home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

Победы и поражения. Где логика решения?

Конец цепи, которая себя догнала, превращается в…

Начало.

Совпадений не бывает. Вернее, в моем случае совпадение оказалось спланированным – Рестон, узнав, какая миссия ему уготована, решил получить первое впечатление обо мне в неофициальной обстановке. Ему было интересно, насколько же удачна моя маскировка и как много усилий ему придется приложить, чтобы случайно меня не выдать. Но несмотря на это, как и на то, что, представив настоящим именем, Ер, по сути, лишил меня даже призрачной возможности отказаться от предложенной кандидатуры, мы с л’Рошоном нашли общий язык.

Как истинный шенорианин, он был резок и грубоват, но не всегда, все же накладывала отпечаток должность – переговорщик. Соответственно, с легкостью делал выводы, имея самый минимум информации и на удивление редко ошибался. Точно знал, что делает и зачем, а потому заставить его свернуть в сторону от намеченного пути было нереально. С честью носил, то есть демонстрировал, шесть протезов, и у меня периодически закрадывалось подозрение, что имеется седьмой – в голове. Очень уж четко он умел действовать, словно автоматика на корабле. Впрочем, чему я удивляюсь? Он же военный. Семьи нет, вся жизнь посвящена служению Шенору и королю, даже собственным домом мужчина не обзавелся, несмотря на солидный возраст – сто шесть лет. Половина жизни за плечами. Причем искусственными.

Он именно ими и передергивает, выражая свое недовольство, когда я, не в силах сдержать нетерпение, ерзаю на диване и чуть не подпрыгиваю от каждого звука, напоминающего шаги.

– Терпение! – четко напоминает, словно приказывает. – Мужчина обязан сохранять выдержку и оставаться спокойным в любой ситуации.

Ага. Скажи он это Дацаму, тот бы точно посмеялся. Вот уж кто-кто, а этот милбарец сдерживать себя и контролировать эмоции даже не пытался.

И все же совету я следую. Потому что обещала. Неукоснительное выполнение инструкций, которые касались моего мужского облика, – условие нашего сотрудничества. И залог успешности задуманного.

Так что перешагнувшего наконец порог Эйрона я встречаю спокойно сидящей в ожидании. И не бросаюсь навстречу, а чинно поднимаюсь, приветствуя принца уважительным неглубоким поклоном.

Вот только племянник ждет от меня иного поведения.

– Да будет тебе, Лин! – смеется, разводя руки в стороны. – Тебе эти церемонии со мной ни к чему. Иди сюда. Дай я тебя обниму!

Бросив беглый взгляд на Рестона, вижу тень недоумения, но раздумывать особо некогда. Шагнув к Эйру, попадаю в сильный захват, от которого дыхание перехватывает. Я невольно ойкаю и получаю свободу, правда временную. Теперь одна рука принца лежит у меня на плече, другая треплет волосы, доказывая, как хорошо он научился со своими новыми конечностями управляться.

Одежда у него та же, вионская, поэтому закрывающая места соединения протезов и настоящего тела, но кисти рук я все равно вижу. Одинаковые, темно-коричневые, словно в перчатках. Эйр, по всей видимости, решил не шокировать тех, кому с ним придется общаться, и выбрал относительно нейтральный цветовой вариант. По крайней мере, это не ярко-красное колено л’Рошона, выглядывающее из художественной дырки на брюках. И не бледно-голубой и фиолетовый пальцы короля Ера.

– Рестон! – Эйрон не менее радостно, чем до этого меня, приветствует шенорианина. – Я рад, что именно ты взялся за воспитание моего пусть дальнего, но все же племянника.

Я едва удерживаюсь от смешка. Кто тут кому племянник… А вот л’Рошон реагирует совершенно невозмутимо.

– Я же обещал, что наша встреча не будет последней.

Встреча? Обещание? Когда это они успели?

– Мы в госпитале познакомились, – объясняет Эйр, видя мое недоумение. – Рестон как раз к выписке готовился, когда я прибыл. Мы в соседних палатах лежали. И пусть наше знакомство продлилось недолго, но впечатление оставило сильное. А теперь, если я правильно понял, мы его продолжим. Ведь ты летишь с нами?

– Я лечу с Лином. Вернее, он со мной, так будет правильнее. Все же посол Шенора вряд ли годится в сопровождающие… такому молодому человеку. Скорее наоборот. А твои планы нам неизвестны, поэтому вопрос ты задал неверный, – как всегда прямолинейно ответил Рестон.

Маленькую заминку в его речи я заметила и даже испугалась, что он назовет мой настоящий статус, но обошлось. А вот принц, занятый своими мыслями, внимания не обратил.

– Мои планы… – Эйр меня отпускает и уходит к дивану, чтобы сесть. – Рестон, ты же не думаешь, что я должен прямо сейчас без раздумий рвануть на Вион?

– Это было бы самой большой глупостью, – дергает в усмешке одним уголком рта шенорианин. – Поддержки одного Шенора мало для вмешательства во внутреннюю политику Виона.

– Тогда откуда сомнения в том, куда и с кем я полечу?

– Вы будете путешествовать с нами! – все же не удерживаюсь и восклицаю восторженно, но быстро вжимаю голову в плечи, увидев порицание во взгляде л’Рошона.

– Да, Лин. Не могу я бросить того, кто заставил меня вспомнить о том, кто я есть, – широко улыбается Эйрон и переводит взгляд на второго собеседника. – Рестон, думаю, тебе не нужно так уж сильно давить на мальчика. Да, ему многому нужно научиться, чтобы стать настоящим мужчиной, но мне очень приятна его яркая непосредственность. Пусть хотя бы с нами чувствует себя свободно и легко.

В ответ шенорианин выразительно разводит руками. Мол, если таково желание принца, разве я могу спорить? Но я все равно принимаю вид сосредоточенный и собранный – пусть видит, что для меня это не игра.

Я на самом деле понимаю, насколько все серьезно. И знаю, как тщательно король Ер подошел к вопросу сборов в дорогу, выделив нам настоящий боевой крейсер. Мы не раз обсуждали вопросы охраны, но все же сошлись во мнении, что одного корабля будет достаточно. Легче уходить от преследования, не надо ни с кем согласовывать маневры, да и подозрений вызовет меньше – кому понравится, когда к твоей планете приближается вооруженная эскадра? Тогда нас точно примут за завоевателей. А мы ведь хотим остаться нейтральной стороной. Наша миссия – разведка. Именно та, которую я себе ставила, когда договаривалась с Вирсом.

И вот теперь, поднимаясь на борт, вернее, переходя на корабль из маленького шаттла, поднявшего нас с поверхности Шенора в космос, я испытываю ощущения невероятно знакомые. Словно все повторяется. Коридоры и палубы. Каюта. Полет. Ожидание.

Правда, и отличий немало. Нет здесь столовой с кабинками-репликаторами общего пользования – в каждой каюте своя, отдельная. В команде я уверена – никто из шенориан не позволяет себе грубить гостям. И я теперь не одна! Мне есть на кого опереться, у кого спросить совета. В конце концов, просто поболтать. Хотя, конечно, чаще всего разговоры заканчиваются обучением.

Эйрон почему-то решил, что я плохо знаю дворцовый этикет, поэтому прочел мне едва ли не полный курс. А Рестон сделал упор на психологию восприятия и, оставаясь со мной наедине, ворчал, что мужчина из меня как из астероида комета.

Но я на них не обижаюсь. Шенорианин относится ко мне как к собственному ребенку и бурчит совершенно добродушно, по-отечески. А принцу, сто пятьдесят лет проведшему вне родного дома и уже отчаявшемуся вернуться, самому полезно вспомнить все нюансы придворного общения. Ну и узнать хоть что-то о том, кто занял его законное место.

– Убрали все, что связано с семьей ди’Донов? – Эйр, который опирается бедром о край стола, почти сидит на нем, морщит нос и хмурится, слушая мой рассказ об экскурсии во дворец. Перевирание истории его злит ничуть не меньше, чем то, что Латал сделал с ним лично.

– Картины, упоминания… Я сам видел, вернее, не видел ни одного портрета наших предков. Теперь о них молодое поколение не знает, а старое, конечно, помнит, но вряд ли решится открыто говорить и обвинять короля в сокрытии фактов. Потому что их тут же ликвидируют как подрывающих авторитет де’вРонов.

– И при таком раскладе ты имел неосторожность попасться на глаза Латалу… – качает головой принц. – Немудрено, что на тебя открыли охоту. Одно дело, если хранитель сидит тихо, там, где ему положено, и совсем другое, когда высунул нос и оскалил зубы. А ты, решив улететь с Виона, именно это и сделал.

Радуясь, что Эйр не знает о бредовом предположении Дацама об отцовстве, я развожу руками и отступаю к иллюминатору, закрытому ставней. Пейзаж на ней шенорианский – ночь, кратеры, падающие звезды; а за ней, то есть за слоем трипслата, – марево подпространства, которое выбросит наш крейсер в системе Эпсона.

Тайанцы… Именно они – наша первая цель, которую мы так долго выбирали с королем Ером. И пусть Тая никогда не была планетой-столицей, но дар предсказания, которым владеют ее жители, поможет понять, в каком направлении действовать дальше. Надеяться исключительно на военную мощь или можно рассчитывать на дипломатию? Предлагать ли объединяться всем или только тем, кто когда-то был в составе империи? Ждать ли быстрых результатов или все затянется на долгие десятилетия…

– Переживаешь за своих родных? – по-своему трактует мое молчание племянник. – Не стоит. Пока они живут в своем доме и пока де’вРон надеется жениться на Идилинне, им ничто не угрожает. Ведь, кроме твоей матери, никто не может о спящей наследнице позаботиться. Тем более ты улетел.

Насчет Сейлиссы он прав, она действительно защищена. Но Ваймон… Он уязвим как никто другой. И я за него на самом деле волнуюсь, зная, как Латон расправился с мужем матери Сейлы. Хотя, конечно, если в планах самозваного короля уничтожить меня, то Ваймона не тронут, пока у Сейлиссы не родится еще один ребенок, иначе старый замок и наследница останутся без присмотра.

– Завтра мы выйдем в открытый космос, – продолжает Эйрон, огибая стол и усаживаясь в кресло. – Сменится окружение, у нас появятся новые заботы, и тебе некогда будет переживать. Действие – лучший лекарь от тревожных мыслей. А сейчас иди к себе, отдохни, еще раз подумай, какие вопросы задашь королю Плесу Феш ол’Лону.

Он остается работать в своей каюте, а я направляюсь в свою. Вот только вместо раздумий сажусь перебирать свои сокровища. Я ведь так и не выбрала, что именно преподнесу тайанскому королю в знак благодарности за оказанную услугу. Ер четко предупредил, а Рестон подтвердил: не одаришь – обидишь кровно, о дальнейшем сотрудничестве можно будет забыть. Тайанцы миролюбивы, но злопамятны. И вообще себе на уме, с ними сложно вести дела.

Пересмотрев все, в итоге решаю пожертвовать столовым набором. Он уникальный, наверняка единственный в своем роде и очень изящный – тонкий, почти невесомый, отливающий лазурью металл в сочетании с перламутровыми вставками из скорлупы яиц мий о’утахов. И если первый добывают на самом Вионе, то вторые – с Торманжа, только там водятся эти массивные гиганты. Я даже представить себе не могу, как скорлупа попала к вионским мастерам. Тоже контрабандой, наверное.

Аккуратно упаковав подарок, занимаюсь собой и ложусь спать, а утром…

Утром просыпаюсь от резких толчков, сопровождающихся гулом и вибрацией. Некоторое время лежу, в недоумении прислушиваясь – странный эффект выхода из подпространства для такого мощного корабля. По идее, переход едва заметный должен быть. И куда более быстрый. Или же… Или причина в другом!

Подпрыгиваю на кровати и спешно бросаюсь одеваться. Брюки, ботинки, уплощающий грудь корсаж, эластичная водолазка, жакет. Что еще? Блавер на предплечье. Теперь все.

Выскакиваю в коридор, и тут же на меня обрушивается нарастающий вой далекой сирены. Мало того, я едва не сталкиваюсь с бегущим шенорианином из команды. Прижимаюсь к стене, потому что он такой торопыга не один, и, сопровождаемая нервирующим звуком, спешу в рубку управления. По пути заглядываю к Эйрону, но принца в каюте не обнаруживаю. Нет его и рядом с капитаном, который, вцепившись в поручни перед обзорным экраном, отдает резкие, отрывистые приказы. Рестона я тоже не вижу, потому послушно отступаю, когда открывшийся проем загораживает внушительная фигура охранника.

– Вернитесь к себе в каюту, – прибавляет мне ускорения строгий резкий голос.

Несколько секунд я стою перед закрывшимся проемом, держась за поручни коридора, потому как нас по-прежнему потряхивает, и пытаюсь понять, что же происходит. Я ведь успела увидеть картинку на экране: на фоне черноты космоса шесть синих плоских, похожих на блинчики, кораблей. Носовые элементы озаряются яркими вспышками, и, именно реагируя на них, крейсер вздрагивает, словно его ударили.

Значит, нас атакует вионская эскадра. А почему? Да потому, что Латон уже в курсе, что его партнер Дацам убит и пленники сбежали. И самозваный король прекрасно понимает, чем ему это грозит. Разоблачением! Вот и надумал нас перехватить.

Вопрос, как именно выследил, оставляю открытым. Не это сейчас главное. Нужно понять, что мне делать-то вообще! Почему я не получила никаких указаний? Меня даже в известность о происходящем не поставили. Обидно.

С другой стороны, логика л’Рошона понятна – нечего наследницу под удар подставлять. Он сам небось в какую-нибудь точку возможного прорыва рванул, где абордаж ожидается. Но Эйрон! Принц-то почему обо мне забыл? Почему, почему… Да потому, что врага своего заклятущего увидел в непосредственной близости, вот и вылетело из головы все остальное. Получается, что я…

Додумать не успеваю. Вместо очередного слабенького «бух…», раздается просто оглушающее «ба-бах!», даже уши закладывает. Корабль встряхивает так, что я не удерживаюсь, повисаю на поручне… И неожиданно ноги мои улетают куда-то вверх, увлекая за собой туловище, а волосы окутывают голову пушистым нимбом, закрывая глаза и полностью меня дезориентируя.

Гравитация! Вернее, гравитонное притяжение пола отключилось! А я, как на грех, ботинки надела обычные, без автономного механизма слипания с поверхностью. То есть если руки отпущу, буду кувыркаться в воздухе. Долго. Пока кто-нибудь меня не поймает. Или пока не грохнусь на пол, когда поломку устранят.

От этой мысли крепче сжимаю пальцы, прислушиваясь к неприятному скрипу и свистяще-шипящим отголоскам, отражающимся от стен коридора. Похоже, будут еще сюрпризы…

Догадка правильная, да только в том положении, в котором я нахожусь, пользы от нее никакой. И когда из-за поворота коридора по «потолку» шагают ко мне облаченные в темно-синюю форму военные, я лишь зубами скриплю от злости. Ведь даже имеющимся оружием воспользоваться не могу!

– Так-так-так… – глядя на меня, смеется офицер, в котором я, к своему ужасу, узнаю Латала. – А вот и наш юноша. Один беглец есть. Отлично. Ищите второго!

Он взмахивает рукой, и часть замерших в ожидании приказа вионцев исчезает. Двое оставшихся перехватывают мои руки и тянут, заставляя перевернуться, а еще шестеро занимают удобные позиции и берут на прицел дверь в рубку управления.

Атаки я не вижу. Лишь слышу звуки выстрелов и отблески на стенах. Запах расплавленного покрытия бьет в нос, а едва заметная дымная завеса белесым потоком течет мимо меня, всасываясь в вентиляцию. Рубку управления и всех, кто в ней находится, захватывают быстро. Настолько быстро, что я остаюсь в недоумении – где та самая хваленая воинственность и отвага шенориан? Они сдались практически без боя! С минимальным сопротивлением!

И как все это понимать?


Повторилось рандеву? Восклицаем…

Дежавю!

Я уже с полчаса сижу, пристегнутая наручниками к поручням капитанского мостика. Сам капитан, пилоты и даже двое безопасников, что должны были всех охранять, в том же положении, что и я, правда, место им выделили куда более непрезентабельное – в дальнем углу, под экраном обзора заднего вида, который сейчас совершенно черен. Впрочем, все экраны в нерабочем состоянии. Видимо, прямым попаданием уничтожен аккумуляторный отсек, запитывающий системы грави– и визуального контроля.

Латал, избравший рубку командным центром, с необычайно довольной физиономией сидит в капитанском кресле и принимает доклады подчиненных. «Второй склад проверен. Чисто!», «Двигатели заблокированы, но не повреждены», «Сектор жизнеобеспечения под контролем» – сообщения из коммуникатора сыплются одно за другим, лишь один офицер примчался лично, чтобы сообщить:

– В одной каюте в багаже оказался гендетектор. Сработал на поражение. Что с ним делать?

Ой… Опять мой контейнер трогали. Да что ж им неймется-то!

– Зачем вы туда полезли? – снисходительно интересуется король.

– Так опознавалка Дацама на нем, – отчитывается офицер.

– А-а-а… – заинтересованно тянет де’вРон. – Ну, тогда сюда тащите.

Опознавалка? Дацам? Это тип на мой контейнер свой маячок навесил? Вот ведь ол’ва сверхъядовитая! Даже после смерти пакостит! Не хватало еще, чтобы именно его детектор навел вионцев на крейсер!

В общем, расстраиваюсь я основательно. Ничуть не меньше, чем переживаю за Эйрона и недоумеваю относительно Рестона. Где они все?

Племянник появляется первым. В наручниках и, само собой, не добровольно – его ведут двое военных в броне по самую макушку. Даже волос под шлемами не видно.

– Эйр… – поднимается с кресла Латал, разводя руки в стороны, словно желает обнять бывшего друга. – Давно не виделись! Мм… Смотрю, ты новыми руками обзавелся. И сбежал. Четвертый раз уже. Не боишься пожалеть об этом?

Де’вРон обходит принца кругом, внимательно его рассматривая.

– Могу пожалеть лишь о том, что вовремя не рассмотрел такую мразь, как ты. И не уничтожил сразу, – холодно парирует тот.

– Какие слова! – кривится Латал. – Ладно, посмотрим, что ты запоешь, когда ног лишишься. Да и рук я тебе не оставлю, уж извини…

Последние слова заглушает шум в дверях, в которые аж три вионца пытаются протолкнуть мой контейнер. В условиях невесомости он совсем не имеет веса, но габариты и инерция у него те еще, поэтому все углы и поверхности задевает, а перехватить его удобнее мужчины боятся – а ну как снова шандарахнет!

Однако де’вРону багаж сейчас не так интересен, как процесс морального подавления. И его взгляд быстро возвращается к Эйру – злому, но себя все же контролирующему.

– Жаль, что придется на этот раз все делать самому, – сокрушается Латал. – Дацам нас покинул, а ведь у него получалось резать виртуозно – красиво, долго, почти бескровно и очень болезненно. Ты ведь помнишь, да?

Он улыбается, глядя в лицо принца, которое, при всем его желании оставаться безразличным, перекашивается от воспоминаний.

– Никак не успокоишься? – сквозь зубы бросает Эйрон. – Тебе мало того, что уже получил?

– Когда я увижу тебя ползающим у моих ног, как личинка дорады, когда ты будешь умолять о пощаде и сам с готовностью отречешься от престола, заявив об этом во всеуслышание, вот тогда успокоюсь. А пока буду резать по кусочкам и не дам сдохнуть, даже не надейся.

Латал это не говорит, он шипит, с каждым словом разъяряясь все сильнее. Оно и понятно – столько лет длится противостояние, а желаемого итога все нет.

– Не боишься, что я закончусь до того, как ты удовлетворишь свои амбиции?

Ой-ой! Это Эйр зря сказал, потому что де’вРон тут же вспомнил… обо мне. Обернулся, впился нехорошим взглядом и хмыкнул:

– Так ведь ты теперь не один. Отец твой лишил меня удовольствия на тебя через него воздействовать, зато появился этот мальчик. Значит, тебе есть о ком переживать. Я прав?

Племянник задыхается от возмущения, а самозваный король взмахивает рукой, и двое военных, а их в рубке более чем достаточно, бросаются ко мне, чтобы оторвать от поручня и подтащить ближе.

– Да не сюда, – морщится Латал. – На пол!

Я, конечно, сопротивляюсь, но мне с одним Дацамом было не справиться, что уж говорить про пару накачанных мужиков. С вывернутыми за спину руками, прижатая к жесткой поверхности чьим-то коленом, я даже вижу теперь немногое. А вот слышу прекрасно.

– Думаю, будет справедливо, если мальчишка получит то, что предназначалось тебе за побег. Это ведь из-за него я приказал Дацаму забрать тебя из тюрьмы и привезти ко мне. Если бы не он, я бы сейчас не с тобой разговаривал, а нежился в постели с твоей Ови. Ты ее еще не забыл? Она тебя тоже долго не забывала, мне пришлось проявить настойчивость, чтобы уложить ее… Ну-ну, спокойнее! Держите его! – видимо, Эйрон рванулся к нему, хоть и не может ничего сделать.

Несколько секунд слышится возня и топот, а когда все стихает, вновь раздается голос Латала:

– Вели бы вы себя тихо и мирно, не напоминали мне о себе, и я бы, может, вас не трогал. Но раз уж высунулись – извини. Начинайте.

Начинайте что?

Вопрос наивный – в мои икры впиваются сильные пальцы, стаскивая ботинки, а потом с не меньшей силой прижимают к полу, чтобы…

Чтобы отпустить.

Почувствовав относительную свободу, я дергаюсь, подтягивая ноги и переворачиваясь на бок. На спину не получается – военный успевает среагировать и заблокировать меня. Но я теперь хотя бы что-то вижу.

Вижу, как Эйрон, сбросивший наручники, словно они бумажные, отшвыривает рванувших к нему вионцев. Как бросается к консоли и хватает лежащий на ней блавер, который сняли с моей руки. Как стреляет в Латала, вскинувшего руку…

К ору и шуму прибавляется душераздирающий крик боли – де’вРон сгибается пополам, прижимая к себе обгоревшую кисть. Эйрон на этом не останавливается, продолжая стрелять. Правда, теперь вся огневая мощь приходится на защищенных броней телохранителей.

Я не верю своим глазам. Как он смог? И почему на помощь королю пришли только два офицера? Где остальные?

А остальные заняты другими пленными. Бывшими пленными! Все шенориане, до этого ничем не напоминавшие о себе, уже давно вскочили на ноги, с той же легкостью, что и принц, сорвав наручники, и атаковали вионцев.

Впрочем, ситуация не так уж радужна. Эйрону приходится туго. Один против трех, и блавер у него уже поврежден, стреляет через раз. У его противников, правда, тоже не все идеально. Один телохранитель ранен и работает исключительно на блокировку, второй уже давно отбросил сгоревший бластер и вытащил нож. Да и сам Латал, кажется, оправился от болевого шока, потому что теперь осматривается, отыскивая оружие.

– Дихол! Чтоб его! – раздраженно и грозно рявкает над головой подозрительно знакомый голос. – Лин, лежи и не смей подниматься! Иначе я тебе лично ноги отрежу, понял?

– Понял! – радостно отвечаю, сообразив, что меня все это время держал Рестон, экипированный в броню и шлем вионцев, а потому от них неотличимый. Держал и контролировал ситуацию, готовый начать действовать. Он выжидал, фактически закрывая меня собой. Но теперь намного важнее помочь Эйрону, ведь до меня уже никому нет никакого дела.

Впрочем, я быстро начинаю жалеть о данном шенорианину обещании. По той простой причине, что ухватиться на полу не за что и он от меня медленно, но неуклонно уходит. Тем быстрее, чем активнее я стараюсь остаться на нем. Вот ведь прелести отсутствующей гравитации! Остальным в этом смысле куда проще – обувь их не только на полу фиксирует, но и мини-гравитационное поле создает, имитируя для тела нормальную силу тяжести. А мои ботинки мало того что в этом смысле бесполезны, так еще и плавают в неведомой дали! Мое счастье, что нахожусь я не в гуще сражения и не на линии огня…

Ну вот, опять я поторопилась с выводами! Паника охватывает моментально, едва слышу истерически визгливое: «Да пристрелите вы уже их!» Ведь «их» подразумевает меня и Эйрона. Орет Латал, по-моему вторично раненный и прижавшийся спиной к стене недалеко от входа, а кто-нибудь особо усердный, несомненно, постарается выполнить приказ своего короля. Притом что я даже спрятаться не могу! И оглядеться, чтобы понять, откуда придет смертоносный луч, тоже.

В ужасе зажмуриваюсь, прижимая к себе руки-ноги… И тут сердце куда-то падает вместе с телом, в которое с размаха врезается что-то тяжелое. Я взвизгиваю, рефлекторно хватаясь за это неведомое. Ощутив под пальцами эластичный материал, распахиваю глаза.

Рубка управления кружится, потому что тело вращается по инерции от удара, а то, во что я вцепилась, это… Ликет?!

Одной рукой крепко прижимая меня к своему корпусу, другой ферт стреляет, каким-то неведомым образом ухитряясь правильно выбирать цели, хотя мы продолжаем лететь и вращаться! Видимо, свои ботинки он отключил, когда подпрыгнул, чтобы до меня достать.

Успеваю заметить и Рестона, который вроде как тоже рванул ко мне, но резко остановился. Оценив обстановку и поняв, что мне ничего не грозит, шенорианин вновь поворачивается к сгрудившимся в кучу вионцам. Я же, забыв как дышать и стараясь томлинцу не мешать, вжимаюсь лбом в его плечо, чувствуя, как по моим волосам скользит подбородок, когда мужчина поворачивает голову.

Длится это недолго. Ровно до тех пор, когда на мертвых черных экранах неожиданно вспыхивают звезды, а мы с Ликетом падаем. Гравитация вернулась!

Высота, к счастью, небольшая, да и притяжение нарастает постепенно, не одномоментно, но этого все равно хватает, чтобы ощутимо приложить нас об пол.

На этот раз от визга я удерживаюсь. И вообще ухитряюсь оказаться на томлинце, поэтому удар ему достается более сильный. Но даже после этого он не стонет и не ругается, а, чуть оттолкнув меня, перекатывается на бок и встает на одно колено, удобнее перехватывая оружие. По сути, он меня собой закрывает.

Правда, уже не от кого. Сопротивление вионцев сошло на нет. Шенориане, держа их под прицелом, обыскивая и сковывая наручниками, отводят по одному в сторону. Эйрон стоит, опустив руки, широко расставив ноги и хмуро на все это смотрит. Рестон вообще исчез из рубки.

– Вставай, недоразумение, – слышу насмешливый голос.

Вижу протянутую мне руку, крепко в нее вцепляюсь и легко поднимаюсь на ноги от одного короткого рывка вверх. Оказавшись лицом к лицу с томлинцем, встречаюсь глазами с таким знакомым оранжево-желтым взором и замираю, не в силах пошевелиться. Даже возмущение от эпитета, которым Ликет меня наградил, испаряется моментально. А вместе с ним и мысли. И все, что нас окружает. Есть только я, завораживающая огненная бездна и…

– Вы вовремя, ферт цу’лЗар. Спасибо за помощь.

Голос Эйрона как холодным душем окатывает, вынуждая встрепенуться и прийти в себя. Вот только от моего защитника я слышу вовсе не ответ принцу, а восклицание в мой адрес:

– Лин, хватит! Я же просил. Не надо на меня так смотреть!

– Как? – На этот раз вместо меня проявляет интерес Эйр. Я же на шаг отступаю и развожу руками, мол, ничего такого, просто смотрю.

– Он меня ест глазами! – обличающе припечатывает Ликет. Однако делает это с изрядной долей веселости. – Второй раз, между прочим! Смотрела бы на меня так женщина, я бы точно посчитал это привязкой.

– Мальчик вас идеализирует, – хмыкает племянник. Его определенно забавляет ситуация. – Вы для него пример для подражания. Потому что снова его спасли.

– Надо с этим что-то делать, пока оно не превратилось в закономерность. – Ликет фиксирует бластер в портупее и осматривает меня с головы до ног. Удивленно косится на ступни в одних носках и интересуется: – Вы чем тут занимались? И кстати! – быстро переключается с меня на Эйрона и указывает рукой на экраны, где рядом с каждым синим «блинчиком» зависло по два желто-коричневых заостренных треугольника. – Кто-нибудь мне скажет, что в системе Эпсона забыла вионская эскадра и почему ее блокируют шенорианские крейсеры? Я сквозь этот кордон едва к вам прорвался.

– Король Ер Зиррон ви’Дланс, видимо, решил, что одного корабля для путешествия будет недостаточно. – Эйр обозревает дислокацию с ничуть не меньшим изумлением. – Вот только нам забыл об этом сказать. Мы как раз исключительно на свои силы рассчитывали, поэтому и сообщение вам послали. Он, конечно, оказался прав, но…

– Сбежал! – перебивает его громкий гневный рокот. – Сбежал, гравитоны шестого уровня ему в стабилизаторы! Перед самым носом ушел, дорада недобитая!

Появившийся в рубке негодующий Рестон останавливается рядом с нами, а я, стараясь не привлекать внимания, тихонечко отступаю по направлению к своей многострадальной обуви. Мужчинам сейчас есть что обсудить, а у меня ноги мерзнут. К разговору, разумеется, тоже прислушиваюсь, интересно же. И картинка в итоге вырисовывается занятная.

Импульсы от датчиков Дацама (а таковые были не только на моем контейнере, но и на вещах, подаренных Эйрону Ликетом) шенориане засекли еще на этапе подготовки крейсера к полету. Резонно предположили, что кто-то на них среагирует, и с вероятностью пятьдесят на пятьдесят это будут либо милбарские сообщники, либо вионские партнеры. Однако где и когда эта реакция произойдет, предсказать было сложно, потому король Ер и не стал афишировать свое решение отправить вместе с нами силовую поддержку. Даже л’Рошон не был в курсе.

В общем, выйдя из подпространства в системе Эпсона и буквально спустя час обнаружив вынырнувшую следом вионскую эскадру, Эйрон и Рестон решили, что при численном перевесе вионцев победа возможна, только если произвести захват командующего. В том, что он явится, сомнений не было никаких. Были опасения, что это будет не Латал лично, но они быстро исчезли.

Опять же для страховки, прежде чем «сдаться», шенориане активировали блокирующее поле, которое не дает наручникам и прочим механизмам слипаться. Оттого и гравитацию на крейсере пришлось отключить – она с этим полем не дружит. И бросили в эфир сообщение с просьбой о поддержке.

Именно его поймал Ликет, который как раз в этот момент тоже вышел в открытый космос рядом с Эпсоном. Он ведь прилетел на Шенор всего через пару часов после нашего отбытия, переговорил с королем Ером, выяснил, куда мы направляемся, и рванул следом. Ну а шенорианская группа поддержки, скрывающаяся в подпространстве, вышла чуть позже, когда среагировала на сигналы своих маячков-опознавателей. Она корабли вионцев и заблокировала, вынудив сдаться.

Рестон и еще двое шенориан сидели в засаде, пока не появилась возможность содрать экипировку с вионцев, отставших от своих. Они и сопроводили «сдавшегося» Эйрона в рубку управления, где так удачно засел его враг. И время тянули, чтобы вынудить де’вРона сделать признание. Хотя бы частичное. Ведь запись, которая здесь постоянно ведется как бортжурнал корабля, будет самым веским доказательством.

Что касается Латала, то он банально воспользовался суматохой, когда включилась гравитация. Рванул в абордажный модуль и прямо на нем ушел в подпространство. Один или с кем-то, сказать сложно, но одно понятно: далеко он не улетит, мощности у модуля не те, что у кораблей. Правда, и предсказать, где объявится, тоже невозможно. Но все же шанс есть, вроде на обшивке датчик закрепился, которым Рестон успел выстрелить.

Вот ведь молодцы! С какой стороны ни посмотри, все такие умные и предприимчивые… Только я опять крайняя оказываюсь.

Хватаю за ручку контейнер, сиротливо распластавшийся на полу, к счастью, целый, несмотря на удар. Активирую гравиталы, вздергиваю свою ношу и тащу на выход.

– Лин, ты чего? – догоняет меня недоумевающее восклицание Эйрона.

– Ничего-ничего, – громко сообщаю, лишь чуть притормозив, чтобы успеть сказать все, что я о них думаю. – Вы на меня внимания не обращайте. Я – объект лишний и бесполезный. Совсем не обязательно воспринимать меня серьезно, предупреждать, ставить в известность, планы со мной обсуждать, да и вообще помнить о том, что я есть…


Самоотверженно, горой встал на защиту наш…

Герой.

– Обиделся?

Появившийся в моей каюте Эйрон застает меня лежащей на кровати. Я не сплю, просто отдыхаю, даже не сняв одежду, смотрю в потолок, и потому племянник совершенно спокойно садится рядом, подвинув мои ноги и продолжая говорить:

– Лин, ну извини, мы же не со зла. Когда мне про вионскую эскадру сообщили, у меня мигом все мысли из головы вылетели. Я обо всем забыл, готов был броситься на Латала, едва тот появится, и голыми руками задушить. Рестону стоило огромного труда меня остановить, заставить прислушаться и действовать по его плану. Я на самом деле спохватился, только когда тебя увидел, да только поздно уже было. Пришлось отыгрывать все так, как есть. Обещаю, больше никогда так не поступлю и о тебе не забуду. Ну, успокоился? Мир?

Само собой – мир. Я же не насмерть оскорбилась, а так, чисто профилактически. Всего лишь потому, что даже в мужском облике меня в расчет совсем не берут.

– Обиделась?

Не успевает дверь за повеселевшим племянником закрыться, как снова открывается, пропуская Рестона. Я уже не лежу, сижу все на той же кровати, скрестив ноги, и поэтому места на ней больше, но шенорианин все равно опускается в кресло, нравоучительно мне выговаривая:

– Ну и напрасно! Для Латала все должно было выглядеть естественно. И ты, между прочим, должна оценить степень моего доверия. Я потому и не стал тебя предупреждать, что был уверен: ты не заплачешь, в истерику не впадешь и не признаешься де’вРону.

Комплимент? Что ж, тоже приятно. Если в таком ракурсе рассматривать, то не все так уж печально.

– Обиделся?

Не прошло десяти минут, как исчез л’Рошон, закончив с воспитательной беседой, а в дверях уже стоит Ликет. А ведь я только-только вытащила из контейнера коробку с подарком для тайанского короля, чтобы проверить, все ли там в целости. Ко мне сегодня настоящее паломничество.

– Знаешь, я тебя понимаю, мне бы подобное отношение тоже не понравилось. И твоя молодость и неопытность в данном случае не могут считаться оправданием.

Я приглашающе повожу рукой, и томлинец заходит в каюту, с любопытством обегая глазами бежевые стены с темно-коричневыми разводами, черный глянцевый пол и ровный, идеально белый потолок. Чуть дольше задерживает взгляд на мебели – строгой, без излишеств, и с уважением хвалит:

– Хороший дизайн. Аскетичный. Для военного корабля как раз то, что надо.

– А у вас не такой? – не удерживаюсь от вопроса, усаживаясь на край кровати. Ликет, как и Рестон, занимает кресло и, пожав плечами, сообщает:

– Чуть более мягкий, уютный. Мы, видимо, больше тяготеем к комфорту, чем шенориане. Прости, я не в курсе, как с этим у вионцев.

– Мм… – Я задумываюсь. – На настоящих крейсерах я не бывал, а у контрабандистов все было совсем строго и просто.

– А ведь теперь есть возможность, – хитро прищуривается ферт, подтягивая чуть выше рукава черной форменной куртки с желтыми вставками. – Я имею в виду – побывать. Аж шесть сдавшихся кораблей в наличии – смотреть не пересмотреть!

– Да, надо будет успеть полюбопытствовать, пока принц Эйрон не повел эту эскадру к Виону, – соглашаюсь я. – Но ведь он только после окончания визита к Плесу Феш ол’Лону полет планирует. Так что есть еще время.

– Ты с ним не полетишь?

– Не знаю, – отвечаю честно. – Все будет зависеть от того, какое предсказание получу.

– Поэтому и подарок готовишь? – косится на яркую коробку Ликет. – Чтобы прогноз был оптимистичнее?

– Предрассудки! – строго отрезаю я. – Таянцы свой дар не могут контролировать, он спонтанно проявляется и уж точно от вознаграждения не зависит. Но приятное-то сделать можно?

– Можно, конечно, – легко соглашается томлинец и неожиданно интересуется: – Нам лететь еще шесть часов. Чем заниматься будешь? Ничем? Скучать, что ли? – удивляется, когда я развожу руками и, решительно оттолкнувшись от сиденья, практически приказывает: – Идем-ка, я тебя кое с кем познакомлю.

Отказываться я смысла не вижу, скорее даже наоборот – новые знакомства это всегда интересно. Потому, схватив стоящие у кровати ботинки, натягиваю их и замираю.

– Надевай эти, – смеется ферт, словно угадав причину моей нерешительности. – Больше гравитацию не отключат. Незачем. Кстати, а почему ты не носишь гравиботы? – интересуется, пока мы идем по коридору. – Ну ладно бы корабль был пассажирский, но он же военный. Тут всякое случиться может.

– Они тяжелые, – нехотя признаюсь. Я, конечно, вроде как мужчина, но…

– Тебя еще и в физическом смысле не развивали? – потрясенно выдыхает мой спутник. – У меня в голове не укладывается. Ладно, вот будет возможность, тогда…

Что именно «тогда будет», узнать мне не удается. Ликет фразу обрывает. Да и мы уже пришли – с тихим шорохом сдвигается в стену дверь в кают-компанию.

Шагнув внутрь следом за широкой спиной в черном кителе, слышу радостные восклицания:

– А вот и наш ферт наконец-то!

– Что так долго?

– Присоединяйтесь, мы как раз новый раунд запускаем.

Однако едва я выглядываю из-за плеча принца, как все замолкают. И я вижу шестерых томлинцев, сидящих вокруг игрового стола.

– Знакомьтесь, это Лин Эвон, – разносится в помещении уверенный голос Ликета, а на мои плечи ложится его рука, вытаскивая из-за спины на всеобщее обозрение. – Отличный малый, хоть и вионец. Не смотрите, что хиленький, зато решительный и стойкий: не побоялся в одиночку отправиться в путешествие, перед де’вРоном не унизился, сам Дацам об него зубы обломал… гм… самую малость с моей помощью. Ну что? Примем юношу в компанию?

О моем родстве с Эйроном ничего не сказал, и я ему была за это благодарна. Намного приятнее, когда тебя принимают за твои собственные заслуги, а не потому, что ты чей-то протеже.

– Конечно примем, не вопрос!

– Раз хороший парень, чего нос-то воротить?

– Тащите его сюда, ферт, будем щупать, может, он и не хиленький вовсе, а только притворяется! – беззлобно шутит самый молодой из всей компании.

Смех… Смех это всегда замечательно. Снимает напряжение, объединяет, заставляет смотреть на мир проще. Вот только смеются не все. Увлеченная мужской компанией, я не сразу замечаю забившуюся глубоко в кресло девушку. Обращаю внимание, лишь когда ищу глазами Ликета, который, оставив меня, отошел к ней.

Темно-серое платье, ноги, убранные под себя, руки, стиснутые в замок и прижатые к подбородку. Песочного цвета волосы заплетены в такую тугую косу, словно ее хозяйка боится, что из нее выбьется хоть один волосок. На лице, в принципе красивом, хоть и пересекает щеку едва заметный заживший шрам, ни намека на веселость, а в глазах… В оранжевых глазах – настороженность, страх.

– Ты как, милая?

Несмотря на разговор мужчин, я слышу тихий, заботливый голос. Такой непохожий на привычный игривый говор томлинца, что мне становится не по себе. Он сейчас говорит как… Тогрис! Даже интонации те же – мягкие, деликатные, завораживающие.

Вот только слова предназначаются не мне. И потому завладевшая моим телом нервная дрожь превращается в жаркую волну. Окатывает с головы до ног, душит и раскаляет воздух, лишая связности мыслей. Оставляет после себя лишь тоскливую пустоту, которая постепенно заполняется недоумением и даже возмущением. Почему ферт с ней так обращается?! И по голове ласково гладит! Нет, понятно, что это Хейола, та самая, которую он летал спасать. Но почему сразу «милая»? Она же бывшая неофициальная любовница, причем даже не возлюбленная!

И все же я нахожу в себе силы задавить недостойные порывы. Он правильно делает, стараясь ее поддержать. Ведь невооруженным взглядом видно, как девушке плохо.

Заметив, что я на них смотрю, ферт мне кивает и глазами показывает, что можно подойти, а я только теперь понимаю, что он имел в виду, когда говорил про новое знакомство.

– Хейола, это Лин. Не бойся, он тебе будет только другом.

– Привет, – доброжелательно подхватываю я, опускаясь перед девушкой на корточки. – Мне очень приятно с тобой познакомиться.

Она не отвечает. По-прежнему смотрит испуганно и даже еще глубже в кресло забивается, хотя, кажется, дальше некуда. И дышит тяжело, часто.

И все равно я ей улыбаюсь, подбадривая, и поднимаюсь, взглядом выразив Ликету свое бессилие помочь. Знала бы причины…

– У пиратов своеобразное восприятие женщин чистых рас. – Он мне именно их и озвучивает вполголоса, отведя под руку в сторону. – Только к таким же, как они сами, смескам, отношение уважительное, а остальных отщепенцы не жалеют и дети от них им не нужны.

От его слов у меня холодеет в груди. И то самое краткое: «наша любовница», которое Ликет услышал из уст пирата, передав мне, предстает в совсем ином свете. Я ведь думала, все в рамках стандарта: привязка, любовник, расставание, новая привязка, новый любовник… Потому и число множественное. Но на самом деле все куда страшнее! Сначала пережить насилие и от этого потерять возможность стать матерью, а потом на долгие годы стать постельной игрушкой для любого, кто тебя пожелает.

– Это подло! – задыхаясь, едва себя сдерживаю. – Мерзко! Как мужчины могут себя так вести?!

– Они отщепенцы, Лин. Те, кто не имеет способностей, родины и моральных принципов. И самое гадкое, что этих тварей прикрывает Милбар. Нашли же общий язык…

Вот и у меня в голове не укладывается ни позиция милбарцев, ни поведение смесок. Ну да, родился ты без способностей, не повезло, но почему от этого и по твоей вине должны страдать невиновные? Исключительно потому, что ты не умеешь с достоинством принимать то, что приготовила тебе судьба, и вымещаешь злость на тех, кто рядом?

Жутко. Хорошо хоть смесок не так много. И, кстати, развалу империи надо сказать в этом смысле спасибо: войны между планетами – лучшая профилактика межрасовых браков. Поневоле задумаешься, может, я зря на объединении зациклилась?

– И что теперь с ней будет? – с сочувствием смотрю на тихую томлинку. – Вы станете Хейоле помогать?

– А что бы ты сделал, Лин? – серьезно, без тени насмешки или укора возвращает мне вопрос ферт.

– Если у нее есть другие родственники… – Я осекаюсь, потому что вижу, как дернулись уголки рта, а голова качнулась в отрицательном жесте. – Но не жениться же вы на ней собрались? – растерянно хлопаю глазами.

– Я над этим думаю. – Ликет окончательно выбивает у меня из-под ног почву, то есть пол кают-компании.

Ладно бы объявил ее фавориткой, это я могла бы понять, но женой?

– Вы пожертвуете своим счастьем? Возможностью продолжить род?

– Лин, не кричи, – просит собеседник, выразительно оглядываясь на притихшую компанию, которая бросает на нас заинтригованные взгляды.

Томлинцы, сообразив, что ферт заметил внимание, обращенное на него, тут же принимаются изображать бурное обсуждение настроек. В общем, делают вид, что необычайно увлечены игрой. А принц совсем тихо отвечает на мой вопрос:

– В том, что с ней произошло, есть и моя вина. И раз я не могу исправить уже случившееся, буду работать над настоящим. По крайней мере, меня Хейола воспринимает спокойно в отличие от других мужчин. Постараюсь сделать ее счастливой. В любом случае продолжит династию сын моего брата, а не мой. Так что я прекрасно могу обойтись и без наследника… Лин, рот закрой! – смеется, щелкнув меня пальцем по подбородку. – И запомни, не все в жизни нужно делать с позиции собственной выгоды.

– Да при чем тут выгода? А как же любовь? – выдавливаю я, чувствуя чуть ли не отчаяние оттого, что этот во всех смыслах замечательный мужчина готов пожертвовать собой ради совершенно чужой ему девушки. Ну ладно. Не совсем чужой. Но ведь нелюбимой!

– Любовь… – Ферт задумывается. – Любовь опасная штука, если приходит не к той избраннице. Помнишь, я тебе про своего прадеда говорил? Который должен был на наследнице жениться. Он ведь любил ее по-настоящему, искренне, страстно. А что в итоге? – Он прерывается, внезапно вспомнив, кто я. Поэтому кратко завершает мысль: – Да ты и сам знаешь. Лучше уж свадебный танец без любви. Есть же вероятность, что после него когда-то угасшая привязка Хейолы возродится. Да и я вряд ли останусь равнодушным. Со временем.

Дихол! Он прав. И не прав! Я бы и рада объяснить почему, но облечь такие в корне противоположные ощущения в слова у меня не получается. А потом мои попытки и вовсе теряют смысл – ферт подсаживается к своим товарищам, разделившимся на две команды, чтобы оценить создавшуюся диспозицию противников.


Не скажет прорицатель заклинанье, услышишь от него лишь…

Предсказанье.

Эпсон… Ярко-рыжий, но еще не набравший силу, а потому не ослепляющий. Он неповоротливой пылающей громадой ворочается у горизонта. Массивный, жаркий, раскаленный шар, на поверхности которого кипит жидкое пламя, вздымается и опадает, вновь сливаясь с остывающей поверхностью.

Таких необычных звезд, да еще настолько близко, я никогда не видела, поэтому, шагая следом за Эйроном, никак не могу оторвать глаз от дикой, неукротимой мощи. Хотя ведь и на самой Тае есть на что посмотреть и чему удивиться!

Воздух здесь сухой и, наверное, поэтому колючий, неприятный. Но пахнет солью, как на морских побережьях Виона. Изумрудные и голубые озера, на вид совсем мелкие, покрыты белесой солевой коркой. Оранжевые растения – такие же прилипчивые, вездесущие вьюны, как те, что опутали мой старый замок, только иной окраски, здесь цепляются за высокие кристаллические щетки. А желто-рыжая крошка разбитых кристаллов блестит, отражая утренние лучи Эпсона, и хрустит под подошвами наших ботинок.

Мы идем не по городской зоне. Елерон – столица Таи – остался у нас за спиной. Маленькие шустрые каплевидные кары, забравшие нас у трапов, до него не долетели. Высадили всех в совершенно пустынной местности, если, конечно, не учитывать наличия в зоне видимости весьма своеобразного сооружения. Изумрудно-лазурного, состоящего из нескольких куполов разного диаметра. Словно вспучилась покрывающая озера корка, да так и застыла навечно.

Идем мы молча, но вовсе не потому, что говорить нам не о чем. Просто сложно вести беседу, когда по сторонам нашей разношерстной делегации, держа всех под прицелом, шагают закованные в броню цвета белесого золота суровые воины-тайанцы. Да, несомненно, они уступают в боевых умениях тем же шенорианам, но от этого эскорт не становится менее опасным.

Хотя, конечно, надо отдать тайанцам должное – в целом приняли они нас лояльно. По крайней мере, обстреливать корабли не стали, выслушали нас и одному кораблю разрешили приземлиться. Именно поэтому делегация, которая шествует сейчас к королевской резиденции, совсем немногочисленная: я, Эйрон, Рестон, Ликет и Хейола, которая едва сознание не потеряла, когда узнала, что останется одна среди мужчин. Пришлось брать ее с собой.

Крошка под ногами неожиданно заканчивается, превращаясь в идеально гладкое покрытие, словно ее расплавили и остудили. И эта широкая дорога ведет нас к ажурным воротам из красного металла, увитым оранжевым вьюном. За ними площадь, украшенная высокими и низкими кристаллическими образованиями – разноцветными, прозрачными и создающими эффект невероятной притягательности. Наверное, поэтому среди них так много прогуливающихся тайанцев. Придворных, приближенных к королевской особе.

Куполообразный свод оказывается не крышей и не стенами, а защитой для здания, выстроенного из таких же цветных кристаллов, только идеальной прямоугольной формы. Здесь воздух становится другим – мягким, сочным, вкусным. Дышать им настолько приятно, что даже Хейола, до этого безразлично смотрящая под ноги, начинает оглядываться, изучая окружающий мир.

Внутри здания светло и многоцветно – свет с легкостью проходит сквозь прозрачные стены. Высокие потолки, большие комнаты и широкие лестницы с перилами, такими же ажурными, как и ворота.

Путь наш заканчивается в розовой комнате. Совсем небольшой, видимо приемной, с низенькими пухлыми диванчиками и ажурной мебелью темно-коричневого металла.

– Ожидайте, – строго предупреждает тайанец, встретивший нас у входа и проводивший сюда. Сам исчезает за дверью – дымчато-прозрачной, но не позволяющей видеть, что за ней находится.

Сначала мы стоим, осматриваясь, но, понимая, что ожидание затягивается, постепенно рассаживаемся. Хейола первая садится, видимо устав стоять. Следом за ней опускается на сиденье Ликет. Потом я и Эйрон. Лишь Рестон, скептически хмыкнув, остается на ногах, изучая площадь перед дворцом сквозь стену, где слой кристаллов совсем тонкий. Ну и охранники, которые замерли у арочного проема в комнату, тоже стоят неподвижно.

За неимением иного занятия я их рассматриваю – ведь впервые вижу тайанцев вблизи. И пусть лица мужчин закрыты цветными прозрачными щитками – у одного голубым, у другого светло-зеленым, – их волосы и черты видны хорошо. Изумительно ровные линии длинных носов, четкие контуры губ, изящный разлет бровей и невероятный золотистый цвет волос. Не песчаный, как у томлинцев, и не ярко-желтый, как у шенориан, а именно золотой, искрящийся, переливчатый. Да и фигуры у них не менее эффектные. В меру высокие, пропорционально сложенные… Очень красивая раса!

И это ведь рядовые ее представители! Представляю, как же прекрасен король…

– Плес Феш ол’Лон приглашает вас на аудиенцию, – неожиданно громко провозглашает вернувшийся провожатый. Широко распахивает двери, прикладывает руки к груди и кланяется.

Изумрудный зал, в котором мы оказываемся, поражает воображение ничуть не меньше внешности тайанцев. Четкое ощущение, что мы находимся внутри огромного кристалла. Свет, льющийся сквозь грани, преломляется, отражается, дробится, наполняет помещение невероятной световой гаммой. Шпилеобразный потолок уходит в какую-то необозримую высь, а на небольшом возвышении стоит золотой трон с красной обивкой сиденья. Пустой. Короля на нем нет.

Мы терпеливо ждем, всматриваясь в игру света, пока позади не раздается приятный мягкий голос:

– Как же хитро переплетаются судьбы!

Обернувшись, я встречаюсь взглядом с огромными голубыми глазами, обрамленными длинными ресницами, и понимаю – король не просто прекрасен, он бесподобен! Перед таким совершенством хочется склониться и признать, что мы все совершенно невзрачные, нескладные, лишенные изящества и грации.

– Приветствуем и просим прощения за неожиданный визит, – именно это и делает Эйрон, уважительно наклоняя голову.

– Можно ли назвать неожиданным появление тех, кого давно ждешь? – улыбается ол’Лон. Неспешно поводит руками, убирая с предплечий закрывшую их белоснежную ткань длинных широких рукавов, и соединяет пальцы рук перед собой.

– Мы предполагали, что вам о нас сообщат сразу, как только появимся в вашей звездной системе, – тактично отвечает Эйрон.

В ответ Плес смеется – легко, весело, переливчато. Музыка, а не смех, честное слово!

– Вам сложно принять способность предвидения? Странно. Ведь вы пришли именно за этим.

Он покровительственно улыбается. И снова мой племянник, на правах негласного начальника нашей делегации, отвечает за всех:

– Вы правы. Но у нас к вам не только просьба, но и предложение.

– Предложение я выслушаю позже, а просьбы… – Тайанец, почему-то изменив единственное число на множественное, опускает глаза и замирает, словно к чему-то прислушивается. – Они зависят от того, что вы хотите.

– Было бы интересно получить предсказания, – неожиданно подает голос Рестон.

Говорит он громко, грубовато, диссонансом нежному воркованию ол’Лона, но тайанец не на это обращает внимание, а на суть.

– Не-э-эт… – с придыханием тянет. И повторяет: – Что вы хотите.

Смотрит он при этом на всех по очереди, не останавливаясь на ком-то конкретном. И лишь выдержав паузу, которую никто не решился прервать, впивается глазами в мое лицо.

– Вы, – теперь уже точно обращается только ко мне. – Хотите…

– Возродить империю, – заключаю я, потому что он ждет продолжения.

Плес качает головой, словно укоряя. Мол, не то говоришь.

– Вы хотите мне что-то подарить, – подсказывает и ждет, когда я торопливо поставлю на пол наплечную сумку и вытащу из нее контейнер-упаковку. – Оправдывая ожидания… – улыбается, принимая дар, но неожиданно не договаривает. Лицо его каменеет, превращаясь в холодную маску. Живыми остаются только губы, с которых срывается: – Былое воскресить – задача нелегка. И путь не тот, и жизнь не та. Пусть боль и будет глубока, с ней поборись, коснись кольца, не обретая нужного лица.

Остекленевшие глаза, которые все это время смотрели словно сквозь меня, оживают. Король, моргнув, шумно вздыхает: «Своеобразно, однако…» и сосредотачивается на Эйроне.

– А вы?.. – смотрит столь же испытующе.

– С вами останется моя искренняя благодарность и желание. Ваше желание, которое я исполню, – уверенно говорит принц.

– Обещания на грани… – облизывает губы ол’Лон, словно пробует слова на вкус. И вновь впадает в транс, сообщая: – Дорога чести хороша, и триумф ждет, но все ж наплачется душа. Кровавый след впитает только время, нести тебе придется это бремя.

Эйрон, хоть и старается не выдать своих чувств, все равно заметно бледнеет, а Плес, сочувственно на него посмотрев, поворачивается к Ликету.

– Я, в общем-то, не планировал… – теряется тот, скосив глаза на Хейолу, которая спряталась за его плечом. – Мне будущее и так понятно.

– Наивность восприятия… – тихо смеется король. И пугающе резко прекращает, вновь превращаясь в суровую каменную статую. – Не ждать и получить. Есть повод возгордиться. Не следует спешить в попытке ошибиться.

Пока Ликет ошарашенно моргает, пытаясь хоть что-то понять, тайанец изучает взглядом девушку, затем шенорианина, задумывается и говорит уже без предисловий, глядя в пол:

– Судьба сплела. Не оттолкнуть и не сбежать, принять как данность и понять.

Не знаю, как остальным, а мне так и остается неясным, кому из этих двоих предназначалось предсказание. Но король на этом аудиенцию завершает и устало извиняется:

– Прошу прощения, несколько трансов подряд даже у меня отнимают много сил. Вас проводят в отведенные покои. О предложении поговорим завтра.

Понимая, что на самом деле получили больше, нежели рассчитывали, мы уходим из зала. На выходе нас ждут – каждого гостя теперь сопровождает личный охранник-проводник. Даже Хейолу, которая попыталась было прилипнуть к Ликету и пойти с ним в отведенную ему комнату, настойчиво попросили остаться в той, которую предназначили для нее.

Отведенное мне жилище сияет бело-синей чистотой. Словно я в ледяном дворце на Ле, а не на жаркой Тае. Здесь прохладой веет от прозрачно-голубых стен, темно-синий потолок напоминает о вечерних сумерках, ажурная мебель усыпана сверкающей крошкой изморози, а на полу лежит объемная снежная масса.

Впрочем, прохлада приятная, сумерки не сгущаются, изморозь держится крепко и имеет исключительно декоративный эффект, а снег на поверку оказывается ковром с очень высоким, тонким и оттого пушистым ворсом.

Находиться здесь приятно, и я сбрасываю на пол сумку, снимаю обувь и босиком отправляюсь изучать территорию. Кроме холла обнаруживаю уютную спаленку, ванную комнату, небольшую столовую и выход на балкон – длинный, широкий, видимо опоясывающий здание по периметру. Вид с него открывается красивый: идеально круглое озеро в хаотично-художественном обрамлении вздымающихся вверх кристаллов.

– Тоже вышел, не удержался? – раздается за спиной знакомый голос Эйрона.

– Мне интересно, – пожимаю плечами, отталкиваясь от гладкого поручня, ограждающего невысокий парапет.

– Ты заметил? Нас только на выходах из комнат охраняют, а здесь никто ничего не контролирует.

– Я не выглядывал в коридор, – смущенно отзываюсь, сообразив, что для мужчины не позаботиться о безопасности – верх безответственности.

– Эх, Лин, сколько же тебе еще учиться! – сокрушенно качает головой принц. – Ты отличный малый, но такой… беспомощный!

Я предпочитаю промолчать, и Эйр тоже молчит, всматриваясь в даль.

– Скажи, что ты о сделанном предсказании думаешь? – неожиданно спрашивает.

– Вашем? – уточняю, потому что обсуждать свое мне не хочется. И поскольку Эйрон кивает, говорю: – Мне показалось, король имел в виду, что притязания законны. И что трон вы себе вернете. Но ваши враги будут делать все, чтобы вас снова свергнуть. Поэтому их придется убивать, как бы ни хотелось жить мирно и счастливо. Пока всех не уничтожите, а на это нужно время.

– Да, у меня похожие мысли были, – кивает племянник и задумывается.

Чтобы ему не мешать, я возвращаюсь к себе. Умываюсь, переодеваюсь, дегустирую местные кулинарные шедевры, которые, надо признать, меня впечатляют куда меньше, нежели красота тайанцев. В общем, повара из них те еще… Впрочем, предсказания они стряпают тоже не самые определенные. Нет бы четко сказать: «Да, империя возродится». Точка. Так нет же – «задача нелегка». Можно подумать, я на увеселительную прогулку рассчитывала, когда все это затеяла. А «путь не тот»? Получается, что я напрасно буду путешествовать, другим путем объединять планеты нужно. Но каким?

Забираюсь с ногами на мягкий диван, похожий на опустившееся на землю облако, и растираю пальцами виски. Может, хоть так мыслительный процесс будет более результативным.

«Жизнь не та»… Ясное дело, не та, если я шестьсот лет назад замуж должна была выйти. А теперь все заново начинать. Мужа искать… Томлинца. Который подарит мне кольцо Тогриса. Иначе отчего бы моей душе болеть? Вопросов у меня теперь два: где этот счастливчик и с какой радости он отдаст кольцо вионцу? «Не обретая нужного лица…» Не было бы этого уточнения, намного проще было бы объяснить возможные мотивы, а так…

Вот ведь незадача какая! Теперь весь выстроенный план посещений планет не имеет смысла, потому что мне в первую очередь на Томлин нужно. Ведь если рассуждать логически, то кольцо… Дихол! Да это кольцо может быть где угодно! Лежать в семейном хранилище короля, спрятанное ото всех как можно дальше. Храниться у старшего брата Ликета. Если тот женат, тогда кольцо, наверное, его жене подарено. В конце концов, оно может болтаться где-то в космосе, как портрет Тогриса, у такого же «ценителя дорогих вещиц», как Дацам. В этом случае мне его уже никогда не коснуться.

Ох, сколько же проблем из-за одного малюсенького намека!

– Не спишь? – изрядно меня напугав, раздается негромкий мужской голос.

Легкая непрозрачная ткань, прикрывающая выход на балкон, колышется, сдвигаясь в сторону. Из-за нее показывается лицо томлинца, а потом и он сам заходит в комнату, когда видит меня сидящей на диване.

– Я вот тоже уснуть не могу, – жалуется, опускаясь прямо на ковер и вытягивая ноги. Отводит руки назад, опираясь на них, запрокидывает голову и потягивается. После такой своеобразной разминки садится удобнее, поджимая под себя ноги, смотрит на меня и сетует: – Не просил же я ничего предсказывать! Так нет, захотелось Плесу меня осчастливить. А я теперь голову себе ломаю, что это может означать. Да и ты, я смотрю, тоже весь в раздумьях. Уже и не рад, наверное, что захотел узнать будущее.

– Не то чтобы не рад, – говорю я, – скорее озадачен. Все же мое предсказание чуть конкретнее вашего.

– Согласен, – кивает Ликет. – Я твое вообще легко понял, в отличие…

– Поняли? – Я подскакиваю на диване, невежливо его перебив. – Как?!

– Так просто же все, – улыбается ферт. – Объединять всех будет сложно, потому что ты не наследница, оттого и жизнь не та у тебя. А путь не тот потому, что, раз уж наследница спит и выйти замуж ни за кого не может, нужен другой стимул для вхождения в состав империи. И тебе подсказали какой: передачу власти закреплять принятием традиций планеты-столицы. И первой новой столицей должен стать Томлин, раз в предсказании речь о традиции дарения кольца. На других планетах такого нет.

– А лицо? – осторожно напоминаю я.

– Эх, Лин… – хитро прищуривается Ликет. – Ты же наверняка в императоры метил. А вот по всему выходит, что тебе им не стать. Не обретешь ты это лицо. Оттого и больно тебе будет.

Фух… Какое облегчение! Мне ужасно не хочется признаваться в том, кто я есть, именно Ликету. И если узнает правду Эйрон, то я, несомненно, отнесусь к этому с большим спокойствием, чем если догадается томлинец. А вот почему… Не знаю, просто такое ощущение.

– Не расстраивайся, Лин, – по-своему понимает мое молчание собеседник. – Ты должен бороться со своими амбициями и не дать им собой завладеть. Мне это удалось – я искренне радуюсь за своего брата, который станет королем. И нет в моей душе зависти или обиды. Да что я себя в пример привожу, когда у тебя есть куда более яркий под носом! Собственными глазами видишь, к чему привела жажда власти Латала!

– Это точно, – киваю я, решив его не разубеждать. Пусть считает себя успешным наставником, мне это только на руку, потому что… Да потому что без Ликета на Томлине мне делать нечего! Кто меня во дворец проведет? А с королевской семьей познакомит? Эйрон в этом деле мне не помощник, ему на Вионе власть возвращать нужно, пользуясь отсутствием дезертировавшего самозваного короля. И затягивать с этим не следует. Рестон, как посол Шенора, конечно, побудет ширмой, но далеко с ней не пролезешь. По крайней мере, не в королевскую сокровищницу!

– Хорошо у тебя тут, – расслабленно вздыхает ферт и совершенно неожиданно для меня опускается спиной на ковер. Закладывает руки за голову, ноги сгибает, положив одну на другую, и поясняет: – Спокойно.

– А у вас почему не так? – осторожно интересуюсь я.

– Хейола опять нервничает. В своей комнате оставаться боится, вот и пришлось все же разместить ее у меня. Со слезами согласилась подождать, пока я прогуляюсь… – Он снова вздыхает.

Ага… А ты, значит, не выдержал, от нее сбежал и расслабляешься в мужской компании. И ведь это она еще не жена! Что же дальше-то будет?

Вопрос, как бы я ни хотела проявить деликатность, все же срывается с губ, и ферт морщится, словно от зубной боли.

– Лин, ты как ребенок, честное слово. У нее депрессия, а не маниакальная прилипчивость. Это надо просто пережить, пройдет со временем.

Сомнительно, конечно, но… Но спорить с ним я не хочу. У меня есть более важная тема для обсуждения. К которой я неспешно приступила, начав издалека:

– Ферт Ликет, а ваш брат женат?

– Нет. Но фаворитка у него есть.

– Ах, фавори-и-итка… – тяну я задумчиво.

Томлинец смеется.

– Лин, по-твоему, наследнику династии позволительно иметь неофициальных любовниц? Разовые еще куда ни шло – по факту привязки, но чтобы с ними снимать напряжение регулярно…

– А вам позволительно. У вас же фаворитки нет, – констатирую и спохватываюсь: – Или я ошибся?

– Какой ты любопытный, – укоряет Ликет, но вроде не сердится. – Мне, с моей кочевой жизнью, не до фаворитки было. А теперь, похоже, только жена и будет.

Он об этом сожалеет? Но почему?

– На Томлине часто встречаются тройственные брачные союзы? – пытаюсь понять, старательно загасив волну то ли неприятия, то ли возмущения.

– Да, – с легкостью говорит ферт. – Женщин у нас много, как и на всех планетах, где мало воды. Наверняка на Вионе семей, где есть и жена и фаворитка, почти нет. У вас половину планеты моря занимают, значит, девочек рождается столько же, сколько и мальчиков.

Понятно. Выходит, это не сожаление, а просто проявление менталитета. Которым, кстати, надо воспользоваться. Мама мне не раз повторяла, что чужие слабости использовать не только можно, но и нужно, главное, чтобы не во вред используемому.

– А как же ритуал с колечком? Его дарят только жене? Или фаворитка тоже такое украшение получает? – проявляю заинтересованность в расчете на готовность поделиться информацией, которая касается расовых убеждений.

– Это не простое украшение, – наставительно поправляет меня Ликет. – Мужчина надевает его только женщине, от которой хочет иметь ребенка. И делает это в тот момент, когда все для себя точно решил. Так что даже на свадьбе жена может остаться без кольца, а получить его позже. Или вообще не получить. Как, впрочем, и фаворитка. Тебе бы пожить на Томлине какое-то время, чтобы получше в этом разобраться.

– Приглашаете? – нагло пользуюсь его оговоркой. Или эта рекомендация тоже была сказана не без умысла?

Скорее второе, судя по тому, что слышу в ответ.

– Само собой, приглашаю! Мне будет очень приятно быть твоим гидом и проводником.

Вот и замечательно! Ну и пусть мой информатор-проводник сейчас вынужден вернуться к себе, потому что из открытого проема доносится тихий всхлип и боязливое восклицание: «Ликет!» – теперь у меня будет и время и возможность все, что нужно выяснить.


Кто правил не знает, тот не…

Побеждает.

Аудиенция, которой мы удостаиваемся утром, проходит все в том же изумрудном зале. Правда, на этот раз ол’Лон не один, а в окружении тех самых подданных, что вчера гуляли по кристаллическому парку. И моему самолюбию приходится выдержать еще один раунд сравнения не в мою пользу, потому что женщины-тайанки оказываются еще более прекрасными, чем их мужчины, а уж жена короля… Невысокая, с идеальной фигурой, тонкой талией, волосами настолько длинными, что даже убранные в прическу они все равно достают до колен. А уж цвет их такой насыщенный и чистый, что хочется прикоснуться, потрогать и убедиться, что они реальны!

Мое предложение воссоздать империю, сопровождаемое подтверждением готовности к сотрудничеству от Эйрона и не менее выразительными заверениями Рестона относительно позиции Шенора, королевская семья Таи выслушивает внимательно и, как мне кажется, с заинтересованностью. Однако итог надежд не оправдывает.

– Обсуждать условия вступления мы будем только с тем, кто получит статус императора. И только тогда, когда его в этом статусе признают шесть планет, ранее не являвшихся столицами.

Понятно. Получается, что даже при хорошем раскладе, если объединятся Вион, Шенор и Томлин, нам придется сначала искать других союзников, прежде чем снова обращаться с предложением к королю Таи. Но хоть не категорический отказ, уже хорошо.

И все же возвращаемся мы к месту посадки модуля-челнока в той же задумчивости, с какой стремились попасть во дворец. Только причина теперь иная.

– Лин, может, ты все же передумаешь? – беспокоится Эйрон. – Не будешь торопиться продолжать путешествие и полетишь со мной домой? Обещаю, как только верну себе трон и наведу порядок, организую экспедицию. Ты сможешь действовать уже как посол Виона и будешь чувствовать себя увереннее.

В ответ я лишь отрицательно качаю головой. Наши пути пересеклись совершенно неожиданно, и я сделала все, что могла, чтобы помочь племяннику. Теперь он снова полноценная и в физическом и в психологическом плане личность. У него есть признавший его право на командование флот, брошенный Латалом. Есть трон, оставленный сбежавшим самозваным королем. Есть даже шанс найти предателя и покарать, хотя я не представляю, какое наказание будет адекватным содеянному. Но мне оставаться с Эйроном нельзя.

И вообще нужно как можно быстрее разобраться с пророчеством относительно кольца и понять, как действовать дальше. Потому что племянника гендетекторы не остановят, когда он решит навестить спящую наследницу. В том, что он рано или поздно захочет это сделать, у меня нет никаких сомнений, как и в последствиях – Эйрон быстро все поймет, прилетит на Томлин и… И свободы действий у меня больше не будет.

– Вы можете не беспокоиться, принц Эйрон, – вместо меня говорит Ликет. – Наш юноша останется в целости и сохранности. Я с него глаз не спущу.

– Не вы один, ферт цу’лЗар, – резко добавляет Рестон. – Не забывайте, что Лин находится под моим присмотром.

– А ничего, что я как бы совершеннолетний? И могу сам о себе позаботиться? – возмущаюсь, понимая, что любой нормальный парень моего возраста сделал бы то же самое.

Вот только нужного эффекта мои слова не имеют. Мужчины переглядываются и… И дружно смеются! А я сержусь. Нет, Рестона я могу понять – шенорианин знает, кого защищает, но Ликет… Он-то с какой радости взвалил на себя бремя покровительства? Да еще и несет его с удовольствием и совершенно непонятным рвением.

Подозрительно, возмутительно. Но и приятно тоже.

Впрочем, подобное поведение вызывает недоумение не только у меня. Я его вижу и в глазах Хейолы, которая по-прежнему прижимается к мужчине плечом. Вряд ли это ревность в истинном смысле, раз у томлинки нет к Ликету привязки, а на меня она смотрит как на мужчину, но соперником за внимание ферта, которое должно принадлежать только ей, девушка меня считает точно. А я никак не могу определиться: просто не обращать на это внимания или попытаться с Хейолой сблизиться, чтобы снизить уровень напряжения.

Разместившись в каюте томлинского крейсера, действительно более комфортабельного, нежели шенорианский, решаюсь на второе. Томлинку мне жаль, ей и так в жизни горя хватило. Да и узнать ее получше тоже полезно.

Поэтому, отдохнув, отправляюсь осматривать местные достопримечательности. То есть палубы-каюты. Во-первых, надо научиться здесь ориентироваться. Во-вторых, непреднамеренная встреча вызовет меньше негатива. Если Хейола на самом деле жертва насилия, то она в любом вторжении в личное пространство и проявлении заинтересованности будет видеть намерение ею воспользоваться.

Корабль оказывается во всех отношениях замечательный. Чистый и ухоженный. С полностью исправными системами жизнеобеспечения. Воздух здесь не кажется застоявшимся и спертым, а гравитация, пожалуй, даже чуть меньше нормы. В общем, дышится приятно и ходится легко. Оттого и настроение приподнятое.

И не только у меня. Команда крейсера, пусть даже не со всеми я знакома, ведет себя приветливо, вежливо и с готовностью помочь. По крайней мере, желающий указать, где сейчас находится единственная на корабле женщина, обнаруживается быстро – тот самый молодой долговязый томлинец, что шутил насчет моей щуплости. Он и сейчас, пока мы идем, успевает добродушно подколоть меня вопросом: «Зачем такому молодому фисту понадобилась компания великовозрастной фиссы?»

К счастью, мой ответ «есть пара вопросов» его устраивает, и, указав на нужную дверь, парень исчезает, предоставляя мне возможность зайти внутрь одной.

Помещение оказывается плохо освещенным и неожиданно огромным. Впрочем, я быстро понимаю: темно здесь потому, что его назначение – служить обзорным залом для пассажиров, которым интересно происходящее за стенами корабля. А размеры, можно сказать, следствие этой функциональности: вместо стен здесь экраны, открывающие взгляду бездонное космическое пространство и мириады звезд.

Но именно поэтому я не могу сдержать восторженного восклицания. Таких дизайнерских решений, создающих иллюзию нереального одиночества – лишь ты и глубокий космос, – я еще не видела!

Хейола, сидящая на полу в центре зала, вздрагивает и оборачивается. Свет, упавший лишь на краткий миг из открытого проема, позволяет мне убедиться в личности фиссы, а наступившая тьма снова прячет ее лицо, оставляя видимыми в призрачном сиянии звезд лишь смутные очертания женской фигуры. Но не для меня. Я ее все равно прекрасно вижу.

– Простите, не хотел вам мешать. Я корабль осматриваю, не подумал, что здесь кто-то есть.

Стараюсь сказать это деликатно и одновременно уверенно. Я ведь гость не наглый, но и не заискивающий перед хозяевами, а имеющий чувство собственного достоинства.

То ли Хейола растерялась, то ли просто не хочет разговаривать, но отвечать она не торопится. Впрочем, как и я уходить. Стою, озираясь и изучая умопомрачительную картинку, а потом следую примеру томлинки и опускаюсь на пол, который оказывается укрыт толстым слоем упругого, теплого и очень приятного на ощупь материала.

– Ого, как удобно! И даже без кресел, – хвалю конструкторов-дизайнеров, на самом деле отыскивая тему, которую Хейола не проигнорирует.

Однако она по-прежнему молчит, но чувствую, реагируя на мою настойчивость, начинает нервничать. Так что я замолкаю. Сижу, вслушиваясь в тихую лиричную музыку, которая, усиливая эмоциональный эффект, наполняет собой пространство. В ней слышится свист ветра, поскрипывание толстых веток, трение частиц песка…

– Иперианские мотивы? – спрашиваю словно у самой себя, все же решив продолжить. Негромко подпеваю и через какое-то время подтверждаю: – Да, точно они.

– Нет, – не выдерживает моей вопиющей музыкальной безграмотности девушка. – Это томлинский нирт.

Есть контакт!

– Нирт? – повторяю с недоумением. – Странно. А как же вот эти… ми-у-и-и-и… – тяну следом за поднимающейся вверх по звукоряду мелодией. – Разве это не спеш-ультри?[6]

– Нет-нет, – весьма активно отрицательно мотает головой собеседница. – Там звук уходит выше порога слышимости, здесь же он балансирует на грани.

– Вот как? – показательно задумываюсь. – Хм… не замечал.

– Где вы могли слышать ультри? Вы же вионец, а Вион с Ипером в состоянии войны, как и остальные, – удивляется Хейола, радуя меня все больше. Раз начала задавать вопросы, значит, полдела сделано.

– Знали бы вы, какие на нашей планете ушлые контрабандисты! – хмыкаю в ответ. – Они не только запись на ультри доставят. Они и вас куда угодно отвезут, а по факту пиратам продадут.

Последнее говорю намеренно, точно зная, как отреагирует бывшая пленница – эмоциональным всплеском. Вот только проявится он в агрессии по отношению ко мне, напомнившей о страшных днях ее жизни, или в новой попытке скрыться от реальности, уйдя в себя, предсказать нереально. Но в этом и суть провокации.

Бурной реакции не последовало. Хейола не всхлипнула истерично, не возмутилась, не вскочила, чтобы сбежать. Она осталась сидеть на месте – недвижная, скованная тяжестью воспоминаний, взглядом устремленная вдаль.

Сомнительно, чтобы так можно было притворяться, тем более томлинка не догадывается, что я хорошо ее вижу. Получается, не обманывает. Несладко ей пришлось у пиратов. И наверняка сейчас легче не становится, потому что будущее неясно. Оттого она за Ликета и цепляется – никому другому довериться не может, даже чтобы банально выговориться.

В общем, сделав вид, что состояние Хейолы мне неведомо, я о своих приключениях рассказываю. Пусть увидит во мне такую же жертву, может, хоть это изменит ее отношение и восприятие окружающего мира.

– Вы мужчина, – вздыхает девушка, когда в моем красочном изложении Дацам переходит к избиению. – Вам положено стойко переносить боль. Проще проявить характер и не сломаться.

Ее рука непроизвольно касается щеки, скользнув пальцами по тому самому шраму, который так сильно меня поразил во время знакомства.

Несколько секунд я раздумываю, решая, хочу ли знать подробности. Ведь и так понятно, при каких обстоятельствах она могла его получить. Вот только решение за меня принимает сама Хейола, продолжая свою мысль:

– Синяки и шрамы украшают мужчину, а вот женщину… – Она всхлипывает и вдруг начинает говорить быстро, торопливо, поспешно, словно боится передумать. Или того, что я ее оборву и скажу, что не хочу этого слышать, прежде чем узнаю все до конца.

Видимо, устала держать все в себе, а потому на меня обрушивается признание с очень простым по сути смыслом: любовницей она стала не по собственной воле только однажды – в самый первый раз. После этого ее не трогали больше года, пока наконец организм не пришел в себя и не среагировал на одного из пиратов. Дальше предсказуемо сформировалась привязка. Вот только вместо того, чтобы воспользоваться ею в традиционном смысле, пират потребовал от влюбившейся в него девушки принимать в своей постели других мужчин. Это, конечно, не самый распространенный способ получать удовольствие, он вообще, насколько я знаю, практиковался только на Цессе, и то очень давно, когда там жили сразу две разновидности цессян: меланисты и альбиносы. Как раз муж-меланист мог попросить жену переспать с альбиносом, чтобы зачать ребенка с ценными расовыми признаками. И те соглашались, потому что девушке, стремящейся к близости с избранником, отказать ему в чем-то невероятно сложно.

Однако Хейола все же попыталась. Тогда ей и порезали щеку, чтобы смирилась и выполняла свое «предназначение». Поставили, в общем-то, перед очень простым выбором: стать уродливой, потому что этот шрам будет не последним, или же слушаться своего возлюбленного.

– Я привыкла, – надрывно, между всхлипами, признается несчастная. – Привыкла к тому, что мои глаза видят Гана, его губы меня целуют, а тела в этот момент касается кто-то другой. Я даже научилась получать от этого удовольствие. Мало того, желать именно такого удовольствия! Понимала, что это ненормально, но тело меня предавало. Никто на Томлине этого не поймет и не примет!

– А как же ферт Ликет? – бормочу я совсем негромко, можно сказать, про себя, но Хейола все равно слышит.

– Он меня не осудил. Заставил Гана со мной переспать, чтобы снять наконец привязку, и лишь потом убил.

Мудро. Предусмотрительно. Цу’лЗар сдержал себя, хотя наверняка ему было сложно не поддаться эмоциям и не уничтожить пирата сразу. Но он позаботился о том, чтобы освободить пленницу от проблематичной тяги… Неужели уже тогда планировал сделать ее женой? Возможно, жалел, что по молодости согласился с Хейолой расстаться? И теперь тщательно просчитывал свои действия, зная, что новая привязка у нее к нему возможна только после танца и лишь при отсутствии влечения к другому? И даже весьма специфические отношения с мужчинами, к которым она привыкла у пиратов, его не отталкивают…

От этой мысли становится неприятно. Настроение портится и я, наверное, излишне резко и несдержанно бросаю:

– Он вас пожалел.

Слова-то вроде безобидные и даже правильные, а вот тон…

Хейола вспыхивает, загораясь не то возмущением, не то отчаянием. Вскакивает на ноги и, заломив руки, обрушивает на меня совершенно справедливый упрек:

– Да, пожалел! А я, по-вашему, этого не достойна? Ликет отзывчивый, чуткий и добрый мужчина! Лучший из всех, кого я встретила в своей жизни! А вы, Лин, вы… Я вам поверила! Думала, вы хоть немного на него похожи, раз стали друзьями. Но нет! Вы такой же бездушный прагматик, как остальные!

Всхлипнув, она бросается к очерченной светящейся полосой двери, створки которой раскрываются ей навстречу. Вот только оказывается, что в проеме у самого входа стоит, вернее, шагает внутрь грузная невысокая фигура. Глядя из темноты на свет, мне сложно понять, кто решил составить нам компанию, а Хейола, охваченная волнением, вообще не видит препятствия на пути. Оттого всем телом и с ощутимым ускорением впечатывается в мужчину. Он же, отступив одной ногой назад, рефлекторно подхватывает девушку, чтобы удержать равновесие и не позволить упасть ни ей, ни себе.

– Кх-хех!

Сопровождает все это весьма своеобразный звук, и я ахаю, потому что не раз такой слышала. Так умеет выдохнуть, среагировав на что-то очень неожиданное, только… Рестон!

– Что происходит? – требует от меня ответа шенорианин, потому что Хейола, по-моему, так и не поняв, что вошедший не Ликет, вцепилась пальцами в его руки, уткнулась носом в плечо и плачет.

– Поговорили, – коротко буркнув, я поднимаюсь с пола. Уже и сама не рада, что повела себя не лучшим образом. – Немного друг друга не поняли, – добавляю со вздохом, оправдываясь.

– Все!.. Я все… поняла, – всхлипывает томлинка, отрываясь наконец от своей опоры и оглядываясь на меня. А когда поворачивается обратно к мужчине и встречается с ним глазами, на несколько мгновений потрясенно замирает. Лицо искажает паника, и девушка спохватывается: отпрянув, молниеносно бросается в остающийся раскрытым проем.

– Я тоже пойду, – по дуге обхожу загораживающего путь л’Рошона и, непроизвольно отшатнувшись, подпрыгиваю, когда он непререкаемо рявкает:

– Стоять! Уйдешь, только когда я буду в курсе. Рассказывай.

В шоке от его напора, я выполняю приказ. Даже забываю, что можно было бы попробовать возмутиться и оставить признание томлинки в тайне. С другой стороны, она же с меня клятву о неразглашении не потребовала…


Действуй споро, действуй ловко, и появится…

Сноровка.

Сигнал датчика у входа, извещающий о посетителе, застает меня в самый неподходящий момент – когда я собираюсь снова стать мужчиной. То есть, сняв одежду для сна, стягиваю эластичной лентой грудь. К счастью, уже заканчиваю и потому, мысленно ругаясь, торопливо закрепляю конец ленты и натягиваю на себя первую попавшуюся футболку. Хорошо хоть в трико, к которому теперь накрепко пришит гульфик, успела влезть до этого.

– Спишь еще, что ли? – удивляется оказавшийся за дверью цу’лЗар. Цепким взглядом придирчиво осматривает меня с ног до головы и подозрительно удовлетворенно сообщает: – В самый раз одежда. Идем.

Ответа не ждет, разворачивается и уходит, словно уверен, что я за ним последую. Остаюсь в недоумении, но иду, потому как не остается выбора. Он хозяин на корабле, с ним не стоит спорить.

Путешествие оказывается не слишком долгим. Подъем по лестнице на другую палубу, несколько шагов по широкому коридору, дверной проем, раскрывшийся нам навстречу, и конечная цель – большой, хорошо освещенный зал. Слева от входа – тренажеры, справа свободное пространство с толстым упругим покрытием пола и стен.

Упс… Он хочет, чтобы я здесь тренировалась?

– Ну, с чего начнешь? – подтверждает мои опасения провожатый. – Разомнешься для начала? Или сразу…

– У меня нет формы! – перебиваю, оказавшись в легком ступоре. Заниматься я люблю, но не в таком же виде это делать!

– Я ведь сказал – нормальная одежда! – закатывает глаза к потолку Ликет, на котором, между прочим, настоящий спортивный костюм, а не жуткое его подобие, как у меня.

Пользуясь тем, что цу’лЗар на меня не смотрит, отступаю к выходу, рассчитывая сбежать.

– Ку-у-уда?!

Возмущенный моей наглостью, ферт мало того что стремительно сокращает расстояние до прежнего, так еще и хватает за запястье, останавливая.

– Я потом как-нибудь! – выдергиваю руку, пытаясь отказаться от сомнительного удовольствия.

Однако томлинца такой ответ не устраивает, и мир, то есть зал, неожиданно резко дергается. Я теряю сначала ориентацию, а потом и возможность двигаться, прижатая спиной к торсу мужчины.

– Вы чего творите! – придушенно сиплю, безуспешно пытаясь освободить шею от сдавившего его предплечья.

– Я же обещал, что научу тебя основным приемам защиты и нападения, – сообщает Ликет, чуть ослабляя хватку.

– Когда это? – теряюсь, судорожно припоминая наши разговоры.

– Когда выяснили, что у тебя не только с самообороной плохо, но и с физической подготовкой.

– Э-э-э… Так это… – пытаюсь сообразить, считается ли обещанием недоговоренное: «Ладно, вот будет возможность, тогда…». И осторожно уточняю: – Разве сказали?

– Я мысленно, – смеется ферт и наконец меня отпускает.

– Но почему именно сейчас?! – возмущаюсь, растирая шею. – Я не позавтракал. И вообще не в настроении.

– А когда? Зачем откладывать? – удивляется «тренер» и снова идет в наступление. К счастью, на этот раз словесное: – Лин, забудь о времени и одежде. В бою не бывает удобных ситуаций. Враг не станет спрашивать, готов ты с ним драться или нет. И твое настроение – это только твоя проблема. Не усвоишь этого, в живых вряд ли останешься. Ты меня понял?

– Ага, – вздыхаю, приняв неизбежное. Сама напросилась.

Хорошо хоть о возможности появления влечения к ферту мне можно не переживать и без опаски относиться к тактильному контакту, который в спаррингах неизбежен. Пусть даже я Ликету симпатизирую – чувствую же, что мне приятно его общество и внимание, но это совсем не то ощущение, которое толкало меня к Тогрису: одуряющее, сносящее голову напрочь, заставляющее думать только о нем. Вернее, о том волнении и предвкушении, что затапливает сознание, когда мужчина рядом. О том, с какой нежностью и желанием меня касаются его руки, скользят по ноге, поднимая край платья…

– Лин! – рявкает над ухом громоподобный голос, и я вздрагиваю. – Ты меня слышишь вообще? – продолжает негодовать тренер, широко расставив ноги и уперев руки в боки. – О чем размечтался, я тебя спрашиваю? Нельзя во время боя отвлекаться, нужно быть сосредоточенным на противнике.

– Я стараюсь, – виновато втягиваю голову в плечи.

– Плохо стараешься, – безапелляционно припечатывает ферт. – Марш на тренажеры! Все же начнем с общей физической подготовки.

Приходится выбросить из головы посторонние мысли и сосредоточиться на тренировке. На инструкциях, требованиях, советах, точности выполнения, количестве повторов, дрожащих от напряжения мышцах, скатывающихся по лбу капельках пота, нехватке воздуха и одной-единственной мысли: «Не упасть…»

– Устал? Ладно, отдыхай, – наконец сжалившись, разрешает ферт.

Я выпускаю из рук опорную планку, за которую держалась, выполняя последнее упражнение, и, пошатываясь, иду на выход. С удивлением замечаю, что мы с Ликетом, оказывается, в зале уже не одни: слева у двери стоит Рестон, скрестив руки на груди, а на матах сидит Хейола с мстительным выражением на лице.

– Вечером жду на вторую тренировку, – прилетает мне в спину как раз в тот момент, когда я, поравнявшись с шенорианином, встречаюсь глазами с его вопрошающим взглядом.

«Помочь?» – смотрит он очень выразительно.

«Справлюсь», – так же безмолвно отвечаю, обреченно взмахивая рукой. И уже перешагнув порог слышу:

– Хейола, милая, ты успокоилась? Хорошо себя чувствуешь?..

Р-р-р! То есть меня можно гонять нещадно, особо не заботясь о моем мнении и самочувствии, а ее надо беречь и заботиться, исполняя малейшие прихоти? Возмутительно!

Негодование клокочет, но я, лишь на мгновение замешкавшись, заставляю себя продолжить путь. Дорада из меня знатная получилась: сама ситуацию до такого довела, а теперь жалуюсь и обвиняю других.

Доплетаюсь до каюты и без сил падаю на кровать. Надо бы в душ, но максимум, на что я способна, – мысленно представить себе, как я это делаю. Впрочем, через пару часов усталость отпускает и я все же добираюсь до ванной. Ужинаю, переодеваюсь в новый вариант спортивной формы и, поскольку наступает вечер катастрофически быстро, топаю обратно в зал. Пусть томлинка ждет, когда я сдамся и разочарованный Ликет больше не станет тратить на меня время, полностью посвятив себя будущей невесте. Я ей не доставлю такого удовольствия!

На вторую тренировку моего запала хватает, и я очень даже бодренько возвращаюсь к себе. Зато утром… Утром я понимаю, что встать не в состоянии. Болят даже те мышцы, о существовании которых я не подозревала! Все же я переоценила свои силы, да и шестьсот лет без движения, несомненно, сказались на физической форме.

В общем, как бы я ни стремилась душой в зал, телом продолжаю лежать на кровати. Ровно до тех пор, когда в каюту, постучав и дождавшись моего вялого отклика «войдите», заглядывает л’Рошон.

Увидев меня под одеялом, он удивленно поднимает брови и интересуется:

– Ферт просил узнать, почему ты задерживаешься?

– Скажите ему, что я умер. Меня нет. Пусть занимается своей Хейолой.

Начинаю гневно и решительно, заканчиваю тоскливо, с надрывом. Голос срывается от спазма, сдавившего горло. Обидно до слез.

Рестон решительно заходит, закрывая за собой дверь, и останавливается рядом со мной. Я его не вижу, потому что уткнулась лицом в подушку, только слышу шумное сопение и поскрипывание искусственной коленки. Видимо, пора шенорианину и с ней пройти профилактику.

– Если так плохо, – раздается надо мной уверенный строгий голос, – может, пора прекратить игру?

– Не могу. – Морщась от боли, я все же приподнимаюсь, чтобы сесть. – Вы же слышали предсказание. «Не обретая нужного лица», – цитирую и всхлипываю. – Я не могу признаться, что я – наследница.

– Но можете в том, что вы – женщина, – сердится шенорианин. – Одно не означает второго.

Я не сразу понимаю, что он имеет в виду. И лишь когда до меня доходит, тихо ахаю:

– Рестон, вы мой спаситель!

– Да неужели? – фыркает тот. – Я объясню ферту, что тренировку можно будет продолжить только завтра. А в каком виде на нее прийти… – многозначительно тянет, разворачиваясь на каблуках и шагая к двери, – это уже ваше решение.

– Спасибо, – говорю я ему в спину и с облегчением падаю обратно в кровать.

Облегчение, которое я испытываю, примиряет меня даже с физической болью. Полежав и все как следует обдумав, нахожу в себе силы подняться. Ванная, столовая, гардероб… Последний особенно важен, если учесть, что ради него я впервые на томлинском крейсере открываю контейнер со своими сокровищами.

Приготовив все необходимое, вновь забираюсь в постель. Сон – хорошее лекарство. Если он обычный, конечно, а не леянский анабиоз. А утром, приведя себя в должный вид, с волнением и сбивающимся дыханием, заставляющим сердце биться чаще, иду в тренировочный зал. Надеюсь, очень надеюсь никого по пути не встретить, но как всегда срабатывает закон подлости.

– Клянусь! Лично слышал, – доносится до меня громкий мужской голос, и я слышу шаги, как раз когда почти дошла до лестницы и назад уже смысла нет поворачивать. – Он ей: «У меня не было намерений вас обнимать», а она ему: «Знаю я ваше «не было». Только и думаете, как бы меня к себе в постель затащить!» Он: «Не льстите себе. Вы меня не привлекаете», а она: «Тогда на кого же ваше тело так бурно среагировало? Что-то я не заметила рядом других женщин». Вот и как теперь…

Голос осекается. Давится словами, потому что я оказываюсь в зоне видимости. Зато теперь мне становятся известны личности сплетников: два томлинца, один из которых все тот же долговязый весельчак, что провожал меня к Хейоле. Второго ни разу не видела, что, впрочем, неудивительно – экипаж на крейсере немаленький.

– Э-э-э… – пытается осознать увиденное мой знакомый, растерянно хлопая глазами. Его спутник тоже в изумлении приоткрывает рот, наверное желая что-то сказать, но я не жду. Мило улыбаюсь, прикладываю палец к губам, прося о молчании, и проскальзываю мимо них на лестницу.

Не оглядываюсь. И так прекрасно себе представляю, с каким смятением и изумлением они смотрят мне вслед. Любопытно, кого томлинцы обсуждали? Хейолу, несомненно, а вот кто был ее оппонентом? Уж не Рестон ли?

Перед дверью в зал замираю, собираясь с духом. Вдох, выдох… Зажмуриваюсь, касаясь сенсорной панели, и решительно шагаю внутрь.

– Ну наконец-то! – приветствует меня знакомый голос ферта. – Я уж думал, ты решил дезертировать…

Продолжения не слышу. Наступает такая тишина, словно томлинец исчез. Я даже глаза распахиваю, отыскивая его взглядом – а вдруг и вправду испарился неведомым образом.

Но нет. Он тут. Шагах в десяти от меня, замерший вполоборота, по всей видимости даже не сумевший завершить движения, настолько велико оказалось потрясение. Я уж не говорю про ошеломленное выражение лица…

Понять ферта можно. Увидеть юную девушку с синей косой, перекинутой через плечо, и при этом узнать в ней того самого молодого вионца, которого опекал все это время… К такому сложно отнестись равнодушно.

Но как бы мне ни грела душу подобная реакция, прекрасно понимаю – долго она не продлится. И объясняться все равно придется. Потому, стараясь сделать это максимально естественно, перехожу в наступление первой:

– Я не дезертировала. Я устала очень, а сегодня собиралась дольше обычного.

Видимо, не очень хорошо у меня получается. Потому что выражение оранжевых глаз не меняется, а голос звучит хрипло:

– Не понял…

– Мне пришлось взять тайм-аут. И стать самой собой, – поясняю, хотя прекрасно знаю, что его слова вовсе не о моем вчерашнем прогуле. – Вы же догадались, что я не мужчина, и для этого дали мне такую большую нагрузку. Чтобы вынудить признаться.

– Нет, – судорожно выдыхает томлинец.

– Ну… – пожимаю плечами и спокойно констатирую: – Значит, я ошиблась. Так мы будем заниматься? – Неторопливо к нему приближаюсь. То есть не к нему, разумеется, а к тренажерам за его спиной.

– Подожди, – останавливает меня ферт. Сдвигается, загораживая собой путь, и цепко, изучающе осматривает лицо, волосы, фигуру.

И если, когда взгляд скользит по косе, лишь брови ползут вверх в изумлении, то едва он ложится на грудь… Оранжевые радужки темнеют, превращаясь в карие, а дыхание становится таким тяжелым, что я смущенно опускаю глаза в пол и принимаюсь нервно сминать в пальцах тонкую ткань пристежной юбки, надетой поверх брюк.

– Зачем? – слышу сдавленное восклицание.

К чему относится вопрос, догадаться несложно. Как и о том, что если я позволю мыслительному процессу в голове ферта идти своим путем, то объяснение моему появлению он найдет совсем не то, которое мне нужно. Поэтому, забыв о смущении, быстро поднимаю голову.

– Как это – зачем? В женском облике я бы с Виона улететь не смогла. А к моим идеям о возрождении империи никто бы не прислушался. И я бы всю свою жизнь провела под стенами замка, где спит наследница!

– Так ты не сын хранительницы, а дочь! – наконец доходит до Ликета, и он вздыхает с таким облегчением, словно сложнейший уровень «Ривуса» прошел без потерь. Даже смотрит на меня иначе – спокойнее, увереннее. – Лина, да?

– Ага, – усиленно киваю, радостно и беззаботно улыбаясь. Лучше пусть считает меня не слишком умной, чем подозревает.

– Н-да… Дела-а-а… – тянет ферт, удивляясь то ли собственной невнимательности, то ли моей глупости. Его глаза вновь останавливаются на моей груди, но он заставляет себя их поднять. – Это же как надо хотеть добиться своего, чтобы решиться на такую авантюру!

– Очень сильно, – с готовностью подтверждаю. – И ведь у меня получилось! Ну, почти, – добавляю тише. – Совсем немного осталось, – сокрушенно вздыхаю и поджимаю губы.

Отворачиваюсь и огибаю замершего мужчину, чтобы все же подойти к тренажерам. Хоть и не хочется на них лезть, но отвлечение внимания важнее. Вот я и забираюсь на ближайший, предварительно отстегнув юбку и забросив ее на перекладину. Косу, скрепленную эластичной лентой с собранными в хвостик короткими волосами, скручиваю в узел и закрепляю на затылке. Толкнув ногами груз, отнюдь не наигранно морщусь от боли, и ферт отмирает.

– Не торопись! – определенно волнуется за мое состояние. – Я нагрузку уменьшу.

Он принимается возиться с настройками, а потом, облокотившись на опоры тренажера, придирчиво следит за плавностью скольжения ножной планки.

То есть это мне кажется, что следит. А на самом деле он, наверное, своими мыслями занят, потому что неожиданно спрашивает:

– И что ты дальше делать-то собираешься?

– То же, что делала до этого, – спокойно отвечаю, прекрасно понимая причины, по которым ферт этим интересуется. – Империю восстанавливать. А у вас есть возражения? Или, раз я теперь женщина, вы будете мне мешать? – впиваюсь глазами в его лицо, вкладывая во взгляд максимум подозрительности.

– Нет у меня возражений, – отчего-то хмурится ферт.

Сердится? Значит, все же ему что-то не нравится. Но что?

Спросить не успеваю. Ликет неожиданно отталкивается от опоры и подается ко мне. Садится на планку, увеличивая ее вес и вынуждая меня прекратить тренировку. Наши лица оказываются совсем рядом, но, кажется, мужчине этого мало – мои руки он забирает в свои, сильно сжимая пальцы и не позволяя выбраться из захвата.

– Лина, я понимаю, почему ты на меня злишься и не доверяешь, – окончательно вводит меня в ступор. – Но у меня есть смягчающие обстоятельства. Ведь я воспринимал тебя как парня. Причем с твоей же подачи.

Э-э-э… Он решил, что я тихо его ненавижу?

– То есть нещадно гонять и муштровать несчастного юношу – это, по-вашему, нормально? – опускаю глаза, не в силах выносить пристального взгляда, такого знакомого и влекущего. Я бы и руки отняла, но уж очень приятно чувствовать поддержку.

– Ненормально, – вынужденно признается цу’лЗар. – Но я хотел…

– Ликет! – обрывает его признание воркующе-мягкий женский голос. – Что случилось? Все такие взбудораженные… Ой! – Хейола перешагивает порог и, всплеснув руками, останавливается. Она потрясенно на нас смотрит, но я отчего-то уверена – томлинка была в курсе. Ей рассказали. Она знала, кого здесь увидит!

Ферт быстро отпускает мои ладони и поднимается ей навстречу.

– Милая, ты не волнуйся, у нас тут просто кое-что изменилось…

– Но «просто», а «радикально». – Невежливо его перебив, я слезаю с тренажера. В душе растет странное, не имеющее разумного объяснения раздражение, но, понимая, что оно совершенно ненормально, я заставляю себя извиниться: – Простите. Не буду вам мешать.

Из зала выскакиваю быстрее, чем Ликет или Хейола успевают хоть что-то сказать. Оказавшись в каюте, падаю на кровать, задыхаясь то ли от быстрого бега, то ли от волнения, то ли от негодования.

Ну почему? Почему он так трепетно к ней относится? Жениться собирается! Обращается ласково. Он не ее должен любить, а…

Стоп. Что это? Зависть? К кому? К женщине, которая получает больше меня? Ревность? Но Ликет свободный мужчина, и никаких обязательств по отношению ко мне у него нет. А у меня нет к нему привязки. Я же не могу представить его в своей постели… Или могу?

Видимо, могу, потому что перед глазами тут же появляется картинка: неприличная, будоражащая воображение, заставляющая кровь прилить к щекам, а сердце едва не выпрыгнуть из груди. Возбуждение окатывает жаркой волной. Стекает по рукам, покалывая кончики пальцев. Скручивается тугим узлом в животе, и я замираю, осознав, насколько сильно ошиблась.

Меня к нему влечет…

Но как?! Ведь есть привязка к Тогрису! Или… Или она сменила объект? Мой организм решил, что родственник, так похожий на моего возлюбленного, – идеальная замена? Я считала себя защищенной, не заботилась о том, чтобы избегать контакта, уверенная в невозможности новой привязки, и, как оказалось, совершенно напрасно?

Со стоном зажмуриваюсь и всхлипываю.

Плохо! Все это очень плохо!


Глава 5 Проигрыш сродни удаче. В чем условие задачи? | Колечко для наследницы | Глава 7 Живешь и желаешь. Что ты выбираешь?