home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

Впервые Рене увидела Мелани Джейкобс в понедельник утром, во время первичного осмотра, одного из первых в ее новом офисе в Пресвитерианском госпитале Нью-Йорка. Рене и Джонатан недавно вернулись из своих путешествий, Рене приняла постоянную должность хирурга-трансплантолога, а Джонатан занялся изготовлением частных заказов на панели-ретабло, делать которые он научился в Чьяпасе. После смерти Джо прошло почти четыре года, во время которых мы с Рене и Кэролайн не общались. Скучала ли по нам Рене? Потом она говорила мне, что нет, она не думала о нас; она была слишком занята, чтобы скучать о ком-то, и именно это и было ее целью.

Мелани, одной из новых пациенток Рене, было двадцать семь лет, у нее диагностировали кистозный фиброз, и она уже стояла в очереди на пересадку легких. Она была крошечной, не выше метра пятидесяти, замужем за портовым рабочим по имени Карл, который возвышался над ней, как башня. Размах его плеч был едва ли не больше, чем рост Мелани. Темные волосы, сходящиеся на лбу острым «вдовьим мысом». Добрая тихая улыбка.

Когда они вошли в кабинет Рене, Карл приоткрыл дверь для Мелани и втянул за ней переносной кислородный баллон. От баллона тянулись прозрачные трубки к ноздрям Мелани. Мелани протянула Рене руку с длинными, окрашенными в ярко-голубой цвет ногтями.

– Под цвет больничных пижам, – сказала она. – У меня еще есть такая же тушь для ресниц.

Рене рассмеялась.

С тех пор, как Мелани поставили диагноз, врачи постоянно следили за ее состоянием, но в последний год оно ухудшилось, и она пришла к Рене для нового осмотра и продвижения в очереди на пересадку. Из-за крошечного размера Мелани – сорок семь килограммов при ее росте – ей было очень трудно подобрать донора; скажем, легкие мужчины просто не поместились бы в ее грудную клетку.

– У меня большое сердце! – объясняла Мелани Рене. – Просто моя грудная клетка не знает об этом.

Рене посоветовала ей продолжать упражнения и быть готовой приехать в больницу в любую минуту, не уезжать от города далее, чем на час езды, хорошо питаться и не болеть. Прощаясь, они снова пожали друг другу руки, и в пожатии Мелани Рене ощутила теплоту и жизнелюбие.

В течение следующих шести месяцев Мелани Джейкобс становилось все хуже и хуже. После того как ее положили в больницу, Рене часто приходила к ней в палату, и они много разговаривали и смеялись. Формально трудно было найти двух более разных людей. Рене с отличием окончила университет и получила медицинскую степень, а Мелани работала приемщицей в мастерской «Тойота», упаковщицей на консервной фабрике, официанткой. Там она и познакомилась с Карлом – принесла ему шоколадный торт, и он предложил ей кусочек. Но, как и Рене, Мелани вырастила мать-одиночка. Как Рене, она работала во время учебы, хотя так ее и не закончила, бросив университет за полгода до окончания после очередной больницы.

Месяц за месяцем очередь Мелани на пересадку поднималась выше и выше в национальном списке, пока наконец Мелани Джейкобс не была признана самым тяжелобольным пациентом в этой очереди во всей стране.

– Сомнительная честь, – прохрипела она Рене, которая наблюдала, как эта яркая, веселая блондинка высохла и превратилась в хрупкую оболочку под простыней.

Карл каждый день навещал ее после работы, принося ей еду, кино на дисках, журналы и детективы, которые читал ей вслух. Когда Мелани засыпала, он уходил и возвращался на другой день, чтобы снова и снова делать все то же самое. Его профсоюз обеспечивает неплохие бонусы, объяснил он Рене. Работа адская, смены долгие, но бросить ее он не может. По крайней мере, пока Мелани не поправится.

– Когда все это кончится, мы заведем ребенка, – как-то сказал Рене Карл после ее обычного осмотра. К тому моменту Мелани ждала донора уже десять месяцев.

– Я хочу только одного, – прошептала Мелани из-под кислородной маски. – Не важно, мальчика или девочку. Я забалую его вусмерть. У Карла нет этого гена, так что, слава богу, у ребенка не будет КФ[10]. – И она перекрестилась под простыней. – Я заморозила яйцеклетки. Их взяли еще до того, как мне стало хуже.

Потом Рене не могла вспомнить, что тогда сказала в ответ. Возможно, она сказала: «Удачи вам. Нас у матери четверо, и, надо сказать, это та еще головная боль».

Ей позвонили в два ночи. Рене немедленно проснулась: Джонатан, привыкший к ее ночным вызовам, крепко спал рядом.

«Авария, – сказала медсестра. – Двадцать два года, женщина, белая, метр пятьдесят пять, стройная, тонкие кости, кровь группы А. Подходит».

Натягивая на кухне одной рукой пальто, другой Рене набрала номер Карла.

– Пора, – сказала она.

Операция прошла успешно. Она заняла девять часов, и Рене после нее устала настолько, что ей казалось, что вместо костей и внутренностей у нее внутри перетекает сырая, тяжелая глина. Она известила Карла, сказав, что все прошло хорошо и Мелани уже перевели из операционной в реанимацию, что он может пойти домой и поспать. Сама Рене тоже ушла домой, вспомнив только по содержанию записки на кухонном столе: «До завтра, люблю», что у Джонатана была встреча в Лос-Анджелесе, и рухнула в постель.

Через пять часов она проснулась от телефонного звонка. На экране светилось десять неотвеченных вызовов. Рене никогда раньше не просыпала телефонный звонок. Она проклинала себя, спотыкаясь и пытаясь дозвониться дежурному врачу, натягивая джинсы и туфли. В горле у нее встал ком. Ужас.

Официальной причиной смерти стала остановка сердца. Мелани провела в реанимации три часа, а потом неожиданно скончалась.

Рене отыскала Карла в маленькой часовне при госпитале. Он был один. Ему уже сообщили, но Рене хотелось увидеть его, спросить, не нужно ли ему что-нибудь, может ли она кому-то позвонить. Может ли сделать что-нибудь, все, что угодно.

– Мелани была просто слишком слаба, чтобы перенести такую операцию, – объяснила Рене. Ей и раньше приходилось говорить такое, но сейчас она впервые ощущала всю тяжесть этих слов. – Наша команда сделала все возможное, чтобы спасти ее, но ее сердце просто не выдержало.

Карл не смотрел на Рене.

– У нее было сильное сердце, – сказал он. – Это тело. И чертова очередь на пересадку. Почему ей пришлось столько ждать?

Рене уже приходилось слышать этот вопрос. Очередь на пересадку легких создавалась из соображений необходимости, учета возможного шанса на выживание и просто тупой удачи, объяснила она Карлу. Там были сложные вычисления, несовершенные, несправедливые, но эта та система, какая есть. Кого-то удается спасти. Кто-то ждет слишком долго. Кто-то умирает, не дождавшись. Доноров не хватает, вот и все.

Карл слушал и кивал. Его глаза были сухими. Он сказал, что уже отплакал свое. «Доктор Рене, спасибо вам за все». Он засунул в карман детектив, который читал Мелани перед операцией, и ушел из госпиталя.


* * * | Последний романтик | * * *