home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава V

Про качества «крепких мест» баронства Хоран не соврал. Дресхолд на фоне замка Альт не смотрелся. Стены вокруг замкового двора были ниже и жиже, башня всего одна — пусть и здоровущий квадратный донжон, изрядно возвышающийся над стенами, рва вообще не было, так что единственным значимым преимуществом этой крепости видимо был источник воды внутри стен. В Альте, при всей силе фортификационных решений этого замка, не завозная пресная вода меня бы сильно удивила.

Честно сказать, увидев крепость вблизи, замысел погибшего баннерета[27] был оценен мной неплохо. Не будь тут заранее подготовленной ловушки, с хуцпой в принципе могло бы и подфартить. А коли бы не подфартило, при отсутствии засады конников ан Сагана даже неудачный штурм ворот видимо позволил бы отделаться приемлемыми потерями. Обвиняли сотника скорее зря. Лихой был человек и толковый, которому к несчастью для него и его подчиненных «повезло» сделать слишком напрашивающуюся серьезную ошибку.

Барон ан Кроах толи учел освещенный мной печальный опыт Асландузского сражения, либо, что гораздо вероятнее и без этого обладал достаточным количеством здравого смысла, так что свои силы дробить не стал. Обе наемные роты, баронские рейтары и ополчение разместились в обширном общем лагере под стенами Дресхолда, что определенно заставляло защитников замка нервничать, прикидывать перспективы и возможно даже немного жалеть о недавней победе. Ничего хорошего этот лагерь после до сих пор раскиданных под стенами трупов, а также кучи голов перед воротами ни гарнизону, ни укрывшимся в нём безоружным жителям замка не сулил.

Взялись за Дресхолд весьма основательно, уже утром второго дня в лесу и стоящей поодаль от замка деревеньке начались заготовки материалов на требушеты и огораживающие лагерь рогатки[28], что к слову же сразу привело к конфликту с жаждущими комфорта представителями доблестного ополчения, эту деревню занявшими. Нашим, забывшим, что простота хуже воровства заготовщикам материалов накатили в деревне боевых пиз…ей и вышибли оттуда взашей на пинках. Надо сказать, что знаменосцу Личу смирения перед благородным сословием полученный в суровом бою фингал под глазом совсем не прибавил. Притом, что его нахальным балбесам, наверное, даже повезло, что у ополченцев в лагере было мало народа. Барон сходу разогнал кавалерию на разведку и патрулирование окрестностей — та пара сотен конников, что вырубила товарищей фера ан Верда, не только могла до сих пор плавать поблизости, но еще и не в одиночестве.

Как и ожидалось, все тяготы по осадным работам и обустройству обороны лагеря легли на плечи пеших наемников. Объективно — и правильно, пехота хороша для засад и массовых операций на четко локализованном участке местности, во всех остальных случаях от противопартизанских сил требуется скорость реакции и соответственно мобильность. Однако первый жесткий конфликт с коллегами и руководством случился под стенами Дресхолда именно по этой причине.

Коллега моего босса Кодигал ан Венес, как в принципе можно было и ожидать о капитана «мусорной» роты, представлял собой харизматичную шельму размеров Годзиллы. Во всех смыслах — включая туда непробиваемую совестью шкуру, огромные зубы, пожарища, развалины и груды трупов позади. Что, к слову сказать, с первого взгляда было заметить непросто, с благородной публикой этот тип был подчеркнуто вежлив, корректен и я бы даже сказал, культурен, для игры в своей роли как минимум пройдя обучение у хорошего ритора, уж больно гладко стелил речь и правильно ставил паузы. Внешне он был крупным, до синевы выбритым мужчиной лет сорока с слегка тронутыми сединой черными волосами до плеч, за пределами своего шатра не вылезающим из отличной кольчуги усиленной стальными пластинами.

Так вышло, что до расширенного совещания в баронском шатре мы с Хораном с ан Венесом практически не пересекались, своих дел хватало, все дела с коллегой вел один ан Феллем, который по молодости незаметно для самого себя попал в блудняк. Было непонятно, в своих интересах тот попытался припахать наших «Вепрей…» к общелагерным работам вместе с нестроевым мужичьем и своими «землекопами», или барон ан Кроах решил через него прощупать Лойха на прочность, итог оказался единым — парню технично «завернули руки» и разве что, скрывая ухмылки, смотрели, как тот пытается вырваться.

Вне касающейся роты части, я присутствовал при обсуждении строительно — инженерных вопросов чисто в фоновом режиме. Вылазок гарнизон Дресхолда пока не делал, однако организация и контроль охранения лагеря, площадки требушетов и лошадей, не говоря уж о постах наблюдения по окрестностям, меньше времени от этого не пожирали. Вдобавок к чему требовалось подменять отвлеченного изготовлением этих самых требушетов Боудела Хорана по части внутрилагерных вопросов и что было важно лично мне как можно быстрее подтянуть навыки фехтования и физическую форму до устраивающих меня критериев. Тренировок в день я устраивал сразу две — с рассветом вместо зарядки и основную в сумерках. Нагрузки с скьявоной и моим ломообразным двуручником, а также наиболее крупными из найденных учебными мечами, которыми мы за неимением лучшего фехтовали с лучшими людьми роты были очень приличными, так что я не вовремя расслабился и задумался о своем.

В общем я вник в словесный поток совещания только после того как ан Феллема уже нагнули и встревоженный Боу воткнул мне в бок жесткий как железный штырь палец.

Ситуация оказывалась живым примером причин, почему лейтенанту — простолюдину типа Хорана как бы он талантлив, умен, силен, злобен и храбр не был, было тяжело добиться своей должности. Все перечисленное в ловушке в которую ан Венес посадил нашего капитана, не играло никакой роли. Коди со баронскими свитскими под насмешливым взглядом самого ан Кроаха распинали парня для БДСМ — групповушки культурно, вежливо, мягкими голосами и чуть ли не с дружеским участием на лицах. Хоран и хотел бы помочь командиру, но не имел такой возможности, контекст был именно в том, что шел разговор благородных рыцарей, а не офицеров. Где все возражения по отстаиванию интересов нашей роты, которые у капитана были, под потоком спокойных, вежливых и логичных доводов рассыпались на глазах.

Действительно, что в точки зрения интересов дела может быть страшного, выделить людей помочь огородить рогатками территорию доблестного поместного ополчения, которое нас всех в это время охраняет, скитаясь по лесам? Деньги же нашим людям граф платит, причем хорошие, большие, чем роте ан Венеса? А вместо них благородные рыцари и их кнехты в лесах жизнями рискуют. И все такое прочее.

А между тем, под всю эту лабуду подписываться капитану «Вепрей Бир — Эйдина» было нельзя никак. Наемные солдаты если не всего Хейена, то Аэрона жили по хорошо узнаваемым мной армейско — тюремным принципам — «хоть раз согласишься на выполнение чужой работы и она станет для тебя обязательной». Читай наши «Вепри» после такого прогиба перед ополченцами могут очень быстро стать «Бир — Эйдинскими свиньями» и капитан это забавно пафосное название сам будет рад забыть как страшный сон, — либо под давлением наемнических традиций переведя роту фактически в разряд «мусорных», либо вообще ее распустив. Стоит раз вступить на наклонную тропу, остановиться на ней будет непросто. Этот — то контракт мы на условленной оплате доработаем (хотя это неточно) — но дальше что?

Конкретно для меня, также как впрочем, и основной части ротного командного состава, определение отряда в «мусорную» категорию было абсолютно неприемлемо, причем дело тут было вовсе даже не в оплате. Насколько я сумел понять и обобщить рассказ фельдфебеля с квартирмейстером, подобные подразделения чем-то напоминали штрафные роты времен «Отца Народов», куда переменный состав самых — самых нищих категорий населения вербовался сам, ибо тупо не имел ни денег на минимально приличное вооружение ни навыков им пользоваться. И далее бытие определяло сознание, причем бытие там было не сладкое.

Собственно, начать карьеру в такой роте для неблагородного наемника заметным минусом в глазах коллег не являлось. Напротив, считалось, что увидев их, он понял дно жизни, и будет ценить традиции и межчеловеческие отношения наемных отрядов старшего ценового диапазона, где как бы то ни было, не считалось нормальным добивать на поле битвы собственных же раненых товарищей за старый кожаный панцирь или хорошие сапоги. А вот для благородных господ «безымянная рота» была настоящим клеймом, где служба приравнивалась даже не к былым французским палачам, а к общественным говновозам. Если от службы на одинарном жаловании еще можно было отмыться, благородному шену не имеющему за душой ничего кроме родового герба, иногда особо выбирать не приходится, то служба дупликарием в постоянном составе смело могла дополнять родовой герб изображением палаческой плети. Люди там делились на офицеров, младший командный состав, надсмотрщиков — дупликариев, чья разница в оплате с низшей категорией, конечно, была значительно большей двойного жалования и переменный состав, совершенно никакой ценности, не имеющий и по ряду причин очень слабо считающийся за людей.

В обычных ротах, чтобы выписать солдату тех самых плетей, нужен был не менее чем приговор ротного суда. Капрал, дупликарий, да и кто угодно в капральстве вполне мог убить сослуживца бросившего в ходе битвы свое место в строю. Традициями в целом не возбранялись подбадривающие молодежь затрещины или там воспитательные шлепки мечами плашмя, хотя тут любителям физического воздействия можно было поймать неприятностей, поскольку солдат мог обратиться к первому лейтенанту роты как к председателю военно — полевого суда с жалобой и при достаточности доказательств неправомерности наказания довести дело до судебного поединка. Однако плеть и ей подобные специализированные предметы физического воздействия, используемые без доказавшего вину судебного приговора, считалась страшнейшим унижением солдата, смываемым одной кровью обидчика. Профессиональные наемники старших категорий данной профессии, живя оружием, за века вписали себе в подкорку, что фенн это уже почти фер, а не ничтожный черноногий как бы его учтиво не называли. В то время как признаком дупликария роты «мусорной» была именно плеть. Причем без плети, учитывая контингент, которым такие роты комплектовались, постоянному составу, пожалуй, было не обойтись. Тем более что сам он ему соответствовал.

Рисковый парень, решивший проверить на прочность вежливым хамством ничего не знающего нового лейтенанта нашелся даже в «Вепрях» — причем это был не выросший в грязи трущоб крысенок, лет в десять впервые забивший насмерть такого же пацана за корку хлеба, а вполне себе зажиточный горожанин из «охотников». Ассистент знаменщика, сам исполняющий приговоры подобным умникам и небезосновательно считающий, что останется безнаказанным. Который в этом шоу мало того что немного перебрал с наглостью, но и не рассчитал опыт жертвы, вместо ожидаемой реакции нарвавшись на жесткий кросс в подбородок, после чего парня и отливали водой. После чего, я просто дернул его за ухо и спокойно спросил, глядя в глаза — «Мальчик, за что, ты я надеюсь, понял?». Он понял, недолюбливающий меня профос — знаменосец тоже, остальные бойцы, как претендующие на особое положение, так и нет — тем более.

Не знаю, понимал ли Лойх свое положение, парень пытался блюсти марку и на нас в поисках помощи не оглядывался, но ему нужно было рубить план разговора оппонентов, чего капитан, к сожалению, делать не спешил. Вероятнее всего не хватало опыта подобных склок, и он просто не знал, как правильно поступить. Это за картами можно поймать шулера на тузах в рукаве или на крапе, тут же, при всей схожести схемы «развода» игра шла на наглости, психологическом давлении, знаниях и интеллекте. Силы были не равны, парня нужно было выручать.

— Фер Кодигал, а не много ли ты на себя берешь? — С ходу включил я быдломод, перебив того на полуслове и умышленно обращаясь на ты. И не дав ему вставить слова, наехал. — В чем разница между твоей «мусорной» ротой и «Вепрями» позабыл?

— И вас, благородные господа, это тоже касается, — обвел я остальных взглядом, не повышая голоса, но максимально холодным тоном, который могли выдать мои голосовые связки. — Будь я на вашем месте, благородные господа, я бы, несомненно, оценил идею что «Вепри» прямо созданы за вас и ваших людей их работу делать. Бесплатно. Но я не на вашем месте и вместе с моим капитаном вам скажу — каждый баран должен нести свой курдюк, в выносе за вами говна «Вепри Бир — Эйдина» будут не помощники. Своих дел хватает. Дураков ищите. Рассказывать, как благородные рыцари за рейтарами ан Сагана охотятся, вы будете шлюхам в борделе, я в этом лагере живу и, что в нем происходит, вижу. Вопросы?

— Ты кто вообще такой? — Ожидаемо завелся ан Венес, неожиданно умилив меня фразой. Словно бы в детстве побывал.

— Лейтенант, не желающий клейма «мусорщика». Еще вопросы?

— Зачем же так грубить друг другу, — переглянувшись с ан Кроахом, попытался выступить миротворцем хитрый и умный фер ан Камм, предводитель баронских ополченцев. — Не стоит сгущать. Работы по укреплению лагеря находятся в рамках договора. От вас надо только заготовить материалы и …

— Замена на пилах, топорах, лопатах и заступах ваших дармоедов, фер Игнус, не лежит в рамках договора, — мягко ответил я, этот человек в отличие от ан Венеса с которым они только что в унисон пели мне нравился и слыл человеком чести. — Если благородные рыцари перестанут каждый день ужираться до поросячьего визга и попытаются заставить своих кнехтов заняться своей безопасностью и чистотой вокруг палаток, я уверен, что у них все получится. Если же не смогут — пусть берут инструмент и собирают рогатки сами. В любом случае, «Вепрей» вам не помощники, тем более бесплатно.

— О какой обязательной бесплатности работ вы говорите? — деланно удивился ан Камм. — Мы же можем договориться!

— «Вепрям Бир — Эйдина» платят за войну, а не снятие тягот жизни с рейтар и благородных господ с их людьми. — Обрезал я. — Фер Игнус, пашите на своем мужичье или договаривайтесь с фером Кодигалом, его рота для того и существует. «Вепри» теперь вам в таких делах не помощники даже за отдельную плату. Я даже скажу более — кто посмеет так зарабатывать без нашего разрешения, с сегодняшнего под плети ляжет. Устроили тут театр!

— Вы, не знаю как там вас, — скривил нос переполняемый злобой, но попытавшийся вернуть свою приторную вежливость капитан ан Венес, — бессмертным себя считаете?

Последняя фраза серьёзно меняла дело, я даже поморщился — «всетаки перебрал с наездом». Требовалось мгновенно решить что делать — сбавить обороты, чтобы избежать возможного конфликта или держать лицо, в надежде, что даст слабину оппонент. Потенциально могущий закончиться моей смертью поединок был совсем рядом, до него можно было достать рукой.

— Я, тем более вас не знаю, — выбор, глядя в ледяные глаза ан Венеса, где была написана моя неминуемая смерть, нарисовался самим собой, — разговариваю с фером Игнусом. Соблаговолите не перебивать.

— Ах ты, псина! — Взрывом сорвала маску суть капитана. На его должности никак не могла выжить прощающая оскорбления титька.

Не то чтобы именно такой приступ ярости был полностью ожидаемым, я как раз таки предполагал, что он удержит себя в руках, но взрыв шел к несомненной моей пользе. Сейчас я контролировал ситуацию, а он нет. Соответственно, когда капитан вскочил с ковра на ноги и в свете ламп блеснул меч, я уже был рядом, одной рукой зафиксировав запястье вооруженной руки, а другой, насовав ему серию джебов в пачку, ибо выстегнуть здоровяка первым же ударом в этот раз не получилось. Что собственно для него было к худшему. Особенно после того как ан Венес поплыл и я заметив что тоже присутствующий на совещании первый лейтенант его роты тоже же схватился за оружие, отпустил руку и сшиб противника с ног длинным кроссом.

— Сесть всем! Повешу! — До этого я и не знал, что барону ан Кроаху по силам так громко и страшно орать. Впрочем, он был мужчина незаурядный, всякого можно было ожидать.

Окружающие некоторое время пошумели, нокаутированного ан Венеса вытащили наружу, лейтенанта тот был со своим капитаном один, чтобы он не развивал конфликт, вытолкали вслед за ним. Ну а дальше озабоченная общественность, включая в нее конечно, ан Феллема с Хораном, скрестила на мне взоры, а «Проклятый» мягко так и вкрадчиво поинтересовался:

— Не поясните ли мне фер Вран, что мы все только что все видели?

Вот тут требовалось хорошо подумать, как бы меня не колотило от отходняка. Устроить в баронском шатре трактирную драку не всякому духу хватит, от подобных номеров аристократия, как правило, не в восторге. Я бы вот точно был в бешенстве. Требовалось срочно выстраивать отношения с представителем нанимателя. Забыть — то он никогда не забудет, но мне нужно было найти аргументацию, чтобы барон не держал на меня и роту зла за подобное неуважение. Логично было включить дурочку, благо я реально даже не предполагал, что за ан Венесом водятся такие приступы, и он обнажит оружие прямо на совещании, но что — то мне подсказывало, что подобное такую незаурядную личность как барон Альба ан Кроах не устроит. Последствия этой стычки требовалось как можно быстрее урегулировать, а не замести под ковер. У «Проклятого» было слишком много возможностей с такими же чистыми глазами устроить нам и главное мне конкретно, ответную подлянку.

— Полагаю, что когда я осадил потерявшего всякие берега наглеца, он воспринял это довольно болезненно и схватился за оружие. По уму надо было кинжал меж ребер засадить, — я щёлкнул пальцем по кинжальной гарде, — но из уважения к вам пришлось всего лишь разбить морду.

Кратко четко, по делу, ни одного слова, ни сбрехал и даже немного подлизнул, не пропьешь ведь опыт старого прапорщика! А если таким объяснением не удовольствуется, то может идти на три веселых буквы, или даже на пять, на выбор. Плясать перед ним будет большой ошибкой, даже если бы и хотелось.

— Наглеца? — Барон выглядел ну прямо таки статуей удивления. Возможно даже непритворного.

— Барон, давайте начистоту?

Ан Кроах кивнул.

— У меня нет ни малейшего желания плести тут словесные кружева типа того непристойного спектакля, в котором кое — кто недавно делал фера Лойха главным героем представления. — Я обвел общественность суровым взглядом, у Игнуса ан Камма даже хватило совести отвести взор. — Моя рота не богадельня, а капитан хоть и молод, но это не повод всяким хитрожопым личностям пытаться его прогнуть и зафиксировать, вместе с нами заодно. Есть контракт, где четко прописаны наши обязанности и есть традиции наемных рот, которые тоже всем известны. Проверка на прочность оказалась неудачной. А то, что нам с этим куском говна теперь не избежать поединка — наше дело. Человеку надо было всего лишь скромнее себя вести, я его ни за язык, ни за ручонки не тянул.

— Не ко времени будет, если он вас прикончит. — Устало махнул рукой барон, выдержав небольшую паузу. — А если вы его убьёте, фер Вран, то меня хорошего капитана лишите. И что мне теперь с вами делать?

В принципе он был прав, но входить в его положение мне не хотелось. Как впрочем, и участвовать в неминуемом поединке. Но что делать? Не все в этой жизни от меня зависит.

— Делай что должно, случится чему суждено. Что — то ещё тут можно сказать?

Барон еле заметно вздохнул и вперил в мои глаза свой фирменный очень тяжелый взгляд…


* * * | Дороги наемника | * * *