home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

Думать и не рисковать. Где терпенье отыскать?

Когда после ночи является утро,

Мы поступаем не глупо, а…

Мудро.

Лазурно-зеленая роспись, имитирующая морские водоросли, играет яркими красками в лучах заглядывающей в оконный проем Адапи. К светилу тянутся нежно-зелеными пушистыми листочками растущие в кадках под окном кустистые рокуансы, готовые зацвести, а потому усыпанные набухшими голубыми почками. Два молоденьких йкурпа, одетые в серо-голубые шерстяные шкурки, весело перепрыгивают с ветки на ветку и нежно урчат. Старший, почти черный, лежащий в тени, лениво за ними наблюдает, приоткрыв один глаз.

Я все это замечаю лишь как фон, меня сейчас занимает совсем другое – неподвижная фигура брата, стоящая ко мне спиной. Скрестив руки и опираясь на стену, Ваймон неотрывно смотрит в пространство коридора за приоткрытой дверью. Я же меряю шагами комнату, нервно комкая концы пояса, перехватывающего белую удлиненную рубашку, лежащую поверх темно-синей юбки. Останавливаюсь, чтобы поинтересоваться:

– Все?

– Нет.

Получить ответ и продолжить движение, пытаясь хоть этим себя отвлечь. Я даже не могу сесть рядом с Варией, которая, посматривая на меня с сочувствием, расположилась на диване и играет с розовым ик’лы. Фрейлина пыталась меня успокоить, отвлечь, но ничего у нее не вышло. Очень уж момент волнующий.

– Все?

– Нет.

Новая дистанция. Дихол! Как же долго. Неужели сделать все по-быстрому так трудно? Мама, когда мы с ней это обсуждали, смеялась, говорила, что мужчина никогда не потратит на нелюбимую женщину больше времени, чем необходимо. Убедится, что свою порцию удовольствия она получила, и на этом завершит процесс. Может… Может, им обоим понравилось? Нет! Даже думать о такой возможности не желаю! Наверняка проблема в самой Рильмине.

– Все?

– Нет.

Очередной забег. Вот уж не думала, что мне будет так сложно. Я за этот год не волновалась столько, сколько за последний час. Казалось бы, ну привязка, ну что такого? Обычное дело. Сбил, и ладно. А по факту столько переживаний! Сомнений. Тревог. Тогрису проще – он делом занят, а я бездействуй и страдай!

– Все?

– Нет.

Гр-р-р… Я сейчас в душе на Драка похожа. Была бы Рильмина жиралью, ей бы точно не поздоровилось. Тогриса мне тоже хочется немного растерзать. Угораздило же его обременить себя этой привязкой и обязанностью ее снять! Еще и по срокам такой длительной. Ну ничего, мне до совершеннолетия пять дней осталось. До помолвки два. Получу право и возможность физического контакта, и все. Пусть жених всецело занимается вопросами моего удовольствия. От себя его не отпущу! Никаких временных любовниц! И уж тем более постоянных.

– Все?!

– Не…

Привычный ответ обрывается, и я тут же бросаюсь к выходу.

– Стоять! – грозным шепотом приказывает Ваймон, перехватывая меня за талию. – Куда понеслась? Мы же договаривались!

– Я не понеслась! Я просто посмотреть! – яростно шиплю, отдирая от себя его руки. – Пусти! Мне надо!

Спорить со мной сейчас бессмысленно. Брат это быстро понимает и отступает, освобождая мне наблюдательный пост. Вовремя. Я успеваю рассмотреть направляющегося в боковой коридор Тогриса. Одет он неряшливо: рубашка не застегнута, лишь заправлена в брюки, жакет в руках. Торопился уйти, по всей видимости. Шагает неторопливо, но без особого воодушевления. На лице усталость и даже что-то брезгливое.

Ага! Ему не понравилось! Не понравилось! Ура!

От облегчения на душе так хорошо становится, радостно, ярко. Я счастливо смеюсь, на краткий миг обнимаю брата и тут же бросаюсь к поднявшейся с дивана Варии. Схватив за руки, кружусь с ней по комнате, не в силах остановить затапливающую меня эйфорию.

Это все гормоны. Влечение. Привязка. Умом я это понимаю. Знаю, что сейчас мой организм все делает для того, чтобы получить то, что ему нужно. А изменить этого не могу. Все мысли только о том, как хорошо мне будет, когда мы с Тогрисом останемся наедине. И как же замечательно, что этот момент настанет совсем скоро!

– Ну хватит, хватит, – ворчит Ваймон. – Вот ведь неугомонная! Ты бы лучше свою энергию на подготовку к свадьбе направила.

– Мне ее на все хватит! – легко парирую, но совет все же не игнорирую. – Вария, идем! Нас примерка ждет! И репетиция!

Брата не зову, он сам следует за нами как приклеенный. И мрачный, потому что хочет он одного, а поступать ему приходится совсем иначе. Он ведь так много сделал, чтобы его мечта исполнилась. Родителям свою позицию объяснил. С Ларилиной напрямую поговорил. Даже ее родителям честно признался. И к отцу Варии слетал, чтобы попросить поддержки. А в итоге… В итоге папа категорично сказал: «Хочешь на Варии жениться – отказывайся от права наследования». Мама вздохнула и посетовала: «Ох уж эти дети, только о себе думают». Отец Варии, у которого, как оказалось, есть своя фаворитка, почесал в затылке и констатировал: «Значит, такова ее судьба». Вице-король, стимулируемый подсказками жены, пообещал будущему зятю отстроить второй дворец, точно такой же, как наш, чтобы и жена и фаворитка чувствовали себя равными. Навязанная невеста расстроилась, разревелась и устроила истерику, а на следующий день приехала с визитом и при моих родителях попросила Ваймона принять от нее кулон в обмен на сбивание привязки. Мол, если не ты, так хоть твой ребенок со мной останется. Украшение брат не взял. Так что теперь у него одновременно со мной состоится свадьба с дочерью вице-короля. Фрейлине ничего не остается, кроме как принять цветок фаворитки и танцевать с Ваймоном второй танец. Отпускать ее он категорически отказался. И привязку до сих пор не сбил. Да и Вария ничего не хочет слышать о расставании, на все готова, лишь бы с ним остаться.

Раньше, возможно, я бы ее понять не смогла. Но теперь прекрасно понимаю, потому что сама в том же положении. Уверена, случись сейчас невероятное, перевернись мир с ног на голову, скажи Тогрис, что я не могу быть ему женой, только фавориткой, и это бы ничего для меня не изменило. Я бы согласилась.

Так что Варии тоже нужно праздничное платье, как и мне. Она на свадьбе должна быть такой же красивой. Ваймон не должен стыдиться своей любимой, пусть и не такой титулованной и богатой, как Ларилина.

– Давайте мы вот эти рюшечки все же уберем. Они ее полнят, – советую портнихе, которая занимается примеркой.

Когда та кивает и снимает отделку, вновь скольжу взглядом по шикарному длинному платью из переливающейся струящейся ткани. Синяя юбка имеет несколько разрезов почти до талии, из них при движении проглядывает вторая – желтая. Цвет неплох сам по себе, но…

– Подъюбник сделаем белым, – решаю все же заменить.

– Но белый ни с чем не сочетается, – пытается переубедить меня женщина, – а желтый будет хорошо гармонировать с ритрасами.

Я именно этого и хочу избежать – лишнего напоминания. Поэтому готова уже настоять на своем. Однако у Варии на этот счет есть свое мнение, и она меня опережает:

– А мне нравится! Пусть остается. Лина, я же говорила, что не требую для себя иного статуса. Меня все устраивает.

Она уверена, что Ваймон любит только ее. Поэтому счастливо улыбается и смотрит в свое будущее с оптимизмом. Больше нет ни слез, ни переживаний.

– Ладно, как знаешь. – Я пожимаю плечами, на этот раз сосредотачиваясь на наряде, что предназначен мне.

Эффектный ничуть не меньше. Ультрамариновые язычки пламени, идущие по низу юбки, охватывают ее синим пожаром, постепенно переходящим в нежно-голубую вышивку на белом фоне. Легкие, почти невесомые рукава закрывают лишь часть плеча, оставляя соблазнительную полоску кожи, а глубокий вырез не намекает, он кричит о достоинствах той части тела, которая так привлекает мужчин.

– Очень красиво! – восхищается Вария, когда портнихе удается наконец подогнать все детали по фигуре.

Я с ней согласна, так что примерку мы заканчиваем быстро. Да и с отработкой фигур танца тоже проблем никаких – недаром же столько лет потратили на обучение.

Хотя нет, есть одна проблема. И имя ей Ваймон.

Он замер у стены, скрестив руки на груди. В его глазах выражение, которое сложно описать словами. Для влюбленного мужчины смотреть, как танцует его девушка, – самое большое испытание на прочность. Я брата понимаю, несомненно, ему хочется забыть обо всех ограничениях, выбросить из головы все обязательства, сбросить с себя груз ответственности и танцевать с той, которую любит. Однако… Однако он этого не делает. И не отворачивается, не выпускает нас из виду ни на мгновение. Это гардеробом мы занимались в его отсутствие, а вот танцуем под строгим надзором. Если бы на месте брата находился посторонний мужчина, такой присмотр был бы неприличным. Но сейчас это не так, а потому мы с Варией без стеснения повторяем за наставницей-танцовщицей основные элементы и фигуры. Задорно смеемся, когда у нас не получается или сбиваемся с ритма. Бегаем по залу и кружимся, выплескивая то напряжение, которое нарастает в предвкушении церемонии.

Скоро! Скоро этот одиночный танец станет парным! Он будет самым важным событием в жизни, переломным, после него нет пути назад, нет возможности передумать и сказать: «Мы ошиблись. Давай пойдем разными дорогами». Связь станет прочной, неразрывной и будет такой же долгой, как наша жизнь.

– Класиво! Как класиво! Я тоже так хочу!

К нашему смеху присоединяется еще один голос. Звонкий, жизнерадостный. Он врывается в зал вместе с шустрым мальчишкой, за которым, по всей видимости, гувернер не уследил. Тот, кстати, тоже появляется, с ужасно виноватым выражением лица, покрасневший, бормочущий извинения, но вынужденный следовать за неугомонным сорванцом. Он пытается Горана поймать, но мальчишка не дается. Прыгает вокруг нас, прячась за юбками и весело требуя:

– Я хочу, хочу! Лина… Нет, Валя пусть со мной танцует! Со мной, со мной, да!

Мы хоть и оказываемся втянуты в процесс, а все равно с умилением за ним наблюдаем. Ваймон же к брату относится с куда большей строгостью, потому ловит, останавливая, и предупреждает:

– Тебе нельзя. С девушками можно танцевать только на свадьбе.

– Почему? – удивляется малыш, который еще только познает законы нашего мира.

– Потому что после танца мужчина и девушка уже не смогут расстаться.

– Мне Валя нлавится, я не хочу с ней ласставаться.

– И мне нравится, – впервые за весь день улыбается Ваймон.

– Жалко, – с милой серьезностью хмурит синие бровки Горан, но не сдается. – А посмотлеть на танец можно?

– Нельзя.

– Тебе можно, а мне нельзя, – обижается братик. Надувает губы и топает ножкой, обутой в лакированный синий сапожок. – Ладно! Вот я выласту и тебе не лазлешу смотлеть, как танцует моя жена!

– А мне разрешишь? – Я не выдерживаю и приседаю, чтобы его обнять.

– Ага.

Маленькие ручки обвивают мою шею. Щеке достается поцелуй, и малыш, забыв о своих обидах, вприпрыжку бежит на выход.

Смешной он. И очень милый. Я рада, что братик родился и подрос раньше, чем я замуж вышла. По крайней мере, родителям будет не так грустно со мной расставаться – у них Горан останется. Да и Ваймон ведь никуда не улетит. Избавится от необходимости за мной присматривать и займется наконец вопросами управления Вионом. Будет у отца учиться быть королем.

Ну а я… Я буду счастлива с тем, кого выбрала. Если, конечно, Рильмина исчезнет из нашей жизни и у Тогриса не возникнет желания снова пригласить ее в комнату для свиданий. Тогда и ее влечение угаснет раньше, чем мы улетим на Томлин.

– Идилинна! Вы опять ошиблись! Неужели так трудно запомнить? Сначала вы стоите здесь, потом отходите вот сюда. Влево, а не вправо! Пожалуйста, будьте внимательнее. Не заставляйте меня краснеть за вас при ваших родителях и гостях.

Я действительно задумалась и ушла в себя. Даже не заметила, как мы вышли на террасу, где нас ждал устроитель церемонии. Теперь он причитает, а я извиняюсь и пытаюсь разобраться в сложной последовательности движений. Когда начать, куда встать, к кому повернуться… Варии куда проще. Ей только в сторонке постоять, цветок принять и на танец выйти. А мне? Мне и к отцу подойти. И сквозь какую-то арку пройти. И жениху руку подать. И подождать… Да кто все это придумал?!

– Как – кто? – изумляется устроитель, всплеснув тонкими руками. – Это же свадебные традиции планет-столиц вместе сложились. Каждая что-то свое внесла, получилась дань уважения мирам, так много значащим для империи!

Мешанина получилась. Потому мне и не освоить быстро, что нет никакой логики. Мало того, все знакомые элементы расставлены шиворот навыворот. Шенориане, у которых арка – это символ защиты от падающих с неба метеоров, под ней несколько часов проводят. Мы же всего лишь краткий миг перед тем, как остаться вдвоем. Ночные часы наедине должны стать для нас проверкой чувств, хотя на Рооотоне для этого ждут наступления краткого дня. А поцелуй, который у ипериан означает помолвку, вообще будет завершением свадьбы!

Сочувствую наследницам, которые будут выходить замуж после меня. Наверняка лет через пятьсот уже все звездные системы нашего скопления будут в составе империи, а планет, побывавших столицами, наберется не пяток, а десяток. В конечном итоге ведь это число и до сотни дойдет. Бедные мои прапраправнучки!

Надеюсь, Тогрис не преподнесет сюрприза в виде какого-нибудь нового действа. Очень не хочется окончательно запутаться. Хотя, конечно, если папа скажет, что так нужно… Эх, не поспоришь.

В общем, в спальню я возвращаюсь еле живая. Можно сказать, доплетаюсь на последнем издыхании, мечтая лишь поесть и упасть на кровать. А ведь завтра еще один сумасшедший день предстоит! И суматохи будет ничуть не меньше, наверное, даже больше, потому что он последний перед помолвкой.

Вария тоже утомлена. Она даже не осталась с Ваймоном на ежедневный часовой тет-а-тет, традиционный с тех пор, как она стала совершеннолетней. Впрочем, сегодня причина, вероятнее всего, не в усталости, а в том, что вторая фрейлина отсутствует – у нее однодневный отпуск. А оставить меня одну, да еще накануне свадьбы… Скандал гарантирован.

Так что брат, пусть и не слишком довольный, проводив нас, все же уходит. А я, вернувшись в комнату из столовой и готовясь ко сну, жду, пока Вария закончит приводить в порядок мои волосы. Смотрю в зеркало, но больше не на себя, а на подругу, по розовым губам которой нет-нет да скользит мечтательная полуулыбка.

Ее состояние, как и недовольство брата, мне понятно. Она на гормональном допинге, а он боится, что ее привязка угаснет, если этот поток эйфории и наслаждения ослабнет.

Я Ваймона и порицаю, и сочувствую ему одновременно. С одной стороны, нечего было переходить к близким отношениям до свадьбы. Сам ведь сорвался! С другой, десять лет воздержания, когда любимая так близко… Кто бы на его месте устоял?

Поначалу я склонна была верить, что встречи брата и фрейлины носят исключительно платонический характер, но потом стала обращать внимание на припухшие губы, растрепавшиеся волосы и томный взгляд, когда Вария возвращалась. Но даже после этого мысль, что изменения могут быть связаны с чем-то большим, чем просто объятия или поцелуи, мне в голову пришла не сразу. Подозрения накатили лавиной, лишь когда Ваймон стал проявлять настойчивость в том, чтобы свидания были регулярными, а о них, кроме нас, никто не знал. Тогда я не удержалась и решила все прояснить.

– Вария, а вы с Ваймоном, случайно, не… – многозначительно не договорив, растянула фразу. Надеялась, что она сама догадается и признается. Увы. Лишь синие глаза лукаво на меня взглянули, сопровождая невинный вопрос.

– Что – не?

– Не любовники? – деликатничать я не стала, напрямую спросила. Но даже это не помогло, потому что фрейлина, посмотрев на меня с укором, спокойно ответила:

– Нет.

Ну-ну. Вижу я это «нет». Вот и сейчас в зеркале именно оно отражается, даром что сегодня парочка в вынужденном воздержании. Зато при первой же возможности Ваймон упущенное наверстает.

Секретность, с которой он это делает, вот что меня беспокоит. Да, я понимаю, что до моей свадьбы официально признать любимую фавориткой Ваймон не может – я же сама такое условие поставила, когда спасала его от скоропалительного брака с Ларилиной. Так что сейчас фактически Вария для моего брата неофициальная любовница, а это считается неприличным. Разовый секс, чтобы сбить привязку, – пожалуйста. То есть получила ты удовольствие, избавилась от влечения к тому, кому ты не нужна, и пошла искать другого, более достойного. Либо стала женой, если он этого хочет. Либо фавориткой – постоянной законной любовницей, раз уж женой никак. Но длительные близкие отношения без обязательств… Это аморально.

Так что я виновата в шатком положении, порицаемом в обществе, в котором находится Вария. Надеюсь, она на меня за это не сильно обижается и отказ признаваться связан не с этим, а с опасениями потерять место фрейлины. Вряд ли мои родители оставили бы без внимания подобное нарушение приличий. Уж если Тогриса за куда меньшее прегрешение попросили улететь, чтобы не было скандала, то Варию с позором выгнали бы точно.

Получается, правильно подружка делает, что все отрицает и даже мне не признается. Вдруг я случайно их тайну выдам? Ведь потом сама себе этого не прощу. Не зря же говорят: меньше знаешь, меньше наделаешь проблем. Себе и другим.


Соединяет два сердечка обручальное…

Колечко.

– Тогрис поставил еще три фрагмента стены-укрепления и говорит: «Будьте внимательнее, Эриш. Прошлый ход вы сделали рискованный. Проиграете». А тот ему: «Не проиграю! Смотрите!» И отправляет боевых юнитов как раз туда, где, скрытые силовым экраном, стоят самые мощные защитные башни Ваймона. Ясное дело, они тут же всех и уничтожили. И все. Дальше играть смысла уже не было.

Я смеюсь, представляя изумленно вытянувшееся лицо молодого томлинца, которого Тогрис по прилете отрекомендовал нам как своего кузена и нового министра внешней политики. Они позавчера с папой и Ваймоном в «Ривус» играли. Само собой, после этого брат с Варией впечатлениями поделился. Вот только вчера она их не пересказала – утром меня совсем иное занимало, а потом забылось.

Зато теперь фрейлина воодушевленно рассказывает, ловко сплетая свои длинные волосы и укладывая их венком на голове. Она приводит себя в порядок, а моей прической занимается Рильмина, появившаяся в нашей спальне под утро.

Томлинка непривычно молчалива. Сама на себя не похожа, словно ее подменили. Раньше она на такой рассказ точно бы отреагировала каким-нибудь язвительным замечанием.

– Ай! Осторожнее! – дернувшись от боли, я хватаюсь за голову. На пол падают заколка и расческа, которыми наперсница так неаккуратно воспользовалась.

– Простите, я случайно, – поднимая вещи, бормочет девушка.

Я даже оглядываюсь и осматриваю комнату, не доверяя собственным глазам, которые в отражении зеркала видят, что Ваймона здесь нет. Значит, нет и необходимости в официальном обращении.

– Рильмина, с тобой все в порядке? – задаю вопрос, начиная чувствовать беспокойство.

– Да, да… – отвечает она с прежней заторможенностью, неторопливо расчесывая мои локоны. И во взгляде поволока. Вот ведь как меняет восприятие мира и поведение длительная привязка! Вернее, процесс избавления от нее. Организм вроде и получил то, что хотел, но до конца еще не прочувствовал – достаточно ему этого или он хочет повторения. А потому не в состоянии определиться, что теперь с этим новым ощущением делать. Этот эффект может на несколько дней растянуться, иногда до месяца требуется, чтобы влечение окончательно сошло на нет. Тут главное, чтобы контакты с мужчиной на этом прекратились.

Любопытно, как быстро моя фрейлина поймет, что все закончилось и Тогрис ей не нужен? И когда же она справится со своими обязанностями? Я такими темпами хорошо если к обеду соберусь.

– Вы еще не готовы? – В раскрывшийся проем заглядывает Ваймон. На меня он смотрит лишь первое мгновение, а дальше только на Варию, хотя по-прежнему говорит со мной. – Идилинна, поторопись. Через полчаса тебя родители ждут в малой гостиной.

Сказал и исчез. Ведь мог и письменным сообщением ограничиться, но все равно пришел лично. Для чего? Да для того, чтобы любимую лишний раз увидеть.

Я его понимаю. У меня самой все мысли о встрече с Тогрисом. Нам ведь так и не удалось побыть вдвоем. Делегация томлинцев прибыла на Вион официальная, многочисленная – все приглашенные на свадьбу. Потому и встреча прошла на высшем уровне, который личных бесед не предполагает. А потом нас обоих взяли в оборот устроители церемонии, да еще и Тогрису пришлось Рильминой заниматься… Так что я с огромным нетерпением иду к родителям, надеясь, что хотя бы после разговора у меня появится шанс на пусть самое-самое коротенькое, но свидание.

И когда, шагнув на порог той самой гостиной, где мы собираемся исключительно в тесном семейном кругу, я вижу своего жениха, это становится приятной неожиданностью. Нарядный, в строгом черном костюме с желтыми вставками, он сидит в кресле напротив дивана, где разместились родители. Я непроизвольно направляюсь к нему, но Ваймон ловит меня за локоть и усаживает в соседнее кресло. Сам остается позади, однако я быстро забываю о его присутствии. Ведь Тогрис смотрит на меня не отрываясь. Я и без того в радостном предвкушении была, а теперь улыбка не сходит с моих губ. Какой же он все же… притягательный! Сидеть так близко и не иметь возможности прикоснуться – невыносимо. Ох, быстрей бы наступило завтра!

– Кхм… – пытается привлечь наше внимание папа, но мы по-прежнему поглощены друг другом, и он не выдерживает: – Так. Лина, Тогрис, хватит! Завтра будете друг другом наслаждаться, а сегодня, прошу, на мне сосредоточьтесь!

Мне с трудом удается опустить взгляд. Теперь я старательно смотрю куда угодно, но не на того, к кому стремлюсь всем сердцем. И слушаю, потому что просто так отец не стал бы нас приглашать. Точно есть важная причина.

– Беседа неофициальная, как вы уже поняли. Вопрос, который нужно обсудить, касается и нас и империи в целом. Мы должны выбрать традицию Томлина, которая станет единой для всех планет империи. Решить, будет ли она удачной и гармоничной, послужит ли сплочению империи и не приведет ли к ее дисбалансу. А затем уже вынести ее на одобрение в совет Объединенных территорий. Тогрис, мы вас слушаем.

Папа говорит мягко, даже маму обнимает, показывая, что обстановка действительно домашняя и уютная. Поэтому в голосе моего суженого нет напряжения.

– Спасибо, Литт, – благодарит он отца, в очередной раз запнувшись перед именем. – У меня два предложения. Первое, это все же законодательно ввести указание титула в официальном разговоре. Я понимаю, вам всем привычно называть просто имя, но для меня это настоящее испытание. Боюсь, что не выдержу, если ко мне как к императору обратятся, игнорируя титул. Вторая традиция очень красивая, она, несомненно, станет украшением свадебной церемонии. Это дарение невесте колечка.

– Мм… – задумывается папа. – С первым понятно. И причины, которые лежат в основе вашей просьбы, тоже. А кольцо?

– На Томлине кольцо, которое мужчина надевает на палец женщине, – это символ зачатия. Демонстрация серьезности намерений и желания иметь от любимой ребенка, а не просто получать и дарить удовольствие.

– Не понимаю, – нервно выдыхает мама, которая к вопросу детей всегда относилась болезненно. – Для этого есть кулоны.

– Кулон – это просьба женщины, а кольцо – принятое мужчиной решение, – объясняет различия Тогрис.

– В каком смысле – принятое? Это обещание, что ребенок будет зачат, когда женщина захочет? Или констатация факта, что женщина забеременеет, потому что мужчина считает это уместным? – не успокаивается мама. И я не понимаю ее волнения, пока не слышу:

– Второе.

– Литт! – едва не задыхается от возмущения родительница. – Это невозможно! Нет, нет и нет! Я против! Вы хотите лишить женщин едва ли не единственного их права? Мы и так во всем ограничены! Работать на ответственных должностях нельзя. В управлении нельзя. А если кого и допускают, то только под строгим контролем. Создать семью или сбить привязку – тоже не мы решаем. Если лишимся возможности планировать рождение детей, кем тогда станем? Безвольными куклами, во всем зависящими от мужчин?

– Милая, успокойся, – примирительно уговаривает папа. – Мы же не ограничиваем вас в выборе одежды, жилья, прислуги, того, чем заниматься в свободное время… У женщин достаточно прав.

– А станет на одно меньше! Лина, не вздумай соглашаться! – вспомнив, что я еще не высказала своего мнения, восклицает мама.

– Дочка? – Папа выжидательно на меня смотрит, а я…

Я в ступоре не меньшем, чем мамино возмущение. Да, мне хочется, чтобы Тогрис был со мной счастлив, но я не готова так быстро заводить детей! Мне хочется хотя бы пару лет наслаждаться единением с тем, кого я люблю. А ребенок при всем том, что у нас будет уйма помощников, все равно отнимет много сил и времени. Получится, что мужа, который и так будет занят вопросами управления, я буду видеть очень редко. И вообще, у меня двести, а то и триста лет в запасе! Куда торопиться?

Одно дело, когда я захочу ребенка, тогда о нем попрошу. И совсем другое – принять кольцо и находиться в постоянном напряжении, зная, что у мужа есть право больше меня не спрашивать и моим мнением на этот счет не интересоваться. То есть я могу забеременеть и сразу после свадьбы, и в любой другой день, когда ему захочется? Ну нет! Никаких колец. Точка.

– Я не приму кольцо, – упрямо заявляю, соглашаясь с мамой. – Я хочу остаться свободной в своем праве решать, когда у нас появится ребенок. И подарю мужу кулон, когда сама захочу забеременеть.

Папа, пожав плечами, вновь притягивает к себе маму, которая, нервничая, выскользнула из его объятий. Она, вздохнув с облегчением, уютно устраивается в кольце его рук, положив голову на плечо. Тогрис тоже вздыхает, но совсем иначе – растерянно, с сожалением. Однако, удивляя меня, не спорит.

– Пусть остается кулон, мне будет приятно его получить. Я просто подумал… – прикусывает губу, словно сомневаясь, говорить или нет. Бросив быстрый взгляд на моего отца, заинтересованно приподнявшего бровь, отступает. – Не важно. Если имперский совет одобрит традицию именования, этого будет более чем достаточно.

Мне же безумно интересно: что он хотел сказать? Вот только не та обстановка и окружение, чтобы спрашивать. А когда оно меняется, мне опять не удается остаться с суженым наедине. Его и моего отца снова ждут на репетиции, обоим императорам – и будущему, и нынешнему – на второй день свадьбы предстоит очень длительная и сложная церемония передачи власти. Да и мне следует повторить последовательность перемещений, чтобы не путаться. А еще нужно выгулять Драка – он и так, бедненький, вчера весь день в загоне сидел, потому что и я и Рильмина заняты были.

– Мне тоже традиция с кольцом не понравилась. Хорошо, что ты отказалась, – неожиданно слышу за спиной, когда в сопровождении фрейлин торопливо иду по парку к побережью. Там, рядом с гидрариумом, поселили моего питомца.

Оглянувшись, вижу догнавшего нас Ваймона. Через мгновение его рука уже обнимает Варию, которая буквально на глазах расцветает и воодушевляется.

– Из-за Ларилины? – спрашиваю, хотя мысль брата мне и так ясна. Если кольцо станет помолвочным, то есть обязательным, то и у мужчины не останется возможности отказаться от рождения детей. Или хотя бы одного ребенка. Фактически он этим подарком своей жене его уже гарантирует.

– Ну да. Я хотя бы на законном основании могу не принимать ее кулона.

– А мой примешь? – игриво интересуется Вария.

– Хоть сейчас, – не задумываясь, отвечает Ваймон. – Подаришь?

– После свадьбы подарю, – смеется фрейлина. – Когда буду уверена, что не разлюбишь.

– А сейчас, значит, не уверена? – наигранно сердится брат. – Ну, держись! Придется тебе доказывать обратное!

Он якобы случайно убирает руки и, когда Вария с визгом подхватывает юбку и бросается наутек, бежит за ней. Дорожка, по которой мы шли, узкая, поэтому девушка с нее сворачивает и лавирует между кустами, не позволяя себя поймать. Ваймон же решительно отсекает ей возможность вернуться ко мне, и они постепенно убегают все дальше, исчезая из виду. Я улыбаюсь и смотрю им вслед, но радость мою быстро приглушают непередаваемо горькие нотки в голосе оставшейся рядом Рильмины.

– Счастливые… – Впрочем, тон быстро меняется, становясь напористым, сердитым. – Но глупые! Ларилина испортит им жизнь. Я бы на месте Варии действовала, а не ждала, пока мужчина проблему устранит.

Подумав, что бессмысленно выяснять, как именно, по ее мнению, следовало поступить фрейлине, я предпочитаю ответ, который польстит самолюбию томлинки. Она и так чувствует себя ущемленной.

– Ты решительнее, чем Вария. А если Ваймон правильно построит семейные отношения, то жена ничего не испортит.

– Н-да? – хмыкает Рильмина. – Я как-то сомневаюсь… Смотри!

Дорожка, свернув, выводит нас на открытую площадку перед глубоко врезающейся в береговую линию узкой полосой залива. И я сразу вижу причину скепсиса наперсницы: у входа в гидрариум, уперев руки в боки, стоит Ларилина. Напротив нее, в позе не менее властной, замер Ваймон, а за ним прячется Вария, которую брат прикрывает своей спиной.

Хотя мы и так идем быстро, я прибавляю шаг и, когда оказываюсь достаточно близко, слышу:

– Не потерплю!

– И не надо!

– Надо! Вай, она же на мое место метит! Разве не видишь? Все делает, чтобы ты с ней на первый танец вышел!

– Это не так! Вария ради меня готова на все. А ты ничем жертвовать не хочешь.

– Да, не хочу! – топает ногой девушка. – Я влюбилась в тебя раньше! И столько ждала не для того, чтобы так просто отдать тебя этой сиурве!

– Выбирай выражения, Ларилина, – злится Ваймон. – Иначе собью привязку насильно, и не жалуйся потом, что не можешь забеременеть.

– Ха! Напугал! Я не дорада! У меня и так детей не будет, раз ты кулон брать не хочешь! Так что какая разница, по какой причине я буду бездетной? А так хотя бы от тебя удовольствие получу…

– Ну хватит! – приказываю, пользуясь тем, что этикет мне это позволяет. Иначе они тут друг другу такого наговорят, что потом сами не рады будут. – Нашли время и место отношения выяснять! Скажи лучше, почему ты здесь одна?

– Родители завтра на жиралях прилетят, – вынужденно переключается на меня девушка. Впрочем, в синих глазах по-прежнему сверкает негодование, перемешанное с обидой. – А я хотела во дворце церемонию отрепетировать. И спальню подобрать, где мы с Ваймоном будем проводить время. Мне не нравятся гостевые покои, в которых я в прошлый раз жила. Мама сказала, что у жены короля, даже будущего, должны быть лучшие комнаты во дворце…

Она плаксиво лепечет, а я на брата смотрю, который едва сдерживается. У меня даже ощущение возникает, что еще немного, и он сорвется. Скажет, что никакой свадьбы не будет, а от трона он отказывается.

Но все же я ошибаюсь. Прикрыв глаза, Ваймон несколько раз глубоко вдыхает воздух, накрывает своей рукой ладонь Варии, которая гладит его по плечу. А когда Ларилина замолкает, спокойно говорит:

– Тебе нужно было предупредить меня о своих планах. Я бы тебя встретил, и тебе не пришлось бы волноваться.

– А я и так не волнуюсь, – цедит невеста, передергивая изящными плечами в облаке кружевных белых оборок. – Просто напоминаю. Чтобы ты о нашем договоре не забыл.

Тон предупреждающий, взгляд, брошенный на меня, можно трактовать так: я кое-что знаю, но ты, надеюсь, не знаешь. Ваймон молча наклоняет голову – типа помню, не дурак. А вот в глазах Варии мгновенно появляется страх. И она сама вздрагивает.

Так-так-так… Ларилина, похоже, опустилась до шантажа. Но чем же она могла так крепко зацепить Ваймона? Чем, чем… Тем, что Вария его неофициальная любовница, вот чем. Как-то узнала, увидела, донесли… Не важно. Главное, она этим воспользовалась, чтобы удержаться в нужном ей статусе. Наверняка потребовала первый танец в обмен на молчание.

И это более чем неприятно. Это гадко, противно, мерзко… Но тут даже я ничем не могу помочь.


Пусть будет сложной подготовка, зато легко пройдет…

Помолвка.

– Идилинна, просыпайтесь, пора вставать, – ласково зовет меня голос Варии, и я, откинув одеяло, сажусь на постели.

– Уже не сплю, – сообщаю удивленной подруге.

Ну да, обычно по утрам меня не добудиться. А вот в эту ночь мне не удалось нормально поспать. Столько мыслей крутилось в голове, столько эмоций бушевало в душе… Я ворочалась в кровати, в комнату гигиены на цыпочках бегала, в столовой воду пила и снова ворочалась, не в силах совладать с волнением. Задремала лишь под утро, но все равно слышала, как фрейлины, которым этикет предписывает просыпаться раньше наследницы, шуршали одеждой и покрывалами, приводя в порядок себя и комнату.

Конечно, это не слишком хорошо, что я не выспалась, – день предстоит долгий и нервный. Но теперь-то время назад не вернешь. Его и так не хватает.

Не успеваю я набросить на плечи халатик, как в комнату заглядывает Ларилина. Платье нарядное, синее, прическа шикарная, улыбка на губах.

– Доброе утро, Идилинна, – нежно воркует, усаживаясь на диван. – Я только что с Ваймоном говорила. Он просил вас предупредить, что первую половину дня проведет с вашим женихом.

– Спасибо, – вынужденно благодарю за известие, которое и без нее знаю.

Это тоже часть обряда. До момента официальной встречи будущего жениха и невесты они оба проводят время в исключительно мужской и, соответственно, исключительно женской компании.

– Ваша мама придет через полчаса. Моя присоединится к нам перед прогулкой. Остальные женщины и девушки, приглашенные на праздник, будут ждать уже в парке, – деловито продолжает выполнять функции организатора Ларилина, не обращая внимания на косые взгляды фрейлин.

Я подруг понимаю. Им, как и мне, прекрасно помнится вчерашнее. И то, что брат вынужденно оставил Варию и повел будущую невесту во дворец, никому из нас не понравилось. Однако отреагировали мы по-разному. Рильмина пробурчала, что надо было все же Ларилину скормить Драку, пока тот маленький был. Вария промолчала, грустно посмотрев вслед любимому. Ну а я, присмотревшись к изумительным и очень дорогим камням, украшавшим платье вице-принцессы, вспомнила свои подозрения относительно финансов, вложенных вице-королем в постройку второго дворца. Вспомнила, что говорила об этом маме, и она обещала все выяснить. Эх, если бы нашелся повод обвинить семью Ларилины в махинациях и присвоении средств! Он стал бы неоспоримым основанием для отказа в танце!

Жаль только, не оправдались надежды.

– Доходы легальные, – сообщила мама, едва я, вернувшись после прогулки, напомнила ей про обещание. – Вернее, с позиции политики империи они, конечно, незаконны, потому что торговля налажена через Милбар. Но две трети дохода идет в казну Виона, де’вРон забирает лишь остатки. Так что, сама понимаешь, папа на контрабанду глаза закрывает. Перекрывать такой источник дохода глупо.

Вот и провалилась моя попытка хоть чем-то помочь брату. Хотя, я уверена, он и сам эту информацию проверял. Может, Ваймон и мягкий и уступчивый характером, как большинство мужчин-вионцев, но в уме ему не откажешь.

– Лина, ты почему опять в столовой так долго? Смотри, наберешь вес, тебя потом даже Драк в небо не поднимет!

Хотя дверь закрыта, громкий голос мамы все равно прекрасно слышен, и я от неожиданности прекращаю жевать. С удивлением смотрю на опустевшие тарелки и стаканы, понимая, что родительница права. Я на нервной почве только сплю плохо, а ем очень даже хорошо. Крученые ральфики в кисло-сладком соусе, тонкие хрустящие полоски агузы, мелкие липкие шарики пельцы, сочные дольки плодов дагри, красный сок льяри, тягучий экстракт из шоста… Кухня у нас работает великолепно, все блюда очень вкусные и в любую столовую дворца поступают в большем объеме, чем нужно ее владельцу. Ну а вдруг что-то не понравится, а что-то, наоборот, понравится больше всего?

Мне сейчас все по вкусу, и потому с количеством съеденного я точно переборщила. Это если посмотреть со стороны. А вот если прислушаться к своему организму, то недоела однозначно. Я все равно голодна. Вот что значит иметь шенорианские гены!

Запихнув в рот последний оставшийся ральфик и торопливо его прожевывая, выхожу.

– Ага… – Мама придирчиво оценивает мою фигуру, переводит взгляд на раздувшиеся щеки и констатирует: – Я так и думала. Она в платье не влезет. Ну что, помолвку отменим или одежду перешивать будем? Как думаете, девочки?

– Мама! – разом проглотив то, что жевала, возмущенно восклицаю я.

– Ладно, ладно, уж и пошутить нельзя, – смеется родительница, увлекая меня за руку к гардеробной. – Нужно же тебя как-то расшевелить! И фрейлин. А то и у них настрой мрачный. Одна Ларилина выглядит довольной.

– А у меня всегда отличное настроение. Даже когда не все идет удачно, – весело откликается подхалимка. Она и не думает нам помогать, сидит себе на диване, играя с розовым ик’лы.

– Это вам хорошо, когда другим плохо, – тихо-тихо вздыхает Вария.

Слышу ее только я и то лишь потому, что фрейлина у меня за спиной стоит, помогая расправить закрутившийся вокруг пояса подъюбник.

– И у тебя все будет хорошо. Ваймон обязательно найдет выход. У него еще целых два дня до свадьбы, – обнадеживаю подругу, пользуясь тем, что мама увлеченно раскладывает верхнее платье на диване и не обращает на нас внимания.

В ответ получаю вымученную улыбку. В глазах все равно печаль. Вария мне не верит и разочарование в любимом с каждой минутой растет. А все почему? Да потому что близости с Ваймоном у нее не было… дня три, наверное. Может, и больше. У нас тут такая круговерть с подготовкой к празднику, что утверждать я не берусь. А привязка Варии танцем не закреплена, держится на честном слове. То есть на регулярном сексе. Ох, не зря брат переживает! Так ведь и потеряет любимую. Она же, если угасание пойдет быстро, никакого цветка не примет и фавориткой быть не захочет. Даже на танец может не согласиться, если разлюбит.

Возможно, я перегибаю палку. Возможно, Вария любит его не только телом, но и душой. Тогда, конечно, и влечение пропадать будет очень и очень медленно. Тут ведь у всех по-разному идет процесс. Индивидуально. Одинаков лишь итог. Нет танца или секса – нет привязки. Пшик.

– Неужели влезла? – преувеличенно удивленно восклицает мама, когда Рильмина все же стягивает на моей груди корсаж, основательно поднимая грудь, а Вария завязывает ленты шнуровки на талии. Хорошо, что мне еще легкая вуаль положена, открытый верх не будет смотреться так вызывающе.

– Мама, вот скажи честно, а как ты с этим справляешься? – не выдерживаю я. Нет, ну на самом деле! Она же шенорианка. У нее должны быть те же проблемы.

– С чем именно? С аппетитом? – уточняет родительница.

– Да. Ты ведь не так много ешь?

– Какие у тебя вопросы неприличные, – загадочно улыбается мама, разглаживая юбку бледно-желтого платья. Вовсе не голубого. Лишь синяя вышивка по подолу и кромкам поддерживает традиции Виона. – Впрочем, ты девочка взрослая…

– Почти, – огорченно вздыхаю я.

Расстраиваюсь я не без причины. Мне ведь вчера двадцать пять исполнилось, поэтому и помолвку на сегодня назначили, но половозрелой я так и не стала. Надеялась, что хоть сегодня это произойдет. Увы. Никаких намеков на изменения. Видимо, мой организм решил не торопиться. Обидно. А ведь я так хотела, чтобы первая ночь нас с Тогрисом по-настоящему сблизила!

Мама моего замечания не слышит, потому что Ларилина, заинтригованная не меньше меня, вскочила на ноги, чтобы подойти ближе. И уронила беднягу ик’лы, который нервно пискнул, заглушив мой голос.

Укоризненно посмотрев на потенциальную невестку, огорченно лепечущую «ой, я случайно», родительница продолжает:

– Организм шенориан запасает вещества впрок, чтобы надолго хватило, когда наступает голодное время. Но делает он это только в том случае, когда у него нет уверенности, что пища появится. Если женщина и мужчина… едят… вместе… вернее… – Паузы повторяются с завидной регулярностью, потому что мама никак не решается сказать как есть. И все же говорит: – Если мужчина кормит женщину из своих рук, то организм снижает запросы, потому что чувствует – рядом тот, кто может его питанием обеспечить… Хватит хихикать! – сердится, потому что мы все без исключения, кто громче, кто тише, смехом пытаемся замаскировать смущение. – Лина, будешь так реагировать, выйдешь к гостям с красным лицом!

А я бы и рада не реагировать, да только как? Это ведь жутко неприлично! Мало того что кто-то смотрит, как ты ешь, так еще и… кормит. Брр. Хорошо хоть я до свадьбы узнала о таком извращении. Наставницы, когда мы личные отношения с мужчинами разбирали, ничего подобного не рассказывали. Стыд-то какой! И мне это предстоит? Ой, нет! Лучше я заранее попрошу Тогриса ничего такого не делать. Если, конечно, смелости наберусь. А может, он и сам не захочет? С чего бы ему вдруг меня кормить? Тем более он не шенорианин. С другой стороны, папа, судя по маминым словам, именно этим с ней занимается. Хотя, возможно, лишь потому, что она попросила? Чтобы не хотелось есть много. И на других планетах мужчины такого безобразия не практикуют?

Вопрос так сильно меня волнует, что я теперь лишь о том думаю, кто мне на него ответит. Кто, кто… Рильмина, больше некому. За все планеты она, конечно, ручаться не будет, но за свою-то может.

Вот только спросить возможности нет. При маме и Ларилине этого не сделаешь, а количество тех, кто может разговору помешать, увеличивается по мере того, как мы покидаем мои апартаменты и приближаемся к парку. Появляется возможность лишь там, где кустарники не дают женскому сообществу обступить меня плотно.

– Думаю, он захочет, – в лоб ошарашивает меня Рильмина, когда я тихо задаю вопрос.

– Почему? – расстраиваюсь. Все же я надеялась иное услышать.

– Потому что, когда Тогрис раненый в постели лежал и я его кормила, ему нравилось. – Томлинка даже не пытается смягчить шокирующую информацию.

– Ты?.. Сама?.. – Я мучительно краснею, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

– А что мне оставалось? – отводит взгляд фрейлина. Впрочем, ее тон остается уверенным и резким. – Дать ему умереть с голоду? Да и влечение все равно уже развивалось, я ведь чувствовала.

Мы выходим на открытое пространство, где меня вновь обступают весело щебечущие девушки, и я облегченно вздыхаю, радуясь, что приходится прекратить неприятный разговор.

Привязку сбить куда ни шло, но кормить… Возмутительно! Это… это… А вот это как раз ответ на вопрос, почему организм Рильмины так долго не теряет тяги к Тогрису. Еще бы! Такой контакт провокационный!

Фрейлину я осуждаю куда больше, нежели ей сочувствую. Страдает она из-за собственной неосторожности. А вот нечего было идти на поводу у жалости! Пусть бы сам ел. И слабость тут не оправдание. Собрался с силами и ложку до рта донес! Мужчина он, в конце концов, или нет? Дети и те стремятся к уединению во время еды, им, только пока они ого что с совершенно посторонней девицей такой интимный процесс разделял, так еще и делал это с удовольствием!

Возмущение так и кипит в душе. Я не замечаю, как мы выходим на площадку, где будет проводиться помолвка. И на прекрасный фон – оплетающие камни зеленые вьюны и гирлянды цветов – тоже внимания не обращаю. Не вижу даже Драка, который чуть в стороне от приглашенных на торжество империан нетерпеливо ждет прогулки. Я до тех пор негодую, пока среди встречающих нас мужчин взгляд не находит виновника моего состояния.

Тогрис смотрит не отрываясь, словно каждым моим шагом любуется, и я о Рильмине забываю тут же. Ведь он такой… такой… Желанный! Статный, красивый, притягательный! Невольно ускоряюсь, стремясь как можно быстрее оказаться рядом, коснуться руки, почувствовать тепло его ладони, услышать мягкое, ласкающее: «Добрый день, фисса Идилинна».

Титул он произносит уверенно – вчера имперский совет принял нововведение. Впрочем, скоро, уже через пару часов, когда церемония будет завершена, моему жениху это не понадобится. Он сможет и имя сокращать, и обращаться ко мне неофициально. Наконец-то мы хоть в этом станем ближе, избавившись от необходимости соблюдать условности.

И как же я рада, что все, что мне приходится делать, отработано до автоматизма. Мне совсем не хочется думать о том, куда идти и что говорить. Я с волнением слежу лишь за тем, что делает Тогрис. Послушно следую за ним через увитую вьюном каменную арку. Млею от счастья, ощущая крепкое пожатие руки. С трепетом ловлю каждое слово, которое он произносит, опустившись передо мной на одно колено:

– Фисса Идилинна Мео Эвон, наследница Виона, дочь империи Объединенных территорий. Я, Тогрис Ламин цу’лЗар, король Томлина, прошу разрешения назвать вас своей невестой.

Ответа от меня не требуется. Вернее, подтверждение даст мой отец, а вовсе не я. Так что я лишь улыбаюсь, всматриваясь в оранжевые глаза и слушая уверенный, размеренный голос отца.

– Ферт Тогрис Ламин цу’лЗар. Я, Литт Эвон ди’Дон, император Объединенных территорий, даю согласие на брак. Завтра ты принесешь клятву служения империи. Послезавтра моя дочь станет твоей женой, а ты императором. Помолвка совершена.

Вот и все. Теперь я настоящая невеста!


Его коснись (даю подсказку), и получишь ты…

Привязку.

Не скрывая своей радости, смотрю, как жених поднимается с колена, чтобы крепко взять меня за руку. Как же я мечтала об этом!

У нас целый вечер и вся ночь впереди! И мы не ограничены в том, как их провести. Можем летать на Драке, можем плавать на агралях, можем бродить по парку, пока не надоест. Можем провести время среди гостей, можем остаться наедине, можем выбрать ограниченный круг тех, с кем нам будет приятно провести время. Можем сразу вернуться во дворец, можем гулять до заката, а можем не спать всю ночь, наслаждаясь обществом друг друга. Даже ужинать можем вместе, хотя, честно говоря, не представляю, как мы будем это делать. Только близкие отношения для нас пока невозможны, и то лишь потому, что мой организм упрямо не желает предоставлять нам этой возможности. А мне так хочется!

– Лина, – ласково зовет Тогрис, – ты о чем задумалась?

– О том, как будем развлекаться, – улыбаюсь, впервые услышав совсем иное к себе обращение, и намекаю: – Драк сегодня еще не летал.

– Выгуляем обязательно, – обещает жених. – Кстати, ты не будешь против, если вечер с нами проведет мой кузен Эриш? Ты можешь пригласить своих фрейлин и брата. Получится прекрасная компания.

Я расстраиваюсь, конечно. Все же побыть вдвоем меня бы устроило больше. С другой стороны, а чем нам наедине заниматься, раз секс еще невозможен? Да и ночью времени для личного общения будет много.

Потому с женихом и не спорю. Пока он отыскивает своего кузена, сообщаю растерявшимся подругам и брату о нашем решении. Недовольный взгляд Ваймона игнорирую. Да, он наверняка рассчитывал приятно провести время с фрейлиной в мое отсутствие, но тут уж вариантов никаких. Потерпит. Пусть скажет спасибо, что я Варию с собой беру, а не Ларилину.

Эриш оказывается приятным молодым томлинцем, действительно похожим на Тогриса, хотя, разумеется, до него ему далеко. Слишком высокий, глаза блекло-оранжевые, излишне худощавый, нос длинный и волосы какие-то… не такие, в общем. Во всех его чертах я вижу недостатки, которых нет у моего любимого.

– Летим до Вагдрибора, – пока я рассматриваю нового знакомого, инструктирует Тогрис. – Гуляем по пригороду, потом возвращаемся в замок.

Наши спутники усаживаются на жиралей, мы забираемся на Драка, который ворчит, почувствовав прикосновение чужака. Успокаивается, лишь когда я оказываюсь на нем первой. Но даже после этого я вижу, как щелевидный зрачок, хорошо заметный на желтой радужке, внимательно и недобро посматривает на второго наездника, сидящего позади меня.

– Краги жуткие собственники, – вполголоса говорит Тогрис, обняв меня и прижав к себе. – Жаль, что вылупился мальчик, ему теперь сложно будет найти себе пару. Обычно мы самцов обкатываем только после того, как они привязываются к самочке. Тогда они любого наездника принимают, лишь бы пара была рядом.

– А определить пол, пока краг в яйце, нельзя? – Откинув голову ему на плечо и закрыв глаза, я наслаждаюсь уютными объятиями и теплым ветром, несущимся навстречу.

– Увы, – чувствую, как мужчина пожимает плечами. – Скорлупа очень толстая, особенно в начале развития. Ее даже специальными приспособлениями просветить невозможно. А когда истончается, потому что вещества уходят на развитие скелета и чешуи, яйцо лучше не трогать. Оно становится уязвимым.

Да, это я помню. Был момент, когда Рильмина строго-настрого наказала не то что пальцем не прикасаться, даже не дышать рядом с яйцом. А через пару дней оболочка стала тонкой, как пленка, и прозрачной настолько, что я крага сквозь нее видела. И он меня тоже. Следил своими желтыми глазами за моими передвижениями по комнате. Запоминал, видимо. Оттого и ревнует сейчас. Даже к Рильмине относится иначе, словно понимает, что она для него всего лишь воспитательница.

Слезаю я с Драка после жениха. В первую очередь из-за соображений его безопасности. Во вторую, потому как Тогрис мне помогает… Нет, как раз вот эта причина главная! Соскользнуть со спины крага в объятия любимого – непередаваемое удовольствие. Видеть в его глазах восхищение – огромная радость. Чувствовать силу его рук и близость тела – невероятное наслаждение!

Я и на том, что нас окружает, не могу толком сосредоточиться. Возвышающиеся над невысокой растительностью дома. Ну да, вроде красивые… Вид на королевский парк. Можно подумать, я его раньше не видела… Закат Адапи, окрашивающий все в причудливые оранжевые оттенки. Всю жизнь только его и наблюдаю. Хочется уже разнообразия.

– Как же я на Томлин хочу, – протяжно жалуюсь, теснее прижимаясь к обнимающему меня за плечи мужчине. – Там все будет новое, привлекательное, и ты всегда будешь рядом. Твой замок, краги, подземные озера, пустыни. Наверняка все это завораживающе красиво! Я от Виона устала. Тут все такое обычное, скучное…

– Ты несправедлива, любимая, – нравоучительно, но очень ласково говорит Тогрис. – Вион прекрасен. И другие планеты тоже.

– Нет, – не сдаюсь я. – Томлин лучше всех! Ты сам посуди. На Ле до жути холодно, на Рооотоне мрачно и темно, на Шеноре страшно, на Ипере тишина гробовая! А Томлин… – мечтательно жмурюсь от удовольствия. – Теплый…

– Жаркий, – неожиданно перебивает меня чужой голос.

Я не сразу соображаю, что это идущий за нами следом Эриш сказал. А когда понимаю, оглядываюсь на наглого томлинца, награждая возмущенным взглядом. Ну вот кто просил его вмешиваться в наш разговор?

– Песчаный… – упрямо возвращаюсь к перечислению достоинств.

Но и кузен не сдается:

– Пыльный.

– Бескрайний, – начинаю злиться я.

– Душный.

Да что ж такое?! Так и хочется вспылить, но рука Тогриса нежно касается шеи, скользя пальцами к затылку, а глаза смотрят с такой заботой, что я тут же теряю воинственный запал. Зачем доказывать что-то совершенно постороннему и неинтересному для меня мужчине? Главное, чтобы Тогрис был мной доволен.

– Эриш, ты бы не моей невесте надоедал, а Рильмину беседой развлек. Девушке скучно, разве не видишь? – встает на мою защиту жених.

Я, хоть мне и хочется прильнуть к нему и благодарно курлыкнуть, как почувствовавшему тепло ик’лы, все же отыскиваю глазами фрейлину.

А ведь она действительно не рада прогулке. Держится на расстоянии, на лице каменная маска, губы плотно сжаты, по сторонам не смотрит, только на дорожку. С другой стороны, а чему ей радоваться? Это Варии и Ваймону хорошо. Они хоть и стараются не слишком привлекать к себе внимание, но все же заняты друг другом.

Не знаю, чем руководствовался жених, когда подбирал наше окружение, но сделал он это не слишком разумно. Или же…

Неожиданная догадка заставляет иначе посмотреть на происходящее. Сгорая от нетерпения, дождаться, когда кузен соизволит приступить к исполнению рекомендации. Замедлить ход, чтобы еще больше увеличить расстояние между нами и нашими спутниками. И наконец спросить:

– Ты специально их сводишь вместе? Хочешь, чтобы она в него влюбилась?

– Рильмина Эришу нравится. Они будут хорошей парой, если все сложится. Ты же не против?

Я? Против? Да я после Тогриса вообще первая в очереди, кто фрейлину к кузену подтолкнет! Даже если сопротивляться будет, все равно привязку получит. Уж я постараюсь и обеспечу ей счастливое будущее. А то ведь, не ровен час, нарвется на какого-нибудь легкомысленного кавалера, у которого одни только развлечения с девушками на уме, и снова будет страдать от неразделенной любви.

В общем, инициатива жениха меня и радует и вдохновляет. Если Рильмина станет женой Эриша, а он будет министром, то я подругу не потеряю. Должности фрейлины, ясное дело, в моем штате уже не будет, но окружение все равно хотелось бы иметь знакомое.

Мне даже становится понятной проявленная кузеном бестактность в разговоре со мной и отсутствие внимания по отношению к Рильмине. Фрейлина все еще не отошла от первой привязки и потому не очень-то жалует новых кавалеров. То есть для Эриша вероятность получить отказ куда выше, чем добиться привязки. А так вроде и оправдание есть, типа я не очень-то хотел тебе докучать, пока ты не готова, но раз уж будущий император повелел…

Хоть я и не спрашиваю, но почему-то уверена, что они с Тогрисом эту стратегию заранее разработали: Эриш «случайно» нарывается на выговор, ну и посылается в нужном направлении. Все же жених у меня умничка! Не просто так его игровое поле с битвой имперской эскадры против объединенного флота фузойлийцев и адерианцев до сих пор самое популярное в империи. А по неофициальным данным, и в неприсоединившихся мирах.

Теперь я от прогулки получаю куда больше удовольствия. Любуюсь закатом, окрашивающим песочного цвета волосы томлинца в медные оттенки. Восхищаюсь ажурными оградами домов, которые так хорошо гармонируют с декоративными вставками на черном камзоле жениха. Мне даже удается спровоцировать его за мной побегать, как в детстве, когда мы только познакомились. И порадоваться, что шенорианские протезы движений ничуть не сковывают, скорее наоборот, делают мужчину выносливее.

Догнав, Тогрис подхватывает меня на руки точно так же, как на побережье, когда я еще совсем ребенком была. Тогда мне было весело. Сейчас безумно приятно. Волнующе…

– Ты ведь ночью меня не оставишь, – тихо спрашиваю, убирая жесткие волосы с шеи и касаясь губами кожи.

Мужчина вздрагивает от необычных ощущений и хрипло стонет:

– Ты провокатор, Лина. Хочешь, чтобы завтра я ничего не соображал на церемонии принесения присяги?

– Прости, – тут же прекращаю заигрывания. – Я обещаю, больше так делать не буду. Останешься?

– Останусь, если ты дашь мне возможность хоть немного поспать, – медлит, но все же не отказывает Тогрис.

– Конечно! – У меня тут же меняются приоритеты. От меня сейчас мужчине мало толку, так что он прав, пусть выспится.

Главное, что я его уговорила. Да, он в одиночестве поужинает в моей столовой вместо своей, а потом терпеливо подождет, пока я сделаю то же самое. Да, жених будет крепко спать, вместо того чтобы получать удовольствие от общения со мной. Да, рано утром, еще до восхода Адапи, он уйдет к себе, приводить внешний вид в порядок и переодеваться. Зато все это время мы будем рядом!

А я уснуть не смогу. Так и просижу всю ночь на кровати, не сводя глаз с томлинца. Буду изучать черты лица, запоминая каждую линию. Буду прислушиваться к ровному дыханию, мечтая о том времени, когда оно будет хриплым и страстным. Буду невесомо скользить пальцами по одеялу, очерчивая контуры тела. И есть мне тоже не захочется – видимо, права мама. Хотя, конечно, совместно пищу мы еще не принимали…


Когда чего-то очень ждешь, достигнуть цели…

Невтерпеж.

Моих плеч касаются теплые ладони. Скользят по коже, даря ласку. Спускаются к запястьям, вновь поднимаются вверх. Останавливаются и медленно, нерешительно перемещаются на талию, на спину… На краткий миг Тогрис теряет контроль и резко притягивает меня к себе, чтобы обнять и тут же выпустить на свободу. Хотя как раз последнего я хочу меньше всего.

– До завтра, любимая…

Словно понимая, что мучает и меня и себя, жених решительно уходит. Дверь за ним закрывается, а я, стараясь не поддаваться безудержному желанию броситься за ним следом, впиваюсь пальцами в подоконник.

Как же тяжело! Я ведь его действительно до завтра не увижу, женщин не приглашают на присягу, так уж издревле повелось. Мне целый день и ночь, до завтрашнего утра, придется страдать. Эх, если бы близкие отношения для нас были возможны, мне было бы немного легче разлуку пережить!

Громадным усилием воли заставляю себя об этом не думать. Отвлечься. Смотреть, как первые робкие лучи все еще невидимой Адапи скользят по облакам, плывущим высоко в небе. Как окрашивают их в розовые тона. Как горизонт плавится огненным росчерком, вздымающимся все сильнее, словно морская волна.

– Доброе утро, Идилинна, – раздается тихое приветствие за спиной, и я разворачиваюсь к явившимся фрейлинам.

– Ну наконец-то… – с облегчением вздыхаю. – Долго же вы просыпались!

– Так мы же не знали, когда можно будет прийти, – не слишком доброжелательно отзывается Рильмина. Не выспалась, наверное.

– Мы встали, как только фист Рил сообщил, что ферт Тогрис уходит, – куда мягче оправдывается Вария. Она даже статус не забывает указать, доказывая, насколько серьезно относится к своим обязанностям.

– Ладно, – принимаю объяснение, понимая, что они действительно не виноваты.

Бедным фрейлинам пришлось спать в гостевой комнате напротив моих покоев из-за того, что Тогрис ночевал у меня. А вот его телохранителю, как я подозреваю, вообще не удалось глаз сомкнуть.

Смотрю, как Вария принимается приводить постель в порядок, и потому приказываю не ей:

– Рильмина, платье из гардероба достань. Самое бледное, простенькое. И туфли, которые без каблуков. Я в душ и завтракать, – сообщаю подругам.

Жаль, что нельзя взять их с собой, чтобы отвлекали. Пока я умываюсь и перекусываю, тоска накатывает с новой силой. Ведь здесь совсем недавно был мой жених. Даже его запах остался…

Чтобы себя не провоцировать, стараюсь как можно скорее вернуться в комнату. Увидев платье, одобрительно киваю, а бросив взгляд на кровать, удивленно поднимаю брови – Вария так медленно ее застилает, что прической, по всей видимости, тоже придется заниматься Рильмине.

Томлинка тоже это видит, поэтому без возражений берется за расческу. И со своей работой справляется быстро, забрав волосы в несколько косичек и мило закрепив их на голове.

– Вария, ты ускорься немного, – прошу, когда понимаю, что фрейлина опять зависла.

– Вы куда-то собираетесь? – спохватывается та, прекращая уборку.

– Не волнуйся, не к Тогрису. К Драку схожу. Надо подбодрить малыша. Он вчера нервничал, наверняка переживает. А мне его даже не выгулять. Сегодня летать никуда нельзя, а завтра из-за свадьбы не получится. Так что если ты не поторопишься, то останешься в комнате и меня сопровождать придется одной Рильмине.

– А можно я не пойду? – неожиданно интересуется томлинка. Увидев в зеркале мое изумление, поясняет: – Ферт Эриш прислал сообщение с просьбой встретиться и поговорить. До начала торжеств. Мы вчера с ним немного… повздорили, перед тем как разойтись. Я недолго буду отсутствовать. Думаю, он извиняться будет.

Привязку он провоцировать будет, я-то это точно знаю. Хотя, конечно, мне сложно представить, чего такого кузен мог наговорить Рильмине. Или это она ему наговорила? Ладно, вот вернется, все выясню. И потому со спокойной душой фрейлину отпускаю. Тем более мне одной Варии в качестве компаньонки достаточно.

В общем, на побережье мы топаем вдвоем. Вернее, втроем – едва вышли в коридор, как к нам Ваймон присоединился. Идем не привычной дорогой, через парк, а в обход, с другой стороны скального массива, по каменному крошеву. Так дольше, зато точно не встретим тех, кто непременно захочет со мной поговорить, поздравить, что-нибудь спросить… Праздничная суета мне и в замке надоела, приглашенные гости прохода не дают. А я никого видеть не хочу! И слышать. И вообще, так хорошо идти в тишине, прислушиваясь лишь к хрусту гравия под нашими ногами…

Сообразив, что тишина совершенно ненормальная, заставляю себя вспомнить о своих спутниках. Это вчера они ворковали, как лайрами, а сегодня молчаливы, словно аграли. Идут вроде рядом, и Ваймон Варию за руку держит, да только она почти равнодушно воспринимает его желание быть ближе. Смотрит в сторону, о чем-то своем думает. Ох, неспроста!

Брат хмурится, пытается ее обнять, но итог все равно одинаков: девушка осторожно высвобождается, используя для этого любой повод. Присесть, поправляя туфельку. Обернуться ко мне, чтобы помочь перепрыгнуть через совершенно безопасный участок дороги. Шагнуть в сторону, увидев там что-то очень интересное. Она даже со мной в загон к Драку зашла, не осталась снаружи. То есть возможности побыть наедине с любимым предпочла мою скромную персону. При таком настрое завтра она точно цветок не примет!

Хотя за брата я и переживаю, но в их отношения не вмешиваюсь. Взрослые. Сами разберутся. А Ваймону так вообще полезно, чтобы впредь головой думал, прежде чем решаться на такие длительные неофициальные отношения. Знал ведь, чем все может закончиться.

Обратный путь ничуть не веселее. А оттого, что на подходе к замку становятся слышны веселые голоса, возгласы, звон металла, еще какой-то шум, несомненно связанный с подготовкой к торжеству, Ваймон окончательно мрачнеет. Я думала, что, проводив нас до моих покоев, он уйдет – ему ведь тоже привести себя в порядок нужно и присутствовать на присяге. Но нет, брат заходит следом. Тоскливым взглядом провожает Варию, которая направилась в ванную комнату, и судорожно выдыхает:

– Лина, я не хочу ее потерять.

Я лишь плечами пожимаю. Ясно, не хочет. А делать для этого хоть что-то собирается?

– У нас больше недели близости не было. Я вчера вечером на прогулке обещал ей, что эту ночь мы обязательно вместе проведем, раз ты с Тогрисом осталась. Но меня отец к себе вызвал. Пришлось полночи у него в кабинете провести.

– Что-то серьезное? – меня на самом деле вопрос волнует. А ну как это «что-то» на Тогрисе отразится!

– Нет, – морщится брат, взъерошивая пятерней волосы. – Текст присяги редактировали. Совет поправки внес, а о складном изложении никто не позаботился. Одни сухие официальные фразы. Вот мы и думали, как перефразировать, чтобы красиво звучало и смысл тот же остался… Лина! – едва не выкрикивает от волнения, но все же вовремя приглушает голос. – Не уходи от темы! Помоги лучше.

– Ну а сейчас-то я что могу? – обреченно выдыхаю. В который раз он о помощи просит.

– Отпусти Варию на пару часов.

Понятно. Решил восстановить привязку. В принципе, если ему удастся Варию соблазнить, на какое-то время влечение, может, и вернется. Но вот что дальше?

Однако и отказать, не дать брату шанс я не могу.

– У меня всего две фрейлины, – напоминаю. – И второй, как видишь, сейчас нет в наличии. А мне нельзя одной оставаться.

– Я подожду! – Ваймон с готовностью соглашается на отсрочку.

Воодушевленный, он в предвкушении расхаживает вдоль стены, улыбается вернувшейся в комнату Варии и бросается к ней, едва в раскрывшийся проем заходит Рильмина.

– С ума сошел? – взвизгивает Вария, которую брат перехватил за ноги и закинул на плечо. – Лина! Что происходит?! Вай! Пусти! Я тебя ненавижу!..

Последнее восклицание звучит уже из коридора, и я очень надеюсь, что им не заинтересуется кто-нибудь посторонний.

– Это что сейчас было? – Томлинка, прижавшаяся к стене, чтобы не мешать потерявшему контроль мужчине, изумленно смотрит им вслед.

Я лишь отмахиваюсь. Что тут объяснять? И так понятно.

Рильмина, в потрясении покачав головой, закрывает дверь, а я с любопытством смотрю на ее пояс, к которому привешена необычная сумка-сетка, удерживающая небольшую бутылочку с прозрачными стенками.

– Эриш тебе что-то подарил?

– Где? – теряется Рильмина. Осматривает себя, не сразу вспоминая о необычной вещи. – Ах это…

Она неторопливо отстегивает сумку, выпутывает предмет из тонких нитей и ставит на стол, поясняя:

– Не подарил. Отдал. Он воду привез из озера на Томлине. Для Драка. Там состав особый, важный для обмена веществ.

– Ясно… – Я с любопытством касаюсь пальцами гладкой прохладной поверхности. Осторожно поднимаю флакон, чтобы посмотреть на просвет и увидеть, как в мутной коричневатой жидкости перемещаются пузырьки воздуха. – Жаль, что так поздно отдал. Мы бы с утра ящера напоили.

– Не страшно. Можем еще раз сходить. Или я отнесу, когда Вария вернется.

– Лучше ты сама, – подумав, я решаю, что второго похода не хочу. А хочу… Хочу выяснить, что же думает Рильмина об Эрише. – Почему же воды так мало? – начинаю издалека, чтобы постепенно подойти к нужной теме. – Разве крагу этого хватит?

– Ферт много привез, это я сейчас с собой взяла одну порцию. Ее Драку достаточно.

– А ты с Эришем давно знакома? Вчера вроде фертом не именовала, просто по имени.

Томлинка отвечает не сразу. Уходит к окну, почти минуту смотрит на что-то вдали, а когда говорит, голос звучит ровно, но печаль в нем все равно слышна.

– Нет. Он во дворце ни разу не появлялся. При мне, по крайней мере. Я только вчера с ним познакомилась. И его вообще никак не называла. Ты ошиблась.

Оттолкнувшись от подоконника, она перемещается на диван. Я, вернув бутылку на стол, подхожу к ней и сажусь рядом, чтобы не кричать через всю комнату.

Причина ее угнетенного состояния мне понятна, потому больше вокруг да около я не хожу, прямо говорю:

– Скоро влечение сойдет на нет и ты совсем иначе будешь себя чувствовать. Встретишь достойного мужчину, который тебя полюбит. Выйдешь замуж. Это ведь лучше, чем стать фавориткой… Кстати, разве не заметила, как Эриш вчера на тебя смотрел? Ты ему понравилась. Что он тебе сегодня сказал?

– Ничего особенного, – сердито бормочет фрейлина, привычно быстро переходя от пессимизма к агрессии. – Привязку он хотел, а не «понравилась». Чтобы в постель затащить под благовидным предлогом. Эриш тот еще ловелас.

– Ты и про Тогриса то же самое говорила. И вообще, если только вчера познакомилась, то откуда знаешь?

Рильмина, которая готова была продолжить, осекается. В ее глазах плещется недоумение и еще что-то, что я никак не могу распознать.

– Все мужчины одинаковы, – отрезает она категорично. – Если ты не имеешь династического статуса, то только в любовницы и годишься. Желательно разовые. Чтобы снять напряжение.

– А если Эриш на самом деле в тебя влюбится?

Вопрос совершенно невинный, вот только реакция на него неадекватная. Злость на лице Рильмины становится еще отчетливее, и она вскакивает, едва себя сдерживая.

– Что ты ко мне пристала? Эриш, Эриш! Вот сама к нему и привязывайся, раз уж так понравился!

– Выражения выбирай, – холодно осаживаю я зарвавшуюся фрейлину. – Сядь. И тон смени.

– Прости. – Томлинка спохватывается, осознав, как предосудительно себя ведет. Осторожно присаживается, стараясь успокоиться окончательно. – Я сама не понимаю, что происходит. Не понимаю, почему я не могу его забыть…

Она всхлипывает, но от моей руки, когда я пытаюсь погладить ее по плечу, отодвигается. Сильным движением стерев с лица мокрые дорожки, откидывается на спинку дивана и закрывает глаза.

Я, решив, что ни слова, ни действия с моей стороны сейчас не нужны, следую ее примеру.

Тишина и едва слышное дыхание девушки баюкают, мягкость дивана расслабляет, лучи Адапи, падающие через окно, греют кожу, я их даже с закрытыми глазами ощущаю. Они как руки Тогриса – нежные, ласковые, а мне так хочется большего – сильного, властного напора, который я лишь раз ощутила…

– Лина! – резкий голос безжалостно рвет мои воспоминания.

– А? – с трудом заставляю себя очнуться. И даже фрейлину не сразу узнаю, так глубоко в сон погрузилась.

– Лина, иди-ка ты в кровать, – хмурится томлинка. – Там спать удобнее. Ночью же глаз не сомкнула. Да и время быстрее пройдет.

А ведь она права! Я не первую ночь не высыпаюсь, завтра день долгий, беспокойный. Мне силы жизненно необходимы. Усну и… И не замечу, как наступит утро!


Как бы ни был ты силен, побороть не сможешь…

Сон.

Облака – мягкие, невесомые, скользят в вышине, куда я с легкостью поднимаюсь. Раскинув руки, забыв о том, что нужно держаться за выросты на спине крага, в нетерпении жду, когда же ящер заденет крылом облачный слой. Но нет, не выходит. Они, словно живые, разлетаются в стороны при нашем приближении.

Небо – голубое, бездонное, сливается с лазурной синевой моря, слепящей яркими отблесками. Волны то вздымаются высоко, норовя достать до облаков, то неожиданно опадают, смиряясь с тем, что Драк теперь опускается и, переходя на бреющий полет, вытягивает вперед ноги. Он тормозит о водную гладь, а я смеюсь, прикрыв рукой глаза. Брызги летят во все стороны!

Ящер резко дергается, рванув вперед, и я, потеряв опору, падаю. Тону, задыхаюсь, барахтаюсь, хватаясь за плотные струи, окутывающие тело.

– Дыши, Лина, дыши, – ласково уговаривает вода. – Ты же умеешь…

Умею? Да, верно…

Успокаиваюсь, позволяя ей утопить себя окончательно. Опустить на дно, качнув мягко, совсем нежно. Погладить кожу, окутав прохладным полупрозрачным одеялом. Обернуть в него с головой, лишая возможности видеть.

С каждой секундой становится темнее – муть превращается в песок. Сухой, мелкий, он осыпается под моими ногами. В нем увязают ступни, и я падаю, судорожно вдыхая тягучий неприятный запах. Пропитанный им воздух колеблется, плавится, и в этом призрачном мареве рождаются сгустки – неясные, зыбкие, качающиеся. Они то приближаются, то снова удаляются, но с каждым мгновением становятся все больше похожими на лица империан.

Я всматриваюсь в них, отыскивая знакомые черты в надежде узнать, вспомнить, но вижу лишь глаза, рассматривающие меня с пренебрежением. Так смотрят на того, кто ничего не значит, и встреча с ним никому не нужна, но он вдруг почему-то оказался на пути.

– Нас-с-следница… – с дуновением ветра неожиданно явственно шипит мужской голос.

Я вздрагиваю, с ужасом наблюдая, как плотный сгусток неожиданно превращается в дым, а на его месте оказывается высокий худощавый вионец в костюме таком же синем, как и его развевающиеся на ветру длинные волосы.

– Неблагодарная нас-с-следница, – повторяет он, раздражаясь все сильнее. – Она от меня ус-с-стала. Вы слыш-ш-шали? Обыч-ч-чный! С-с-скучный! Я с-с-столько ей дал, а она…

– Не ценят некоторые то, что получили.

Гортанный голос раздается за спиной. Обернувшись, никакого сгустка я не нахожу. Вижу лишь долговязого, нескладного иперианина в желтых брюках и салатового цвета рубашке. Он неторопливо подходит ближе, останавливается, сложив руки на груди, и встряхивает головой, закидывая за спину зеленую косу.

– Их только ошибки могут научить, – глухо, словно камень, падающий в рыхлую землю, грозит еще один голос.

Я резко разворачиваюсь и невольно ахаю – настолько разительным получается контраст тех, кто появился раньше, с низеньким коренастым брюнетом-рооотонцем. Мрачным, недовольным, бросающим на меня сердитые взгляды.

– Простите, а вы кто? – нахожу в себе силы спросить, хотя язык едва слушается, а слова застревают в горле.

– Ни тебе почтения, ни уважения. О нас даже не помнят, – игнорируя вопрос, сетует вылепившийся из тьмы прямо передо мной блондин с ледяными серо-голубыми глазами. У цессян таких не бывает, да и кожа более темная, значит… леянин?

– Безобразие, – вторит ему крепко сложенный мужчина, с волосами столь же желтыми, как и у моей мамы. – Ей на Шеноре страшно! Она не знает, что такое настоящий кошмар.

– Не верит, что бывает тьма желанней света, – продолжает рооотонец.

– Время торопит, – подхватывает леянин.

– Не слышит истинных значений слов, – припечатывает иперианин.

– Своей сути не сознает, – завершает вионец, заворачиваясь, как и остальные, в туманный плащ.

Остается последний мужчина. Когда он появился, я не заметила. И когда все говорили, он молчал, наверное, поэтому я его не видела. Теперь же я растерянно смотрю на грустное, невероятно красивое лицо, обрамленное темными волосами. А те шевелятся, словно он находится в толще воды.

– Прости, девочка. Я ничем не могу тебе помочь.

Незнакомец исчезает, как и все остальные, оставив после себя плотную белую дымку, осевшую на потемневший песок. Липкая взвесь течет, набухает, пенится, касается моих ладоней, и я вскакиваю на ноги.

Бежать! Но куда?

Я нигде. Сверху, снизу, сбоку – везде туман. Вязкий, холодный, белесый, глухой. Я бреду наугад в надежде выбраться. Шаг… Второй… Двадцатый… Сотый…

Каждое движение дается с трудом. Даже дышать сложно – настолько сильно сгустился воздух. От мутной недвижной картинки я словно ослепла, хотя там, за туманом, отнюдь не ночь.

Сколько я иду? Час? День? Год?

Теряя силы, падаю на колени, погружаясь ладонями в эфемерную опору. Единственное желание, которому я готова последовать, – лечь, закрыть глаза и исчезнуть, раствориться в дымке, стать ее частью. Ничем. Никем.

– Забвение будет приятным, – обещаю сама себе.

– Нет, нет, нет… – шипит туман.

– Иди, иди, иди… – плачут капли.

Прислушиваюсь к тихим звукам. Надо? Значит, пойду.

– Куда? – вновь спрашиваю, найдя в себе силы встать.

– Туда, туда, туда… – шелестит дымка.

И снова я бреду, медленно переставляя ноги. Вот только теперь с каждым шагом становится легче. Свободнее. Увереннее. Просторнее!

Я уже не иду, я бегу! Последнее усилие, и словно порыв ветра отдергивает штору, заставляя меня вскрикнуть от радости и… проснуться. Увидеть над собой мозаику потолка моей спальни. Вдохнуть полной грудью. Почувствовать себя живой.

Я с наслаждением зеваю и зажмуриваюсь. Ощущая, как сильно затекли мышцы, потягиваюсь. Переворачиваюсь на живот и, сев на кровати, выдыхаю:

– Ох, девочки, до чего же жуткий сон мне снился…


Глава 2 Советы и дружба. Зачем это нужно? | Колечко для наследницы | Глава 4 Долг чести огромен. Кто в этом виновен?