home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 8

ИНКУБАЦИЯ

Анакс Терион стояла на перевёрнутом ящике, вытянув руки в стороны, словно аристократка, примеряющая бальное платье.

— Не самая лучшая моя работа, — пробормотала Ирит Нон, пытаясь скрепить на длинном зелёном бедре дреллки два гибких волокна из наносетки, одно цвета тёмного шоколада, другое — белой кости.

В грузовом отсеке было тихо. Тихо и холодно. Их голоса отражались от высокого изогнутого потолка. Ирит уже решила, что «здесь жутко», и хотела покончить со всем делом как можно быстрее, но Терион ощущала себя до странного комфортно. Она была здесь раньше. Тут они решали свои проблемы, она и Борбала Феранк, по которой Анакс уже начала немного скучать. Они обе искали потерянные кусочки паззлов и вставляли их на место. Борбала была очень полезна для Анакс, и это примерно то же самое, как если бы она ей нравилась. Грузовой отсек был местом принятия решений. Окружённые десятками тысяч упакованных ящиков с вещами колонистов, они словно были окружены самими этими людьми. Для Анакс Терион тёмный, похожий на пещеру грузовой отсек был так же полон народу, как и зал во время вечеринки.

Личный ящик Ирит выглядел достаточно крупным и обширным, чтобы спокойно стоять внутри него вдвоём, хотя низкой и округлой волуске было бы удобнее, чем долговязой дреллке. Ящик был гораздо больше тех, что выделялись кварианским семьям; милая и полезная Райя'Зуфи с её древним кроганским микроскопом и набивными куклами. Анакс стало интересно, сколько волуска доплатила за сверхнормативный багаж.

— Ты слишком худая, — пожаловалась волуска-дизайнер. — Это крайне непривлекательно.

«Где-то в архивах, наверное, есть смешные видео про дреллов в костюмах волусов», — подумала Анакс, не смущаясь. Она никогда не видела смысла в смущении. Как и в смехе. Обе эмоции казались чем-то неуместным, хотя и были достаточно полезны, чтобы подстегнуть других на что-то. Ей ещё ни разу не удавалось понять волусов, даже после долгой притирки. Её несколько возмущали мужчины и классическая волусская паранойя, что они самая ненавидимая раса в любом месте, даже если там есть батарианцы. Но Терион не могла определить, чего ещё хотело это создание, кроме как чтобы они прекратили использовать слово «йоктан». После встречи с новыми людьми Анакс всегда находила время для тщательного осмысления, какая роль подошла бы ей лучше всего, чтобы поставить их в некомфортное положение. Она могла предположить, но это было бы всего лишь предположением. И риском. Терион презирала риск.

Костюм создавался с изумительным мастерством из частей тысяч других костюмов, которые Ирит Нон везла в грузовом отсеке, чтобы потом заполнить свой магазин на «Нексусе», и подгонялся под тело, которое никоем образом не походило на волусское. Длинные светлые болтающиеся клапаны, что у волусов находились по обеим сторонам респиратора и были призваны защищать механизм воздухообмена, у Анакс свисали с её небольшой головы, словно белые пряди волос. Знаменитые накладки на глазные отверстия сверкали, закрывая карие глаза. К её удивлению, цветное стекло не окрашивало мир в оттенки жёлтого. Она видела нормально, и визуальный дисплей, не похожий на кварианский, мог отображать статус различных клапанов, фильтров, в том числе гигиенического, внутреннего давления, а также показатели — как её жизненные, так и внешней среды.

— Он никогда не превзойдёт костюмы кварианцев, — вздохнула Нон. — У нас другие требования. Они носят костюмы, чтобы ничего не попало внутрь. Мы носим костюмы, чтобы не оказаться снаружи. Но я могу установить несколько базовых медицинских экранов, профилактические хранилища, временную защиту от загрязнений и… Эй, слушай сюда, это лучшая часть. — Ирит щёлкнула короткими пальцами перед лицом Анакс, которая отвлеклась на опробование дисплея, запоминая лицевые движения, активирующие множество опций и меню. — Обрати внимание. Когда открою бизнес, смогу предлагать это в качестве нового улучшения. Если костюм обнаруживает агрессивные чужеродные клетки, такие как вирус, которые точно не йоктан, то в нижнем правом углу глазного дисплея появится маленькая мигающая иконка. Вот такая. — На стекле заморгал ярко-красный круг с крестом внутри. — Ещё он сможет выявить сигаретный дым или феромоны, или нулевой элемент, или приближающуюся грозу. У меня нет времени для настройки датчика.

— А мы можем быть уверены, что сканеры работают? — спросила Анакс. — Сканирование здесь не самое надёжное.

Из горла Ирит Нон донёсся отвратительный булькающий полухрап, и волуска открыла ранее незаметную перемычку размером с ноготь под подбородком, чтобы плюнуть в лицо Анакс Терион голубой от примеси меди слюной. Красная иконка тут же загорелась там, где и должна была.

— Ни один из моих процессоров никогда не был подсоединён к системам «Си'ях», и сейчас ничего не изменилось. Компьютерные болезни не могут волшебным образом прыгать от машины к машине, как органические. Должен произойти какой-нибудь обмен данными. — Нон помолчала. — Хотя, возможно, будет лучше, если проверять это время от времени.

В этом заявлении не было эгоистичности, как и стыда с надменностью. Во всём остальном Ирит была высокомерной. Даже несмотря на раздражающие ошибки. Но когда дело касалось её костюмов, Ирит волновала только проделанная работа. Анакс такое обожала. Она чувствовала то же самое. Волуска открыла манжету на предплечье и втиснула туда, между слоями коричневой медной сетки, несколько очень тонких дисков. Она запечатала манжету на левом запястье Терион, и то на мгновение онемело, пока перчатка подстраивалась под кровоток.

Не глядя в глаза Анакс, Ирит мягко проговорила:

— Йоррик сказал, что всё это могло быть лишь несчастным случаем. Рождением новой жизни. Но ты-то так не думаешь, правда?

Анакс Терион опустила взгляд на волуску.

— Ирит Нон, я скажу тебе то же, что говорил мне воскресивший меня ханар: «Одна неудача может быть случайностью, две — божественным наказанием, но три — это уже умысел». — При счёте она разгибала пальцы для наглядности. — Судя по вирусу и сбоям в системах, мы находимся между божественным наказанием и умыслом. Неужели ты думаешь, мы избежим третьей неприятности?

— Ах. Нет. Но всё же я больше склонна к пессимизму.

— Я знала, что между нами есть что-то общее, Нон, — сказала Анакс с мягкой улыбкой, немного скрытой недоделанным шлемом.

Наступило долгое молчание. Слава Ирит была вполне заслуженной, ведь даже сейчас, в такой стрессовой ситуации, что могла пошатнуть и профессионализм СПЕКТРа, она вносила в своё творение штрихи стиля, похоже, даже не задумываясь об этом специально.

— Это не мы, — прошептала она. — Я не злюсь на тебя за подозрения. Естественно подумать на кого-то в костюмах, на кого-то с иммунитетом к йоктану с детства, на кого-то, кто вообще знает, что такое йоктан. Но это не волусы.

— Ты не можешь быть уверена. Вас на борту три тысячи.

Волуска тяжело, с присвистом выдохнула и откинулась на ящик с контактными линзами.

— Послушай. — Через воздушный фильтр было слышно, как она сглотнула. — Я знаю свой народ, как ты — свой. Когда находишься в верхушках общества, у тебя открывается потрясающий вид на тех, кто его составляет. Позволишь мне высказаться с этой точки зрения?

— Конечно, — ответила Терион. На самом деле она бы не позволила. По её опыту, находясь в верхушках общества, ты не видишь ничего, кроме этой самой верхушки. Но лучший способ продолжить разговор — согласиться, и это стирало все межрасовые различия. Каждый хотел, чтобы с ним соглашались. Возможно, только этого и хотел.

Ирит наклонилась вперёд, положив локти на колени, и её огромный живот повис между ними. Затем она подняла взгляд.

— Это просто не в нашем стиле, Анакс. Во-первых, у нас нет причин для разногласий с Рахана-кланом. Или Кахье-кланом, хотя их проповедники очень даже раздражают, когда проповедуют тебе что угодно, кроме твоей собственной религии. На самом деле мы вам симпатизируем. Отношения между турианцами и волусами не так уж отличаются от тех, что между ханарами и дреллами. Во-вторых… Позволь сказать так. Если бы волусы захотели напасть на дреллов, то лучше просто выкупили бы их Пакт у ханаров и заняли их место. Ещё одна раса клиентов очень сильно поднимет нас в галактическом сообществе. Извини за откровенность, но, если бы мы хотели избавиться от вас, скорее приняли бы в нашу культуру, чтобы получать от вас прибыль, как это давно делают ханары, или же настроили Флот либо Кхар'шан-клан объявить вам войну. Мы сами уже давно не ведём войн: лишняя трата ресурсов. Но мы заинтересованы в чужих войнах. От них денег больше, чем от благотворительных концертов. Мы бы никогда не лишили свои военные производства такой возможности. Но это? От простой смерти нет никакой выгоды — только затраты. Затраты на избавление от тел, на сверхурочную работу ввиду нехватки рабочей силы, на сокрытие своей причастности, чтобы избежать расплаты. Нет, волус ради денег может прицельно выстрелить тебе в лицо, но, по крайней мере, ты и будешь целью. Биологическое же оружие беспорядочно. Непредсказуемо. Мы, волусы, не любим непредсказуемость как на рынке, так и в жизни. — Ирит издала противный звук. — Мой отец сказал бы, что это величайшая слабость нашего народа.

Ирит Нон с кряхтеньем поднялась на ноги и стала рыться в своих запасах, чтобы продолжить работу. Она встала позади Терион и начала последнюю обшивку в секции туловища.

«Цель обнаружена. При сомнениях всегда вспоминай слова папочки». Терион аккуратно уточнила:

— Твой отец?

Нон слишком сильно дёрнула конструкционную панель. Терион вздохнула. Она разрешила себе вздохнуть. Это было то, чего ждала от неё дизайнер, желающая показать своё небольшое превосходство. Анакс это ничего не стоило.

— Мой отец много чего говорит. На самом деле можно сказать, что этот толстый старый ублюдок только и делает, что говорит. Профессионально. Мой отец — это такой инвазивный грибок в виде волуса. Мы не ладим. И к тому же… — Нон закрепила вторую половину щитка шлема Терион. — И к тому же я здесь. Этот жалкий газовый мешок выбесил столько народу и не единожды, что Протекторат Вол отправил его в изгнание. Знаешь, сколько всего приказов об изгнании было выпущено Протекторатом за всю историю цивилизации? Три, и два — для моего отца.

— Твой отец — Гаффно Йап? Террорист?

Конечно, она знала про Йапа. О нём сложно не знать. Он был постоянным персонажем политических сатир в половине галактики, этаким мультяшным злодеем для волусов, жестоким преступником для правительств и трагическим героем для остальных. Но этого Анакс не знала. Второе имя волусов — это не то же самое, что фамилия, оно не указывает на генетическую связь, поскольку волусам не нравится концепция семьи, что владеет своими потомками. Было довольно трудно сложить этот паззл взаимоотношений между отдельными волусами, если нет таких подсказок, как прямое знание или же одинаковые костюмы. Терион вспомнила, как яростно зашипела Ирит на Йапа в видео с камер наблюдения.

— Это не доказано! — отрезала Нон. — Как будто мой отец хоть пальцем шевельнул, чтобы сделать свою работу. Да, он радикал. Да, он агитатор. Да, твою мать, он анархо-коммунист, который выступает за отмену валюты и личной собственности для волусов. Но он не имеет никакого отношения к тем взрывам. Он просто… вдохновляет народ. Не его вина, что потом они радостно берутся за руки и бегут вприпрыжку через цветочки, чтобы взорвать пару банков, хранилищ и других мест, где много денег или влияния, или и денег, и влияния одновременно.

— Как твоя мать.

Ирит не поддалась на эту уловку.

— Я росла с этим голосом, который ныл мне на ухо, пел как колыбельную, что собственность — это воровство, деньги — кровавые. Он думал, мы должны быть как кварианцы: отказаться от понятия не только капитала, но торговли как таковой. Отвратительно. Изолировать нас таким образом. Отобрать кусочек сахара, что может задобрить любую расу и снизить риски взаимодействия. И когда я добилась успеха, он воспринял это как личное оскорбление.

— И всё же ты пошла с ним. Оставила свой успех позади.

Плечи Ирит Нон немного опустились.

— Он стар. И не в лучшей форме. Всю жизнь у него были последователи, которые управляли его делами. Сейчас он в опале, у него никого нет. Они бросили его, когда рассказы о юности, проведённой в обществе опасного интеллектуала, перестали приносить прибыль. Но Гаффно оптимист, в отличие от меня. Он действительно считает, что может убедить волусов на борту объединиться для создания нового общества в том мире, который найдут для нас Первопроходцы. Я бы не могла… оставить его в тот момент, когда он наконец поймёт, что они этого не сделают. В этом моя слабость. И особенно та пилюля будет горька для него теперь, когда его единственный друг мёртв.

— О?

— Холай, ханар. Ты могла слышать о нём на «Гефесте». Он проповедовал день и ночь, и толпы ханаров внимали каждому слову. Холай был в каком-то смысле лидером культа или секты. У них с отцом было много общего. Тут есть группа ханаров, пятьдесят особей или около того, которые верят, что только в Андромеде они смогут свободно исповедовать свою религию. Тот ханар, что работает с Йорриком в медотсеке, один из них.

— Все ханары исповедуют одну религию. На Кахье нет религиозных конфликтов.

— О, они всё ещё поклоняются Вдохновителям. Они просто считают, что Холай — их единственный истинный пророк. Они называют его Вдохновлённым и верят, что Вдохновители ошиблись в развитии примитивных форм жизни в Млечном Пути, что им не стоило этого делать. И поскольку они ошиблись в направлении нашей эволюции, вся существующая ныне органическая жизнь испорчена и склонна к хаосу и порочности. — Нон вздохнула и заговорила так, словно цитировала какую-то очень раздражающую книгу: — Однажды Вдохновители вернутся, чтобы наказать детей галактики за их аморальность, неправильное применение благословления, за порчу самих себя в смешении с другими культурами. В «День Опустошения» Вдохновители вернутся, чтобы стереть с лица галактики всех, кто грешил против них, и вознести тех, кто жил безгрешно, в новый рай. Обычная песенка судного дня. Его Высокопреосвященство отвергал их миссионерскую деятельность, которая распространяла идею ошибившихся Вдохновителей. Так что вся их надежда направлена на новый мир, в котором они смогут ждать свой День Опустошения без искушения. Звучит прекрасно, знаю. Холай очень убедительный оратор. У него красивый голос. Был. Там. Думаю, мы с тобой закончили. У меня есть зеркало, подожди минутку.

Волуска вытащила из своего бездонного ящика часть мобильной примерочной. Терион пристально оглядела себя. Костюм так естественно прилегал к изгибам её тела, словно дреллка веками носила костюмы для поддержания необходимой атмосферы. Белые и коричневые полосы титановой сетки, разделённые гибким структурным материалом, очерчивали талию и полностью повторяли рельеф её ног, рук и даже ступней. На уровне солнечного сплетения находился большой круглый центральный процессор: тускло мигая, он показывал, что все системы включены. Насадка воздухообмена, которая и придавала голосам волусов такой узнаваемый всасывающий звук, закрывала рот и нос, но дышалось через неё без каких-либо усилий. Перчатки напрямую передавали тактильную информацию в её мозг и на обновлённый улучшенный дисплей. Она не могла ощущать сквозь ткань предметы, но могла сразу же сгенерировать эти ощущения без раздражающей неэффективности физического воздействия. До этого момента дреллка даже не представляла, что ужасно хотела себе такую штуку.

Анакс Терион выглядела… до пугающего хорошо. Она была вынуждена признать это. Её вид производил непривычный, чрезвычайно угрожающий и жутко тревожащий, даже пугающий эффект. Вполне возможно, что никто за всю историю любой галактики не выглядел так, как она, стоящая в отсеке терпящего бедствия корабля-призрака в сотнях световых лет от чего-либо.

— Я же не буду звучать, как ты, да? — произнесла для пробы Анакс.

Она и не звучала, не совсем. Её голос стал резким, грубым и хриплым, словно севший после трёхдневных выступлений голос клубной певицы, но всё же это было не настолько сильно, как у Ирит. Всё же воздухообменной насадке не нужно было изменять для неё воздух, а панели давления — удерживать её лёгкие на месте в среде с низким давлением.

— Неблагодарная, — пропыхтела волуска. — Ты хоть знаешь, во сколько бы тебе обошёлся такой индивидуальный заказ в Млечном Пути? Да твой первенец не смог бы закрыть долг за первый взнос. Честно говоря, не знаю, почему Рахана-клан не носят костюмы, как мы. Наши-то трупы с синдромом Кепраля в больницах не увидишь. — Она задумчиво подняла голову. — Я коленками чувствую новое прибыльное направление. Боги, надеюсь, мы выживем.

Нон подтянулась и с силой ударила Анакс в живот ниже центрального процессора. От места прикосновения её кулака по сетке расплылось тёмное пятно.

— Почувствовала что-то?

— Вообще ничего, — ответила Анакс.

— Хорошо. В отличие от серийных комплектов, костюмы от Ирит оснащены запатентованной матрицей подавления болевых ощущений. Твоя нервная система по сравнению с моей напоминает рисунок ребёнка-дауна, но, кажется, всё работает. — Волуска сделала долгий булькающий глоток воздуха. — На твой дисплей будут выводиться записи о полученных ударах и разрывах, но если что-то начнёшь чувствовать, то ты, скорее всего, уже умираешь.

Тёмное пятно на костюме начало медленно исчезать — матрица выполняла свою функцию.

Терион склонила голову.

— Ты искусный творец, Ирит Нон. Я благодарна.

— Уф. Не произноси это слово. А то как мой отец.

— «Благодарна»?

Волуска отрицательно качнула головой.

— «Творец».

Терион разгладила длинные белые клапаны, которые доходили до уровня чуть ниже плеч.

— Мой народ — рептилии, — начала объяснять она. — Наша кожа выделяет токсичное вещество, которое, как ты, я уверена, знаешь, на другие расы действует одурманивающе и даже может вызвать галлюцинации. Как правило, он не причиняет нам вреда, поскольку пот испаряется. По моим подсчётам, я смогу проходить в этом костюме примерно от тридцати пяти до сорока восьми часов, прежде чем в моей крови окажется достаточно яда, чтобы вызвать дегенеративный эффект на моё сознание. Мы не можем жить внутри костюмов, как вы. Мы бы в самом деле сходили с ума, а потом задохнулись от своих же собственных подкожных масел. Однако на эти два дня или сколько это единственная альтернатива смерти от вашей мутировавшей волусской оспы.

Нон нахмурилась. Анакс была уверена в этом, даже несмотря на костюм.

— Это не наша оспа, я же сказала. Но эти выделения твоего организма, как же они могут тебе вредить?

— Твой организм производит многое, — ответила Терион с небольшим удивлением. — Сомневаюсь, что тебе было бы приятно это глотать.

В её ухе раздался мягкий звон. Костюм подключился ко всем личным устройствам Анакс.

— Капитан прислала схему пути к моему новому сверкающему жилью и к допросной. Идём?

— Да. Стоит обсудить, что ты надеешься выбить из этого тупого кварианца, — просипела Ирит, прохаживаясь туда-сюда и убирая беспорядок в своём грузовом контейнере.

Анакс Терион опустила руку в перчатке на стенку ящика. На её дисплее в периферийном поле тотчас прокрутился металлургический анализ, слабые места в структуре, изготовитель и дата установки. Прикосновение без самого прикосновения. К этому можно было привыкнуть.

— Из шести членов команды Полуночников «Жёлтые-9», — задумчиво сказала она, — двое мертвы и один выглядит очень уж плохо. А Малак'Рафа — нет.

— Но только дреллы и ханары могут заболеть. Так разбуди их. У нас будет компания. Почему он?

— Из троих оставшихся членов команды «Жёлтые-9» он единственный, кто не представляет опасности для нас, а мы — для него, потому что даже в криостазисе он носил свою собственную карантинную защиту. А я подозреваю, что бы ни случилось на борту нашего маленького ковчега, в первую очередь это случилось с командой Полуночников «Жёлтые-9». Кварианец по ту сторону двери мог быть в стороне, когда всё произошло. Или же он самый невезучий бош'тет на этой стороне Ранноха.

— Он? Кварианец? Понимаю, ты считаешь себя кем-то вроде детектива, но только безмозглая черепушка подумала бы, что кварианец добровольно окажется в тысячекилометровой зоне действия инфекционного оружия. Это батарианец, Джолли Долл, или как он там себя называет. Почему только у меня есть какой-то разум?

Терион растянула пальцы по металлической поверхности ящика, ощущая всю его структуру.

— Возможно. Тебе никогда не приходило на ум, что, может быть, он говорит правду? Что его капсула дала сбой и разбудила его? Мы же проснулись. Многие системы заглючили. Это настолько неправдоподобно?

Мышцы Ирит Нон были настолько напряжены, что Терион догадалась: невысказанный ответ — «да».

— Что ж. Как бы ты ни воспринимала это, Нон, если этот несчастный глупый батарианец умрёт там, мы окажемся в мире с проблемами похлеще, чем дреллы и ханары. Наши расы сосуществуют уже восемь столетий. По крайней мере, вполне вероятно, что мы выработали некий иммуннообмен, такой же, как у людей и их домашнего скота с оспой. И передать тот же вирус батарианцу — всё равно что земной корове внезапно заразить снайперскую винтовку способностью стрелять молоком.

«Вполне вероятно», — подумала она. Но то, что этот вирус должен заражать только дреллов и ханаров, когда на борту есть поклонники энтропии и разложения, — ужасное совпадение.

— Но, может быть, у него просто последствия криозаморозки, как и говорит Йоррик.

Анакс готова была съесть свой новый волусский костюм, если Джалоск Дал'Вирра проживёт и половину заряда батареи. Но паника ничем им сейчас не поможет.

Внезапно Терион поняла, что в тишине грузового отсека раздался какой-то тихий звук. Она резко покрутила головой. Ничего. Всё тихо.

— Ты слышала?

— Что? Нет. Я только слышу, как ты дышишь, будто чёртов натак, ты про это?

Это был не тот звук. Но костюм ничего не зафиксировал. Возможно, темнота и холод просто сыграли с ней шутку. Во всяком случае, костюм справился с последним.

— Анакс Терион, — проговорила Ирит с нехарактерной для неё стеснительностью. Однако Терион была слишком напряжена, вслушиваясь в шипящий, вздыхающий, почти неслышимый звук, чтобы обратить на волуску всё внимание.

— Да?

— Почему ты пошла? — спросила Ирит Нон. — Почему ты здесь? Я пошла за своим отцом, а мой отец — в изгнание. Холай и Исс пошли за своими богами. Йоррик пошёл, чтобы стать кем-то другим. Кварианцы пошли за новой родиной, всё как всегда, если совсем не то же самое. А зачем ты отправилась в Андромеду?

Внимание дреллки вновь вернулось к волуске. Она навела на неё свои линзы горчичного цвета. Ей почти захотелось сказать правду. Момент пошива костюма был довольно интимным, и, как она полагала, у Ирит было много шансов воспользоваться этим моментом. Такое может застать врасплох. Наверное, Анакс стоит заняться шитьём самостоятельно. Только правда не украсила бы её перед волуской. Анакс выбрала другой вариант. Догадку.

— Когда-то меня отдали ханару по имени Олеон, контрабандисту в розыске у двадцати одной системы. Мой отец продал меня ещё ребёнком. Полагаю, я его разочаровала. — Руки Нон сжались в кулаки. — Но Олеона я никогда не разочаровывала. Я сделала его богатым. Я сделала его опасным. Я была высококлассным оружием в его щупальцах. Он сделал мне операцию на глазах, чтобы я могла лучше и легче понимать биолюминесцентный язык своих хозяев. Он провёл её сам, на корабле в Скиллианском Пределе с батарианским крейсером на хвосте. Мне повезло, что я не ослепла. Я была первым дреллом, получившим своё собственное духовное имя. Это была странная жизнь, жестокая. Я не была счастлива. Да и кто был?

— А что случилось с Олеоном? Он на борту?

— Нет.

— И почему же ты бросила своего покровителя? Я не знаю ни одного дрелла, который вышел из Пакта. Ваш народ довольно рабский. Если склонность к предсказуемости — наша слабость, то это — ваша.

Мысли Анакс выветрились, встали на место, развернулись. «Вот, — подумала она. — Вот ты и попалась, Ирит Нон. В теле этого коммерсанта — борец за свободу».

— Олеон отправил меня на миссию на Земле: убить конкурента по имени Ласлоу Марстон. Марстон был дипломатом из старой династии послов, политиков и, конечно же, шпионов. Посол — всего лишь ещё одно название шпиона. Но, видимо, этот Марстон решил продавать то, что узнавал в залах, офисах и кроватях высокопоставленных лиц, и это немного урезало прибыль моего хозяина. У меня ушёл год, чтобы подобраться к Ласлоу достаточно близко для удара. А год — это долго. Достаточно долго, чтобы поразмышлять. Достаточно долго, чтобы задаться вопросами. И в конце концов… В конце концов я смирилась со своим знанием и убежала. Убежала туда, где Первопроходец дреллов найдёт нам мир без Пакта, и если я захочу потратить год на убийство человека, то пусть сам напросится. Насколько я знаю, Олеон всё ещё богат, опасен и, скорее всего, тренирует новых детей, чтобы те были его клинками во тьме. Хотя, думаю, уже нет ничего такого. Почти шестьсот лет прошло. Вечно забываю. Но я свободна от всего этого. От Олеона и шестисот лет.

Волуска подтянулась и что-то поправила на костюме, что почти наверняка не нуждалось в этом.

— Отвратительно, как ваш народ смиряется с рабством у этих мерзких медуз. Но я… Я сочувствую.

— Мы не настолько свободны, как волусы.

Низкий бесстрастный голос волуски зазвучал тепло:

— Я рада, что ты избавилась от этого.

Анакс обнаружила, что ей нравится носить костюм. Можно было улыбаться и торжествовать, никто и не увидит.

— Тема для обсуждения в другой день, я думаю… Вот сейчас, ты точно слышала это сейчас!

Волуска закрыла свой ящик и ввела код блокировки на панели безопасности.

— Что слышала? Скорее всего, это просто отзвук процессов в твоём костюме. Через время ты привыкнешь к фоновому шуму. Обычно он ниже слухового диапазона, но, возможно, я недостаточно настроила его для ушей дреллов.

Винтовка Анакс «Наёмник» оставалась прислонённой к боковой стенке багажа Нон. Она взяла оружие в руки.

— Здесь кто-нибудь есть? — громко спросила она.

— Ты выглядишь нелепо, — фыркнула Нон.

С винтовкой наизготовку Терион осмотрела темноту отсека. Ничего. Только кровь шумела в ушах. Проклятье. Она точно слышала что-то.

— Я скажу тебе кое-что нелепое, — произнесла Анакс, отключая энергию на винтовке и недовольно скрежеща зубами. — Не знала, стоит ли говорить тебе. Но я считаю… Я считаю, что ты нормальная, Ирит Нон. — Она так не думала. Но сейчас ей нужны были союзники. Нужны больше, чем секреты. — Исс, ханар в лаборатории с Йорриком. Он счастлив. Я никогда раньше не видела настолько счастливую медузу. Даже когда говорил о подготовке тела своего священника, он пульсировал радостью.

— Хех, — только и сказала Ирит Нон.

— Именно, — ответила Анакс. — Теперь пойдём допросим этого кварианца.

— А мы можем пойти через столовую? Я проголодалась, — пожаловалась волуска, и дреллка не смогла отказать. Сама она игнорировала позывы своего пустого желудка, но делать это вечно было невозможно, прошло и так около тридцати часов после пробуждения.

По всей палубе эхом отдался громкий треск. Словно множество мелких вещей в одночасье упали на пол. Или же одна большая.

— Я знаю, это ты услышала, — прошипела Терион. Она снова активировала винтовку. — Покажись! Руки вверх, и не подходи ближе, чем на десять метров! Кто ты, чёрт возьми?

— Не, — раздался грубый рычащий голос. Мужской голос, сдерживающий страх. — Ты подними руки вверх. Как насчёт такого?

Скопления ярко-алых лазерных указателей вынырнули из теней и затанцевали по Анакс и Ирит.


ГЛАВА 7 КОНТРОЛЬ | Аннигиляция | ГЛАВА 9 ДЕПРОТЕИНИЗАЦИЯ