краснея. – Это я нашел на полу беседки у скамейки… Кусочек стекла от часов.

– Он подходит к тем, что были на Гоше? – быстро спросил Станислав, сразу уловив мысль коллеги.

– По виду – да! Только… На этих часах стекла совсем не осталось – мозаику не сложить. Может, осколок этот вообще от других часов, да и попал туда сто лет назад! Следователь примерно так и заявил, отказавшись приобщить его к делу…

– Естественно. Что он – дурак самостоятельно рушить им же выстроенную красивую, ровную дорожку, которая прямиком ведет к постановлению о прекращении уголовного дела! У меня есть еще кое-какие соображения, но они даже более зыбкие, чем твои. Скажи я о них твоему уважаемому начальству, меня на смех поднимут… Да-а, вопросы, вопросы, вопросы!

– Что же делать?

– Что делать? – Станислав невесело усмехнулся. – Как всегда: искать ответы на эти самые вопросы. Пусть официально все идет, как идет, а мы с тобой… Или нет желания поработать на «интерес»?

– Желание есть, но сегодня я дежурю до утра…

– Зато завтра, полагаю, день отдыхаешь – вот и дерзай!

Руслан что-то прикинул и с сомнением сказал:

– А потом? Кто мне даст работать по закрытому делу?

– Вот здесь инициатива принадлежит тебе самому! Ищи окошки в рабочем времени, используй свободное, а как ты хотел?

Широков заметил, что не до конца убедил лейтенанта и добавил:

– Загляну я сегодня к твоем начальнику розыска – переговорю. Он хоть не такой лапоть, как ваш следователь?

Воспрянув духом, Руслан сообщил, что шеф – отличный мужик, все схватывающий на лету. Затем, пообещав держать связь, откланялся.

Ваня стоял, опираясь локтями на перила, и наблюдал отбытие дежурной машины.

– Вещи Гошины забрали, – кивнул он на капитана, загружавшего полосатый чемодан в задний отсек «уазика». – Посекретничали? И до чего же вы договорились?

– Военная тайна! – усмехнулся Станислав. – Мы на обед не опаздываем?

– Уже опоздали… И все из-за тебя! Меня, понимаешь, изолировали… Почему я должен страдать, не зная ради чего?

Медведев обиженно засопел и продолжал в том же духе:

– С милиционером поговорить не дал! Как Гоша разбился, я в результате не узнал! Я, может, вопросы хотел задать, уточнить кое-что…

– Что, например? – удивился Широков.

– Почему Гоша бутылкой в стену засветил?

Широков несколько опешил и внимательно посмотрел на приятеля.

– Ты подслушивал? – в его голосе зазвучали сердитые нотки.

– Я не подслушивал! Я – слышал… Дверь не закрывалась плотно, вот и… Не сердись, пожалуйста!

Просьба прозвучала по-детски жалостливо и искренне. К тому же Ваня забавно прижал ладошки к груди, изображая раскаяние. Станислав рассмеялся и обреченно махнул рукой, потом обнял приятеля за плечи и повел обедать.


Черкасовы как раз спускались по ступенькам столовой, когда подошли Широков с Медведевым.

– Станислав Андреевич! – почти бросилась навстречу Ольга Петровна. – Голубчик! Вас только отпустили?

– Увы… – развел руками Широков, собираясь ограничиться этим и проскочить мимо. Медведев уже прошел в зал, обернувшись в дверях и показав язык.

– Какой день! Какой ужасный день! – продолжала патетически старушка. – Вы посмотрите: сплошные беды у людей!

– Беды?

– Да! Вы не сильны в астрологии? Нет? Наверняка сегодня страшные магнитные бури!

– Возможно, но…

– Точно! Совершенно точно!

Ольга Петровна перевела дух.

– Сначала – ужасная смерть Гоши! Чтобы там о нем плохого ни говорили, он все же человек… Живая душа!

Разволновавшаяся женщина достала из-под манжета носовой платочек и коснулась им краешка глаза.

– Потом еще мальчик нашей соседки – ну, вы знаете Машу из седьмой – упал на детской площадке с перекладины и сломал ногу!

У Татьяны Андреевны на моих глазах случился сердечный приступ, и я ее, душечку, валерианкой отпаивала: получила, бедная, письмо от близкой подруги, что сын у той умер. Она юноше крестной была.

Ольга Петровна всплеснула руками и торопливо добавила:

– И, в довершение всему, минувшей ночью кочегар из нашей санаторской котельной паром насмерть обварился! Ужас!

Егор Петрович, все это время стоявший рядом, многозначительно закивал, разделяя чувства своей супруги.

– Успокойтесь, Ольга Петровна, так уж жизнь наша устроена: то густо, то – пусто! Может, на самом деле вчера и сегодня – не самые лучшие дни для этого санатория и отдыхающих в нем людей! – согласился Широков. И прибавил, желая успокоить женщину.– Зато завтра-послезавтра все войдет в прежнее русло. Так всегда бывает!

С этими словами он поспешил в зал, перепрыгивая через две ступеньки.



Глава 4. | Криминальные повести | Глава 6.