home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


* * *

Возможно, начало отложенного дознания вызвало еще большее волнение, чем когда оно начиналось две недели назад. Тогда оно казалось началом охоты на человека, а теперь – концом. Конечно, стало известно об аресте Эдвардса. Перед магистратом он предстал в Деррингфорде, но лишь на несколько минут. Были предъявлены основания для его ареста и просьба о дальнейшем содержании под стражей, которая была немедленно удовлетворена.

Все селяне стеклись в Литтл Митфорд: они надеялись хотя бы мельком увидеть настоящего, живого убийцу. Таким образом, общественное мнение заранее осудило Эдвардса. Также в деревне присутствовала небольшая армия репортеров, стремившихся раздобыть «материал» для своих изданий.

В том помещении, где проходило дознание, могла уместиться лишь небольшая часть толпы. Когда присяжные, полиция, журналисты и наиболее заинтересованные лица заняли свои места, пространства осталось не так уж много.

Там был Фрэнк Блейк, была и Джоан, упросившая отца взять ее с собой. Присутствовал священник, а вот его сына не было: несмотря на все свое желание, он так и не смог отлучиться из города. Но на выходные Дик собирался в Литтл Митфорд, ведь он знал, что Джоан с отцом остановятся в «Утесе». На дознании присутствовал и Джим Тэтчер, которому удалось занять неплохое место. Джон Харрис, присяжный, уже хмурился в его сторону – чтобы изменить мнение этого упрямого фермера, потребовалось бы много усилий, и он все еще считал браконьера замешанным в преступлении.

За несколько минут до того, как коронер занял свое место, к зданию подъехал автомобиль, из которого вышло трое мужчин: двое полицейских и смертельно бледный Роджер Эдвардс. За те четыре-пять секунд, пока они шли в здание, ротозеи в толпе смогли удовлетворенно разглядывать человека, на котором были сосредоточены их мысли.

– О, разве он не выглядит злодеем?

– Видите его бледное лицо?

– Не хотел бы я оказаться на его месте!

– Вы заметили, он не может смотреть кому-либо в глаза!

– А, вот и он!

По этим разговорам можно понять, насколько ужасным оказался бы «суд Линча», если бы общество решило отбросить законные методы правосудия.

Ему дали место – между двумя полицейскими. К нему подошел смуглолицый, чисто выбритый человек и что-то шепнул на ухо. Это был Хиллман, адвокат из Деррингфорда. Эдвардс кивнул в ответ.

Коронер открыл заседание небольшой речью, в которой он обратился к присяжным:

– Перед вами будут изложены события, произошедшие после нашей последней встречи и имеющие отношение к расследованию. Но я хочу, чтобы, независимо от того, какой вердикт вы вынесете, вы понимали: ваша обязанность состоит в том, чтобы всего лишь определить, что именно вы считаете причиной смерти Джозефа Блейка. Было бы бесполезно скрывать от вас, да я и так уверен, что вы об этом знаете – полиция произвела арест. Но, как я уже говорил, я хочу, чтобы вы понимали: это – не уголовный процесс, и наше мероприятие направлено исключительно с целью узнать причину смерти, а не виновного. Я хочу это ясно обозначить, чтобы упростить нашу задачу и избежать ненужных разбирательств. Через меня вы можете задавать свидетелям любые вопросы, но предупреждаю, что могу снять все не относящиеся к делу вопросы. Итак, начинаем.

Первым свидетелем был вызван Чарльз Хиггс, носильщик с железнодорожной станции в Рамсдене. Его показания были довольно просты, и время от времени коронер задавал наводящие вопросы. Все присутствующие, а особенно присяжные, слушали его с интересом.

Затем коронер спросил:

– В какое время пришел поезд?

– Ровно в 4:57, сэр. Точно по расписанию.

– Это можно доказать?

– Да, сэр. Здесь мой товарищ, и…

– Он имеет в виду стрелочника, – пояснил коронеру вмешавшийся суперинтендант. – В его обязанности входит запись в журнал времени прибытия и отбытия поездов.

– Хорошо, – ответил коронер. – Хиггинс, скажите, во сколько тот человек покинул вас и отправился в холмы?

– Примерно в четверть шестого, сэр.

– Сколько времени требуется на то, чтобы дойти до рощи Стрейкера?

– С того места, с которого он вышел, полчаса или около того, сэр.

Коронер указал на карту, разложенную на столе, за которым сидели присяжные.

– Пожалуйста, покажите присяжным дорогу, по которой пошел тот человек.

Хиггс указал. Затем коронер спросил:

– Вы сможете узнать его, если увидите снова?

– Конечно, сэр.

– Осмотрите присутствующих в зале и скажите, если увидите его.

Хиггс сразу же указал на Эдвардса и тут же заявил:

– Вот он, сэр!

– Очень хорошо. Хиггс, у меня больше нет к вам вопросов.

Хиллман тут же вскочил:

– Я представляю интересы Роджера Эдвардса, сэр. Можно ли попросить вас задать свидетелю несколько вопросов?

Коронер узнал собрата-юриста и пошел на уступки:

– Мистер Хиллман, вы можете задать их сами.

– Спасибо, сэр. Хиггс, скажите, когда Эдвардс сошел с поезда, сложилось ли у вас впечатление, что он сделал это специально или по ошибке?

– О, по ошибке, сэр.

– Значит, он ошибся?

– Да, сэр.

– А попасть он хотел в Линборн?

– Да, сэр.

– И его конечной точкой назначения был Литтл Митфорд?

– Да, сэр.

– А когда вы сказали ему, что тем вечером больше не будет поездов, он даже спросил, можно ли нанять какой-то другой транспорт?

– Да, сэр.

– И он выглядел разочарованным, когда оказалось, что это сделать нельзя?

– Думаю, что так, сэр.

– То есть, Хиггс, у вас сложилось впечатление, что прогулка через холмы стала следствием непредвиденного стечения обстоятельств?

– Думаю, я…

– Хиггс, ответьте «да» или «нет».

– Да, – ответил тот, и адвокат сел на место с улыбкой на лице.

Стрелочник подтвердил время прибытия поезда, а Лэннинг дал показания о том, как он встретил путника по дороге в Редборо и предложил подвезти его. Его сразу же попросили сказать, присутствует ли в зале человек, которого он подвез, и Лэннинг указал на Эдвардса. Затем коронер спросил его, говорил ли Эдвардс, что упустил свой поезд, во сколько он подобрал его на дороге и в какое время высадил его в Редборо.

В этот момент доселе непоколебимое лицо Джона Харриса покрылось тенью сомнений. Он взглянул на Джима Тэтчера, а затем перевел взгляд на Эдвардса. С фермером произошло нечто необычайное – его мнение стало меняться. Показания Лэннинга оказались вескими.

– Хотите задать вопросы мистеру Лэннингу? – спросил коронер у Хиллмана, но тот лишь покачал головой. Его линия защиты включала в себя все, сказанное Лэннингом.

Далее следовало свидетельство из деррингфордского банка. Оно ограничивалось номерами купюр. Был вызван Грегори. Он подтвердил, что расплатился с Блейком именно этими деньгами, и тот вместе с ними вышел из Олдерхерста.

Следующим был вызван детектив-сержант Хорн. Когда он предстал перед коронером, его круглые глаза уставились на этого чиновника. В руках Хорн держал длинный сверток из коричневой бумаги. Он положил его на стол, но не стал разворачивать. Раскрыв блокнот, чтобы освежить память, он дал краткие показания. Он описал, как он провел обыск места преступления и нашел табачный пепел и кусочек грубоизмельченного табака. С типично полицейской сдержанностью он заявил, что, «следуя полученной информации», он смог выследить Роджера Эдвардса. Он заявил, что в кисете Эдвардса был точно такой же табак, и, что более важно, судя по номерам банкнот, деньги в его бумажнике были как раз теми, которые Блейк получил от Грегори. Эти деньги были продемонстрированы и даже переданы им для осмотра присяжным. Некоторые из них смотрели на них так же жадно, как и заинтересовано.

Затем наступил черед наиболее драматичной улики:

– В тот день, когда было обнаружено тело, я провел не полный обыск леса, известного как роща Стрейкера, – продолжил Хорн. – Однако на следующее утро я вернулся в него, и на опушке леса я обнаружил это ружье, – он медленно развернул сверток. – Из него недавно стреляли, а калибр совпадал с размером пули, вынутой из головы мистера Блейка.

Еще более сенсационный момент наступил, когда детектив-сержант Хорн освободил ружье от упаковки и продемонстрировал присяжным.

– Где оно было? – спросил коронер.

– Оно было прислонено к стволу дерева, скорее, внутри леса – в паре ярдов от его начала.

Все присутствующие смотрели прямо на маленькое оружие. Среди них был и Джим Тэтчер. И последний не сдержался:

– Я знаю, чье это ружье, сэр! Мастера Ричарда Мертона! Я хорошо знаю его!

– Тихо! – крикнул коронер. Присутствовавший в зале священник дрогнул, и его щеки побледнели. Суперинтендант осмотрелся с озадаченной улыбкой. Полковник Чадлингтон пристально посмотрел на Тэтчера.

– Мастер Ричард сам сказал мне, что оставил ружье в лесу и не смог найти его, – продолжил Тэтчер, проигнорировав приказ коронера соблюдать тишину. Затем в зале прозвучал еще один голос. Джоан также не сдержалась:

– Он говорит правду: я видела, как мистер Мертон прислонил ружье к дереву!

Она обернулась к отцу и принялась что-то быстро шептать ему. Это было всего за минуту до того, как коронер унял возбужденный гул в зале. Некоторые из деревенских рассердились на Тэтчера и Джоан. У них сложилось впечатление, что девушка и браконьер обвиняют «Мастера Ричарда», который всегда был любимцем Литтл Митфорда.

В конце концов приказ коронера был исполнен.

– Сержант, пожалуйста, продолжайте ваши показания, – велел Хорну коронер, – а если будет еще какая-либо заминка, – сурово добавил он, – то я прикажу очистить помещение всем, кроме тех, кого дознание непосредственно затрагивает. Сержант, продолжайте.

Но достойному сержанту было нечего сказать. Он так сильно радовался находке ружья, что теперь земля ушла у него из-под ног.

– Вот не везет, так не везет, Хорн! – шепнул ему суперинтендант, когда он сел на место. – Но ничего не поделаешь, дружище.

– Теперь, – объявил коронер, – я разберусь в ситуации. Тэтчер, пожалуйста, присягните. А теперь и объяснитесь, и думайте, что говорите.

– Но, сэр, это правда. Мастер Ричард Мертон сказал мне, что он оставил ружье у дерева на следующее утро после того, как я нашел тело мистера Блейка. Он сходил в лес, а когда он вернулся, ружья больше не было на месте. Вот и все, что я знаю.

– Вы уверены в том, что это ружье мистера Мертона?

– Конечно, сэр.

– Откуда вы знаете?

– Потому что я много раз наблюдал за тем, как он им пользуется, да я и сам много раз стрелял из него.

Коронер пресек раздавшиеся в зале смешки.

– Хорошо. Пожалуйста, садитесь. Мистер Ричард Мертон здесь? Нет? Тогда мне нужно ваше свидетельство, – он обратился к Джоан.

Девушка принесла присягу, пояснила, кто она, и по возможности коротко рассказала о той утренней прогулке в холмах, о том, как Дик стрелял в кролика, как он прислонил ружье к дереву, а потом оно исчезло. Коронер кивнул, чтобы она садилась. Хиллман после упоминания о ружье поначалу выглядел сбитым с толку, но теперь снова улыбался. Как и полковник Чадлингтон, но улыбка последнего была озадаченной. Он не думал о том, какое впечатление произведут эти показания на присяжных – его не сильно заботил вердикт коронерского суда; скорее он размышлял о том, какое мнение сложится у присяжных в следующем суде, когда будет решаться вопрос жизни и смерти. И ему было интересно, какую линию защиты изберет адвокат.

Коронер взглянул на суперинтенданта:

– У вас есть, что сказать?

– Нет, сэр.

Затем Эдвардс впервые подал голос – до этого он лишь перешептывался с Хиллманом.

– Сэр, я могу сделать заявление?

Коронер сурово посмотрел на него.

– Вы обвиняетесь в серьезном преступлении, рассмотрение которого выходит за пределы юрисдикции данного суда. Поэтому я не могу заставить вас давать показания. В то же время сами вы можете говорить по собственной воле, но я должен вас предупредить: сказанное вами может поставить вас в такое положение, о котором вам придется пожалеть. Вы можете сделать заявление, но сперва присягните, а после этого я смогу задавать вам вопросы. Вам лучше проконсультироваться с адвокатом.

– Я не возражаю против того, чтобы мой клиент дал показания, сэр, – тут же заявил Хиллман.

Полковник Чадлингтон (а с ним и суперинтендант) тут же поняли, что линия защиты Хиллмана одобряет желание клиента высказаться здесь и сейчас. Он хорошо понимал значимость этого момента.

Все внимательно наблюдали за тем, как Эдвардс приносит присягу. Затем он сделал заявление, и то, что он рассказал суду, было правдой, только правдой и ничем, кроме правды. Он объяснил, что хотел добраться до Литтл Митфорда, пошел по дороге через холмы, услышал выстрел и через несколько минут обнаружил тело. Он рассказал, как увидел деньги в бумажнике и поддался внезапному искушению. Как побежал по направлению к Стоуборовскому холму, и как Лэннинг, в конце концов, подобрал его на Редборо-Роуд. Он ничего не скрыл.

– Это правда, сэр, – завершил он. – Знаю, что я поступил неправильно, очень неправильно, но я невиновен в том, в чем меня обвиняют.

Наступил момент тишины, которую нарушил Харрис:

– Спросите его…

– Подождите! – оборвал его коронер, читавший записку, наспех нацарапанную старшим констеблем. – Я еще не закончил. Теперь, – он обернулся к Роджеру, – скажите, когда вы услышали выстрел, насколько далеко вы были от рощи Стрейкера, того леса, у которого вы нашли тело?

– Я бы сказал, что в четверти мили или еще ближе.

– И вы никого не видели ни тогда, ни после?

– Не видел.

– Хотя местность вокруг была открытой?

– Не считая леса, сэр. Он был между мной и телом.

– Точно. Но человеку, сделавшему выстрел, было бы трудно скрыться незамеченным вами?

– Если только он не спрятался в лесу, сэр.

Суперинтендант и Хорн покачали головами. Они вспомнили две вещи: во-первых, с места, где прятался убийца, не было прямого пути вниз; во-вторых, если бы он обошел вокруг и вышел на то место, где Хорн нашел ружье, то он должен был оказаться в поле зрения Эдвардса. Хорошо знавший все детали коронер также сообразил это. Он подался вперед и сказал:

– Эдвардс, если сказанное вами – правда, то вы должны понимать, что пока вы грабили покойника, застреливший его человек был поблизости. Вы понимали это?

– Не знаю, – колебался Эдвардс, – понимал ли я это в то время. Я утомился, неожиданно наткнулся на тело, соблазнился деньгами. Ну, а потом…

– И что же потом?

– Когда я размышлял над этим, мне показалось, что убийца нырнул в лес и вышел с другой стороны.

Суперинтендант снова покачал головой и взглянул на полковника Чадлингтона. Однако последний не заметил его взгляда. Он что-то записывал в блокнот, а его лоб, нахмурившись, сморщился. Затем он передал бумажку коронеру, тот прочел записку и обратился к Эдвардсу:

– На столе карта района. Сможете ли вы указать на ней дорогу, по которой вы пошли после того, как ограбили убитого? Вот роща Стрейкера.

Пару мгновений Эдвардс изучал карту, а затем ответил:

– Думаю, да. Вот этот путь.

Полковник Чадлингтон подался вперед и склонился над плечом Эдвардса, когда тот указывал пальцем путь на карте. По-видимому, полковник был удовлетворен, так как, когда коронер вопросительно взглянул на него, он покачал головой.

– Теперь мистер Харрис. Вы хотите, чтобы я спросил что-либо у свидетеля?

– Ну, он сказал, что шел в Литтл Митфорд. Хотелось бы знать, зачем.

Коронер задал вопрос.

– Я отказываюсь отвечать, – сказал Эдвардс.

Харрис триумфально обвел зал взглядом.

– Сэр, пожалуйста, спросите его, к кому он шел.

Коронер спросил. Эдвардс снова отказался отвечать. Хиллман одобрительно кивнул.

Коронер кратко и беспристрастно подвел итог. В заключение он сказал:

– Вы можете вспомнить показания медиков, данные две недели назад. В них говорилось, что причиной смерти была пуля. На этом дознании не разбирается вопрос о том, была ли она выпущена из ружья, пистолета или револьвера. Однако у нас есть убедительные доказательства того, что она не была выпущена из ружья, найденного детективом-сержантом Хорном. Вопрос в том, были ли она выпущена каким-то конкретным человеком, остается на ваше усмотрение. Добавлю лишь, что если вы согласитесь с этим мнением, то это должно быть отражено в итоговом документе.

Присяжные совещались не очень долго. Они вернулись через четверть часа. Призвав присутствующих соблюдать тишину, коронер поинтересовался вердиктом присяжных, и их старшина ответил:

– Мы пришли к единогласному выводу: мистер Джозеф Блейк был застрелен пулей, выпущенной Роджером Эдвардсом.

– Это ваш общий вердикт?

– Да, сэр.

– Хорошо. Дознание завершено.

Роджера Эдвардса под свист толпы спешно увели в машину, но Хиллман успел хлопнуть его по плечу.

– Не вешай нос! – весело сказал адвокат.



Глава XIV | Выстрел в холмах | Глава XV