home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава X

Естественно, что на следующий день, когда началось дознание, Литтл Митфорд был оживлен, а «Синий лев» был наполнен клиентами из числа журналистов и местных зевак. Прибывшие на машине Фрэнк Блейк с дочерью были готовы остаться до следующего дня – дня похорон, и викарий снова гостеприимно пригласил их.

Но если те, кому удалось попасть на дознание, рассчитывали на нечто сенсационное, то они ошиблись. Конечно, коронер заранее проконсультировался с полицией и точно знал, как все пройдет.

После того, как брат Блейка дал показания и подтвердил личность убитого, был вызван Джим Тэтчер. Он рассказал, как нашел тело и поднял тревогу. Коронер задал ему несколько наводящих вопросов, служивших, в первую очередь, для того, чтобы сделать его показания яснее, и ни для чего более – коронер знал, что алиби браконьера полностью удовлетворило полицию. Коронер собирался отпустить его, когда вмешался один из присяжных. Это был фермер по имени Джон Харрис, и он был враждебно настроен к Джиму Тэтчеру из-за браконьерства последнего. «Кто раз оступился, от того добра не жди», – рассуждал Харрис.

– Сэр, погодите минутку. Вы не так хорошо знаете свидетеля, как я. И мне бы хотелось задать ему пару вопросов.

– Можете сделать это через меня, – ответил коронер, – хотя я не думаю, что для этого есть основание. Если вы подозреваете, что Тэтчер как-то связан с преступлением, то, ради экономии времени, я могу сообщить вам о том, что у него хорошее алиби: доказано, что во время убийства он находился вдали от места преступления.

– Все это очень хорошо, – заупрямился фермер, – но такие штуки легко подстроить, и…

– Я не могу позволять вам делать подобные замечания, – оборвал его коронер. – Но я могу задать ему ваши вопросы.

– Хорошо, сэр. Спросите его, есть ли у него ружье для охоты на кроликов.

Коронер задал вопрос.

– Нет, у меня его нет, – ответил Тэтчер.

– Тогда, сэр, спросите у него, что он с ним сделал.

– Ничего, – парировал Тэтчер.

Джон Харрис триумфально взглянул на браконьера.

– Как бы то ни было, две недели назад у него было ружье! Очень хорошо, сэр. Я больше не хочу ни о чем спрашивать.

Доктор давал показания следующим. Он кратко описал причину смерти. Пуля была продемонстрирована присяжным, и они со всей серьезностью осмотрели ее.

Джон Харрис пошарил в кармане жилета, вынул оттуда что-то, сопоставил с пулей и заявил:

– Сэр, мне бы хотелось заметить, что данная пуля того же калибра, что и ружье Тэтчера. Я знаю это, ведь у меня есть другая пуля – вынутая из зайца, которого, как я полагаю, он подстрелил, но не успел подобрать, так как я помешал ему.

– Хорошо, – раздражительно сказал коронер, – прошу присяжных учитывать это, но до сих пор у нас нет доказательств того, что она была выпущена из ружья. Доктор, пожалуйста, продолжайте. Мы хотим услышать от вас предположительное время смерти.

Доктор закончил давать показания. После него выступил мистер Грегори, пересказавший все то, что он ранее говорил детективу-сержанту Хорну. Следующим свидетелем была миссис Флитни, экономка убитого. Прежде чем задавать ей вопросы, коронер сверился со своими заметками. Возможно, к этому его подтолкнули разговоры с полицейскими. Суперинтендант Чафф откинулся на спинку стула и улыбнулся. Эта его улыбка всегда означала интерес к делу.

– Миссис Флитни, в какое время мистер Блейк покинул дом? – спросил коронер.

– Где-то в половину двенадцатого, сэр. Не могу сказать точнее.

– Хорошо. Он сказал, куда идет?

– О, да, сэр.

– Когда это было?

– Перед тем, как он вышел, сэр.

– Пожалуйста, передайте нам его слова как можно точнее. И где он находился, когда говорил с вами?

– Ну, сэр, он был в саду. Я в это время случайно подошла к двери кладовки, и он крикнул мне.

– Да?

– «Миссис Флитни, – сказал он. – На обед я не приду. Я собираюсь сходить в Олдерхерст, к мистеру Грегори».

– А что вы ответили?

– Я спросила, вернется ли он к ужину. Мистер Блейк ответил: «О, да. Думаю, что задержусь там до чаю, а затем пойду домой».

– И что вы ответили?

– Я сказала, что в темноте холмы становятся на редкость мрачным местом, особенно если спускается туман. Я сказала, что домой лучше возвращаться при дневном свете.

– И что он сказал?

– Сэр, он только рассмеялся.

– Возможно, еще до того, как он вам об этом сказал в тот день, вы уже знали, что он собирается в Олдерхерст?

– О, нет, сэр.

– Миссис Флитни, попытайтесь вспомнить. Не говорил ли он раньше, что в тот день его не будет дома, и нет надобности готовить ему обед?

– Нет, сэр, – покачало головой экономка.

– Или он мог сделать заметку об этом, а вы могли случайно ее увидеть?

– Нет, сэр. Ничего подобного.

– Ясно. Ну, миссис Флитни, расскажите, говорил ли он вам, что в скором времени собирается в поездку?

– Да, он говорил мне об этом, сэр.

– Он называл день?

– Да, четверг, сэр. То есть вчерашний день.

– Он говорил, куда именно он собирается?

– Нет, сэр.

– Как долго он намеревался отсутствовать?

– Он говорил, что не может сказать точно, сэр. Но он дал бы мне знать, когда следует ожидать его возвращения.

Коронер снова сверился с бумагами.

– Вы не знаете, ожидал ли он какого-либо визитера в тот день?

– Нет, сэр.

– Значит, он никого не ждал?

Пауза перед ответом экономки была довольно большой.

– Он не говорил мне, сэр. Насколько я знаю, он никого не ожидал.

– Хорошо. На этом достаточно.

Слушателям показалось, что за вопросами коронера что-то кроется. Зал наполнился перешептываниями и гулом предвкушения, но последовало разочарование – следующим выступающим был суперинтендант Чафф, но он попросил об отсрочке:

– На сегодня полиция не готова предоставить показания, – объявил он.

– Объявляется перерыв на две недели, – объявил коронер. – Присяжные, запомните это. Я подпишу разрешение на похороны, и сегодняшняя процедура завершится.

Толпа рассеялась, и какая-то ее часть отправилась в «Синий лев», чтобы обсудить там дело. Вокруг Джона Харриса образовалось небольшое кольцо любопытствующих, но если тот и был настроен против браконьера, то все же сознавал свою роль присяжного и отказался вступать в разговоры. Джим Тэтчер воспользовался первой же возможностью поговорить с детективом-сержантом Хорном.

– Начальник, смотрите. Присутствие мистера Харриса в жюри явно несправедливо. Он настроен против меня.

– Я это понимаю, – рассмеялся детектив, – но он должен доказать свое мнение, а у нас нет против вас никаких улик. Мой вам совет: просто держите рот на замке.

– Ах! Полагаю, так и будет, – объявил браконьер.

Сразу после дознания Дик Мертон сел на мотоцикл и уехал, не слишком радуясь тому, что назначил встречу в Редборо. Он сказал Джоан, что вернется к чаю, а она невинно удивилась. Также он спросил ее, не говорила ли она с кем-нибудь о фиалках?

– Я сказала только отцу. Но, кажется, он не думает, что в этом что-то есть. Наверное, он уже забыл. Все в порядке, я – молчок.

После обеда Фрэнк Блейк отправился в «Утес». В нем шли приготовления к похоронам, назначенным на следующий день. Фрэнк хотел сохранить за миссис Флитни место экономки, пока он не решит, что делать с домом и мебелью. Также было нужно разобрать бумаги покойного.

Присутствовавший на дознании полковник Чадлингтон принял приглашение на обед от Питера Дрюитта, одного из немного знакомых ему фермеров Литтл Митфорда. Дрюитт был пожилым вдовцом, жил в роскошном доме и владел несколькими акрами земли. Обед у него был столь же роскошен, как и дом, а сигара, которую он предложил полковнику после трапезы, была дорогой марки.

– Ну, – сказал он, прикуривая собственную сигару, – плохо дело, полковник, плохо дело. Полагаю, что я знал беднягу так же хорошо, как и любого в деревне. Знаете, я продал ему «Утес».

– О, правда?

– Да, – задумчиво продолжил фермер. – Не знаю, отчего я захотел продать его. Наверное, из-за того, что я здесь живу уже долго, а ни один из моих сыновей не захотел переехать сюда. Вскоре я уйду на покой, так что я решил продать землю, если только появится возможность запросить приличную цену. После моей кончины сыновьям пригодятся деньги, а не земли.

– Ясно, – заметил полковник.

– Будь Блейк жив, он бы заключил со мной еще одну сделку, – продолжал фермер. – Он хотел купить домик в холмах за деревней, мы называем его «Солонкой».

– О, а для чего ему был нужен тот домик?

– Ну, он считал, что неплохо бы купить домик в чистом поле, он любил открытую местность. Он говорил, что может поселить там супружескую пару, которая будет ухаживать за садом, а за собой Блейк оставил бы гостиную и спальню – чтобы приезжать туда на день-другой, если захочется.

– Дайте подумать, это ведь дом, в котором сейчас живет слепой писатель?

– Да. Полковник, вы знакомы с ним?

– Однажды я встречался с ним.

– Видели его дочь?

– Да.

– Она недурна, – сказал фермер, – то, как она заботится об отце – хороший пример для современных легкомысленных девушек. Она посвятила себя ему, сэр! Не бродит без дела после танцев и кино. Хорошая, домашняя девушка, сэр! Она бы стала хорошей женой. И здоровья у нее хоть куда, – добавил он, как если бы говорил об одной из своих лошадей. – Да, мисс Фентон мне по нраву!

– Я так понимаю, что если бы Блейк купил дом, им пришлось бы съехать?

– О, это не имело бы значения. Есть у меня небольшой план на этот счет, но я им о нем еще не говорил. У меня есть приятный маленький домик, он получше «Солонки», и он скоро освободится. Я бы проследил за тем, чтобы они перебрались в него, и без повышения арендной платы. Я бы оказал услугу мисс Фентон, сэр. Я уважаю эту молодую женщину.

Тем же днем полковник Чадлингтон отправился домой, в Редборо. Его машина стояла у «Синего льва», и чтобы забрать ее, полковник прошел мимо «Утеса». В то же время Иосия Херридж показался на дорожке из сада. Очевидно, он опять копал, так как под мышкой он держал лопату. Полковник шел медленно и заметил, что Херридж внезапно наклонился и стал срывать подснежники, росшие у дорожки. К тому времени, когда старший констебль дошел до ворот, Херридж уже шел по дорожке, сунув цветы в петлицу старого черного пальто и широко улыбаясь. Идиотская улыбка стала еще шире, когда он заметил полковника и коснулся шляпы в знак приветствия. Полковник остановился.

– Привет, Чудик, снова копаешь?

– А! Я могу толково копать, смотрите.

– Вижу, ты любишь цветы, – продолжал Чадлингтон, шагнув вперед и коснувшись подснежников в петлице Херриджа.

На большом круглом лице промелькнул хитрый взгляд, когда Херридж ответил, указав большим пальцем на дом через плечо.

– Он теперь уже не может отругать меня за то, что я рву их. Он же мертвый… И они все еще не знают, почему он умер. Миссис Флитни говорит, что они пытаются выяснить и за утро многого добились. Но они не знают.

Херридж хрипло хохотнул. Полковник задумчиво взглянул на него, а затем спросил:

– Чудик, а ты когда-нибудь копал в «Дроке»?

– Мистер, там не сада. Зачем там копать. Но и там я мог бы копать. Я так и сказал. Я могу толково копать, только он не дает мне копать.

– Он не разрешил тебе копать, Чудик? Это плохо, так? Даже после того, как ты отдал ему цветок из петлицы?

Херридж осторожно положил ладонь на подснежники в петлице, словно чтобы защитить их. Выражение его лица стало рассеянным, и он принялся качать головой. Полковник не смог выжать из него больше ни слова. Так что он продолжил путь к «Синему льву», забрал машину и поехал домой. Но вел машину он словно на автопилоте, мыслями же он был далеко. Расследуемое дело становилось все сложнее, и это несмотря на то, что все собранные улики свидетельствовали против человека, сошедшего с поезда в Рамсдене.

Но появлялись и другие части головоломки. Гувернантка из Олдерхерста и ее письмо во французскую полицию; миссис Флитни; деревенский дурачок Херридж; и Лэннинг – обитатель уединенного коттеджа «Дрок». Да, особенно Лэннинг!

Ну, скоро все это чем-то кончится. Сети уже расставлены.

Тем временем предоставленная самой себе Джоан собралась на прогулку. Она была очарована увиденным ранее пейзажем, но совсем не хотела приближаться к тому месту, где было найдено тело ее дяди. Так что она выбрала другое направление и принялась подниматься на холм по тропинке, начинавшейся у другого конца деревни. Однако на вершине холма тропинка обрывалась и сливалась с зарослями травы. Джоан пошла вперед по холмистой поверхности, но отчего-то разочаровалась. Дух холмов переменился и был уже не тем, что в то свежее, солнечное утро. Сегодня был один из тех дней, когда кажется, что грядущая весна откладывается, и все заполоняют сырость и тяжесть туч. Дальний план был не виден, да и ближний был покрыт туманом.

Девушка продолжила путь, не зная о дрейфовавшем с места на место тумане. В этом огромном, открытом пространстве совершенно исчезало чувство направления – солнце полностью скрылось за тучами, которые опускались все ниже и ниже.

Джоан посмотрела на часы. Дик Мертон говорил, что вернется к чаю; а она была не против встретить Дика Мертона. Кроме того, здешние уединенность и мрачность удручали ее. Она развернулась.

Но теперь перед ней лежала густая пелена холодного и грозного тумана. Через минуту она шагнула в него. Не было видно ничего, кроме травы под ногами. Девушка шла вперед. Конечно, где-то в этом направлении начнется спуск, по которому она поднялась сюда.

Но спуск не находился. Все вокруг было однообразной пустой поверхностью. Не удивительно, что Джоан почувствовала себя обескураженно, ведь даже пастухам было трудно найти дорогу, если на холмы спускался туман.

Девушка остановилась и прислушалась, надеясь, что какие-то звуки смогут указать ей дорогу, скажем, отголоски жизни внизу. Но напрасно, тишину ничто не нарушало. Впервые она почувствовала страх – ей на ум пришли воспоминания об ужасном убийстве.

Прошло более получаса. Теперь она окончательно потеряла ориентацию, хотя и спешила куда-то, как ей казалось, в верном направлении.

Затем она увидела что-то сквозь туман. Что-то массивное. Она куда-то пришла. Да, это был дом, пусть и едва различимый из-за тумана. Частично он был обнесен живой изгородью, частично – забором. Джоан нашла калитку и прошла по той же самой дорожке, по которой двумя днями ранее прошел полковник Чадлингтон.

Девушка постучала в дверь. Щелкающие звуки внутри затихли. Дверь открылась, и из нее высунулась Мюриель Фентон.

– Да?

– Пожалуйста, скажите, где я? Я заблудилась в тумане.

На мгновение Мюриель Фентон отвела взгляд от пришедшей и осмотрела непроницаемую стену тумана.

– О, не удивительно! Я и не думала, что туман такой густой! Не зайдете?

– Кто там? – раздался сердитый голос, когда Мюриель пригласила Джоан войти.

– Застигнутая мраком странница, папочка. Она заблудилась в тумане, – ответила Мюриель. – Мой отец – слепой, – добавила она, обратившись к Джоан и закрыв дверь.

– Проходите, – пригласил мистер Фентон. – Вам повезло оказаться поблизости от нашего дома. Говорят, в тумане в холмах неприятно. Вам еще далеко идти?

– Я не знаю, – ответила Джоан. – Понимаете, я потеряла ориентацию. Я вышла из Литтл Митфорда, а теперь пытаюсь вернуться обратно.

– О, тогда все в порядке, – сказал слепой. – Скоро моя дочь вернет вас на потерянный путь. На самом деле вы очень недалеко от Литтл Митфорда – тут всего около мили.

– Сначала присядьте и передохните пару минут, – предложила Мюриель. – Уверена, что вы замерзли. Снаружи ужасно холодно. Сперва согрейтесь, а затем я покажу вам дорогу.

Она пододвинула стул к ярко пылающему камину, и Джоан присела.

– Огромное спасибо. Я и в самом деле испугалась. Видите ли, я не местная.

– Будь наоборот, это не имело бы особого значения, – рассмеялась Мюриель. – Мы приехали сюда два года назад, и я должна бы довольно хорошо выучить холмы. Но и я попадала в туман, и в таких случаях на то, чтобы найти дорогу домой, мне требовались часы.

– Вы живете в очень уединенном месте?

Джоан спрашивала у Мюриель, но ответил мистер Фентон:

– Да. Полагаю, оно уединенное. Но меня это устраивает. Я слышал, как дочь рассказала вам, что я – слепой.

– Извините, – сказала Джоан, оглядевшись вокруг, – но… у вас есть работа?

– О, да – с помощью дочери. Я писатель, или, скорее, диктователь, мисс или миссис?

– Блейк, – ответила Джоан. – Мисс Блейк.

– О, спасибо. Меня зовут Фентон.

Мюриель обернулась и с интересом взглянула на гостью. Девушка хотела заговорить, но ее отец продолжил:

– Говорите, Блейк? И вы здесь не местная? Можно спросить, вы случайно не родственница тому Блейку, которого, как говорят, в среду нашли застреленным среди холмов?

– Он был моим дядей, – ответила Джоан. – Поэтому я и здесь. Я приехала вместе с отцом.

– Очень трагичный случай, – заметил мистер Фентон. – Мисс Блейк, позволите выразить глубочайшие соболезнования? Уверен, для вас это было ужасным потрясением.

– Большое спасибо.

– И я искренне надеюсь, – продолжал слепой, – что полиция выйдет на след преступника. Один из полицейских приходил ко мне и расспрашивал, но, конечно, я не смог сообщить ничего полезного. Хотя хотелось бы помочь. Они кого-нибудь подозревают?

– Не знаю, – ответила Джоан, – они говорили с моим отцом, но не думаю, что они рассказали ему все, что выяснили.

– Сегодня было дознание, не так ли? – вмешалась Мюриель.

– Да, утром.

– И какой вердикт они вынесли?

– О, они отложили его. Позднее они снова встретятся.

– Я так понял, что покойный нес с собой большую сумму денег, – заметил мистер Фентон, – так что с мотивом все ясно.

– Да, думаю, так и есть, – ответила Джоан.

– Будем надеяться, что банкноты выведут их на след.

Разговор продолжался еще несколько минут, а затем Мюриель сказала:

– Если вы готовы, я покажу вам дорогу.

Джоан пожала руку мистеру Фентону и вышла с его дочерью. Та безошибочно шла по траве, сливавшейся с протоптанной дорожкой.

– Держитесь этой дорожки, и она приведет вас вниз, в деревню, – сказала она. – Так вы не ошибетесь.

– Спасибо большое.

– Не за что, – ответила Мюриель. – Идите прямо. Доброго дня.

Через несколько шагов Джоан оглянулась, чтобы помахать на прощание. Но никого не было. Очевидно, что Мюриель Фентон сразу же вернулась в дом, исчезнув в тумане.



Глава IX | Выстрел в холмах | Глава XI