home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

Из угла в угол крест-накрест тянулась желтая полицейская лента. «Не пересекать! Не пересекать! Не пересекать!» Чувство мрачной целеустремленности, растущее во всех нас весь день, – во время полета из Нью-Йорка, встречи с детективами, поездки в такси из центра Майами в Саут-Бич, – вдруг померкло. Никто не шевельнулся, чтобы открыть дверь.

– Просто дерни ее, – прошептала наконец Кэролайн, хотя было неясно, к кому она обращается – ко мне, к Рене или к себе самой. За нами со щелканьем закрылась дверь лифта. Раздался легкий шорох опускающейся кабины, и в ее отсутствие в холле как будто стало еще тише, а воздух сгустился.

Я стояла позади сестер. Полы из бледно-серого мрамора, светящиеся конусы на стенах. Поверх наших голов из серебристой отдушины струился прохладный воздух. Кипящая жара снаружи, синий занавес неба, соленый привкус Атлантики – другой город, другая страна.

Эта дверь в квартиру Джо вызывала в нас чувство стыда. За ней, за желтым перекрестьем с запретительной надписью, находилась квартира, где наш брат прожил два года. Мы никогда раньше не были тут. К Джо приезжала только Нони, но в этот раз она ехать отказалась.

– Ноги моей больше не будет в этом штате, – заявила она, не вставая с постели, как будто ее сына погубили духота и крокодилы.

Именно я обсуждала с ней эту поездку, и не потому, что мне так хотелось, но просто Кэролайн и Рене еще не успели приехать в Бексли. Рене задерживалась на какой-то медицинской конференции в Денвере, а Кэролайн не могла найти няню на ночь, потому что Натан уехал по работе. «Я не хочу брать с собой детей, – сказала она. – Это будет чересчур».

Нони лежала в постели в желтом халате, опираясь на подушки, с беспорядочно вьющимися вокруг головы волосами. На какую-то безумную секунду она показалась мне похожей на печальную пасхальную курицу-переростка.

– Ну ты не можешь винить из-за Джо всю Флориду, – сказала я.

– Ну а что тогда? – ответила Нони. – Скажи, а кого я могу винить?

– Иногда бывает, что некого.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь.

– Я тоже его любила, – возразила я.

– Ха! Да его все любили, – ответила Нони. – Все. И посмотри, до чего это его довело.

– Дайте я, – сказала в этот момент Рене. Одним рывком она сдернула ленту с резким рвущимся звуком, скатала ее в шар и швырнула на пол. – Ключ? – спросила она, оборачиваясь к Кэролайн.

Я смотрела, как сначала Рене, потом Кэролайн исчезали в квартире. Теперь, когда я была здесь, в Майами, в здании, где жил Джо, взмывающем серебряной ракетой над широкой и шумной Коллинз-авеню, мне не хотелось видеть, где жил мой брат. Мне хотелось видеть только его самого. Я закрыла глаза и представила Джо: вот он выходит из лифта, ищет ключи, проходит в дверь. Снова, и снова, и снова. Два года он приходит домой с покупками, подружками, мебелью, журналами, почтой, пиццей, китайской едой из ресторанчика, который мы заметили на углу. Высокий, золотой Джо, в костюме и галстуке, его туфли на мраморе, в руке коричневый портфель, с которым он ходил на работу. Джо в кроссовках и нейлоновых шортах, в которых он тренировался, Джо, возвращающийся за полночь с какой-нибудь вечеринки. Может быть, он выпил там лишнего. Может быть, он плохо держался на ногах. Джо спотыкающийся, Джо падающий.

– Фиона, где ты там? – В дверном проеме появилась Кэролайн.

Я осталась стоять, где была. Я не пошевелилась.

– Давай же, – произнесла она с нажимом. Я узнала этот тон – так Кэролайн разговаривала со своими детьми. Твердо и раздраженно, с готовностью в любую секунду сорваться в ярость.

В обычной ситуации я огрызнулась бы на приказание Кэролайн, но сейчас я была даже благодарна ей. Войди в мир Джо. Давай. Вот сейчас. У тебя никогда не будет другого шанса.


* * * | Последний романтик | * * *