home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава I

Прорыв трех наемных рот из окруженного лагеря под Кермартеном прошел для нас как по маслу. Мы мало того, что не понесли значительных потерь, благодаря надлежащей организации сумев собрать на повозки вагенбурга тяжелораненых и наиболее богато выглядевшие трупы нападавших, но и даже взяли десяток пленных. Последних, впрочем, могло быть и больше, но брали их уже на исходе прорыва, когда стало понятно, что пытавшиеся на остановить хоругви поместного ополчения выдохлись[1] и следующей атаки не будет.

Принятое нами построение — три шеренги солдат роты, подпертые резервной группой и выстроенными «подковой» обозными повозками, оказалось для врага неожиданностью. Как я не опасался за самые уязвимые точки данной формации, а именно смыкавшихся с пехотой лошадей угловых запряжек «подковы», защищённых одними только кожано — кольчужными попонами и снятыми с туш боевых коней наголовниками, целенаправленной атаки в этом направлении не последовало. Кони следующих за первой телег, укрытые от контакта с врагом впередиидущими повозками, могли поражаться только метательным оружием, с чем у наседавшей на нас поместной кавалерии было кисло. Собственно, даже атакуя в лоб, та не особенно нажимала — храбрец прорвавший строй роты оказывался бы на ограниченном пятачке, где продолжению движения вперед мешали конные запряжки, а с флангов и тылу брали бы в оборот бойцы третьей шеренги и располагавшегося за ней резерва.

Короче говоря, среди супостата героев, желающих прославиться своими подвигами посмертноне нашлось, благодаря чему в противостоянии с сдержавшем коней и соответственно топчущимся на месте рыцарством морально устойчивая тяжелая пехота была способна разговаривать на равных. Если не более — количество острых предметов на погонный метр фронта у пехоты практически всегда больше. Благо что «Вепри Бир — Эйдина» к этому времени в тяжелую пехоту превратились далеко не только по одному названию — захваченных в предыдущих боях трофеев у нас оказалось более чем достаточно, чтобы одеть в железо не только костяк подразделения, но и новобранцев. Включая в них захваченных нами пленных.

Солдатики из «Кельмской рыси», весь комсостав которой я нежданно — негаданно вырубил, предложенным наймом были счастливы чуть ли не до мокрых штанов. Обмену пленными после разгрома и гибели всего командного состава своей роты они подлежали по остаточному курсу, так что люди небезосновательно опасались, что их могут банально вырезать, чтобы впустую не кормить. По следам такого успеха, я за совершенно смешные деньги пленных солдат из этой роты даже и у соседей выкупил.

В ходе сражения, место командира наемной роты на коне и в глубине строя, в точке, обеспечивающей наилучший обзор поля боя и управление подразделением. Тем ни менее в данном случае я данным правилом пренебрег и взял на себя командование пехотной частью формации, сбросив руководство резервной группой и оборонявшими «обозную» часть нестроевыми на первого лейтенанта. Ключевым фактором успеха прорыва было удержание строя ломающей врага пехотой — и я взял эту ношу на себя. Благо изменить направление движения роты можно было и оттуда. Для такого дела у меня под рукой был исполняющий роль посыльного мой юный слуга — Нейл Даннер.

Помахать мечом мне конечно пришлось. Дураком я себя не считал, поэтому в первый ряд при наезде на строй кавалерии не лез. Даже без учета моих командирских функций, это являлось просто преступным — средняя алебарда тупо была длиннее моего двуручника и соответственно я, весь такой крутой, вместо усиления своей фигурой новобранцев из первой шеренги ослаблял бы прочность строя. Мое время приходило, когда несчастные благородные господа, не желая быть поднятыми с разгона на рожны глеф и алебард, сдерживали коней и уже мы сами начинали их, топчущихся на месте, давить, стаскивать с коней, колоть и рубить. Вот тут я с цвайхандером оказывался вне конкуренции — мой огромный меч был как минимум универсальнее и копья, и глефы, и алебарды. А с учетом отличных доспехов, которые и по конструкции, и по их прочности, не шли ни в какое сравнение с окружающим меня средневековьем, я сам себе напоминал какого — то неуязвимого и непобедимого демона смерти крошащего все им встреченное в мелкий винегрет. Которому разве что не нужно было лезть далеко вперед, чтобы супостаты не задавили массой и своевременно выбирать момент, когда можно уйти за спины подчиненных, чтобы там чуточку отдышаться и отдохнуть.

Солдаты роты в этом бою действовали великолепно — атаковали без колебаний, заходили с разных сторон, прикрывали друг друга, пугающе скандировали что — то про смерть и раз за разом рвали не больно — то блещущих уровнем боеспособности ополченцев как Тузик грелку. Насколько хорошо на них действовал мой пример, а не их желание выжить сказать было сложно, но когда после второй отбитой нами атаки я огляделся по сторонам, стало даже как — то неловко — смотрели на меня прямо как на бога во плоти. Ладно бы люди из старого состава — они меня в бою уже видели, но какой — то религиозный восторг на лице поставленного в строй пленного даже немного пугал. Далее сила морального воздействия на людей только увеличилась.

При всем при этом, как бы ни хватало вражескому поместному ополчению желания безоглядно идти на смерть, с храбростью и гордостью как таковыми у них все было нормально. А боевое управление врага я бы вообще оценил на отлично. «Баронцы» утыкались в строй, не зарываясь пытались его взломать, несли потери, отходили и снова атаковали нас раз за разом, с каждой попыткой уменьшаясь в числе, но по — прежнему сохраняя решимость победить. Надо сказать, что в паре последних атак это им чуть было, не удалось. Исход боя в обоих случаях висел на соплях, продавивших строй всадников уничтожал уже не обращенный на восполнение потерь резерв, а снятые Боуделом Хораном с повозок ветераны из нестроевых.

Впрочем, стрелки оттуда же тоже нам здорово помогали. Один из них к слову меня если не спас, то выручил, всадив стрелу в лицо благородного рыцаря с булавой в руке, которой тот очень хотел меня приголубить, в то время как я был отвлечен противостоянием с его оруженосцем. Убить стрелок его не убил, только ранил, но добро все равно восторжествовало, когда я пошинковал обоих.

«Черная роза» и «Юдонские волки» шедшие за нами в «крыльях» образованного ротами клина также держались прекрасно. Последнее было не удивительным, у этих рот была гордость, репутация, опытный комсостав и очень много цементировавших строй ветеранов. Собственно, именно поэтому я поднял столько пыли, перемешанной с демагогией для их постановки во второй линии — при несомой ими угрозе с фланга, терять время, атакуя головную роту с углов ее строя было смерти подобно. Еще одним плюсом нашего общего построения «углом вперёд» было повышение пластичности боевого порядка. В зависимости от пересеченности местности, роты могли смыкаться между собой, выстроится на одной линии и даже перестроится колонной в затылок друг другу. Набивать шишки на всех известных недостатках армий «греческо — античного» типа с их построением единой фалангой я не собирался. Пусть даже тактические недостатки данного построения, если читать исторические источники внимательно, были далеко не настолько значительными как многими принято считать.

Короче говоря, самой значительной потерей этого, безусловно, удачного для нас всех дня стало резкое сокращение ротных обозов, в лагере пришлось бросить не только почти все ротные, но и большинство «частных» повозок, загрузив оставшиеся наиболее ценными трофеями до максимума. Последнее не обошло стороной и офицерские фургоны, для спасения которых мы с Боу не постеснялись включить административный ресурс. Разве что саму капитанскую повозку заполнили не трофейным барахлом, а идущими на поправку тяжелоранеными. Наш настоящий капитан — Лойх ан Феллем, к этому времени достаточно оклемался, чтобы вставать и даже немного ходить, однако для участия в сражении, конечно же, был слишком слаб.

Что собиравшийся бросить нас своему сопернику на убой наниматель — граф Даммон ан Хальб прорвался, я не сомневался. Пусть даже общий замысел сражения мы ему и испортили, сразу же по выходу на исходную позицию атаковав не стоявшие в центре вражеской формации пехотные роты, а кавалерию на примыкающем к реке фланге, однако удержать остро желающую жить кавалерию, как правило, бывает непросто. И мы все очень надеялись, что после разграбления нашего лагеря, преследовать войско барона ан Сагана будет его, а не нас. Несчастных таких наемных солдат, с трупов которых мало что можно снять, кроме их мечей. Если конечно в обозные повозки не заглядывать. А без повисшего на хвосте врага три наши роты за полтора дневных перехода оказывались на нейтральной территории. Надо сказать что баронство у ан Сагана было гораздо крупнее среднего.

Почему видимо граф ан Хальб в этой войне у него землицы подрезать и собирался. Конечно же, в очерченных законодательством империи рамках. Насколько эти рамки сумели бы расширить находящиеся на слуху барристеры[2] и неизвестные посторонним лоббисты в столице. Что безудержное укрупнение доменов магнатов за счет слабой и мелкой аристократии ни к чему хорошему в минимально обозримой перспективе не приведет, власть Империи понимала прекрасно.

Интерлюдия

Изрядно помятый барон Альба ан Кроах сидел на принесенном конвоиром чурбаке, вытянув скованную лубками ногу вперед и сложив руки на груди, наблюдал за прячущимся за горизонт солнечным диском. Лицо «Проклятого» и в лучшие времена не больно то и блистало эмоциональностью, а сейчас ещё больше напоминало обтянутый высохшей кожей череп. Ничего хорошего его не ожидало и в следующий раз закат солнца, как он знал точно, пленник должен был увидеть нескоро. Условия содержания и комфорт «покоев для особо важных гостей» Реддока ан Сагана ему были более чем известны. У него самого они вряд ли чем — нибудь отличались.

— Барон? Вы оказывается в плену? Неужто настала моя очередь вам как — то помочь?

От издевки, звучащей в нежном женском голосе на лице «Проклятого» не дрогнула ни одна жилка. Ан Кроах разве что равнодушно повернул к даме голову, несколько разочаровав таким безразличием окружающих.

— Фрейя[3] Айлин ан Дрес!? Не ожидал вас здесь встретить! Но выглядите превосходно!

Содержавший в себе не меньшую дозу яда комплимент показал примерно такую же эффективность. Адресат, очень красивая огненноволосая девушка в хорошо сшитом платье с зелёной, в тон глазам растительной вышивкой, только холодно улыбнулась. Сопровождающие девушку альвы к выпаду отнеслись несколько более нервно, однако позориться, хамя пленнику, никто из них не рискнул. Барон ан Кроах мало того, что никому из троих не принадлежал, так ещё и охранялся внимательно за всем наблюдавшими вооруженными конвоирами, отчего продолжить словесный поединок мог резко, довольно болезненно для самолюбия и что немаловажно безнаказанно. Репутация в этом плане у него была неприятной.

Не удержался в гордыне один только хорошо сложенный и модно одетый парень, выдающий свое близкое родство с дамой чертами лица и рыжими волосами, прячущимися под щегольской, шитой серебром шёлковой шапочкой.

— Ещё бы!

Женщина недовольно шевельнула губами и бросила в сторону альва не сулящий ничего хорошего косой взгляд. Губы ан Кроаха зазмеились в ухмылке, парню действительно было бы умнее помолчать.

— Кто — то из ваших родственников, фрейя Айлин?

Дама насторожилась, но все же решила представить мужчин друг другу.

— Барон, — позвольте представить вам моего брата, тана[4] Фальтигерна ап Шоннахта. Любезный брат — барон Альба ан Кроах.

Озвучить намертво приклеившееся к барону прозвище женщина не решилась. Тонкая вежливая издевка бывшей пленницы лежала в рамках приличий и как таковая даже не обещала обиды, а вот представить барона «Проклятым» стало бы откровенным оскорблением. Для лиц, умеющих думать о будущем, это было излишним. Титульная аристократия и без приложения к данному ее представителю славилась своей злопамятностью.

Мужчины лениво поклонились друг другу и «Проклятый», окатив альвов насмешливым взглядом, снова скривил губы в противной усмешке. Как из этого можно было понять, родственник дамы особо приятного впечатления на него не произвел.

— Согласитесь, что после произошедшей сегодня днём бойни, тан Фальтигерн, этот вечер прекрасен?

Не зная, что правильнее всего сейчас будет ответить, парень осторожно кивнул. Барона эта осторожность, конечно же, не смутила, при владении инициативой в разговоре кивок его тоже устраивал.

— Но к одному доброму совету прислушайтесь! Попытки пристроить свою сестру вы начали слишком рано. Хорошей цены вам сейчас никто не даст.

Оскорбленный такими словами тан бессознательно схватился за меч, однако выхватить его из ножен уже не рискнул. Ладно, что кнехты конвоя оказались между ними. Если бы ему захотелось, они бы не успели. Однако случись тут удар стали и очень большой проблемой тана Фальтигерна стал бы вопрос — кто будет платить за покойника денежную компенсацию. Точнее кто — тут было понятно, а вот сколько, ему даже думать не хотелось. Барон ан Кроах слыл человеком не бедным, и его состояние вряд ли сильно уступало достоянию всего немалого рода ап Шоннахтов.

— Барон, если бы вы не были чужим пленником, сейчас получили бы пощечину.

— Если бы я ранее не подозревал, что вы не умом славитесь, — презрительно отмахнулся от угрозы откровенно издевающийся над парнем ан Кроах, — то сейчас знаю точно.

В этот раз к оружию дернулись уже руки сопровождавших своего господина министериалов[5]. Понимающий, что его провоцируют ап Шоннахт, принял удар более достойно и, осознавая, что сейчас ничего не сможет сделать, собрался было уходить, когда барон остановил альвов обращенным к фрейе Айлин вопросом.

— Фрейя, не раскроете секрет, с чего ваш родственник на ден Гарма взъелся? Уж чего — чего, а жалоб на недостойное обращение с вашей стороны никто не ждал.

Удар попал в уязвимое место. Фрейя Айлин, не справилась с эмоциями и отправила в сторону закипающего брата мрачный взгляд. Конечно же, не пропустивший всплеска женских эмоций ан Кроах утвердительно кивнул своим мыслям и понимающе усмехнулся. Что интересно уже без какой — либо издевки. Возможно, что именно поэтому дама убрала из голоса яд и решилась ему ответить.

— Я и не жаловалась. Брат напал не поэтому.

— Не сомневаюсь, прелестная Айлин — «Проклятый» продолжал внимательно отслеживать реакции женщины. — Я уже догадался почему.

— Вы считаете, что знакомы с причиной? — Справившийся с злостью ап Шоннахт решил вмешаться в разговор и сверлил барона хмурым взглядом.

— Разумеется.

— Значит, вы тоже поняли? — Видя, что собирающаяся вокруг толпа переполнена любопытством тан Фальтигерн предпочел сформулировать вопрос так, чтобы суть разговора была непонятна посторонним.

— Я не то чтобы это понял. Я знаю точно. Поэтому и считаю вас глупцом, тан. — Вздохнул барон, покосившись на альва, как окружающие посчитали с жалостью. — Вашу сестру отпустили живой, здоровой, и готов спорить, чтобез выкупа, тан Фальтигерн. Где после этого была ваша голова, мне непонятно — так глупо нажить и главное упустить такого врага даже я себе не позволю.

— Пойдем отсюда! — Дернула брата за рукав отвернувшаяся от барона фрейя Айлин.

— У всех бывают ошибки. — Не обращая на нее никакого внимания, оскалился тан Фальтигерн. Барон взял его за живое. — Обязательно найду время исправить!

— Ну, ну. — Барон не стал спорить и перевел насмешливый взгляд на нервничающую даму. — Думаю, что для вас не все потеряно, прелестная фрейя. Чудовище, которое вчера вернуло вас родственникам, слишком о вас беспокоилось, чтобы тащить с собой. Но тана Фальтигерна это уже спасет вряд ли. И не его одного.

— Вы так считаете? — Все неприятные предчувствия тут же оказались забыты, и передумавшая уходить фрейя оказалась в центре массы сочащихся любопытством и пошлыми догадками взглядов. Воровато оглядев госпожу, нервно прикусил губу даже один из сопровождавших пару танов. Впрочем, даму поток внимания окружающих не напугал.

— Для имеющихся у него талантов фер Вран ден Гарм муж удивительно некровожадный, но некоторые поступки прощать нельзя. — Равнодушнопожал плечами ан Кроах и обратил взор к закату. — Не поймут окружающие. Ни те, с кем он служит, ни та, кому служит.

— Благодарю, барон! — Вежливо поклонилась ему напряженно обдумывавшая что — то женщина. — Обязательно дайте знать, если вам понадобится моя помощь.

«Проклятый», абсолютно доброжелательно ей улыбнувшись, разве что покачал головой.

— Возможно позже, прекрасная фрейя. И точно уж не при всех.

Уже было раскрывший рот брат, взбешенный откровенно дискредитацией бароном репутации сестры при полном отсутствии от нее отпора, ничего сказать не успел. Парня мощно дернули за локоть и уже не попросили, а скомандовали:

— Идём, Фальт! На сегодня все уже достаточно наговорились!

— Х — м — м. Фрейя Айлин, ваш плен, выясняется, скрывает романтическую тайну? — Остановил даму чей — то голос.

Айлин медленно обернулась. Смешки и шепотки окружающих исчезли за секунду, можно было подумать, что кое — кто лишний раз позабыл даже вздохнуть. Барон Реддок ан Саган, несмотря на свой невысокий рост и совсем не впечатляющие габариты, поставить себя умел. Мало кто из людей барона рискнул бы добровольно вызвать неудовольствие своего господина.

Однако сейчас насупившаяся фрейя с вызовом глянув в глаза сюзерена как раз — таки предпочла промолчать. Последнее вызвало недовольный взгляд в сторону женщины уже у ее брата.

— Тан Фальтигерн, вы за это пленителя красавицы сестры застрелить попытались? — Ан Саган отнесся к женскому упрямству с юмором.

— Были и другие причины, барон, — не рискнул ни врать, ни отмолчаться брат красавицы.

Забытый под накалом страстей барон ан Кроах мерзко хихикнул, вернув к себе внимание окружающих.

— Вы с ними знакомы, враг мой? — Заинтересовался его реакцией ан Саган.

— Безусловно.

— Непритворно заинтригован, — кивнул барон. — Позволю предположить. Вы тут ни некоего благородного рыцаря с огромным мечом обсуждаете?

Капитан «Кальвских медведей» «Бешеный бастард» Динольв син Саган, только что, не стесняясь раздевавший фрейю Айлин взглядом, покосился на своего сводного брата и обратил все внимание на пленника.

— Не рискну утверждать, что фер Вран молод. Вижу, что про него прослышали? — Спокойно ответил тот.

— Сегодня он на слуху, — спокойно согласился с таким логичным предположением барон победитель. — Не желаете рассказать о нем нечто, чего я не знаю?

— Кое — что можно, наверное, и рассказать. — Деланно равнодушно хмыкнул ан Сагану «Проклятый» и снова обратился к закату. — Меч мелочь, он даже с вилкой неплохо обращается. Главное в этом «молодом человеке» совсем не это.

— Мне уже рассказывали эту байку, — толи явно, толи также деланно потерял ан Саган интерес к разговору, вернув свое внимание к женщине.

— Эта байка не только на моих глазах, но и при прорве благородных свидетелей произошла. Он упыря на расстоянии вытянутой руки от юной графини ан Хальб вилкой заколол.

Лицо фрейи Айлин незаметно для неё превратилось в маску, что, конечно же, заметили почти все присутствующие. Ан Кроах спрятал довольный взгляд, её сеньор, как и он наблюдавший за дамой, не стал скрывать циничной усмешки, «Бешеный бастард» разочарованно дернул бровью и сморщил нос, а брат женщины как смог постарался скрыть овладевшую им ярость. С чем, впрочем, не справился.

— Это конечно меняет дело. — Задумчиво покачал головой барон ан Саган, окинув фрейю таким взглядом, как будто покупал лошадь. — Ваша неожиданная откровенность, барон, меня заинтриговала. Полон любопытства, личность этого незаурядного «молодого человека» нам видимо действительно стоит обсудить…


Ростислав Марченко Остров — III. Жизнь под крылом смерти… | Жизнь под крылом смерти... | * * *