home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава III

Как собственно всеми и ожидалось, никакой попытки реванша в ходе ночного марша не последовало. В принципе, то, что последний из супостатских дозоров исчез из поля зрения наших наблюдателей самое меньшее часа за два до темноты, на самом деле особого значения не имело — чтобы играть с погаными в трех богатырей, совсем не обязательно иметь под собой лошадь. В данном случае для определения фактора риска имело смысл оценивать исключительно уровень потерь разгромленных нами хоругвей. Какими бы инвалидами мы не были, враги пострадали куда серьезнее и предполагать, что какой — то отмороженный тан всё — таки решит собрать отряд мстителей, чтобы пощипать в ночи зазевавшихся людишек, наверное, мог только я один. Да и то мысленно.

Убивать наработанный в боях авторитет озвучиванием идиотских с точки зрения окружающих предположений было, как ни крути глупо. Владельцы боевых коней обычно любят галоп в ночи не больше чем танки атаки по болотам, причем шансы утонуть у экипажей последних я бы оценил заметно меньшими, чем для всадника упасть и свернуть шею. Почему мы собственно так легко людей покойного мужа Айлин при нападении на пункт временной дислокации «Вепрей» и вырезали.

Рыцарь, атакующий пехоту на скорости примерно так тридцать — сорок километров в час и рыцарь, пытающийся ее потоптать на трех — пяти, а то и вообще гарцуя на месте, это радикально разные рыцари. За размерами и массой рыцарских дестриэ в Аэроне не гнались, используя селекцию и биотехнологии для культивирования пород боевых лошадей скорее арабского, чем европейского типа, однако шестьсот килограмм коня и сто пятьдесят во всаднике, седле и доспехах даже на двадцати километрах в час становились, скажем, так, крайне неприятны для пехотинца. Хотя бы из — за своей инерции. То, что масса Renault «Logan» совсем немногим больше обвешанного сталью конного рыцаря, я в былые времена сумел осознать далеко не сразу. Теперь же, как говориться изведал и подтвердил все эти теоретизирования на себе.

В общем, так как уходили мы полями, поставить повозки в две линии, а солдатню меж ними было несложно. Боеспособного люда в роте в очередной раз осталось с гулькин нос. Если бы не тот самый прорыв альвов, мы с Лойхом сейчас, наверное, и не знали бы, куда нам девать появившихся раненых. Даже с учетом того, что в ходе боя у нас не была убита ни одна лошадь, ибо атакующие самоуверенно берегли будущую добычу, имуществом, трофеями и не могущими нормально передвигаться бойцами был забит чуть ли не каждый сантиметр.

На марше, как образцовый отец командир, я шел впереди роты на своих двоих. Что основной причиной подобной близости к личному составу стало желание поберечь моего «Барона» получившего в ходе боя случайной стрелой легкое ранение в круп, людям сообщать не следовало. В этой жизни далеко не везде требуется откровенность.

— К землям старого ан Варена или к Левентам роту ведете, капитан?

Я покосился на пристроившегося солдата. Если меня не подводил мой склероз, толи капрала, толи одного из бывших дупликариев «Кельмской рыси». Озвученного на присяге имени я не запомнил, но в бою на себя мое внимание у него пару раз обратить получилось. Парень, на мой взгляд, слишком умело для рядового наемника обращался с весьма недешевым «профессиональным» колюще — рубящим копьем. При наличии такого желания, после присяги «родное» оружие нанявшимся к «Вепрям» пленным мной было разрешено поискать и оставить себе.

— Я не капитан. Я исполняю его обязанности. Настоящего капитана этой роты ты знаешь.

— Виноват, Ваша Милость! — Спокойно кивнул тот.

— А виноватых обычно бьют. Чего хотел, солдат?

— Я жил в этих местах, фер Вран. О чем, — парень замялся, не зная, что правильно будет сказать, — хочу вам с казать. Если будет нужно что — то разнюхать, располагайте мною, Ваша Милость.

Ну, ни хрена себе! Да у нас появился доброволец!

— Подозрительный какой — то энтузиазм, — засомневался я, краем глаза отслеживая реакцию собеседника. Насколько конечно позволяла наступившая темнота. Нейл Даннер хихикнул у меня за спиной.

— Если служить, то служить надо хорошо. — Позволил себе поднять уголки губ в холодной усмешке солдатик, прекрасно меня поняв. — Вам и роте сейчас непросто.

— Сделаем так. В лицо я тебя запомнил, в бою тоже не пропустил, а вот как зовут, в памяти не отложилось. Прежде чем вести, о чем — либо разговор, давай ты сначала представишься.

— Ролан Хёук меня зовут, Ваша Милость. Капрал в «Кельмской рыси», а теперь, стало быть, дупликарий у вас.

— Странно. Я, было, подумал, что у тебя приставка перед фамилией есть. Из купцов будешь? — Закинул я парню пробный шар, внимательно его рассматривая. Рядом со мной шел невысокого роста, основательный такой, несуетливый парень около двадцати пяти лет с безэмоциональной речью и что запало мне в память на присяге холодными, как замерзшее болото темными глазами. До поднимающего из генетической памяти воспоминания об аллозаврах взгляда «Михалыча» — моего можно сказать приятеля по Монтелигере старшего прапорщика Блохина ему, конечно же, было далеко, но тот в конце — концов этому молодому человеку в отцы годится. Какие его годы.

— Нет, фер Вран, — немного подумав, что лучше ответить, все — таки решил понять, что меня в действительности интересует солдат, — я бастард. Как Хёука меня признали, а как ан Майнекена уже нет.

— Причина?

— Отец женился на благородной и двое, стало быть, братьев моих у них народились.

— Неблагородный унаследовал фьеф? — Удивился я.

— Отец в легионе центурионом тогда служил, — отрицательно покачал тот головой.

— Тогда понятно, — кивнул я. — Императорский лен он выходит по выходу в отставку получил, но ты в родовом гнезде оказался лишним?

Парень кивнул.

— Так и есть, Ваша Милость.

— Отец так и вышел центурионом или выше дослужился?

— Центурион. Двадцать шесть лет службы.

— И вырос ты, я так понимаю при лагере? — Предположение кем была мать собеседника напрашивалось, но озвучивать его не стоило. Проститутка и в этом мире не самая почтенная профессия, а «сын шлюхи» точно такое же оскорбление, как и на Земле.

— Так и есть, Ваша Милость.

— И вот теперь ты вернулся в ставшие родными места. Однако в этом случае возникает вопрос — для чего предлагаешь роте свои услуги? Надеешься чем — то меня прельстить чтобы «Вепри» во фьеф твоего отца заглянули?

В Империи с социальными отношениями было конечно жестко, но парень вызывать к себе симпатию стремительно переставал. Папаша — центурион его как минимум воспитал, да и оружием Ролан владел отменно. А это очень много времени на стоящие немалых денег тренировки, как ни крути.

— Вы неправильно меня поняли, фер Вран. — С достоинством покачал головой солдат, не в такт, стукнув подтоком копья в землю. — Это копье отцов подарок и ненависти у нас нет. Не держу зла ни на отца, ни на братьев, ни к их матери. Братишки рождены в браке, а я сын лагерной шлюхи, которому не дали сдохнуть в канаве, когда ее зарезали. Благодарю родителя и за это.

— Вот как? — Удовлетворился я объяснением. — Тогда вопрос закрыт. Если с отцом у вас все прекрасно, в принципе можем у него и побывать. Времени у нас наверняка будет достаточно. Если он мне приглянется, и найдем общий язык, даже встать на постой у него можно будет, чтобы ан Сагану через границу глаза не мозолить. Фьеф, как я надеюсь неподалеку?

— Пару часов езды.

— Это хорошо. — Довольно кивнул я. — Однако можно отложить на потом. Сейчас назревает другой вопрос, кто такой «старый ан Варен», что ты о нем знаешь и почему так легко касательно него фамильярничаешь?

Было видно, что парень к вопросу подготовился заранее:

— Отставной трибун фрументоров Второго Дантримского, фер Вран. Я в лагере этого легиона вырос.

Опа — на! Интересное совпадение.

— Фрументоры это же разведывательная служба в войсках?

— Не только, — отрицательно покачал головой Ролан, — они как Тайная Стража у Императора. Только у Его Императорского Высочества кронпринца Рейвена при легионах.

Военная разведка и контрразведка в одном флаконе, понятно. Этот нюанс в учебном центре я немного упустил. Увлекся мыслями о подозрительном сходстве терминологии с римскими фрументариями, наверное. Опцион здешних легионов, без особых сомнений именно римский термин и совершенно неважно, что в Аэроне его значение трансформировалось в десятника — командира «опции» из десяти легионеров при изначальном «заместителе командира взвода» римской центурии. В конце — концов, здешняя центурия — это аналог не её, а манипулы. В ней самое меньшее сто двадцать харь, а не от тридцати до восьмидесяти как в Риме.

— И как долго старичок в легионе трибуном пробыл?

— За лет пять, Ваша Милость, могу сказать. Дальше не помню. Я мал еще тогда был.

— И как они с твоим стариком императорские фьефы рядом получили? Дружат наверное?

Парень пожал плечами:

— Так тех, кто с легионов в отставку выходит в провинциях всегда рядом селят. — Тут дупликарий задумался и уточнил. — Если сами по — другому не захотят. С родителем моим отношения с фера Редвина дружбой не назову, но и не враждовали. Не считаю что сейчас что нибудь изменилось.

— Интересно, — задумался я. — А старых легионеров, кто захотел во внутренних провинциях осесть, ваши отставники с собой не натащили?

— Так и есть, Ваша Милость. — Подтвердил предположение Хёук. — Одному на свою землю заходить глупость. Одиночку каждый обидеть сможет.

— А у владельца поместья мало того, что под рукой оказываются старые солдаты способные сделать из деревенской посохи войско, так эти солдаты еще и при деньгах, которые в арендованную землю вкладывают.

— Так и есть, фер Вран. Только не солдаты, а легионеры. — Поправил меня по терминологии боец.

— Да ты что? — Немного играя перед публикой, удивился я. Молодой человек вёл себя излишне уверенно, не лишним было его одернуть.

Подслушивающие наш разговор солдатики загоготали.

Парень извиняться или как — то по — другому словесно править ситуацию не стал. Я немного подержал его в подвешенном состоянии и поспешил опередить вопросом, подгадав момент, когда он всё — таки решится заговорить:

— Рассказывай про фера Редвина. Все что о нем знаешь и там, и здесь. Вплоть до грязных слушков.

— А прямо сейчас вам удобно будет? — С намеком огляделся по сторонам Ролан, показывая, сколько вокруг нас шевелит ногами совершенно лишних ушей.

— Опрашивать тебя надо было вчера. — Усмехнулся я. — Но в сторонку мы конечно отойдем. А кое — кто из хихикающих за спиной молодых людей в это время внимательно проследит, чтобы никто нас не подслушивал.


* * * | Жизнь под крылом смерти... | * * *