home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

Одним субботним утром я села на поезд в Лонг-Айленд-Сити, сделала пересадку на «Корт-Сквер», на метро доехала до Бед-Стай в Бруклине и вышла на Бедфорд-авеню в тихую суету раннего утра. Последний серьезный шторм был две недели назад, перед некоторыми дверьми и возле брошенных машин еще лежали обледеневшие кучи серого снега. Было холодно, сухой, колючий мороз обжигал губы и заставлял слезиться глаза. Шел 2008 год, два года после трагедии с Джо, и год с тех пор, как я в последний раз разговаривала с кем-то из сестер. Шла война в Ираке, кандидаты в президенты боролись на первичных выборах по штатам, но я больше не следила за новостями. Все мировые события, включая изменения климата, происходили где-то еще.

Я часто бродила по городу. По выходным или днем, уйдя пораньше с работы, часами, в любую погоду. В первое время я использовала эти прогулки в качестве хаотичного поиска Луны Эрнандес. После ссоры с Кэролайн я бросила методичный, конкретный поиск. Я использовала то, что было под рукой, что ничего не стоило и что я могла делать сама. «Ведь Луна могла приехать в Нью-Йорк, – думала я. – Многие приезжают. Почему бы и не она?»

А еще эти прогулки были частью моего нового проекта. После Джо я больше ничего не писала – ни блога, ни стихов, ни строчки, но после ссоры с Кэролайн начала снова. Она была права: я не делала ничего полезного, ни о чем всерьез не заботилась, ни партнера, ни профессии. Друзья появлялись и исчезали; мужчины тоже, с регулярностью поездов, тяжелых и шумных, оставляющих после своего ухода блаженную тишину. И вот, медленно, неуверенно, но я начала писать снова, не как поэт, не как женщина, но как своего рода хранитель. Свидетель. Единственное, о чем я могла думать, о моем брате, но наносить на бумагу слова о нем было невозможно. Слишком близко, слишком больно. И я писала о том, что вокруг. Я начала детально описывать тот последний мир, который существовал, когда Джо был еще жив. Последнюю еду, которую съела, последнюю пару туфель, последние сережки. Скоро это стало привычкой, почти обсессией – записать все эти последние события. Их оказалось так много. Как только ты начинаешь идентифицировать каждое действие и событие, каждое дерево в конкретном моменте времени, они становятся бесконечными и простираются дальше и дальше. Так произошло и с «Последними».

Сначала я записывала их не как стихи – тогда я не могла создать ничего прекрасного, – но просто как списки. Предметы, цвета, запахи, виды, разговоры, погода: отражение списков, которые я писала в детстве. Я фиксировала на бумаге все элементы старого мира, чтобы запомнить их и возвращаться к ним, когда текущий мир, – в котором не было моего брата, где все случалось заново, впервые, и во второй раз, и в тысячный, – становился для меня чересчур. Я восстанавливала старый мир в мельчайших деталях, чтобы в нем можно было спрятаться.


Последний завтрак:

Грибы и швейцарский омлет

Черный кофе

Черный хлеб, полпачки масла в фольге

Два глотка воды

«Нью-Йорк таймс», раздел «Искусство»

Стойка, третий стул справа

Форма официанта с эмблемой кафе

Старые кроссовки «Адидас», голубые полосы, дырка на пальце

Белые носки


Сначала я повесила эти строчки в «Твиттере», который был новым и быстрым и обеспечивал мне такую же анонимную публичную платформу, как и блог. Потом «Последние» стали моей первой напечатанной работой, но тогда я не думала о карьере или о признании своего творчества. Это был катарсис.

В своих прогулках я всегда искала последнее. Я носила с собой тетрадку и позволяла Джо вести меня. Когда что-нибудь – взгляд, запах, подслушанный разговор – напоминало мне Джо, я следовала за этим. Один раз я долго бежала за грузовиком с надписью «Пицца Джо», пока он не выехал на скоростное шоссе. Как-то я почти час шла за человеком в майке с надписью «ДЖОЗЕФ и потрясающие краски мечты» через всю грудь. Я прошла за ним через парк, вниз по аллее, в ресторан и из ресторана, пока наконец он скрылся в многоквартирном доме в Кэррол-Гарденс, и я потеряла его.

Я верила, что брат приведет меня к Луне или к чему-то совсем другому. Я только должна была притихнуть, внимательно слушать и стараться, и тогда я смогу увидеть его. Джо видел нашего отца – теперь я ему верила! Конечно же, он видел Эллиса Эвери. После разочарования с Мими Принс я не меньше, а больше поверила во все это. Мими врала, но вибрации любви существуют. Мой брат пытался поймать отца с помощью алкоголя и наркотиков, но во мне они вызывали лишь головокружение и тупость. Чтобы уловить знаки, мне была нужна резкая, грубая сила трезвости. Мне нужно было заметить, а не раствориться.

Во время ходьбы я отсчитывала ритм шагов по имени своего брата.

Джо, Джо, Джо, Джо. Джозеф. Джозеф. Джозеф Патрик.

Джозеф Патрик Скиннер.

Джо.

Джо.

Джо.

Джозеф.

Джо.

И сегодня, как и в остальные дни, наш последний разговор с Джо проигрывался в моей голове как череда слов и образов.

Нет, дешево, зачем, пожалуйста, осторожно, кто-то, любить.

Воскресное утро. Жаркий ветер дует в открытое окно. Номер 82 в душе. Джо в телефонной трубке.

– Фиона, ты слышала про Последнего Романтика?

– Конечно, слышала. Это новый феминизм. Я читаю его каждую неделю.

– Как ты думаешь, кто его пишет?

– Он анонимный. Кто знает? Может быть кто угодно.

– Я думаю, что знаю, кто это.

– Да?

– Я думаю, что очень хорошо ее знаю.

Тишина. Я накрутила локон на указательный палец. Виток, еще виток.

Джо сказал:

– Фиона, зачем ты это делаешь?

– Я?

– Я надеюсь, что ты осторожна.

Виток, еще виток.

– Откуда ты знаешь?

– Эти парни ведь не знают, что ты делаешь.

– Конечно, не знают. В этом весь смысл.

– Но это нечестно. Они тебе доверяют.

– Доверяют? Рискую тут я! Это я доверяю им. Я доверяла тебе. А у тебя были секреты. Травма колена, Сьерра, Эйс. Припоминаешь?

– Да брось, это совсем другое.

– Не совсем.

– Фиона, это же все дешевка, дешевые фокусы с этими парнями. Люди ошибаются. Нельзя наказывать их за это вот так.

– Я никого не наказываю. Я просто говорю правду.

– Ну, я думаю, это тебя же и обесценивает.

– Ты не понимаешь смысла проекта.

– Мне и не надо.

– А как твоя привычка к кокаину, Джо?

Пауза. Виток, еще виток.

– Я бы просто хотел, чтобы ты нашла кого-то, кого полюбишь.

– Полюблю? Что ты-то об этом знаешь?

Злость, нарастание которой я ощущала во время нашего разговора, злость на Джо, что он уехал, что врал мне, что скрывал столько всего в своей жизни, заполнила мне всю грудь и горло, так, что стало трудно дышать. Я не могла говорить, поэтому просто бросила трубку. Наш с братом последний разговор закончился тем, что я выключила телефон и швырнула его на пол.

Душ затих. Номер 82 появился в комнате с полотенцем вокруг талии, мокрыми волосами, разгоряченной кожей.

– Кто это был? – спросил он. – Все в порядке?

– Просто отлично, – ответила я. – Это родственники. Тебе когда-нибудь хочется, чтоб они все провалились?


Я шла очень быстро, лишь смутно представляя, в каком направлении двигаюсь. Я думала о последних словах, сказанных мне Джо, и о том, что не было сказано. О звуках на заднем плане. Что я слышала? Вдох-выдох женского дыхания? Скрип половицы под хрупкой босой ступней? Дверь открылась, дверь закрылась. Была ли Луна Эрнандес там, рядом с Джо?

Я шла в сторону Краун-Хейтс, хлопая себя руками по бокам, чтобы согреться. Все дальше по незнакомым улицам, мимо парков с детьми, играющими в незнакомые игры, мимо магазинов, где продавались незнакомые или очень специальные товары: игрушки для собак и переноски, собачий корм, кошачий корм, семя для птиц, сено для кроликов… Селеста?

Я замерла. «Джо?» – спросила я, сканируя поверхность витрин в поисках чего-то, чего угодно.

Джо?

Джозеф?

Джо…

Бум! Прямо в меня врезался человек. Он уронил то, что держал в руках. Он крутанулся на месте и поглядел на меня, и, несмотря на шок и боль, он буквально едва не вышиб из меня дух – наши глаза на мгновение встретились, и я увидела, что у него они черные, бездонные и за ними плещется дикая пустота.

– Черт возьми, леди! – сказал он. По сторонам его лица свисали длинные сальные волосы, под глазами были синяки. Запах немытого тела и мочи.

– Вы уронили… – начала я, но, когда я нагнулась, чтобы поднять предмет, то увидела, что это женская сумка, коричневая, большая и потрепанная.

Человек посмотрел на сумку, взглянул куда-то мне за спину и снова побежал. Раздались приближающиеся крики, и я наконец поняла, что происходит. Человек завернул за угол и скрылся. С другой стороны подбежали еще двое – мужчина и женщина, оба шли быстро, но было видно, что они не в том возрасте и не в том состоянии, чтобы бегать. Я держала сумку двумя руками и смотрела вверх, в небо, где не было никаких признаков Джо, только редкие облака, солнце и резкая, голубая синь.

– Вы… Она у вас! – воскликнула женщина еще за полквартала. – Моя сумка у вас!

Я подняла сумку повыше, крикнув в ответ:

– Вот она!

Женщина улыбнулась мужчине, обоим было за семьдесят, может быть, даже восемьдесят лет. Они были старыми в общем смысле, потому что мне в те годы было трудно определить их примерный возраст. Седые волосы, бесформенные тела, неуверенная походка.

– Спасибо! – выдохнула женщина, дойдя до меня. – Прямо не знаю, как благодарить вас, что вы остановили его.

Я отдала ей сумку.

– Он просто врезался в меня на бегу. Я вообще-то ничего не сделала.

– Нет, конечно, сделали, – возразила она. – Вы здесь оказались. Вы стояли в нужном месте. Спасибо!

– Все в порядке, миссис Диаз? – спросил у женщины мужчина.

Она быстро прикрыла глаза и выдохнула:

– Да.

Он хлопнул в ладоши, коротко кивнул мне и ушел в ту сторону, откуда появился.

Женщина наклонилась над сумкой и быстро рылась в ней, всматриваясь, перебирая ее содержимое. Наконец она удовлетворенно вздохнула.

– Дорогая, позвольте мне теперь дать вам что-нибудь? – сказала она. При дыхании у нее изо рта выходили облачка пара. Она вынула из сумки длинный бумажник в потертой бронзовой защелкой.

– Ничего, – ответила я. – Правда, ничего не надо.

– Но мне хочется. Этот молодой человек явно был под кайфом. Вы видели его глаза? Какая жалость. Как ужасно он тратит жизнь…

– Мне ничего не нужно. Правда. – Я подняла руки. – Но все равно спасибо. Я рада, что сумка снова у вас.

Я отвернулась от женщины и быстро пошла, чтобы больше не слышать ее благодарностей. Мой левый бок, куда врезался тот человек, саднил, а правое бедро, которым я, отлетев, ударилась о почтовый ящик, теперь болело. Я заставила себя держать ровный шаг. На стылом тротуаре больше никого не было. Единственными звуками вокруг меня теперь были глухое шарканье моих старых ботинок по асфальту и шорох проезжающих машин. Пройдя два квартала, я позволила себе остановиться и оглянулась, но женщина уже ушла. «Наверное, уже идет домой, – подумала я. – Взволнованная, но в порядке». Будет теперь рассказывать об этом мужу, друзьям и соседям, история-предупреждение, что надо остерегаться молодых парней с запавшими глазами и быстрыми ногами, и надеяться на рассеянных девушек, которые не смотрят по сторонам, а пялятся в небо и на крыши в поисках знаков от умерших братьев из пропавших миров.

Я продолжила путь. Я вспомнила, что где-то тут в Бруклине был магазин инструментов. Где же? Магазин, где Джо купил мне прекрасный молоток с крепкой красной ручкой, тяжелый, мощный. «Тебе понадобятся основные инструменты, – сказал он. – Ничего навороченного. Молоток, отвертка. Хорошо бы и дрель, но с этим можно подождать». Молоток. Последний подарок от брата. Где же этот магазин?

Последний разговор. Пожалуйста, обесценивать, любить, кто-то.

Джо.

Джо.

Джо.

Джо.

Джозеф.

Джо.

Еще четыре или пять кварталов, но магазина нигде не было, и все казалось совсем незнакомым. Я периодически останавливалась, потому что бедро начало болеть. Сделав несколько поворотов, я, кажется, забрела в какой-то другой район. Тут сильнее пахло едой, раздавалась ритмичная музыка с басами. Я немного похромала, прикидывая, насколько мне больно. Ой-ой. Оглядевшись, я поняла, что стою у входа в кафе. Секунду я размышляла, не зайти ли туда: стены внутри были выкрашены в желтый цвет, а за стойкой стояла черная женщина с множеством длинных блестящих косичек. Может, она подскажет мне, где магазин инструментов, решила я. В стеклянной витрине кафе лежала выпечка, завитки кренделей, толстые бейгели, бутылочки сока солнечного цвета, и все это казалось таким далеким от мрачных тротуаров, кусачего холода, моих ног, которые промокли в старых ботинках и уже начали болеть от ходьбы. Моего ноющего бедра. Я чувствовала, как там наливается синяк.

Я коснулась рукой ручки двери и замерла, потому что увидела внутри Уилла. Номер 23. Которого я встретила на помолвке у Джо. Тот вечер стал последним для такого количества вещей, что я даже не могла их все перечислить. Передо мной снова все всплыло: Кайл, Сандрин, Эйс, стихи, рыжеватая блондинка, окно и его невероятный зеленый свет среди серого, холодного города.

Уилл сидел один за маленьким круглым столиком. Я смотрела на рыжеватый завиток волос на его бледной шее, на пожелтевшую газету, которую он читал. На столике стояла белая чашка с блюдцем. Веснушки. Мощные, квадратные плечи. Книга Джозефа Хеллера «Уловка-22».

Уилл смотрел вниз и не видел меня, и тут женщина с коляской толкнула меня сзади с недовольным ворчанием. Я извинилась. Повернувшись, я отошла подальше на тротуар, где встала, греясь в свете зимнего солнца и глядя на Уилла за стеклом кафе, как он отхлебывает кофе, переворачивает страницы.

Я не знала, что делать. Паника поднялась с тротуара, сквозь мои старые сбитые башмаки, паника, что я только воображаю себе это все. Действительно ли я сошла с ума после многомесячных блужданий? Может, я ударилась головой, этот человек толкнул меня сильнее, чем мне показалось? Я никогда не ходила в группы поддержки в горе, хотя Нони и говорила, что мне нужно это сделать. Все это время я держалась подальше от Рене и Кэролайн. Но сейчас мне отчаянно хотелось поговорить со своими сестрами, потому что они сказали бы мне правду. «Я сошла с ума? – хотелось спросить мне у них. – Я когда-нибудь смогу стать такой, как раньше?»

Я снова взглянула за стекло. Уилл. Да, это был он. Я не могла оставить его там, и я не могла зайти, и так я ждала и смотрела, желая, чтобы он взглянул на меня, чтобы вспомнил мои темные кудри и недочитанное стихотворение. И наконец, после того, как, кажется, прошла целая жизнь, Уилл поднял голову от книги и увидел меня.


* * * | Последний романтик | Глава 15