home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава XVII

– Ну, Тэтчер, это ваше ружье?

Полковник внезапно вынул оружие. Суперинтендант Чафф ухмыльнулся своей дружеской улыбкой. Детектив-сержант Хорн взирал круглыми глазами.

– Черт возьми!

– Продолжайте, – резко сказал полковник. – Вам лучше говорить правду. Да или нет?

– Я никогда…

– Да или нет!

– Тогда – «да», – угрюмо ответил Тэтчер. – Но я никогда не стрелял в мистера Блейка.

– Я не обвиняю вас в том, что вы застрелили мистера Блейка, но я обвиняю вас в том, что вы утаили сведения, о которых должны были рассказать. Почему вы спрятали это ружье?

– Я не прятал его, я потерял его, и…

– Так не пойдет, – огрызнулся полковник. – Я знаю, что вы могли поместить ружье туда, где оно было найдено. Смотрите, я предлагаю вам возможность сказать правду и рассказать все, что вы знаете, или я арестую вас, обвинив в соучастии. Ваш выбор?

Джим Тэтчер кивнул в сторону Хорна:

– Это все он! – прорычал браконьер.

– Я?

– Вы испугали меня, а я не хотел попасть в переплет.

– Но сейчас вы практически в переплете, – заявил полковник. – Итак. Ваш выбор? – прикрикнул он.

– Думаю, лучше все рассказать, сэр.

– Верно.

Полковник кивнул Чаффу, и тот открыл дверь и впустил человека из соседнего кабинета.

– Все, что вы скажете, – предупредил полковник, – будет застенографировано, а затем расшифровано и напечатано, и вам придется подписать показания. Тэтчер, предупреждаю: ложь не поможет!

– Я не стану лгать, сэр, – ответил браконьер, испугавшийся появления полицейского с писарским набором. – Я спрятал там ружье…

– Немного погодите, мне нужно все по порядку. Итак, когда вы в последний раз перед убийством поднимались на холмы?

– В тот же день, сэр.

– Да, прежде вы говорили об этом, продолжайте. Не торопитесь и точно расскажите нам, когда вы поднимались в холмы, что там делали и когда вернулись в деревню?

На мгновение-другое Тэтчер задумался, а затем продолжил:

– Ну, сэр, полагаю, что вышел из дому около двух часов. Я пошел прямо в «Верхний приют» – тот домик. Иногда я держу в нем некоторые вещи.

– Это ружье?

– Ага. Я пришел за ружьем. Я достал его…

– Откуда?

– Я держал его за плинтусом, – смущенно признался Тэтчер.

– Продолжайте.

– Потом я вышел и осмотрелся.

– Там был кто-нибудь?

– Нет, сэр. Потом я прошел к рощице – она примерно в четверти мили.

– И?

– Если вы знаете, где спрятаться, и умеете ждать, то там, на опушке, обычно можно заметить кролика-другого. Я подстрелил троих.

– Сколько времени вы там были?

– Почти час. Затем я вернулся в «Верхний приют», выкурил в нем трубку или две, вычистил ружье, и спрятал его – вместе с коробкой патронов.

– Вы уверены, что чистили ружье?

– Конечно, я всегда это делаю.

– И долго ли вы пробыли в домике?

– С полчаса или около того.

– А затем?

– Пошел прямо в Литтл Митфорд.

– И никого не видели?

– Поначалу нет. Но пройдя часть пути, я оглянулся и увидел мисс Фентон – леди, которая живет вместе с отцом в «Солонке», немного поодаль.

– Она говорила мне, что видела вас, – кивнул полковник. – Вы говорили с ней?

– О, нет, сэр. Она была недалеко от рощицы.

– На пути в Радуик?

– Ну, да, по этой дороге можно добраться до Радуика.

– Понятно. Теперь расскажите, когда вы спрятали ружье и зачем?

– Это было тем утром, когда мистер Хорн отправил меня обратно в Литтл Митфорд. И я решил, что мне лучше на какое-то время избавиться от ружья. Кто знает, что они могут сказать или сделать, если выяснят, что у меня есть ружье? Так что когда мистер Хорн не смотрел в мою сторону, я спрятался в траве и пронаблюдал за тем, как он ушел. Затем я отправился в «Верхний приют», чтобы спрятать ружье в колодце. Я подумал, что так будет надежнее, чем прятать его за плинтусом. Кто-нибудь мог обыскать домик. Но когда я взглянул на ружье и увидел, что кто-то стрелял из него после того, как я его чистил, я маленько испугался, и мне показалось, что у меня появилась еще одна причина спрятать его и никому ничего не говорить.

– Тэтчер, вы поступили очень глупо. Вы не только сделали все хуже для себя, но и чуть было не помогли повесить невиновного человека.

Полковник взглянул на суперинтенданта, и последний приподнял бровь. Обоим пришла в голову одна и та же мысль. Если для фатального выстрела было использовано ружье Тэтчера, а они уже практически убедились, что его калибр совпадает с пулей, извлеченной из головы Блейка, то Эдвардс просто не успел бы забрать его из «Верхнего приюта».

Улыбка на лице Чаффа угасла. Он был вынужден признать: все говорит о невиновности Роджера Эдвардса.

Тэтчер выглядел довольно глупо.

– Это правда, сэр, – сказал он. – Теперь я вижу, что сглупил. Я надеюсь, у вас больше нет ничего против меня.

– Вы умеете держать язык за зубами? – резко спросил полковник.

– Насколько могу судить, да, сэр.

– Меня тянет обвинить вас в сокрытии важных улик и продержать какое-то время под замком. Но если вы пообещаете молчать, я отпущу вас. Но за вами будут присматривать, и вы нам еще понадобитесь.

– Тэтчер, вы должны подписать показания, – распорядился суперинтендант. – Идите, напечатайте их, – добавил он, обращаясь к стенографисту.

– У нас закончилась бумага, сэр, – ответил последний. – Мне придется сходить в магазин к Тейлору.

Полковник вздрогнул, словно подстреленный, выпрямился на стуле и воскликнул:

– Эврика!

– В чем дело, сэр?

– Я должен был вспомнить это еще давно. Далеко ли ехать до Радуика?

– Около восьми миль – второй поворот направо с Редборо-Роуд.

– Хорошо! – полковник вскочил с места. – Кстати, вы узнали, когда будут похороны?

– Да, сэр. В среду.

– Хорошо. Скоро я вернусь. Подождите меня здесь.

– Сэр, куда вы собираетесь?

Суперинтендант выскочил вслед за шефом, оставив Хорна присматривать за Тэтчером. Выйдя на улицу, полковник ответил:

– В Радуик, Чафф. Надеюсь, что когда я вернусь, у меня будут новости. Обещаю раскрыть все свои карты, как только смогу. Сейчас я собираюсь разыскать последнюю из них.

Запрыгнув в легковушку, он помчал по Редборо-Роуд и вскоре свернул направо.

Добравшись до Радуика, полковник вскоре нашел то, что хотел: один из тех деревенских магазинчиков, которые являются миниатюрными копиями больших торговых центров – в том смысле, что предлагают разнообразное количество всевозможных товаров, хоть и в ограниченном ассортименте; здесь можно было найти все от рубашек и юбок до кастрюль, метел и бакалеи. Это был единственный магазинчик на всю деревню, совмещенный с отделением почты.

Кажется, что единственными сотрудниками заведения были пожилой седобородый мужчина в белом фартуке и маленькая девушка в пестром наряде.

– Да, сэр? – спросил мужчина, кладя руки на прилавок и подавшись вперед, когда вошел полковник.

– О, доброе утро. У вас случайно нет бумаги для пишущей машинки?

– Конечно, сэр, – ответил мужчина, как если бы это был самый заурядный товар.

– Пожалуйста, дайте немного. Хватит полсотни листов.

Продавец вынул упаковку бумаги.

– Я и не ожидал, что здесь она найдется, – заметил полковник.

– Правда, сэр? Ну, мы и ей немного торгуем. В деревне есть несколько пишущих машинок – вот мы и начали закупать бумагу. Издалека тоже приходят покупатели. Есть небольшой спрос!

– Значит, полагаю, иногда у вас заканчиваются запасы?

– Заканчиваются запасы? Что вы, сэр, не припомню такого с тех самых пор, как мы начали продавать бумагу. Не так ли, мисс Финч?

– Нет, никогда, – покачала головой девушка.

– Значит, вам никогда не приходилось отказывать покупателям?

– Конечно, нет, сэр.

– О, как! Вы весьма предприимчивы. Сколько с меня? Да, спасибо.

– Спасибо за покупку, сэр. Доброго вам утра.

По дороге обратно в Деррингфорд лицо полковника отражало его серьезность. Губы сжаты, да и вообще выглядел он как человек, перед которым стоит сложная задача.

Вернувшись, он закрылся с суперинтендантом и детективом-сержантом более чем на час. И по истечении этого времени лица обоих мужчин были так же серьезны, как и у него. На лице Чаффа больше не было улыбки.

– Что вы посоветуете, сэр?

– Эдвардс арестован до субботы. Мы не будем ничего предпринимать до среды – в наших обстоятельствах мы просто не можем. Скажем, в четверг днем…

– Вы отправитесь в…

– Нет. Лучше здесь. Чафф, организуйте опрос здесь. Оставляю это на ваш такт и здравый смысл.

– Это будет нелегко, сэр.

– Знаю. Но постарайтесь не поднимать тревогу. Можете сказать, что мы не удовлетворены насчет Тэтчера, и это будет правдой.

Этим вечером полковник снова сидел с «Размышлениями» Марка Аврелия. Один из абзацев он находил утешающим и перечитывал его снова и снова:

«При каждом поступке задавай себе вопрос: „Каково его отношение ко мне? Не придется ли мне раскаиваться в нем?“. Еще немного, и я уже мертв, и все для меня исчезнет. Если моя настоящая деятельность достойна существа разумного, общественного, подчиняющегося тому же закону, что и бог, то чего еще мне желать?».[12]



*  * * | Выстрел в холмах | Глава XVIII