home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 3

СВЯЗЫВАНИЕ

— Коммандер, оставшиеся члены команды разбужены и уже в пути.

— Спасибо, Kи, — по привычке сказал Сенна'Нир, хоть и знал, что в этом нет необходимости.

Сенна всегда чувствовал тягу к виртуальному интеллекту, иногда даже большую, чем к несуразному, вязкому, неорганизованному органическому разуму. Само собой, он никогда никому не говорил об этом. За исключением бабушки Лиат, которая никогда не осуждала его. Он даже не был уверен, способна ли эта милая старушка осуждать. Интересно, бабушка вообще может порицать своего единственного внука? Но назвать взгляды Сенны на эту тему богохульством было бы преуменьшением всей концепции богохульства. Вспоминать имя предка всуе было богохульством. А это… Это было много хуже. Словно сказать, что он чувствует привязанность… к тому, что напало на Цитадель два года назад. Жнец. Если это было Жнецом. Если Жнецы были чем-то большим, нежели особо извращённый миф. Он был там. Видел сам. И он до сих пор не был уверен. Всё, что Сенна мог вспомнить, это как чёрная фигура, огромная, словно сама смерть — в ней было что-то от насекомого, что-то от корабля, что-то от бога, — плавит лазером прекрасные стеклянные коридоры сердца цивилизации, пока от них не остаётся расплавленный шлак и они не превращаются в коридоры полыхающего огня. Его гражданский корабль «Чаим» вместе с двумя другими покинули Мигрирующий флот, оставив его за пределами пространства Цитадели, для стыковки на станции после месяца отчаянной нужды в ремонте, для торговли и встреч Совета, Коллегии адмиралов и Конклава. Он наслаждался каждой минутой пребывания на Цитадели. Его родители были заняты дни и ночи напролёт, ведя переговоры от имени Конклава — кварианского гражданского правительства. Сенна был абсолютно свободен и наслаждался моментом. Исследуя каждый уголок Нижних районов, прячась в тени зелени настоящих деревьев Президиума, споря с ханаром, стоит ли карабин «Ригар» в хорошем состоянии целого бака гипнорыбы и старого антигравитационного летательного ранца для него, чтобы, когда придёт время, разобрать на запчасти. Сенна сидел на скамейке в Президиуме рядом с залами Посольств, где его родители участвовали в очередном закрытом заседании. Он отстраивал клапаны на герметичном костюме волуса, который выменял у техника в районе Закера едва ли не на весь свой запас гипнорыбы. Рядом стоял хранитель — его бледно-зелёное насекомовидное тело склонилось над управляющей панелью, как всегда, безмолвно и таинственно. Кварианец отвлёкся от своего занятия и взглянул в фасеточные глаза существа, в которых светился искусственный закат. Затем раздался звук, звук гибели надежды, и та чёрная фигура зависла в космосе. Ещё там были мать и отец. Бежали. Бежали мимо него.

Стремясь обогнать огонь.

Машины были любовью всей его жизни. И это был его грех. С тем же успехом он мог сказать, что любит нечто, положившее конец его миру, такому, каким он его знал. Но Сенна не мог ничего поделать. Он мог быть откровенным с машинами, и они никогда не смеялись в ответ. Никогда не игнорировали и не пренебрегали им из-за куда более важной работы, которую надо сделать. Никогда не оставляли его одного на несколько дней, чтобы покричать и поспорить в Конклаве. Машины никогда не лгали ему. Не говорили, что он впустую растрачивает свой потенциал. Когда бы он ни захотел поговорить с машиной, она отвечала. Сразу. Будто сама хотела поговорить. Поздней ночью, когда аварийный впуск его скафандра был утоплен в стакане с турианским бренди, он смог даже понять гетов. Да, они почти уничтожили его народ и украли их родную планету, но у них были свои причины, своя красота, своя логика. В конце концов, кто хочет быть рабом?

Сенна завидовал кварианскому Первопроходцу, специалисту по звёздной картографии, которого он много лет знал под именем Телем'Йеред. В итоге остались только они вдвоём. Он до сих пор не знал, почему капитан выбрала Телема, офицера более низкого звания. Он не думал, что это личное. Все эти дела между ними происходили много лет назад ещё до Цитадели и задолго до Инициативы. Капитан даже когда-то любила Сенну. Он любил её до сих пор. Она проводила своё Паломничество с саларианцами, он — с элкорами, а после они были приписаны к одному и тому же кораблю — грузовому судну среднего класса «Паллу'Казииль». Он всегда был доволен этим фактом, с тех пор как впервые увидел своё имя рядом с названием корабля в Главном реестре. «Паллу'Казииль: Всё же правосудие грядёт». Ему было больно убирать название корабля из своего имени, когда они подтвердили своё участие в Инициативе. Чтобы никогда больше не быть Сенной'Ниром вас Паллу'Казииль, а с этого момента и навсегда остаться Сенной'Ниром вас Кила Си'ях. Сенна и Кетси были счастливы на «Паллу'Казииль». Его бабушке она нравилась. По крайней мере, ему так казалось. Бабушку всегда было трудно разговорить, когда дело касалось такого рода вещей. Они были молодыми, вспыльчивыми патриотами. Вместе присоединились к движению «Недас» — группе радикально настроенных кварианцев, убеждённых, что бесконечное стремление отбить Раннох обрекает их вид вечно влачить жалкое существование бездомных без будущего, без прошлого, без собственного голоса в коридорах властителей галактики, тех, кто устал слушать народ без собственной планеты. «Недас» хотели оставить эту битву и просто найти новый дом. Начать заново. Создать что-то новое. Сенна помнил их посвящение в крошечной стерильной каюте на «Паллу'Казииль», которую их друзья по движению готовили несколько недель. Там новички могли синхронизировать свои скафандры, что считалось наиболее интимным жестом у кварианцев. Бок о бок, опьянённые амбициями и бунтарским духом, опутываемые нитями страха, предвкушающие снятие скафандров, чтобы затем их друг Малак'Рафа вытатуировал девиз движения «Недас» на бицепсах Кетси'Олам и Сенны'Нира с помощью трижды продезинфицированного голографического инструмента: «Меред ваи Раннох». Забудь Раннох. Никто другой не мог увидеть этих надписей под их защитными костюмами, расшитыми лоскутами, но они всегда знали, что надписи там. Кетси была так красива под своим шлемом.

Но Кетси'Олам всегда проявляла куда большую серьёзность, чем он. Во всём. Например, в том, что касалось питательной пасты, не говоря уж о судьбе их расы. Кетси всегда видела картину в целом, и картина становилась ещё больше, когда она рассуждала о ней. Детали никогда не были столь же значимыми, как мечта. И до атаки на Цитадель он попросту не мог разделить её обеспокоенности. Он мог быть счастливым на Флотилии или на Раннохе, или в новом мире. Он отошёл от политики. Она — нет. Их не взаимные чувства пришли в естественное равновесие. До тех пор, пока Инициатива не открыла Кетси и всему движению «Недас» путь к достижению их мечтаний вместе с одним великолепным кораблём и величественным пинком под зад по звёздной карте на шестьсот световых лет отсюда. Кетси'Олам наконец стала капитаном. И она наконец-то добьётся своего — ради каждого кварианца, который за ней последовал.

После Цитадели эта готовность быть счастливым и в небе, и на родной планете, и в чистой комнате размером с уборную, спрашивая молодого кварианского бунтаря, сколько раз он продезинфицировал эту голографическую тату-машинку, исчезла. И как только это случилось, возник вопрос, в какую неизвестную тьму Сенна'Нир не последовал бы за Кетси'Олам?

Однако не похоже, чтобы Кетси позволила эмоциям, истории, какой бы сложной она ни была, встать на пути её решений. Она должна была знать, что для Сенны имплантация СЭМа стала бы сбывшейся мечтой. Столь развитый синтетический разум, соединённый с ним навечно? Даже если бы ему единственному позволили держать имплантат в костюме вместо собственной головы, как у остальных. Даже если бы его СЭМ был ограниченным, медленным, жёстко запрограммированным, чтобы никогда не превратиться в настоящий разум. Ни один кварианец не пожелал бы летать с абсолютно не ограниченным ИИ. Только не после Ранноха. Не после всего, что было. Даже Кетси'Олам. Какой бы радикальной она себя ни воображала, она не была настолько прогрессивной. Сенна понимал это, даже если не соглашался. Настоящий искусственный разум — чувствительное создание, как и все остальные. Некоторые были добрыми и хорошими. Некоторые становились монстрами. Всё дело в том, как их воспитать. Кварианцы оказались плохими родителями, нет причины отрицать это.

Но всё-таки. Это было бы похоже на нового лучшего друга. Того, кто никогда не оставит, как это делали все остальные.

И, возможно, всего лишь возможно, именно эти мысли были причиной того, что кварианский Первопроходец — хороший, видный, солидный, ярый сторонник антигетского движения Телем'Йеред — крепко спал, как ему и следовало в пять-семнадцать утра за тридцать лет до прибытия, в то время как коммандер Сенна'Нир бодрствовал вместе с богиней головной боли, и что-то ужасное происходило, тихо и медленно окружая его.

У него пересохло в горле. Костюм немедленно увеличил влажность запаса воздуха, но это не помогло. Сенна глотнул жидкости из пипетки рядом со ртом. Остальные уже приближались. Никого не впечатлит, если его голос будет писклявым, как у подростка.

Ханар-аптекарь Исс словно вплыл в маленький альков Сенны. Его большая клиновидная голова изящно покачивалась, длинные розовые щупальца парили над палубой. Медленная, приземистая, круглая волуска по имени Ирит Нон — инженер-конструктор — вкатилась и расположилась, прислонившись к стеклянной опоре. Глаза её бело-коричневого герметичного скафандра сверкнули жёлтым в аммиачном тумане этого места. Сбитая с толку батарианка присела рядом с прозрачной стеклянной перегородкой. Она была немолода, но выглядела крепкой. Три её огромных чёрных глаза были расфокусированными и мутными: явные последствия криосна. Четвёртый глаз, нижний справа, был выбит и скверно зажил. В тусклом свете её кожа цвета шартрёза приняла кислый бирюзовый оттенок. Она выглядела сердитой. Хотя батарианцы всегда выглядят сердитыми, и Борбала Феранк была наиболее совершенным образцом своего вида из когда-либо живших. В судовом манифесте она указана как бывший офицер безопасности. Она им не была, Сенна знал это, но батарианку позабавило, что её записали таким образом. Ирония была столь же бесконечной, как и вояж в Андромеду. Когда-то Борбала была матриархом могущественной криминальной семьи на Кхар'шане, Королевой Контрабандистов, Кинжалом во Тьме. Теперь она в отставке. Теоретически. Хотя этот выколотый глаз значил чуть больше, чем теория.

Команда Полуночников «Синие-7» полностью разбужена и собрана. В Куполе уже не было тихо.

Шум раздражённого недоумения заполнил комнату. Трое новоприбывших были заняты эмоциями, через которые Сенна, Анакс и Йоррик уже прошли. Они должны были проснуться не ранее, чем через тридцать лет. Обзорные окна заметно не справлялись с задачей показывать красивые белые стыковочные терминалы «Нексуса» — огромной станции, уже построенной Инициативой и ожидающей их в галактике Андромеды. Однако они были здесь. Сенна обнаружил, что беспричинно раздражён их медлительностью. Да, да, давайте уже, просыпайтесь. Всё, что кто-либо говорил вслух или бормотал, ворчал, глумился различными способами и комбинациями с различной степенью профанации, сводилось к «Какого чёрта здесь происходит?» И у Сенны не было времени на повторное исполнение конкретно этой пантомимы.

— Доброе утро всем, — произнёс коммандер Сенна'Нир.

— Ещё не утро, — вздохнула Анакс Терион.

Кварианский командующий проигнорировал её.

— Я надеюсь, вы все хорошо выспались.

— Ироничное возражение: Это не сон, но пробуждение было тяжёлым, — прогудел Йоррик.

На корабле, полном незнакомцев, они были старыми друзьями. Сенна встретил старого огромного Йоррика во время своего Паломничества на Икуне, пока изучал боевую технику элкоров. Эти огромные существа несли на своих спинах изощрённые мобильные боевые ВИ-системы, которые осуществляли непрерывное моделирование всех возможных сочетаний триады «действие — реакция — результат». Прежде чем элкор сразится однажды, он сражается тысячу раз. В качестве последнего экзамена Сенна'Нир построил такую систему с нуля. В сравнении с топовыми моделями она была такой же быстрой и смертоносной, как большая шляпа, но всё же работала. Чтобы отпраздновать это, Йоррик пригласил его на живое представление их любимой пьесы, а затем они отправились в бар, пробираясь через город Новый Эльфаас, чтобы войти в летопись межвидовой истории. Сенна принимал иммуностимуляторы и противовирусные заранее, несколько недель, чтобы подготовиться к тому, что именно сделает с его внутренностями один шот кроганского ринкола. В конце концов кварианцу понравилось действие спиртного. Оно заставило его чувствовать себя так, будто он сделан из кусочков стекла.

Когда Кетси'Олам рассказала Сенне об Андромеде и ковчеге «Кила Си'ях», он сразу же обратился к Йоррику с предложением. «Идём со мной. Растянем наши приключения на обе галактики». Йоррик всегда тосковал по нему. Сенна знал: долгое безумное путешествие — именно то, что нужно его огромному другу.

Исс развернул свою мягкую треугольную голову к центру Купола, туда, где размещались цветы. Ханар был массивным, бесполым медузообразным созданием; низкая гравитация домашней планеты позволяла ему парить в вертикальном положении без специальных приспособлений. Казалось, он был расстроен тем, что цветы не погибли. Его длинные малиновые щупальца едва заметно подрагивали.

— Этот не чувствует себя хорошо, — неуверенно произнёс Исс характерным музыкальным голосом, свойственным его виду. Ни один ханар никогда не будет столь высокомерен, чтобы указать на себя, используя слова «я» или «мне». Они верили, что древняя раса, называемая протеанами, создала всё сущее и однажды вернётся, чтобы привести их к славе. Остальные виды были не более чем бактериями, а бактерия не заботится о личных местоимениях. — У этого биофильтр желёз заявляет о конце света.

Элкор-медик Йоррик ответил:

— С глубоким сочувствием: Физиологический эффект криосна варьируется по степени тяжести и продолжительности индивидуально, а также разнится от вида к виду. Грустная усмешка: Придётся потерпеть.

— Я в порядке, — фыркнула Борбала Феранк. Она закинула одну обтянутую чёрной кожей ногу на другую и откинулась назад, почёсывая замысловатые костные хребты на удлинённом черепе своими зеленовато-жёлтыми пальцами. — Похмелье бывает только у слабаков.

— Тебя никто не спрашивал, Кхар'шан-клан, — прохрипела Ирит Нон. Голоса волусов всегда звучали так, будто они простужены. Они носили защитные костюмы, как и кварианцы, но не потому, что их иммунная система была подорвана веками жизни на Флотилии. Физиология волусов базировалась на аммиаке, и сами они привыкли жить в условиях высоких гравитации и давления парниковой атмосферы их родного мира, Ирунэ. Но даже в тяжёлом зловонии специализированной зоны жизнеобеспечения для волусов на борту «Кила Си'ях» Ирит Нон не снимала свой костюм. С другой стороны, рассуждал Сенна, он поступал так же, несмотря на безопасность и почти полную стерильность кварианского сектора. Его костюм был его частью так же, как он сам являлся частью костюма, словно в старой колыбельной. «Спой колыбельную звёздных морей, пусть мне приснится костюм мой скорей».

Возможно, волуска чувствовала то же самое. Кто разберёт этих инопланетян?

В любом случае никто и никогда не выходил в зону высокого давления с целью выяснить, как в действительности выглядят под всем этим волусы. Снаружи они выглядели более или менее крупными, толстыми и бесхвостыми прямоходящими барсуками. Респираторы на шлемах, словно старое радио, искажали их голоса до гнусавых всхлипов с металлическим призвуком. Но скафандр Ирит не похож на типичные костюмы волусов. Он у неё был изящный и стильный. От него веяло силой и таинственностью. Коричневые, чёрные, серые и белые орнаменты были объединены так элегантно, словно перья ралои. Сенна не мог оторвать взгляд. У него было полно других, куда более важных дел, но кварианец никогда ранее не видел столь красивого костюма у волуса. Он даже не предполагал, что они способны на такое. Но, очевидно, способны. Вот почему Ирит Нон была знаменита. Она была швеёй, если так можно выразиться. Самый богатый волус в галактике иссох и умер, пока ждал очереди в её клиентском списке, однако без всяких жалоб и недовольств, а лишь в кроткой надежде получить один из её индивидуально разработанных костюмов жизнеобеспечения. Эта хриплая представительница волусов была ближе всех к статусу знаменитости на «Кила Си'ях».

— Напомните ещё раз, зачем мы взяли с собой батарианцев? — прошипела она.

Сенна, для которого Битва за Цветочную Композицию случилась всего несколько дней, а не почти шестьсот лет назад, закатил глаза под шлемом и дважды ударил по стеклу кулаком в перчатке.

— Замолчите, все вы. Спасибо. Я понимаю, что вы сбиты с толку, нездоровы и раздражены, но у нас серьёзная проблема, и вы должны сосредоточиться на том, что я скажу, поскольку сейчас может возникнуть фактор времени. Если вас стошнит, постарайтесь не попасть на стекло. Ханара рвёт? Забудьте. Неважно. Всё нормально. Примерно четыре часа назад Йоррик, Анакс Терион и я были разбужены, чтобы разобраться с возникшей неисправностью в системе гибернации.

Розовая кожа Исса замерцала. Ирит Нон сосредоточилась. Даже Борбала выпрямила ноги и уселась ровно. Они могли дойти до драки из-за цветов и мальчишников или из-за того, заслуживает ли в действительности галактика Андромеды присутствия батарианцев, но системы гибернации были грозным противовесом. Всё, что касалось криокапсул, касалось их всех. Анакс Терион явно всполошилась в своём углу, но ничего не сказала.

Сенна продолжил:

— То, что мы обнаружили, гораздо хуже неисправности. По состоянию на пять часов тридцать минут мы имеем визуальное подтверждение гибели четырёхсот шестидесяти одного дрелла и двух ханаров в своих криокапсулах по неустановленным причинам.

Анакс, сжав кулак, потирала большой и указательный пальцы. Сенну это беспокоило. Она делала то же самое и в криоотсеке. Он знал о ней немного кроме того, что на родине у ханаров она была кем-то вроде детектива: видимо, поэтому корабль отнёс её к важному персоналу. У них возникнут проблемы? Детективы обычно плохо переносят отсутствие влияния. Но сейчас она, казалось, держалась за своё нынешнее положение.

— Они не были разбужены и не страдали, — произнёс Сенна, хотя уверенности в этом не было. Мёртвые, открытые, полные ужаса глаза Совал Раксиос всплыли в его памяти. Разве они не должны быть закрыты в глубоком криостазе? — Тем не менее капсулы продолжают сообщать, что пассажиры живы и их здоровью ничего не угрожает. Что ставит перед нами ряд серьёзных вопросов.

Ирит Нон перебила его:

— Вы хотите сказать, что до сих пор куча замороженных кусков мёртвой дрелльской говядины просто лежат посреди остальных? Никакого погребения? Никакого карантина? Дикость!

Борбала Феранк наклонила голову вправо. Сенна встречал одного или двоих батарианцев во время своего Паломничества на элкорской планете. Он знал значение этого жеста: батарианка считает себя гораздо выше того, кто осмелился заговорить с ней. Коммандер увидел, что Терион тоже заметила этот жест. По своему роду деятельности Анакс, вероятно, встречала гораздо больше батарианцев, нежели он. Ему нужно поговорить с ней. Наедине.

— Их души уже вознеслись сквозь глаза и покинули тела, — небрежно сказала Борбала. — То, что осталось, не важно. Бросьте их в шлюз, как пустые грузовые контейнеры. Чем они теперь и являются.

— С большой деликатностью и нерешительно: Нам, возможно, понадобятся эти тела, — ответил Йоррик.

Кварианский коммандер откашлялся.

— Конечно понадобятся. И вы либо не слушаете, либо все ещё слишком растеряны, чтобы сложить всё в логическую цепочку. Сканеры «Си'ях» не могут собственно «видеть» те или иные проблемы с капсулами. Конечно, строго говоря, они вообще не видят, это лишь условная формулировка. То, что мы имеем в виду, когда говорим «корабль видит», это комплексное устройство ввода-вывода, и пропускная способность…

— Сейчас не время для технических лекций, коммандер, — мягко заметила Анакс.

— Да, простите. Итак, проблема в том, что все системы считают каждого из четырёхсот шестидесяти трёх умерших живым и здоровым. Могу заверить вас: они в диаметрально противоположном состоянии. Даже когда мы извлекли несколько тел из капсул, корабельный медицинский сканер сообщил, что они полностью здоровы, готовы вскочить на ноги и пробежать пару кругов вокруг палубы физиотерапии. Сканирование бесполезно.

— Этот интересуется статусом другого ВИ на борту, — тихо пропел ханар. — На борту «Кила Си'ях» есть несколько независимых ВИ-систем: диагностический ВИ в медотсеке, навигационный ВИ на мостике, калибровочный ВИ в инженерном отсеке, образовательный ВИ в детской зоне. Этот также обозначает тему, которую никто больше не хочет обсуждать, его семья на родине назвала бы это «непросвещённым язычником в комнате». СЭМ. Этот почувствует огромное успокоение, если команда просто разбудит Первопроходцев и позволит им разрешить проблему.

— Наконец-то хорошая идея, — произнесла батарианка, хлопая в ладоши. — Эта медуза единственная из вас имеет мозги. Проблема решена.

— Проблема не решена, — настаивал Сенна.

В ночь, когда он принял предложение служить старпомом, Сенна и капитан поклялись друг другу над тарелками с питательной пастой, что будут относиться к каждому виду на борту одинаково, независимо от того, насколько плохой опыт у них мог быть с ними в прошлом. Теперь они были одним кораблём Мигрирующего флота. Все они были кварианцами. Так почему же, когда он рассчитывает на откровенность, батарианцы ведут себя так ужасно? Возможно, были среди них те, кто не являлся работорговцем, наркоторговцем, пиратом или ещё кем похуже, но Сенна никогда не встречал и не слышал о таких.

— Остальные ВИ спрятаны глубоко внутри, так как являются внутренними системами «Си'ях». Они подключались к массиву корабля в первую очередь, и их сканеры используют те же механизмы. Как говорится, если колодец отравлен, то и поселенцы тоже. Образно выражаясь, «Кила Си'ях» ослеп. Что касается СЭМа, я думал об этом. Первопроходцы не приписаны к командам Полуночников не просто так. Они гораздо важнее нас. Мы взаимозаменяемы. Они — нет. У них одна работа: найти нам дом. А это всё не входит в список их обязанностей. Прямо сейчас мы, вероятно, столкнулись с техническим сбоем — трагическим. Анакс, я не пытаюсь его преуменьшить. Но, возможно, мы сможем устранить этот сбой в течение нескольких часов. И если так случится, будет досадно нарушить протокол Первопроходцев, разбудить их, чтобы затем всё исправить самим. В противном случае… Феранк, в противном случае, если речь о заражении, мы не можем рисковать, привлекая Первопроходцев или СЭМов к тому, что инфицировало компьютерные системы корабля, чем бы оно ни было. Если эти смерти умышленны…

— Умышленны? — прервала его Борбала Феранк. Её голос стал предельно жёстким. — Я так понимаю, на нас напали?

— На «нас»? — холодно отозвалась Анакс. — Дреллы потеряли больше четырёх сотен. Если это нападение, оно, очевидно, направлено на мой народ. Сядь, торговка.

Ненависть вспыхнула в трёх здоровых глазах Борбалы. Вы не сможете оскорбить батарианца, унизительно отозвавшись о его внешности, происхождении или даже умственных способностях. Но намёк на низкий социальный статус был настоящим вызовом. До этого Сенна думал, что у Анакс более спокойный нрав. Ну, по крайней мере, она не назвала её попрошайкой.

— Если это умышленно, — Сенна повысил голос, при этом стараясь сохранить его спокойным и профессиональным, однако потерпел полное фиаско, — мы должны разобраться до прибытия. С системами корабля, которые делают, что хотят, или не делают, наши ниточки расследования обрываются прямо у нас в руках. Единственная причина, по которой мы сейчас знаем об этом, состоит в том, что «Си'ях» обнаружил небольшое несоответствие химического состава между медицинским отчётом и отчётом о состоянии среды. Мы здесь, потому что эти «куски дрелльской говядины», как вы дипломатично выразились, вскрыли тяжелый случай обморожения. В противном случае мы могли бы пришвартоваться к «Нексусу» кораблём мертвецов. Теперь Анакс, Йоррик и я составили план действий. Не волнуйтесь. Работы хватит на всех.

Мягкий голос ханара заскользил сквозь акустику Купола:

— Этот интересуется, зачем нужно было будить нас. Вы вполне способны совершить погребальные обряды и сохранить статистически значимое число умерших для диагностических целей. Позвольте мёртвым обрести мир в объятиях Вдохновителей. Этот смиренно предполагает, что, если произошла механическая авария, сейчас уже ничего нельзя поделать. Если убийца сделал своё дело внутри нашего святилища, то ужасный грех совершён, и другие вне опасности. Этот уверен, что на «Нексусе» будет много экспертов и устройств, чтобы отделить больных от здоровых. Что именно этот должен делать?

Сенна вздохнул и обратился к кораблю напрямую:

— Ки, с момента начала разговора сколько ещё капсул показало замороженную некрозную задницу?

— Два дрелла и один ханар.

— Это ещё не конец, — угрюмо сказал кварианец. — Оно распространяется.

— Этот хочет спросить о природе явления, о котором вы так уверенно говорите, — протянул ханар. Бледные всполохи биолюминесценции скользили по его щупальцам снизу вверх.

— Никакой уверенности, — заговорила Анакс Терион, и Сенна почувствовал облегчение, позволив ей взяться за штурвал. Он согласился на предложение Кетси'Олам стать её старпомом, потому что согласился бы и выкинуть себя в шлюз, попроси она об этом, но в глубине души Сенна всегда был и будет техником. Говорить машинам, что делать, куда проще, чем людям. Машины точно исполняют инструкции. Люди всегда думают, что знают лучше.

Дреллка-детектив встала в своём уголке, расправив плечи в военной выправке.

— На данный момент вероятность причины произошедшего довольно равномерно распределена между непреднамеренным отравлением — например, неисправностью или утечкой ядовитых веществ в самой капсуле; умышленным отравлением, что, очевидно, требует наличия преступника на борту либо на станции; или, наконец, инфекционным заболеванием, опять же, приобретённым на борту или на «Гефесте». Совал была членом команды Полуночников «Жёлтые-9», и мы не можем исключить вероятность того, что она столкнулась с чем-то ещё на «Кила Си'ях» и занесла это нечто в систему криосна, когда вернулась в состояние гибернации около пятидесяти лет назад.

— Но криокапсулы не связаны, — возразила Ирит Нон сдавленным хрипом. — Они были спроектированы как полностью автономные системы именно для того, чтобы избежать такого рода каскадных эффектов при возникновении неисправности. Кто-то должен был вручную взаимодействовать с каждой капсулой, чтобы убить их обитателей. Это кажется очень маловероятным.

— Почему? — возразила Терион в ответ. — Осторожно, не исключайте версии только потому, что они кажутся невероятными. Люди невероятны. Технологии невероятны. Мы летим на пуле, выпущенной шестьсот лет назад в будущее. Вот что невероятно. На данном этапе преступно отвергать любую теорию. Учтите: что бы ни произошло, это случилось после последнего цикла «Жёлтых-9». Действительно ли невозможно, чтобы некто запрограммировал отдельную капсулу на пробуждение после завершения смены, а затем провёл последние пятьдесят лет в полной свободе на «Кила Си'ях», переходя от капсулы к капсуле? Некоторые из нас живут очень долго. Пятьдесят лет ничего не значат для элкора…

Голос Йоррика, словно сломанный тромбон, раздался над Терион:

— Оскорблённый протест: Ни один элкор не совершит подобного деяния. Гордое цитирование в ожидании тёплого взаимопонимания и признания первоисточника: «Как беспределен в своих способностях, обличьях и движениях! Как точен и чудесен в действии! Как он похож на ангела глубоким постижением! Как он похож на некоего бога! Краса Вселенной! Венец всего живущего!»

— Прости, ты сейчас процитировал «Гамлета»? — прервал его Сенна'Нир, рассмеявшись вопреки своим ожиданиям.

— Защищаясь, маскируя задетое самолюбие: Элкорского «Гамлета».

— Ты же знаешь, что это о людях, не так ли? — пролаяла сквозь смех Борбала Феранк. — В любом случае это просто куча говна. Я всегда знала, что вы, элкоры, не такие большие, милые и невинные, как все думают.

Анакс Терион спокойно продолжала:

— Вы думаете, что всё так просто. Это лишь одна из возможностей. Есть ещё много других. Мы пытаемся определить причинно-следственную связь при почти полном отсутствии данных. Подумайте о версиях, как о разветвлённой реке. Самое большое ответвление — это вопрос: нарочно или случайно? От него расходится бесконечное количество вероятностей. Если — тогда. Если это произошло случайно, тогда нам не нужно бояться, мы лишь должны взять под контроль ущерб. Если же мы имеем дело с единичной точкой отказа, с отдельным диверсантом, то пятьдесят лет не совсем безрассудство и для ханара в том числе. Если бы они желали пожертвовать собой ради этого, любой дрелл, кварианец, волус или батарианец может быть тем, кто нам нужен, если кто-то единственный — любой — ответственен за всё. Мы могли запросто пропустить одну пустую криокапсулу среди тысяч других. Это может быть даже один из нас. Кто был разбужен последним среди тех, в ком мы можем быть абсолютно уверены, до того, как всё пошло не так?

— Ты кем себя возомнила, чёрт побери? — прорычала Борбала Феранк. — Я не стану терпеть обвинения какой-то ящерицы, облизывающей собственные глаза и при этом возомнившей себя разумной.

Анакс сделала глубокий, успокаивающий вдох.

— Я всего лишь простая служительница бога Амонкиры, Повелителя охотников. Но я не охочусь за мясом. Я охочусь за данными. И я никого не обвиняю. Я пытаюсь показать тебе, что мы даже не знаем того, чего не знаем. Например, ничто из сказанного мной не учитывает возможности безбилетных азари или крогана, для которых пятьдесят лет были бы весёлой шуткой. Если это азари или кроган, так же легко представить, что они сделали свою работу сто лет назад или больше. Что такое сто лет для крогана? И, естественно, какой-то процент всегда должен оставаться на то, о чём я ещё не думала, на то, что я упустила. Это может быть не один преступник. Это мог быть несчастный случай. И знание того, кто это сделал, если этот кто-то вообще существует, менее полезно для нас, чем занавески на саларианском дредноуте, если мы не знаем, что именно он сделал или как, учитывая, что корабль этому не помешал.

— Капсулы имеют более сложную систему фильтров, чем кварианские костюмы, — голос Ирит проскрипел через её воздушный фильтр. — Нет никакой вероятности, чтобы яд или болезнь не были обнаружены и немедленно уничтожены. Этого никогда ранее не случалось за всю историю криотехники!

Щупальца Исса замерцали.

— Этот с сожалением добавляет, что ни одно существо не покинуло свою смертную форму в криокапсуле за всё время существования криотехники, но всё же, видимо, это произошло. Почти пятьсот раз. Этот также смиренно просит объяснить, почему кварианцы не снимают свои костюмы, когда входят в стазис, если капсулы защищают от всех инфекций.

Сенна попытался ответить, но не успел.

— Не думаю, что вы понимаете, о чём я говорю, — возразила волуска. — Вы не инженер, вы аптекарь, что, как все мы знаем, означает контрабандист спиртного, а не учёный. Вы не понимаете, как всё устроено. Даже если вы вошли в стазис больным, а первоначальное медицинское сканирование не обнаружило проблемы и не подлатало вас, даже если вам каким-то образом в пути ввели трубку, полную проклятого генофага, криостазис хранит тело при температуре очень, очень низкой для любой вирусной или бактериальной репликации. Ничего не происходит, когда ткани становятся настолько холодными. Вот почему мы не постареем. Просто не происходит никаких физических процессов. Если заснёте с насморком, вы проснётесь с ним же. Это не может быть инфекцией, потому что вы мертвы, а патоген убьёт вас только тогда, когда сможет надеть штаны утром! В криостазе вам нельзя нанести вред. В этом-то всё и дело.

— С сожалением: Любая болезнь, которая может убить дрелла, будет очень долго перебираться на ханара. Вы анатомически несовместимы. Любезный обмен знаниями: Вирусы и бактерии точно настроены на виды, которые они заражают. Только весьма малый процент способен на межвидовое заражение. Акцентированно: Например, пока дреллы жили в непосредственной близости с ханарами на Кахье, синдром Кепраля не заразил ни одного ханара, потому что это дегенеративная болезнь лёгких, а ханары не имеют лёгких.

— Может, у нас изначально была неисправная партия капсул, — с сомнением произнёс Сенна. Инициатива не стала бы экономить на чём-то подобном. — Раны могут быть химическими ожогами или следствием отключения поля эффекта массы, как вы и сказали.

Ирит Нон была так взволнована, что ходила по своему уголку, как животное в клетке. Выглядело это так, словно она обиделась за криокапсулы.

— Сенна, ты человек чести. Я уважаю это, но рассчитывать, что первым ты заподозришь железо, всё равно что рассчитывать на излечение кровавой чумы психиатром. Если это заводской брак, капсулы выходили бы из строя в одно и то же время, и вы бы видели отказы по всему кораблю, а не только у Рахана-клан и нескольких Кахье-клан.

Зелёные брови Анакс Терион поднялись в усмешке.

— Что ж, мои поздравления, команда Полуночников «Синие-7»! Менее чем за десять минут вы, кажется, исключили отравление, болезнь или неисправность оборудования, а также саботаж и несчастный случай. Вы примерно так же полезны, как сканирование «Си'ях». Этого не должно было произойти! Какое облегчение для всех этих дреллов. Тогда возвращайся в свою капсулу, волуска. Возвращайся к своей стопроцентно безопасной, абсолютно не скомпрометированной, безупречно работающей криокапсуле. Мы даже не будем её проверять, раз ты так уверена. И, очевидно, поскольку капсула превосходно регулирует давление и силу тяжести, а кому-либо, находящемуся в криостазе, не может быть причинён вред, тебе также не понадобится твой костюм. Заходи голышом, как новорождённый яг.

— Тебе нравится слушать собственные речи, не так ли? — усмехнулась батарианка. — Если ты такая умная, почему бы тебе самой не разобраться в этом, а потом мы встретимся на «Нексусе»?

Сенна заметил, как дрелла начала терять терпение.

— Я же сказала, нам не хватает данных.

Ирит Нон захрипела и прокашлялась. Она перестала ходить с места на место. Сжав свои пухлые плечи, она словно заранее защищалась от реакции на то, что собиралась сказать.

— Я не дрелл. И не ханар. И ничто не сможет пройти мимо фильтров моего костюма. Так что… это не моя проблема.

Анакс Терион и Борбала Феранк уставились на волуску чернотой всех пяти змеиных глаз.

— Простите, — пробормотала волуска. — Простите.

— Вот что мы сделаем, — объявил Сенна довольно громко, но в том и был фокус. Ни один член экипажа на этом корабле не служил сейчас где-то ещё. В конечном итоге тебя станут слушать, если будешь говорить так, словно отдаёшь приказ, а не интересуешься чьим-то мнением. — Подготовьте скафандры для стандартных условий окружающей среды. Мы разделимся на три команды. Йоррик и Исс будут командой «ЧТО». Вы отправитесь в медотсек, проведёте вскрытие трёх трупов и установите реальную, обоснованную причину смерти, на которую мы сможем опираться при построении теорий. Анакс и Борбала, вы команда «КТО». Вы должны прочесать корабль в поисках предполагаемого безбилетника…

Ирит Нон хрипела и жадно вдыхала воздух через свой фильтр.

— Вы хотите, чтобы они обыскивали корабль пешком? Этот корабль? «Кила Си'ях»? Мы полтора километра в длину и весим семнадцать миллионов тонн. Уверена, наш корабельный компьютер не полностью погряз в рутине.

Сенна'Нир был благодарен своему шлему за то, что не позволял никому видеть его кривую гримасу, когда кто-то выдавал совершенно простое решение, о котором сам Сенна не подумал.

— Ки, пожалуйста, проведи сканирование на наличие признаков жизни на борту. Исключи нас шестерых и всех находящихся в криостазе.

Голос корабельного интерфейса вновь зазвучал холодно и спокойно, как обычно:

— Никаких признаков жизни, коммандер.

— Пустые капсулы в криоотсеках? — продолжил кварианец.

— Никак нет, коммандер.

— Видите? Сэкономили много времени, — сказала Ирит, скромно кашляя. Она была довольна собой, и жёлто-зелёные огни её глаз, казалось, даже засияли немного ярче.

— Да, и мы определённо ей поверим, ведь раньше она никогда не ошибалась. Сейчас она в прямом смысле слова не может отличить живого от мёртвого. Почему вы думаете, что она способна увидеть преступника, который сам того не желает?

Высокая, гибкая дреллка медленно и выразительно моргнула, что показалось Сенне тревожным знаком. Дреллы никогда так не делали — казалось, сама их физиология не предполагала такого.

— Она? — с любопытством спросила Анакс.

Шлем скрывал массу его грехов, а сейчас — стыдливый румянец на лице. Стыд с лёгкой примесью гордости. Разумеется, корабельный ВИ был бесполым. Голос, который он выбрал из аудиобанка, действительно более походил на женский, чем на мужской, но лишь совсем чуть-чуть. Однако Сенна был тем, кем был, и его работа очень часто была связана с Ки. Он думал о ВИ как о ней. Вот почему ты не Первопроходец, с сожалением сказал он себе. Телем'Йеред не учил корабельный интерфейс говорить «я», чтобы тот казался более дружелюбным. Телем'Йеред никогда не устанавливал на корабль три отдельные разговорные матрицы, чтобы они болтали с ним по ночам. Телем'Йеред никогда не разговаривал с кораблём, кроме случаев, когда тот мог чем-то помочь. Так ведут себя настоящие кварианцы. Ты же просто ненормальный.

— Оно. Как пожелаешь. Ваша задача, аналитик Терион, взять что нужно из небольшого оружейного шкафчика на мостике и проверить записи в журнале Полуночников на предмет чего-то необычного, что могло привести к сбоям в системах диагностики «Си'ях», которые, похоже, ушли на слишком долгий ланч. И, если останется время, попробуйте обыскать корабль, насколько это возможно, хотя бы криопалубу.

— Архив Полуночников длиной в шесть сотен лет с ней. С мисс «Я умнее всех», — кисло проворчала батарианка.

— Я буду деликатной, — ответила Анакс Терион.

Сенна проигнорировал их.

— Ирит Нон и я будем командой «КАК». Оборудование и программное обеспечение. Мы проверим капсулы и сканеры, определим проблему и устраним все повреждения. Если повезёт, управимся за сорок восемь часов. Обычная смена Полуночников. Йоррик, сколько времени займёт вскрытие?

— Тревожное беспокойство: Обычно три вскрытия занимают не больше часа, но…

— Отлично. Давай встретимся в медотсеке через три часа, и расскажешь, что удалось узнать, — сказал Сенна голосом, который его мать использовала в Конклаве, когда хотела наконец перейти к голосованию.

Металлические кольца на сине-фиолетовой голове элкора зазвенели, когда он яростно тряхнул головой.

— С настойчивым, но необходимым возражением: Это не займёт час. И даже трёх часов. Без медицинских сканеров или диагностического ВИ медотсек бесполезен. Все его устройства соединены с корабельным компьютером. Если мы не сможем использовать ядро «Си'ях» для работы с данными, медотсек с точки зрения функционала пуст. Инструменты, которые нам нужны, там есть, но без связи с компьютером это, попросту говоря, кирпичи. Возмущённый риторический вопрос: Чем я, по-вашему, должен делать вскрытие, дробовиком и омни-гелем?

Тишина вернулась под Купол. Пока все думали, несколько красных лепестков ушарета упали с цветочной композиции на чистый пол корабля.

Дреллка осторожно прислонилась к стене в своём уголке. Её бледные внутренние веки закрылись скользящим движением. Сенна слышал её шепот через стекло:

— Грузы в полумраке стальной пещеры. Сундуки с сокровищами стоят повсюду, как одинокие укрепления на поле боя. Вокруг меня, словно стайка ярких рыб, двигаются люди: розовые, зелёные, коричневые, жёлтые, серые, фиолетовые. Маленький птенчик зовёт свою маму: это вбегает кварианский ребёнок. Быстро, стремительно. У неё костюм цвета бури. Почему она плачет? «Мама, мама, я не могу уснуть без своих друзей! Они там застряли!» Мама-птица пикирует вниз. Её пальцы скользят по поверхности одного из тысяч сундуков с сокровищами, словно свет по воде. На боку сундука выбито название: «NN1469P/R». Из темноты ящика мать вынимает две мягкие куклы, самые любимые, дорогие как память: плюшевого зелёного хранителя с пластиковыми лапками и игрушечного волуса со светящимися глазами. «Выбери одну, Райя'Зуфи вас Кила'Сиях», — говорит мама пташки. «Только одну», — щебечет в ответ маленькая птичка, прижимая хранителя к груди. Волус снова исчезает в сундуке. Любопытно: мать-птица не обращает внимания на то, что лежит под ним. А ведь волус скрывает истинное сокровище: чёрную фигуру с сердцем из серебра и стекла.

Глаза Анакс Терион прояснились. Она подняла свою зелёную трёхпалую руку.

— Кажется, я видела детский игрушечный микроскоп в грузовом отсеке, когда поднималась на борт. Ящик NN1469P/R. Это поможет?


* * * | Аннигиляция | ГЛАВА 4 ВОСПРИИМЧИВОСТЬ