home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

– Папа! Папа! Я ничего не могла сделать! Папа!

Голос Насти срывался, она захлебывалась рыданиями, и Константин сглотнул комок, перекрывший горло. Ему тяжело было дышать, и самому хотелось разрыдаться. Всю совместную жизнь с Олей он думал, что умрет раньше ее, что это она будет его хоронить. А оно вон как вышло! Даже хоронить некого…

Константин мутными глазами осмотрел палату – в ней лежали шесть женщин. Кто-то с ногой на подвеске, кто-то с бинтами на голове и руках. Палата полна под завязку. Душно, и окно открыть нельзя – все лежат почти голышом, едва прикрытые простыней, иначе нельзя, и жарко, и нужен доступ к телу – только легкие халатики, и все.

Из-за приоткрытой двери принесло запах кухни – наверное, готовят обед, в палате пахнет дезинфекцией, кровью и потом. С гипсом особо не вымоешься – только обтираться влажными салфетками. Запах страданий, запах беды.

Константин ненавидел больницы. Вернее, терпеть не мог в них лежать. Хотя и приходилось – после ранений.

– Петя где? – глухо спросил Константин, лихорадочно соображая, что ему делать дальше.

– В соседней палате! Он ногу сломал! А я – руку. И ушиблись! – Настя постепенно успокоилась и смотрела на Константина с тоской и безнадегой во взгляде. – Пап, ну почему так, а?! Ну почему?

«Потому, что я такой болван! Потому, что я не продумал свои действия и навлек на всех вас беду!» – хотел крикнуть Константин, но сдержался. Что это изменит?

– Дочка, я скоро приду. – Он кивнул, не отвечая на вопрос Насти. – В какой палате Петя, говоришь?

– В восьмой! – Настя ткнула пальцем влево от себя. – Через стену. Ему вставать не дают! Да и как он пойдет – без костылей? И мне вставать не дают!

– У нее сотрясение мозга! – встряла женщина с соседней кровати. – Ее сразу тошнить начинает. Вот потому и не дают вставать! Вы сходите к завотделением, Семен Васильевич хороший врач и человек хороший! Он вам все расскажет! Он сейчас здесь, а то уйдет.

– Спасибо! – поблагодарил Константин и, шагнув к двери, обернулся к Насте. – Все будет хорошо. Я здесь, и теперь все будет хорошо!

Он постарался сделать голос как можно более твердым, но едва не сорвался на сипение и хрип. Как может быть хорошо, если нет Оли?! Да ему, старому вояке, ничего не надо! Крышу над головой, банку тушняка да теплое одеяло! И все! Он может вообще на три тысячи в месяц питаться! А его пенсии хватит на все, что ему нужно! И на хрена сдались эти миллиарды?! Ведь Олю хотел порадовать! Она хотела красивой жизни – моря, пляжа, тишины! Вместе с любимым Костей… А теперь ее нет! И что делать?! Как жить?!

Сбылась мечта идиота… теперь он богат. И вот – Провидение потребовало платы. И плата оказалась непомерной, неподъемной, страшной!

Константин невольно вспомнил рассказ, который читал очень давно, еще в девяностые годы. Книжка тогда попалась с фантастическими рассказами. И в одном рассказе говорилось о том, как человек нашел сушеную обезьянью лапу, выполняющую желания владельца. Вот только выполняла она их… сатанински. Например, захотел он получить деньги, пятнадцать фунтов, и на стройке сломались строительные леса, и его брат упал и разбился. Человеку выплатили за погибшего брата страховку – ровно пятнадцать фунтов…

Заведующий отделением сидел у себя в кабинете – усталый, грузный человек лет пятидесяти с широким русским лицом, похожим на лицо Ильи Муромца с картины Васнецова. Только грозного взгляда не было да очки в золоченой оправе говорили о том, что в век компьютеров и умных книжек зрение не очень-то выдерживает движение мирового прогресса. Впрочем, а кто знает, что было во времена Муромца? Может, так же и слепли, и совсем не в компьютерах дело. Просто время пришло, вот зрение и подсело. Воину это не мешает: тут главное взять палицу побольше, размахнуться посильнее – и бей по силуэту!

– Здравствуйте. Семен Васильевич? – спросил Константин на всякий случай, уже зная ответ. И получил на глупый вопрос адекватный ответ от довольно-таки ехидного, как оказалось, врача:

– Нет. Я убил Семена Васильевича, чтобы посидеть в его кресле. Потому что всю жизнь об этом мечтал!

Константину меньше всего хотелось шутить, потому он только кивнул и опустился на стул рядом со столом, примыкающим к столу заведующего. Видимо, это был стол для совещаний, тут врач раздавал указания своим подчиненным.

– Я отец Насти Емельяновой, – мрачно сказал Константин. – А Петр Емельянов мой зять. Хотел бы поговорить об их состоянии.

Врач посмотрел на Константина и едва заметно вздохнул:

– Извините. Соболезную вашему горю, знаю про вашу супругу. Так сегодня вымотался – уже нервы ни к черту. Две операции с утра пораньше. Люди как с ума сошли – бьются, калечатся, и нет конца этому членовредительству! Ну что сказать… ничего серьезного у вашей дочери не усматриваю – обычный, не осложненный перелом, ушиб грудной клетки, ну и сотрясение мозга. Подушки безопасности спасли, иначе все было бы гораздо серьезней. То же самое у зятя. Пару недель полежат, ну и… нормально все будет. Вот как-то так… Еще вопросы?

– Я хочу забрать их отсюда. В частную клинику. Как мне это сделать?

– А оно вам надо? Конечно, деньги ваши – почему бы и нет, если можете себе позволить. Только что вы получите? Они все равно повезут к нам – на рентген, к примеру. Или на УЗИ. Ну да – отдельные палаты, попку будут подтирать. А больше-то особо ничего и нет. Лучшие врачи все равно у нас. Будут у нас же и консультироваться.

– А что вы предлагаете? У вас есть условия лучше?

– Есть, конечно. Есть платные палаты повышенной комфортности – сейчас в каждой больнице такие есть. А за деньги можно договориться, и вам будут даже из ресторана обеды носить! Так что… подумайте, надо ли их тащить в какую-то непонятную клинику? Где неизвестно кто и неизвестно как лечит? Не сомневайтесь, лишнее время у нас лежать не дадут. Как только можно будет отпустить домой – тут же выпрем, со свистом улетят! Мест не хватает, сами видели – все переполнено. Так что смотрите. Если хотите, я узнаю насчет платных палат.

– Одну палату. На двоих. Самую лучшую! – Константин сунул руку в карман, достал оттуда пачку пятитысячных и положил на стол перед врачом. Подумал… И достал, выложил еще одну пачку. – Здесь оплата за палату, за сиделку, которая будет ухаживать только за Настей и Петром и следить, чтобы им было удобно. А это оплата врачу – я бы хотел, чтобы этим врачом были вы. А вот еще, на оплату питания из ресторана. На все, что они захотят. В общем, вы должны поднять их на ноги как можно быстрее, и мои дети не должны испытывать никаких неудобств.

– Это много… – Брови завотделением дернулись вверх. – А как я перед вами отчитаюсь?

– Никак. И не экономьте. Будет мало – я еще дам. И сделайте все как можно быстрее! Уберите их из этой душегубки, там дышать нечем! Договорились?

– Договорились… – Врач пожал плечами, взял тугие пачки и положил их в стол, выдвинув ящик. – Не беспокойтесь, у них будет самый лучший уход!

– Спасибо.

Константин встал и, не глядя на ошеломленного врача, вышел из кабинета. Семен Васильевич проводил его взглядом и недоверчиво помотал головой – никогда бы не подумал! Так легко разбрасывается деньгами, а ведь по виду и не скажешь! Миллион выложил и не поморщился! Интересно, кто это такой? Одет как… как… недорого одет. Плечи широченные, и глаза… глаза убийцы. Бандит или вояка. А может, мент? Вряд ли мент или вояка – откуда у них деньги? А для бандита слишком уж бросаются в глаза выправка и точность, скупость движений. И татуировок на пальцах нет. Впрочем, нынешние бандиты уже не те «синие» уголовники, что были раньше. Сейчас преступность беловоротничковая, время боевиков давно ушло.

А может, фээсбэшник? А что – запросто. Или из ГРУ. Говорят, у них деньги водятся. В любом случае надо с ним быть поосторожнее. То, что он вроде как не будет требовать отчета за деньги, – ничего не значит. Завтра придет и скажет: «А где чеки за обеды? Где квитанция об оплате палаты?» И потребует деньги обратно. Нет уж, надо собирать все бумажки! Все, что возможно. Этот пришибет и не поморщится. Вон как смотрел – будто в прицел!

Врач достал смартфон, нашел нужный номер и нажал на кнопку вызова…

– Да, я открыл счет. Виллу еще не подобрал, для этого нужна как минимум неделя. То есть я имею в виду – виллу, которую можно купить. Вам же не простая нужна? Вероятно, с причалом? В уединенном месте, с возможностью создать охраняемый периметр?

– Вы все правильно поняли, Игнат. Все правильно. Занимайтесь поисками виллы. Кстати, со счетом проблем не было? Они примут наличные?

– Примут. Пришлось потрудиться и подмазать. Это не телефонный разговор. Счет я вам представлю при встрече. Но не очень много. Вполне приемлемо. Счет на ваше имя. Вы где сейчас? Когда я вас увижу?

– Не беспокойтесь, ваши услуги будут оплачены, как договаривались. Я сейчас в Москве, только что вышел из больницы. Ольга погибла. Попали в катастрофу, и она погибла.

Молчание. Чувствовалось, что собеседник ошеломлен.

– Мои… мои искренние соболезнования! Как дочь, зять? С ними все в порядке?

– Не совсем. Но все будет нормально. Лечатся. Итак, займитесь тем, что я сказал, и… вот еще что – подберите мне яхту. Хорошую яхту, моторную, большую. Скорость в максимуме узлов двадцать, и дальность хода от пяти тысяч морских миль. Лучше, чтобы стальной корпус – хочу переоборудовать ее, укрепить борта сталью, сделать из нее что-то вроде маленького крейсера. Нужны капитан, матросы – зарплата в полтора раза выше, чем обычно. Они должны работать не за страх, а за совесть! И вот еще что – выясните возможность установки на борту яхты вооружения. Кроме того, на ней должна быть вертолетная площадка.

– А с подводной лодкой вам не надо? – растерянно спросил Зильберович, и по голосу Константин понял – тот сдерживает нервный смешок. – Константин Петрович, я просто…

– В шоке, да? Не важно. Ищите – по всему миру. И дайте мне мощную, быструю океанскую яхту, которая сможет отбиться от пиратов и от всякой такой пакости. Я на нее еще и охранников посажу. Но это уже моя забота. Вы команду подберите. И лучше, чтобы это были русские. Я в английском ни бум-бум. Кроме «фак ю» и «мазафака».

– Ну… для командования этого вполне достаточно. Шучу. Английский надо учить, раз на Багамах жить собрались. И французский. И немецкий. И вообще – чем больше языков знаете, тем лучше. Еще какие будут указания?

– Да вроде и все. Что-то еще вспомню – позвоню.

– Константин Петрович… какая-то помощь с похоронами нужна?

– Нечего хоронить. Испарилась моя жена. Сгорела.

У Константина перехватило горло, и он едва не закашлялся, потому резко свернул разговор:

– Ну все! Жду вашего звонка! Пока.

Не слушая ответа адвоката, нажал на «отбой» и откинулся в кресле, глядя на то, как струи дождя стекают с лобового стекла «Гелендвагена». Честно сказать, ехать никуда не хотелось, делать ничего не хотелось – только забиться в нору и сидеть, упиваясь своим горем и несчастьем. И этого делать было нельзя. Он сопьется, вот и все. И сдохнет. И это будет глумление над памятью Оли. Ради чего все затевалось? Ради чего сбылась мечта идиота – он стал богатым?

Как-то спорили с Олей: он утверждал, что если у него будет богатство, такое, чтобы не думать о деньгах вообще, он сделает так, чтобы она была счастлива. Оля же утверждала, что счастье совсем не в деньгах. И что богатые тоже плачут. И Константин смеялся – чего им плакать, идиотам?! Вот пускай поживут, как народ, – от зарплаты до зарплаты, от пенсии до пенсии, тогда и поплачут!

И вот сбылась мечта идиота. Он богат. Он невероятно богат, так богат, как никогда себе и представить не мог! И что? Слезы льются по щекам, капают на кремово-белую кожаную обшивку, и ничего эти слезы не могут изменить.

В последний раз он плакал… и сам не помнил когда. Рыдал, когда умерла мать. А плакал?.. В детстве? Когда болела разбитая коленка и было жалко сломанного велосипеда? Наверное, да. А вот теперь… это все равно как у него отрезали бы ноги. Вот только что бегал, носился… а теперь только ползает, как червяк, как раздавленный таракан. Без Оли жизни нет. Странно, что он этого не понимал раньше. Догадывался, но до конца не понимал.

Карма. Это карма. Ничего так просто не уходит, и ничего не прибавляется из ниоткуда. Чтобы у тебя прибыло – где-то должно убыть.

А лихо его поймало за язык Провидение! Кто там наверху чудит? Бог? Дьявол? Впрочем, дьявол, наверное, внизу. В аду. Если он есть, конечно, этот ад. А может, ад здесь, на земле? ЭТО и есть ад?

Что делать? Как жить? Наслаждаться жизнью без Оли? Набрать гарем из молоденьких девок и кататься по морю? Пить дорогое вино, развратничать и время от времени воровать деньги на поддержание своего разврата? Пока не сдохнет на очередной шлюхе, пытаясь выжать из себя десятый оргазм подряд.

Нет, это не для него! Это НЕ ТА жизнь, которую он себе хотел. Да, он любит баб. Любит вкусно поесть и комфортно пожить – хотя ему так и не пришлось ТАК пожить. Но у него есть совесть.

Вредная, надо сказать, эта штука – совесть! Все время требует СТРАННОГО. Справедливости, например. Ну вот почему эти мрази, дорвавшиеся до власти, хапают в три горла и никто не может их остановить?

Почему преступник уходит от ответственности, потому что у него папа прокурор или мама судья?

Почему какая-то мразь там, за границей, чернит страну, придумывает преступления, которые страна не совершала, «несет демократию» в отдельно взятые страны, уничтожая при этом сотни тысяч людей?!

Почему эта мразь радуется, когда опьяневшая от крови толпа страшно убивает старика – без суда, без следствия, просто в угоду своим заокеанским господам! Почему творится такая несправедливость?! И как ее исправить?

Он знает как. И его теперь ничего не сдерживает. Обеспечит дочку, положит на ее счет денег, чтобы до конца жизни хватило и детям, и внукам, а сам займется настоящим делом. Своим делом – тем делом, которое он хорошо умеет делать! Убивать. Убивать мразей! Чистить этот мир! И никуда не спрячутся, ничего не смогут сделать, потому что он, Карающий Меч, найдет их везде и всюду! И это будет справедливо.

Но вначале надо наладить дела так, чтобы не заботиться о куске хлеба. И чтобы, если его найдут, так просто не смогли бы взять. И один он не сможет, это точно. Люди нужны. Верные люди!

Так. С чего начать? Надо попасть на Багамы – официально, как положено. Через таможенные посты. А для этого нужно взять туристическую путевку. Вернее – через турагентство снять виллу. Можно было бы это сделать и через адвоката, но… лучше пока пусть он не знает, что у Константина есть арендованная вилла. Так, на всякий случай! Переправить на эту виллу деньги, а потом – в банк. Когда еще он свою виллу купит! А время не ждет. Оформление документов сколько-то дней займет, да и покупать надо по безналу, чтобы не заинтересовались.

Посмотрел, который час, на смартфоне – время к вечеру. Московского – четыре часа. «Родного» времени – уже пять часов. То есть семнадцать с копейками.

Снова задумался: а на кой черт турагентство? Чтобы дали сопровождающего? Можно спокойно нанять виллу и без них! Сколько она стоит? Пятьсот баксов в сутки? Тысячу? Хм… Снять-то – это запросто, если знаешь язык. А вот с этим проблема! Ну кто знал, что ему понадобится английский язык? Чеченский – это еще куда ни шло. Дагестанский, ингушский – да. Но английский?!

Константин полез в бардачок и нашел бумажку, которую бросил туда совсем недавно. Активировал экран телефона и набрал номер…

Маша тосковала. Ей все было противно – этот город, в котором она провела всю свою жизнь, эта погода, когда на улицу не выйдешь без дрожи. Этот офис, который должен изображать успешную деятельность при том, что за последнюю неделю никто ничего не купил.

А еще – возник скандал по поводу того, что Семен разрешил продать «гелик» Константину Петровичу. Как оказалось, тот, кто заказал машину, не просто богатый предприниматель, а еще и из «бывших». Бандит то бишь – «авторитетный предприниматель», как это сейчас называется. В общем, прилетело Семену неслабо. Если бы не тесть, тут бы ему и трендец. Разборки были – ай-яй! Целый день бродили толпы таких отморозков, что при одном взгляде на них по коже бегали мурашки. Не дай бог попадешься такому под руку!

Кстати сказать, Маша была уверена, что продал Семен эту машину не просто так. Небось денег ему переплатили на карман неслабо. Он даже премию Маше выдал – аж двадцать тысяч! От щедрот… чертов жадюга!

И как этот Семен надоел – просто слов нет! Повадился вызывать ее, и… давай ублажай! Совсем осатанел! «Мне после тебя легче становится!» – ну запри дверь да ублажи себя сам! Еще легче будет.

И с любимым парнем не ладилось… хотя какой он любимый? Ну да, хороший парнишка, в постели старается. И поговорить с ним интересно – только все про свои компьютерные игры болтает. Несет всякую хрень о том, что, дескать, придумает крутую компьютерную игру и на ней быстро разбогатеет. Дурачок! Богатеют те, у кого деньги есть! Без денег денег не сделаешь!

Тоже надоел. Нищий! Ни в ресторан сводить, ни турбазу оплатить. А она, Маша, не настолько богата, чтобы содержать альфонса! И еще замуж зовет… дурак. Ты сам-то себя не можешь обеспечить, ну какое там «замуж»?!

– Маша!

Ох! Голос-то какой противный! Опять?! Он же уже сегодня вызывал! Опять придется теребить его вялый отросток! А у него, проклятого, не стоит! В тридцать лет – не стоит! И пузо! Ну что за мужик – в тридцать лет ни потенции, ни красивого тела! И сам никто, и звать его никак! Если бы не женушка (которая смотрит на Машу как на личного врага), не видать бы Семену этого кресла.

Интересно, она знает, что Маша ублажает Семена? Догадывается, наверное. Главное, чтобы никаких конкретных мер не предприняла. Очень не хочется ползать с переломанными ногами! Папаша ее такой же чертов бандит, как и остальные крупные предприниматели.

Интересно, в этой стране есть хоть один большой бизнесмен не бандит? Вряд ли. Что там говорил Маркс? «В основе каждого крупного капитала лежит преступление»? Хм… гляди-ка, помнит еще!

Нет, надо подаваться в Москву. Что она, не найдет себе работы, с такой-то внешностью? У нее ноги от зубов! У нее сиськи блузку рвут, каменные, как у статуи! У нее задница – орехи колоть можно, ни жиринки лишней! Ни целлюлита! Да неужели никому не нужно такое сокровище?!

– Маша! Через пятнадцать минут зайди, я кое-какое задание тебе дам.

Подмигивает, идиот. Знает Маша, какое задание даст! Вялое свое задание! Тьфу!

Телефонная трубка запиликала, выдав сигнал, указывающий, что звонящего нет в списке контактов. Насторожилась: кто это такой может быть? Подумала пару секунд и нажала на пульсирующий зеленый значок.

– Я слушаю…

– Маша?

– Ну да, я Маша… а кто это?

– Это Константин Петрович. Помнишь меня?

– Константин Петрович! Помню, конечно! Как хорошо, что вы позвонили, а я по вам скучала! – «Клюнул?! Ну хоть бы клюнул!» – Такая тоска, что просто слов нет!

– Ты вот что скажи… на самом деле хорошо знаешь английский?

Сердце Маши трепыхнулось и замерло – зачем спрашивает?! Для чего?! Просто так он спрашивать не будет!

– Отлично знаю, Константин Петрович, я же сказала – и говорю как на русском, и читаю, и пишу! И французский знаю! И немецкий! У меня способности к языкам с детства! И память отличная!

– Вот что… у меня для тебя есть работа. Очень хорошо оплачиваемая. Будешь у меня секретарем-переводчиком. Получать будешь… сколько ты хочешь получать в месяц?

– Э-э-э… мм… триста тысяч! – пискнула Маша и тут же хотела поправиться и сказать «двести». Ведь вдруг откажется? Скажет, обнаглела сучка! Да за триста тысяч в месяц можно трех таких нанять! Но не успела.

– Хорошо. Если будешь правильно себя вести, получишь еще больше. Гораздо больше!

О господи! Да за триста тысяч она ему в задницу каждый день будет давать! Семену ни разу не дала, а ему будет по первому требованию! Все сделает для него! Это шанс! Шанс!

– Я согласна! Согласна! Когда надо приступать к работе?

– Вчера. Сейчас идешь к Семену, бьешь его ногой по яйцам и говоришь, что он дурак. Потом выходишь и идешь к тому месту, где я подобрал тебя в прошлый раз. И ждешь. Я подъеду и объясню, что тебе нужно будет делать дальше. Поняла? Насчет «по яйцам» я пошутил. Просто уходишь и ждешь. Ждешь до победного. Усекла?

– Усекла! Ура! Спасибо, спасибо, Константин Петрович! Я не подведу! Я все для вас сделаю!

– Вот и хорошо. Давай!

Маша выдохнула и нежно погладила телефон. Жизнь налаживается! Жизнь все-таки налаживается!

Она встала, сбросила туфли на высоком каблуке, обула ноги в кожаные непромокаемые сапожки. Условно непромокаемые – в луже стоять в них все-таки не стоит. Туфли аккуратно убрала в сумку, переложив их принтерной бумагой, чтобы не поцарапались. Маша была аккуратисткой и чистюлей и не могла допустить, чтобы хорошие вещи испортились из-за такой глупой мелочи.

– Машка! Да иди же ты сюда, чертова кукла!

Маша поджала губы, скривилась, будто в рот ей попало что-то очень невкусное, и сделала движение, будто хочет сплюнуть. Потом замерла, лицо ее как по команде разгладилось, и она быстро зашагала к приоткрытой двери кабинета директора.

Войдя, дверь запирать не стала, только плотно прикрыла и сделала вид, что запирает, повернувшись к Семену спиной. Тот уже сидел на диванчике, расставив ноги, расстегнув ремень и молнию брюк, а когда Маша вошла, стянул брюки вместе с трусами и остался сидеть раскорячившись, вывалив небольшой вялый член. Выглядело это настолько неприглядно на фоне нависшего на гениталии бледного пухлого пивного живота, что Маша невольно криво усмехнулась, издав явственно слышимый смешок. Однако Семен смешок не расслышал и довольным, бодрым голосом заявил:

– Ну как тебе мой дружок? Хорош, правда? Он опять готов тебя побаловать! Ну-ка, становись на коленочки!

– Дерьмо твой отросток! Маленький, жалкий. И ни хрена не работающий! – отрезала Маша, с ненавистью глядя на Семена. Когда-то он ей даже нравился, но потом она поняла, насколько Семен ничтожен и бесхребетен. Дурочка, она некогда надеялась его охмурить, развести с женой! Но какое там! Без жены он никто! Ничтожество! Только было уже поздно. Деваться-то некуда. Не на двадцать же тысяч идти в какую-нибудь конторку по продаже ноутбуков. Да и там не больно-то устроишься, двадцать тысяч в наше время – это не такая уж и плохая зарплата. Санкции! Кризис!

– Что?! Что ты сказала?

Член Семена еще больше съежился и стал удивительно похожим на письку младенца. И выражение лица Семена тоже было как у младенца – глуповато-удивленное, будто его только что насильно оторвали от материнской груди.

– Что слышал! – продолжила Маша, превращаясь в совершеннейшую фурию. Все накопившееся у нее за эти месяцы вдруг рвануло вверх, в мозг, поднимая в нем целую бурю эмоций. Видимо, про такое состояние и говорят: «Моча ударила в голову!»

Маша шагнула ближе и, подняв ногу, пяткой ударила туда, где должны были располагаться яйца бывшего ее начальника. Нога Маши тренированная, крепкая – в школе она занималась карате, и вполне успешно, даже на соревнования ездила. Потом перестала ходить в секцию – после того, как ей сломали нос, – справедливо рассудив, что карате ей в жизни вряд ли пригодится, а вот красивое личико – наверняка.

Ударила она хорошенько, от души! Ноги-то помнят!

Хак! Пятка врезалась в бледную вялую плоть, покрытую редкими рыжеватыми волосками. Семен глухо ойкнул и мгновенно вырубился – значит, точно попала. Теперь ей сюда возврата нет, точно!

И тут же подумалось: почему она так безоговорочно поверила этому Константину Петровичу? Что в нем такого, чтобы она ему вот так сразу взяла и поверила? Ну, был с ним секс, и что? Не он первый, не он последний. Ну да, приятный мужик по всех отношениях – и как мужчина, и просто… как человек. Веет от него силой и надежностью. Но все-таки вдруг Константин Петрович ее «кинет»? Передумает, и все тут. Она ведь совсем его не знает.

Кстати, этот слизняк Семен ей еще и зарплату должен. И выходное пособие!

Маша скользнула взглядом по сейфу и замерла от радости – открыт! Сейф открыт! И там должны быть деньги! Все она забирать не будет – только свою зарплату и выходное пособие, оно же – отпускные. Там и трудовая ее лежит.

Маша подбежала к сейфу, открыла, проверила. Точно, вот трудовые книжки лежат, а тут – деньги. Отсчитала сто пятьдесят тысяч… подумала, добавила еще пятьдесят. Это за усиленное обслуживание в последние дни. Что я тебе, сука, «Скорая помощь»?!

Положила деньги и трудовую в сумочку, вышла из кабинета, не глядя на Семена, распростертого на диванчике с расставленными в стороны коленями. Гениталии его уже приобрели багровый оттенок и скорее всего скоро превратятся в настоящее синее вымя. Пусть потом объясняет жене, каким образом у него образовалась эта штука, кто ему врезал и за что. «Секретарша? А что ты с ней делал на диване, да еще со спущенными до щиколоток штанами?!» Хе-хе…

Внизу, на выходе, ее окликнул охранник Гриша, неприятный прыщавый тип, вечно шаривший по ногам и заднице Маши липким, слюнявым взглядом. Он однажды пригласил ее в ночной клуб, явно намекая на продолжение банкета где-то у него, в квартирке Заводского района. Маша тогда его высмеяла, посоветовав вначале выдавить все прыщи, а потом уже приставать к девушкам. После чего у нее образовался такой крепкий, хороший враг.

Теперь он старался при каждой возможности сделать ей гадость – сказать что-то мерзкое, чем-то испортить настроение. Удивительно злопамятный оказался гад. Похоже, она ударила его в самое больное место. Вот как сейчас Семена.

– Эй, Машуль, уединимся? Я тебе сто рублей дам! Или ты только с директором? Забесплатно?

– Пошел ты! – спокойно ответила Маша и проскочила мимо охранника, лицо которого перекосило злобной гримасой.

– Ну ты… сука. За такие слова можно и перо в бок словить!

– Кишка тонка… говнюк!

Выскочив из салона, Маша бросилась вприпрыжку бежать к трассе, к остановке. Ни разу не оглянулась – этот этап ее жизни был закончен. Теперь все будет хорошо! Будь проклят этот дурацкий автосалон и этот дурацкий грязный город! Здравствуй, Москва!

Константин Петрович подъехал почти сразу. Она простояла на остановке всего минут пять, каждую минуту ожидая, что за ней пустятся в погоню – шутка ли, она вырубила самого директора! Гриша-охранник рад будет притащить ее на расправу к Семену, вот же счастье для него!

Запрыгнув в салон знакомого «гелика», Маша счастливо улыбнулась и было потянулась поцеловать в щеку нравящегося ей мужчину, но он сурово отмахнулся:

– Сиди. Сейчас не до того. Ты где живешь?

– Не очень далеко… на Пушкина, – слегка увяла в своем настроении Маша.

– Едем. Значит, вот что, слушай меня внимательно. Сейчас ты едешь домой, собираешь вещи, какие тебе нужны, и вылетаешь в Москву. Или выезжаешь. Это как получится и что будет быстрее. Загранпаспорт у тебя есть?

– Да… конечно! Я на отдых в Турцию летала! – приободрилась Маша. – А зачем загранпаспорт?

– Мы с тобой поедем на Багамы.

– Куда?! На Багамы?! И-и-и!

Маша завизжала и захлопала в ладоши:

– Багамы! Белый песок! Голубое море! Из этой поганой осени! Из грязи! Спасибо! Спасибо! Я вас люблю!

– Тише ты, дурочка, – криво усмехнулся мужчина. – Слушай дальше. В Москве ты устраиваешься в какой-нибудь отель, где есть хороший вай-фай. Купи приличный ноутбук для работы. Ищешь аренду вилл на Багамах. Вилла должна быть уединенной, закрытой от глаз и обязательно с хорошей проезжей дорогой. Ах да! Она должна быть где-нибудь возле их столицы – города Нассау. Звонишь хозяину виллы и договариваешься об аренде. Если понадобится задаток, внесешь. Заказываешь билеты на самолет, на Багамы, на послезавтра в какой-нибудь хорошей авиакомпании. Билеты берешь первого класса – ну те, где есть лежачие места. Если их нет, тогда бизнес-класса. И в крайнем случае, если нет других, – обычные. В Москве сходишь по магазинам, купишь все, что тебе нужно. Так что из дома всякую ерунду не тащи. Все понятно?

– Понятно! Только у меня денег нет! Как я все оплачу?

– Вот тебе, – Константин Петрович кинул ей на колени две толстенькие пачки, и она ловко их подхватила, буквально выдернув из воздуха. Реакция у нее великолепная. Спорт есть спорт!

– Здесь миллион. Вполне хватит на все расходы. Не экономь. Бери только самое лучшее. Аренду оформляй пока на месяц, больше не надо. На работе как рассталась со своим Семеном?

– Как и сказали – врезала ему ногой по яйцам! Лежит теперь в отключке! Хе-хе-хе…

– Ну ты даешь! – Мужчина с удивлением покосился на спутницу. – Я же пошутил! Хотя да, приятно врезать ему в пах. Очень неприятный, скользкий тип. Только теперь они тебя искать будут! Вот что. Собери барахло, паспорт, главное, не забудь, я отвезу тебя на вокзал. Сядешь на поезд, к обеду будешь в Москве. Деньги только не потеряй! Лучше всего возьми СВ. А то мало ли кто в купе попадется! Хотя и тут может быть… вот что, купи целое купе СВ. Запрись и сиди там до Москвы. Никуда не выходи, ну если только в туалет. Давно не ездил; может, сейчас уже и туалеты есть в СВ персональные? Ну, не важно. Ты услышала. Все поняла?

– Поняла! Все поняла!

Машу распирала радость, эмоции фонтанировали – вот она, новая жизнь! Как хорошо, что она разглядела в этом угловатом, плечистом мужике свое счастье. И вот – она с ним едет на Багамы! Это ли не счастье?!

Маша выпорхнула из машины и понеслась к подъезду, не чувствуя под собой ног. Матери дома не было, она на работе, рабочий день еще не закончился, так что Маша собиралась без нее – быстро, практически молниеносно. Да что там собираться? Трусики запасные, колготки, чулки, лифчики. На первое время. Шортики и топики – чтобы по гостинице ходить, ну и всякое такое. Противозачаточные в сумочку положила – конечно, неплохо было бы от Константина Петровича залететь, но… мужчины не любят, когда их ТАК окучивают. Последнее дело – рожать, чтобы захомутать мужика. Связывать его надо любовью, вниманием, а не дурацким: «У меня задержка! И что будем делать?! Это твой ребенок! Женись на мне!» Шантаж – дело нехорошее. Тем более когда шантажируют ребенком.

Маша девушка умная и без нужды поступать нехорошо не собирается. Она знает себе цену. Не зря ждала принца на белом коне – и вот дождалась. Теперь главное – не упустить!

Покидала вещи в небольшую спортивную сумку и, как была, не переодеваясь, побежала по лестнице. На столе оставила записку матери, где указала, что нашла себе новую работу, переводчицы, и улетает на Багамы с начальником. Рядом положила двести тысяч, что забрала из сейфа автосалона. Пусть мама порадуется, купит себе какую-нибудь обновку.

Выскочив из подъезда, Маша со всего разбегу уткнулась в грудь какого-то типа в черной униформе, подняла глаза и… завизжала что есть силы, привлекая внимание Константина Петровича. Гришка! Это Гришка! Они приехали за ней!

Их было трое – двое охранников из этой смены во главе с Гришкой. Гришка улыбался, от чего его красные прыщи оттянулись до самых его широких ушей. Поймал! Поймал эту суку! И скоро он с ней как следует позабавится!

– Где деньги, сука?! Куда ты деньги дела?! Два миллиона поперла, тварь! Дома деньги, что ли? Веди домой, тварь!

Маша молча сопротивлялась, пытаясь пнуть ногой охранника, подошедшего ближе, а молча потому, что потной, вонючей ладонью Гришка закрывал ей рот, да так, что Маша едва дышала и могла лишь глухо мычать и рычать.

– Отпусти ее!

Голос прозвучал спокойно, так спокойно, что Маша даже не поверила: как он может быть таким спокойным? Ее же сейчас покалечат! А потом, может, и убьют! А перед этим – изнасилуют!

– Ты еще что за хрен с горы?! Отвали!

Что-то звонко щелкнуло, и рука, закрывавшая рот Маши, исчезла. А потом Гриша застонал – жалобно, подвывая, держась за ногу выше колена. Там на брюках уже расплывалось темное пятно. Два других охранника отступили назад, почему-то подняв вверх руки, как сдающиеся в плен фашисты.

– В чем вообще дело?

Тон голоса Константина Петровича не изменился, а рука, в которой лежал странный короткоствольный пистолет, нырнула в карман куртки. Но там и осталась, видимо, для того, чтобы пистолет не заметил случайный наблюдатель.

– Она деньги украла у директора! Два миллиона! – прохрипел Гришка.

– Я не крала! Он врет! – возмутилась Маша. – Я только двести тысяч взяла – мою зарплату и выходное пособие! Деньги все на месте остались! Семен сам спер, а на меня хочет повесить! Константин Петрович, клянусь, он врет! Я не дура, чтобы такие деньги воровать!

Константин Петрович как-то странно на нее взглянул и перевел взгляд на обидчиков Маши:

– Вот что… неуважаемый… отправляйтесь к Семену и скажите, что девушка денег не брала. И вообще – ее нет на месте. Уехала. В Казахстан. Верблюдам хвосты крутить. А если он вдруг решит, что надо продолжить эту комедию с деньгами, я приду и прострелю ему яйца. А потом расскажу его жене, что он крутил с Машей любофф. И будет он тогда инвалид без яиц и без работы. Пусть дурью не мается.

Мужчина достал из кармана пачку пятитысячных, подумал секунду, отделил половину, бросил под ноги Гришке:

– На лечение. Скажешь, случайно сам себя подстрелил. Если посмеешь заявить в ментовку, что-то сказать хоть одному человеку – я найду тебя и прострелю тебе башку. Это всех касается, поняли, уроды?

Он бросил оставшуюся половину пачки под ноги двух другим охранникам, и деньги рассыпались, как осенние листья. Маша вдруг подумала: «Хорошо, что никого рядом нет. Потом разговоров была бы куча!»

– Собрали деньги и вон отсюда пошли! И забудьте сюда дорогу! Пшли!

Гришка очень быстро собрал свою долю, даром что нога больная, два других охранника тоже похватали «листья», и скоро они трое ковыляли к машине, стоявшей чуть в стороне, за углом. Маша посмотрела – водителя не было. Значит, они так втроем и приехали.

– Пойдем, – скомандовал Константин Петрович и зашагал к «Гелендвагену», не обращая внимания, следует за ним девушка или нет. А она побежала почти вприпрыжку, и в душе ее пели райские трубы: «Вот такой мужчина! Настоящий! Вот! Наконец-то! Это ОН! ОН!»

Маша была счастлива. Все как в кино! Пришел, увидел, победил! Теперь за ней есть такая сила, которую побоятся все! Все! Жалкие червячки, куда им против Константина Петровича!

У нее даже в животе вдруг запорхали бабочки. Маша на бегу внезапно вздрогнула, вздохнула и еле слышно застонала. Видимо, Константин Петрович услышал ее стон, он вдруг обернулся и негромко сказал:

– Не переживай. Я тебе верю. И ты мне нужна. И пусть только посмеют еще раз к тебе явиться… матери только скажи, чтобы не пугалась, если что…

При упоминании матери Маша слегка приуныла. Та точно ударится в панику, если к ней явятся в поисках Маши, и начнет ныть какую-нибудь чушь типа: «Зачем ты это сделала?! Ты с ума сошла?! – не слушая никаких аргументов и упиваясь своим накрученным донельзя расстройством. – Ты меня расстроила! У меня сердце теперь болит!» Сердце у нее было – дай бог каждому такое сердце, а вот способность преувеличивать, делать из всего трагедию – девяностого левела.

До вокзала доехали за десять минут, несмотря на пробки. Перед машиной как-то сразу очищалась дорога – ну да, черный «гелик» без номеров, наследие девяностых. Видимо, уже в крови заложено бояться таких машин. Провинция, что говорить. В Москве-то небось всем плевать, кто на какой машине ездит. Там все с гонором, все великие. И кстати сказать, половина населения – приезжие, из таких же провинциальных городов. Нет более гордого и величавого столичного жителя, чем бывший провинциал, проживший в столице пару-тройку лет. Маша встречала таких типусов и была от них совсем не в восторге.

Пока ехали, оба молчали. Маша – расслабленно, счастливо, ей было очень хорошо. Как после секса с нравящимся мужчиной.

Константин Петрович – просто управлял машиной, небрежно подправляя ее движение и протискиваясь во все возможные просветы в пробке. Профессионал, нечего сказать. Умеет!

Уже когда подъезжали, Маша вдруг вспомнила, спросила:

– Константин Петрович, а что это за пистолет такой странный? Без звука стреляет! И ведь этого… как его… глушителя у него нет! Пневматика и то громче пукает!

– Пэ-эс-эс, – не поворачивая головы, ответил мужчина. – Бесшумный пистолет. Слышен только щелчок затвора при выстреле. Применяется спецслужбами.

– А вы из спецслужб?! – задохнулась от восторга Маша. – Наверное, генерал?!

– Генералиссимус, – хмыкнул мужчина и скосил глаза на Машу. – Не задавай лишних вопросов и не получишь глупых ответов. Ты все запомнила, что должна сделать? Повтори!

– Я приезжаю в Москву, устраиваюсь в гостиницу с Wi-Fi. Ищу нам виллу на Багамах возле Нассау. Снимаю ее. Но вначале – покупаю билеты на самолет, самые лучшие, первого класса. Или бизнес-класса. Ну и жду вас. Хожу по магазинам и покупаю себе крутое барахло, чтобы украсить вашу жизнь. Константин Петрович… можно я спрошу?

– Спрашивай. – Мужчина не смотрел на нее, выискивая место для парковки на привокзальной площади. С этим делом, как всегда, проблема.

– А ваша супруга… она не будет против? Ну… я рядом, она не будет ревновать?

– Нет у меня супруги, – глухо ответил мужчина, и Маше показалось, что голос его дрогнул, – погибла. Сегодня утром. В катастрофе. Есть дочь и зять. И еще кошки и попугайчики.

– Мне так жаль! – сказала Маша и сама себе удивилась – казалось, она должна радоваться, что у этого мужчины нет жены, и значит, нет конкурентки. Дорога свободна! У нее есть не просто шанс, а Шанс, ШАНСИЩЕ!

Но она искренне расстроилась – за него. Большой, сильный мужчина, но чувствуется, как он переживает, как сжигает его изнутри горе. Ну так его жалко, так жалко…

Она внезапно хлюпнула носом, и по щекам потекли слезы:

– Мне правда жаль! Мне так вас жалко!

Он удивленно покосился на нее, недоверчиво помотал головой, но ничего не сказал. Маша же вытерла глаза влажной салфеткой и деловито спрятала ее в сумочку – выбросит в урну. И так же деловито осведомилась:

– Вы меня дождетесь? Или я пошла?

– Оставь пока барахло, иди купи билет. Не забыла? Купи целиком купе СВ. И вот еще что… не заводи ни с кем интрижек, хорошо? Никаких постельных радостей с незнакомыми людьми. По крайней мере – без моего разрешения.

– Да вы что?! – искренне оскорбилась Маша. – Я что, шлюха какая-то?! Я себе цену знаю! Мы же договорились, я теперь ваша – и душой и телом! – Посмотрела, как отреагирует. Ничего не сказал, только чуть поджал губы. Семена вспомнил? Тьфу! Теперь воспоминание о Семене будет висеть на ней, как старая болячка. – Даже и не думайте! Я за вас костьми лягу! Все что угодно для вас! Я вам верю, вы меня не предадите, и я вас не предам. Никогда!

«Ведь правду говорю, – осознала Маша. – Влюбилась?! Черт, я же влюбилась!»

– Ладно, ладно, не надо лишних слов. Давай беги, я жду.

Маша выпорхнула из салона и почти бегом направилась к зданию железнодорожного вокзала, широко раздувающимися ноздрями вдыхая этот сладкий-пресладкий запах путешествий.

Она обожала запах пропитанных какой-то ядовитой дрянью шпал, запах дымка из вагонных труб, суету вокзальных пассажиров и вальяжность вышедших из вагонов проезжих «гостей». Звон подстаканников со стаканами чая, постукивание вагонных колес и предвкушение приезда туда, где тебя ждет только радость!

Ну что может быть лучше вокзала? Что может быть лучше дороги, если она заканчивается счастьем? Она молода, красива и теперь еще и влюблена, и все у нее впереди!

Йи-их! Ей хотелось визжать, подпрыгивать, рубить воздух ребром ладони, как саблей! Кричать: «Люди, я счастлива! Посмотрите на меня, как мне хорошо!»

Скучный охранник при вокзальном турникете на нее почти не посмотрел. Так, лишь ради порядка. Одна из сотен девчонок, которые проходят мимо него ежедневно и ежечасно, – ничего интересного. Вот если бы она шла голая… или, подойдя к нему, встала бы на колени, расстегнула ширинку и…

Мечты, мечты… вон какая рожица счастливая, небось к жениху едет. Кому-то повезло! Охранник вздохнул и снова стал блуждать взглядом по сторонам, ожидая, когда через турникет полезет очередная партия «черных», увешанных сумками и цепочками. Металлоискатель на входе начнет звенеть, и придется снова шарить в чертовых сумарях, от которых воняет несвежим бельем и чем-то неуловимо неприятным, нечистым… чужим.

«Плохая работа. Уходить надо!» – решил он и уже бодрее додумал мысль – лучше меньше получать, зато сидеть в какой-нибудь будочке при въезде на завод и поднимать шлагбаум. Ни тебе сквозняков, ни тебе «черных» с толстыми сумками, ни счастливых девчонок, при взгляде на которых кровь приливает в пах и хочется бежать за ними, бросив работу и забыв обо всем на свете, кроме ее крепкого круглого задика и обтянутых черными чулками коленок. Точно, чулки! Небось для своего парня снимает все, кроме них.

– Куда прешь! – вызверился он на бородатого типа в цветной тюбетейке, злой оттого, что тот размазал прекрасную эротическую картинку, вставшую перед глазами. – Не видишь, куда проходить надо?! Чурбан ты недоструганный! Чтоб вы все сдохли, гады! Ну так надоели!

Билеты нашлись на поезд, отходящий через сорок минут, – фирменный поезд с вагоном «люкс». Маша купила сразу все купе – впрочем, так оно и продавалось, только целиком, цена оказалась как за три билета на самолет. Но это ее ничуть не расстроило – да какая разница? Деньги есть, так почему не пожить как люди?! Жалко, что Константин Петрович с ней не едет. Уж она бы его утешила! Уж она бы сделала все, чтобы мужчина забыл о своем горе! Хоть ненадолго. Она, Маша, умеет быть благодарной.

Купив билет, помчалась к машине, ужасно боясь, что поезд отойдет без нее и придется потом тащиться в обычном купе, провонявшим грязными носками командированных.

Константин Петрович коротко кивнул, услышав об ее успехах на поприще приобретения билетов, и махнул рукой:

– Давай шагай по-быстрому! Никуда не выходи из купе, и… вот, возьми еще.

Он сунул ей пачку пятитысячных, и Маша счастливо вздохнула – сказка продолжается! Она попала в сказку!

Через час она лежала на мягкой постели, закинув руки за голову и расслабленно мурлыкая какую-то мелодию. Слов она не помнила, но с успехом их заменяла на «ля-ля-ля!». Выходило вполне благозвучно и забавно – «ля-ля… ля-ля-ля… лялялюшки ля-ля-ля!»

Когда в дверь аккуратно постучала проводница, чтобы проверить билет и предложить услуги, Маша уже приняла душ (душ! В поезде! Счастье!), переоделась в короткий топик, обтягивающий крепкую небольшую грудь, и в шортики, натянутые попой так, что грозили треснуть и выпустить наружу то, о чем, пуская слюни, мечтает большинство мужчин.

Проводница была очень милая, молоденькая и симпатичная, и Маша вдруг подумала, что никогда не занималась сексом с женщиной. А неплохо было бы попробовать. Вдруг понравится? Ведь не попробовав, не узнаешь!

Немного поразмышляв о такой перспективе, она вскоре заснула, утомленная сегодняшними событиями и переживаниями. И ей ничего не снилось, совсем ничего, хотя довольная улыбка не сходила с пухленьких сочных губ.

Она никогда еще так не путешествовала. По ее просьбе принесли ужин из ресторана – хотя еда и входила в стоимость билета, но Маше захотелось пошиковать, заказать что-то особенное. Заказала!

Потом она пила чай из стаканов в серебряных (якобы!) подстаканниках, смотрела киношки на экране большого телевизора, наслаждаясь, собственно, не киношками, а самим фактом – вот она, вот такое все из себя крутое купе, вот можно смотреть что угодно на здоровенном экране.

Потом снова приняла душ, стоя под струями горячей воды, пока не надоело, и улеглась спать, оставив на теле только тонкие кружевные трусики и лениво размышляя о том, как бы эти трусики понравились Константину Петровичу. Ну как жалко, что его нет рядом! Просто… у-у-у… как жалко!..

И заснула.

Утро ничем не отличилось в сравнении с вечером – только что за окном купе теперь было светло. Ну… почти светло. Небо обложено свинцово-серыми тучами, в стекло хлещет ледяной дождь, а она сидит почти голая, в шортиках и топике, и наслаждается теплом, уютом и вкусной едой.

Подумалось – эдак и растолстеть можно. Надо поменьше лопать. Вот этот кусочек торта с безе был совершенно лишним. Решено – как только приедет в Москву, тут же сядет на диету! А еще пойдет в тренажерный зал и займется сбрасыванием калорий. Ужасно, что все самое лучшее в мире или вредно, или аморально, или от этого толстеют.

Поезд прибыл в столицу в половине третьего, то есть в 14.30. Точно по расписанию, что Машу даже удивило. Неужели научились приезжать вовремя? Кстати сказать, она терпеть не могла опаздывать и не выносила людей, которые опаздывают и не выполняют свои обещания. Она их просто презирала.

Выйдя на перрон, тихо засмеялась… Москва! Вот она, столица, вот она, мечта! Нет, никакой дурой Маша отнюдь не была, потому и не предполагала, что если некая красивая девчонка появится в столице, так тут же к ее ногам бросится толпа принцев, падая со своих белых коней, и усыплет ее грудами драгоценностей. Если бы она так думала, давно бы рванула на завоевание Москвы с теми жалкими деньгами, что скопила на службе у Семена. И тут же вляпалась бы в неприятную историю, потому что нищей, но красивой девушке в Москве дорога одна – или в элитные проститутки, или на содержание к какому-нибудь типусу вроде Семена. Так зачем менять шило на мыло? У себя в городе она хотя бы живет с мамой, в своей квартире, а дома и стены помогают.

Другое дело, когда у тебя уже имеется определенное будущее – вот как сейчас. Планов громадье, и денег полон карман! Вернее, полна сумочка.

Перво-наперво надо найти крышу над головой. Нужна приличная гостиница с Интернетом. Как найти? Да запросто! «Гугл» на что? «Покажи лучшие гостиницы Москвы с вай-фаем»! И готово!

Пять минут, и вот оно – гостиница «Регис», в самом центре! Двадцать пять тысяч за номер. Да пускай! Будет о чем вспомнить! Звонок в гостиницу… и через пять минут номер забронирован. Теперь – в метро!

Вот он, запах Москвы – запах метро! Когда Маша думала о Москве, ей всегда вспоминалось именно московское метро: гудящие поезда, влетающие на станцию, ленты эскалаторов, суета забегающих и выбегающих пассажиров. Хорошо!

Отель был шикарен. Маша даже слегка заробела, что ее вдруг разозлило – разве она дикарка какая-то? Все-таки в миллионном городе жила. Ну да, нет там пятизвездочных отелей, ну и что?! Зато у нее есть деньги и она может себе позволить снять номер за двадцать пять тысяч в сутки. И снимет! А что она не очень-то соответствует отелю своей скромной и слегка вульгарной одежонкой – так кому какое дело?! Да идите вы все на хрен!

Расплачиваться пришлось наличными, и кассир посмотрела на Машу с некоторым недоверием. Ну кто, какой богатый человек в наше время таскает с собой кучи наличных?

Маша читала, что, если бы в Америке она попробовала расплачиваться сотенными купюрами, отделяя их от большой пачки, добрые люди точно вызвали бы полицейских. Ибо такое количество наличных таскают с собой только гангстеры-наркобароны.

Впрочем, Маше ничего такого не сказали и вообще не обратили внимания на ее, можно сказать, затрапезный вид. Мало ли кто как одевается? Это Москва! Тут примут любого в любой одежде, пусть только денег побольше платит, и будет ему счастье и радость от персонала.

Номер! О господи, какой номер! «Да чтоб мы так жили!» – вот что это за номер. На стенах картины, именно картины, а не репродукции. Ковры, чистота – просто хирургическая! А ванна?! О-о-о… какая ванна! В нее бы залезть с любимым мужчиной!

Маша раньше как-то и не подозревала, насколько хорошо живут богачи. Ну да, слышала разговоры, видела картинки, фильмы опять же смотрела. Но чтобы вот так оказаться в роскошной гостинице… ох, это сказка! Это слишком хорошо даже для сказки. Подольше бы тут пожить!

Хотя… да ну на фиг этот отель! Ее ждет вилла на Багамах! ВИЛЛА! А она переживает, что мало побудет в этой комнатушке, пусть даже и в большой комнатушке.

И что в первую очередь делать? В первую очередь – узнать, насколько время Нассау отличается от московского. На столике гостиничный ноутбук (вот это сервис!), сейчас все и узнает… только переодеться надо. Или не надо? Сейчас все выяснит…

Скинула куртку, повесив ее в шкаф прихожей (номер двухкомнатный), сбросила ботинки и надела туфли на высоком каблуке. Тапочки в номере были, одноразовые, в полиэтилене, но почему-то надевать их не стала. В туфлях будет ходить, да и все тут!

Выяснить часовой пояс удалось за минуту. Wi-Fi тут, можно сказать, летал, хорошая связь. Столица, чего уж там. До Кремля – рукой подать.

Итак, сейчас в Москве начало пятого, значит, в Нассау… плюс семь часов… опа! Ночь! У них – ночь! Без толку звонить. Нормальные люди ночью спят, а не дела делают. Итак, тогда – на разграбление города! Купальники купить, бельишко красивое, ну и все такое прочее. Приодеться, в общем.

В гостиницу вернулась через четыре часа. Бегала по магазинам почти до их закрытия и потратила… даже вспомнить страшно, сколько потратила! Кстати, пришлось зайти в Сбербанк и через банкомат положить на карту пятьсот пятьдесят тысяч. Чтобы поменьше наличных болталось по карманам и чтобы можно было перечислить за границу.

После того как положила, с замиранием в сердце ждала, что карту заблокируют. Хотя сумма и меньше шестисот тысяч рублей, пороговой суммы, за которую могут и блокирнуть. Но все обошлось. В магазинах все равно расплачивалась наличными – пусть деньги на карте пока что полежат.

Дважды звонила мама и все с какими-то глупостями вроде: «Да зачем ты поехала?! И с кем ты поехала?! Да ты понимаешь, что в Москве все жулики?! Тебя обязательно ограбят! Тебя затащат в секту! Тебя сделают проституткой!» В общем, нервов потрепала, но в конце концов успокоилась. И сообщила, что деньги припрячет до возвращения дочки, ведь

Ох, мама, мама… ну такая суматошная, это что-то! Вечером надела маленькое черное платье, которое положено иметь в своем гардеробе каждой приличной женщине (ну, это со слов Коко Шанель), и пошла в ресторан – тут же, в отеле. Ресторан тоже был шикарным, и меню – глаза разбегались! Увы, пришлось себя ограничить, иначе точно в скором времени в это самое платье уже бы и не влезла.

Играл оркестр, живая музыка, и было так здорово, так прикольно! Только вот мужчины не хватало… любимого мужчины. Где ты, Константин Петрович? Что делаешь? Не забыл свою секретаршу? Глупо думать, что он влюбится в нее за несколько дней знакомства, но помечтать-то можно? У них все еще впереди, будет время, чтобы влюбить его в себя. Главное, с уважением отнестись к памяти его жены. Видно же, как переживает. Любил ее, точно. И до сих пор любит. Но ничего… время лечит, время и влюбляет!

Машу трижды приглашали танцевать, но она только загадочно улыбалась и отрицательно мотала головой. И от нее отстали. И честно – ей не хотелось знакомиться ни с кем из этих мужчин, даже самой было странно. Красивые, явно богатые, стройные… молодые. Но вот запал в душу один мужчина, да и все тут!

Посидев, допив кофе с коньяком (она редко пила, но сейчас такой случай!), отправилась в номер. В голове слегка шумело, и мир казался ярким и красочным, как детский калейдоскоп. Поверни – и вот тебе новая картинка: смотри, радуйся, любуйся!

В номере разделась до трусиков, выскользнув из платья, и плюхнулась на кровать, разглядывая потолок. А потом уснула, даже не прикрывшись одеялом – тепло в номере!

Проснулась ровно в шесть часов утра, как и хотела. Как себе и заказывала. Точность – ее второе имя! Шесть часов – в Нассау тринадцать. Самое время, чтобы говорить с владельцем виллы.

Виллу она уже подобрала, еще вчера – благо в Интернете можно найти все что угодно. Дорого, конечно, тысяча баксов в сутки, но вилла классная! С огромным бассейном, с тренажерным залом, с причалом, со всем, что нужно самому взыскательному буржую. Отлично!

– Хэллоу! – Голос девушки на том конце был приятным и обещающим. Что именно обещающим, это уже каждый выбирает для себя.

– Хэллоу! – в тон ответила Маша, тоже постаравшись нагнать в свой голос как можно больше сексуальности и неги. Кто кого пересексуалит?

К согласию сторон пришли буквально через пять минут. Никаких тебе проблем! Не понадобилась даже бронь – скорее всего по той причине, что не сезон. Имя записали, номер телефона и сказали, что будут ждать неделю. Что Маше и было нужно.

Ура! Уррра-а-а! Сделала! Теперь билеты на самолет.

Черт! Надо было сразу взять билеты, а не тащиться в ресторан. А вдруг не будет билетов? Дура! Самая настоящая дура!

Но билеты были. Слава богу, не сезон. И ахнула: билеты в премиум-класс – шестьсот пятьдесят тысяч рублей! Здравствуй, мир богачей! Я нищенка, прими меня!

Лихорадочно пересчитала деньги – что там у нее осталось после гостиницы и похода по магазинам? Выходило – чуть-чуть, в обрез! Едва-едва! Это хорошо еще, что за виллу не пришлось давать предоплату! И кстати, денег на карте не хватит. Надо идти докладывать. Или…

Маша взяла телефон, помедлила секунд десять, выдохнула и набрала номер. Константин Петрович ответил после пяти гудков, и Маша быстро, в нескольких фраза, обрисовала ситуацию. Он после пятисекундной паузы сказал:

– Молодец. Все правильно сделала. Честно сказать, я сам не ожидал такой цены, не подрассчитал. Моя вина. Скинь мне эсэмэской номер карты.

– А вы когда приедете? Мне тут одной тоскливо, Константин Петрович! В чужом городе… как-то не по себе.

– Приеду. Номер скинь!

И отключился. Маша вздохнула, взяла в руки карту и начала набирать цифры на телефоне. Через минуту эсэмэска ушла адресату.

Деньги пришли через час. Это было довольно-таки быстро, вроде как по правилам Сбера могли мариновать деньги на корсчетах неделю, а то и больше. Но не в этот раз. Еще через час принтер, имевшийся в номере, бодро печатал два электронных билета. Данные Константина Петровича Маша привезла с собой, он заранее написал их на бумажке. Осталось только ввести их в анкету при оформлении билета и… перевести деньги.

Честно сказать, Маше даже слегка ударило в голову – ну такие деньги! Миллион триста тысяч только за то, чтобы перелететь океан?! Да черт подери, это что такое?! Да за эти деньги хорошую машинку можно купить! Красненькую!

Хм… а с другой стороны… двадцать тысяч долларов? Всего-то? На самом деле не такие уж и большие деньги. Для буржуев. А для глубинки, для таких, как она… просто запредельные. И это грустно.

Впрочем, чего грустить? Жизнь хороша! Жизнь прекрасна!

Набрала номер, ответил почти сразу.

– Слушаю.

– Все готово! Купила! «Бритиш эйрланс», на послезавтра, как вы и сказали! Что мне делать дальше?

– Отдыхай. По магазинам походи – вы, женщины, любите по магазинам ходить. Я тебя найду.

Отключился, и Маша осталась сидеть с трубкой в руке. Улыбка сползла с губ, и ей снова стало грустно. Ну что же он все не едет?

– Я сейчас охрану вызову!

Семен забился в угол, с ужасом глядя на пистолет в руке Константина. Он выбрал для этого дела «кольт», и дырка сорок пятого калибра наводила ужас на рыхлого Семена. Он будто заглядывал в бездну, когда смотрел в эту черную «нору».

– Вызови, сука! Решил на девку бабло повесить?! Говори, решил?!

– Да! Она двести тысяч забрала! И меня ударила! Эта маленькая мразь…

– Заткнись, сучонок! Говори сюда – брала она два миллиона или нет? Говори!

– Не брала! Я хотел ее наказать!

– Молчать, сука! А теперь расскажи, сколько ты взял, чтобы отдать машину мне, а не тому, кто ее заказал! Ну! Быстро!

– Пятьсот! Пятьсот тысяч вы мне дали!

– А теперь рассказывай – зачем тебе нужна была Маша? Трахал ее? Ну?

– Трахал. И что? Она моя секретарша! Ее обязанность меня удовлетворять! Я должен сбрасывать напряжение!

– Слушай сюда, тварь! Теперь, если ты сунешься к Маше или к ее матери – я эту запись покажу и твоей жене, и тестю, и покупателю «гелика». Понял? А потом просто вернусь и вышибу тебе мозги – если они не вышибут! Потому забудь о Маше и обо мне! Кстати, ты мне еще должен за то, что дал мои данные каким-то мудакам. Дал ведь, сволочь?!

– Они мне угрожали! Это московские менты! Что я мог сделать?!

– Все. Заткнулся и сидишь тихо, не отсвечиваешь. Живешь так, как жил. Если не хочешь проблем.

Константин сунул «кольт» за ремень брюк позади и, повернувшись, вышел из кабинета. Теперь – домой. Все обдумать и… покормить живность. Да, как ни банально звучит – мы в ответе за тех, кого приручили.

Коты собрались на крыльце и, когда здоровенный черный джип въехал во двор, прижались к земле и стали расползаться по сторонам – вдруг чужой? Не привыкли еще к этой машине.

Впрочем, пусть и не привыкают. От машины придется избавиться, как ни жалко. Хотя… почему избавиться? Купит дом где-нибудь в Крыму. Или в Сочи. И перегонит туда машину. А пока она постоит на стоянке, ничего с ней не случится. Можно было бы, конечно, и во дворе оставить… И правда – а зачем на стоянку? Возиться только… Черт с ней, пусть стоит во дворе. Вокруг соседи. Вряд ли уж вор влезет. Хотя… всякое может быть. Но тут уж – как получится. «Уазик»! Ох, Оля, Оля…

А девка хорошо работает, Машка. Все четко, все как положено. Что нужно было сделать, сделала. И похоже, глаз на него положила. Да не похоже, а положила. И это напрягает. Не потому, что хочет с ним быть красивая девка, это любому мужику приятно, а потому, что… не надо ему этого. Пока не надо! Если бы так… хм… по обязанности, отношения «босс – секратарша», тогда куда ни шло. Но поддаться чарам молодой красивой девки, когда еще рана в душе не зажила… это разве не предательство памяти Оли? Она еще и в рай не успела долететь, а он уже с девкой кувыркается! Стремно это все… нехорошо.

Коты снова собрались у крыльца, Константин отпер двери, вошел, нашел корм для кошек, наполнил миски. Потом забрался на второй этаж, сменил воду у попугайчиков, засыпал корма. Если с ним что-то случится… кошки-то, может, еще и выживут, а вот попугаям конец. Может, их выпустить куда-нибудь на Сентинелы? В джунгли? Ну а что, джунгли – их родина!

Жалко. Попугайчик говорит голосом Оли. Она его учила. Он чмокает, как она, хихикает, песенки поет ее голосом. И выпустить его куда-то в джунгли, чтобы больше никогда не услышать ее голос? Да и Настя расстроится. Нет уж, пусть пока что побудут. Пусть Настя решает, что с ними делать.

Спустился в кухню, открыл холодильник. Смешно, но забыл купить поесть, и у него из еды теперь только три куриных яйца, сиротливо притулившихся в пустом лотке, да топленое масло. Нет, ну можно, конечно, пожарить картошки или там… хм… тушенки банку открыть! Только вот не хочется. Хочется чего-то такого… вкусного, в общем.

Кстати, почему бы ему не слетать в Москву? Что он теряет? Да ничего! Кстати, и ребят навестить в больничке. Время еще есть… и вот еще что – одеться ему нужно как следует. Барахла-то у него совсем нет! Стыдоба!

Константин криво усмехнулся, надел куртку, ботинки и представил себе лицо Маши. Повернул браслет.

Картинка открылась вполне живописная – Маша сидела в огромной ванне, голая, вся в пене, и мурлыкала какую-то песенку, приговаривая: «Ляля! Ля-ля-ля!» – и при этом терла груди мягкой рукавичкой. Коричневые соски – крупные, сочные – торчали вперед, возбужденные прикосновениями, и выглядело это очень соблазнительно.

Константин даже замер, завороженный этой картиной. А потом заставил себя перевести картинку туда, где сквозь приоткрытую дверь виднелся ковер гостиной.

Раз…два…три… и вот он уже стоит в гостиной возле платяного шкафа. Постоял секунды три, прислушиваясь, ухмыльнулся и, сделав несколько шагов, появился на пороге ванной комнаты:

– Привет. Не ждала?

– Иииий! – Маша взвизгнула так, что Константин удивленно поднял брови:

– Ну ты и даешь! Голосистая. Голосисястая!

Маша облегченно выдохнула и откинула голову назад, полуприкрыв глаза:

– О господи! Как же вы меня напугали! О-ой… я прямо-таки описалась! Сейчас воду спущу… наконец-то приехали, а я так скучаю, так скучаю! Что будем делать, шеф?

– Не то, что ты сейчас подумала. По магазинам пойдем – оденем меня. Но вначале – в ресторан. Есть хочу – просто умираю с голоду. Или вначале по магазинам, а то закроются? В общем, решим. Давай вытирайся, и пойдем. Ну хватит меня взглядом есть, как волк овечку! Не до того сейчас, Маш… не до того.


Глава 5 | Мечта идиота | Глава 7