home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 7

Живешь и желаешь. Что ты выбираешь?

Чтоб кого-то поразить, впечатление оставить,

Без сомненья, иногда нам приходится…

Лукавить.

– Лина, можно зайти?

Из переговорника звучит женский голос, и я невольно морщусь. Хейола последняя, кого я сейчас хочу видеть. Поэтому молчу, надеясь, что ей надоест ждать и она уйдет.

– Это важно, – не сдается назойливая посетительница.

Приходится сползти с кровати и идти к выходу. На томлинку система допуска не настроена, это только Ликет да Рестон могут открыть дверь без моего участия. Первый – потому что хозяин на корабле, ну а второй несет за меня ответственность.

Раскрыв проем, настороженно смотрю на девушку, которая протягивает мне аккуратно сложенную темную ткань.

– Я юбку принесла. Ты ее на тренажере забыла.

– Спасибо.

Забрав свою вещь, жду – уйдет Хейола или все же останется. Да, причину, чтобы ко мне прийти, она нашла удачную – женской одежды у меня раз-два и обчелся, наверняка томлинка это понимает. Вот только ведь юбка всего лишь повод. А какова истинная цель посещения?

– Мы поговорить можем? – покусывая губы, тихо спрашивает гостья.

Отступаю в сторону, освобождая проход. Слежу за тем, как томлинка, присаживаясь в кресло, тщательно расправляет бежевое с белой вышивкой платье, чтобы не помялось, и лишь затем сажусь сама. На кровать, потому как другой, предназначенной для этого мебели, здесь, увы, нет.

– Я объясниться хотела, – совершенно без агрессии, спокойно начинает говорить Хейола. – У нас неудачное общение получилось, после моего признания в обзорном зале, когда мы об отношении ко мне Ликета заговорили. Ты приревновала, я вспылила… Не спорь, – вздыхает, качая головой, когда я приоткрываю рот, чтобы хотя бы попытаться опровергнуть ее догадку, – фиссу с привязкой я с закрытыми глазами узнаю. Просто в тот момент думала, что ты мужчина, и посчитала твою реакцию презрением. А ведь я доверилась, открылась. Знаешь, как мне было обидно? И больно…

Голос ее срывается совсем не наигранно. Девушка на самом деле едва сдерживает навернувшиеся на глаза слезы. И вовсе не демонстративно, а вполне естественно стирает их со щек, продолжая говорить:

– Вот и радовалась, что Ликет пусть и с другими намерениями, но тебя гоняет. Я бы сама не смогла отомстить. А теперь понимаю, что ошиблась. У тебя была совсем иная реакция.

– То, что ставишь в упрек мужчине, ты прощаешь женщине? – выдавливаю потрясенно.

– Мы теряем голову, когда влюбляемся, а мужчины этим пользуются, а потом еще и презирают. – Оранжевые глаза смотрят на меня с укором. – Не все, конечно, есть исключения, и я думала, что Лин, как и Ликет, именно такой – понимающий и деликатный. Тем больнее было услышать снисходительное «пожалел». А тебя как женщину я понимаю и сочувствую. Вдвойне. Потому что влечение у тебя бесперспективное.

– Объясни. – Снова растет волна возмущения, но я, теперь точно зная, что это всего лишь проявляется физиология, задавливаю ее на корню.

– Ты вионка, а он томлинец. Если поженитесь, кем будут ваши дети? Изгоями на своей родной планете. Такими же смесками, отщепенцами, как те, кто… – Хейола снова давится слезами и не договаривает, но мне и не нужно. Ясно же, что она пиратов имеет в виду. – Ликет не захочет для них такой судьбы.

– От тебя у Ликета тоже не будет детей, – напоминаю я как можно мягче, чтобы не обидеть. – Но он все равно готов на тебе жениться.

– Это его решение, которое я ценю и уважаю. Я ведь, кроме ферта, на самом деле никому не нужна. Не в сексуальном смысле, желающих затащить меня в постель хоть отбавляй, а как личность. В Ликете я уверена, он не видит во мне объект для удовлетворения своих потребностей.

– Но ведь они у него есть. Он – мужчина.

– Верно. И мы с ним это обсуждали, – легко соглашается Хейола. – Ликет сказал, что возьмет фаворитку. И когда я сегодня увидела, как он держит тебя за руки, появилось подозрение, что он выбрал тебя. Поэтому я и пришла. Лина, ты под влиянием влечения можешь наделать глупостей и согласиться остаться с ним, когда он об этом попросит. Но подумай! Хоть на миг забудь о желании быть с ним и подумай! Зачем тебе жить с любовником, от которого детей не будет, на чужой планете? И Ликету жизнь испортишь, ведь он мог бы выбрать девушку-томлинку, которая родит ему наследника.

– Ты хочешь, чтобы я избавилась от привязки, переспав с ним, и отказалась от остального!

– Конечно, – уверенно кивает томлинка. – Я уверена, ты найдешь себе мужа-вионца и будешь с ним счастлива.

– А если Ликет будет настаивать? Не согласится с моим решением. Вдруг у него тоже ко мне какие-то чувства? Не просто же так пошел на физический контакт, уже будучи уверенным, что я девушка.

– Я очень надеюсь, что это не так, – вздыхает Хейола, – и причина его настойчивости лишь в том, что он хочет с тобой переспать. Ты ведь, несмотря на странный внешний вид, девушка привлекательная. А у Ликета женщин давно не было.

Н-да… Ситуация, однако. Томлинка, конечно, рассуждает, не зная истинного положения дел, но, может, она права? В том смысле, что теперь у меня есть шанс освободиться от влечения к Тогрису-Ликету, продолжить возрождать империю и найти себе мужа, который станет императором. Не нужно будет ждать десятилетия, пока привязка сойдет на нет. Не придется мучиться самой и мучить своего будущего мужа.

Именно эта мысль примиряет меня с тем, что с Ликетом придется расстаться. Я найду кольцо, раз уж оно так важно, что даже стало частью предсказания, и наши пути разойдутся.

– Лина, ты сильная личность, раз решилась и внешность изменить, и одной путешествовать, – не догадываясь о моих мыслях, продолжает Хейола. – Я уверена, ты примешь правильное решение.

Возможно, она сказала бы что-то еще, но ее прерывает голос, раздавшийся из переговорника: «Лина, это я».

Предупреждение, как всегда, краткое. Рестон не любит долгих разговоров.

– Как прошла тренировка? Ликет снизил нагрузку? – Заглянув в каюту, он продолжает говорить, не сразу замечая Хейолу, поэтому она реагирует первой. Вскакивает, отчего-то отчаянно краснея, и бросается к выходу.

Рестон непроизвольно подается ей навстречу, но все же отступает, позволяя уйти. Я же, вспомнив подслушанный разговор томлинцев, начинаю подозревать, что рыдания Хейолы на груди шенорианина не прошли без последствий. Любопытно, для них обоих? Или же среагировал только л’Рошон, судя по обвинениям в недвусмысленной реакции, а Хейола теперь не знает, как ей себя вести. Ситуация-то непростая. Ликету вряд ли понравится, что у его будущей жены есть поклонник. Даже если он сам ее не любит.

Но лезть к Рестону с расспросами неэтично, а потому приходится любопытство задавить, сделав вид, что я ничего не заметила. И действовать обходными путями. Сначала на заданные вопросы ответить, затем в привязке к томлинцу признаться. Выслушать сердитое «довыделывалась» – успокоить, сказав, что моим планам влечение не помешает, скорее наоборот, поможет. Ну и невзначай поинтересоваться:

– Рестон, а почему у вас нет жены?

– Была, – коротко сообщает шенорианин. – Лет сорок назад под обвал попала. Умерла.

Говорит он спокойно, на лице ни один мускул не дрогнул. А вот я тихо ахаю.

– Так давно! Вы были еще совсем молоды. Почему же не женились снова, когда любовь к ней начала забываться?

– С чего ты решила, что любовь мужчин исчезает быстро? – Карие глаза смотрят на меня очень строго, как на нерадивую ученицу, которая не знает элементарных вещей. – Мы годами не можем забыть тех, кого всем сердцем любим, даже если свадебного танца не было. А уж если был… Это у вас, женщин, привязка угасает практически моментально. Пройдет неделя-другая после того, как получите страстно желаемое удовольствие, и на бывшего возлюбленного уже и смотреть не хотите. Только танец и может вас удержать.

– Это если снять привязку. А если нет, тогда и у женщины влечение сохраняется на годы, – уточняю я справедливости ради, но шенорианин лишь отмахивается:

– Все равно этот срок меньше.

Я с ним не согласна, но продолжать спор не хочу. У меня другая цель. Поэтому и направление допроса меняю.

– А дети? Дети у вас есть?

– Нет.

– И вы… – начинаю было я, однако л’Рошон сурово, но незлобно меня останавливает:

– Оставить после себя потомство – не самое главное в жизни. В моей, по крайней мере. Для меня важнее служить моему королю и Шенору. И на смертном одре мне будет отраднее вспоминать свои заслуги, нежели предаваться сантиментам семейной жизни.

– Но как же… – расстраиваюсь я, не понимая такой категоричной позиции. Я, например, тоже на все готова ради империи, но личного счастья при этом совсем не исключаю. Я любить хочу и быть любимой! И детей, само собой.

– А вот так, – усмехаясь, хмыкает Рестон и предупреждает: – Завтра мы будем на Томлине. Ты со своей привязкой сегодня вопрос реши, пока есть возможность. Не затягивай. На планете нужно будет сосредоточиться на другом.

Легко ему говорить. Реши! Представляю лицо Ликета, когда я явлюсь к нему с соответствующим предложением. Он, наверное, еще от моей трансформации в себя не пришел, а тут такое…

Нет уж. Я подожду. И вообще, пусть сам догадается, что меня волнует его присутствие. Вот и посмотрим, как после этого себя поведет.

В общем, выпроводив Рестона, я без раздумий отправляюсь сначала в столовую, а затем в ванную. Не меньше часа наслаждаюсь настоящим водным душем, так разительно отличающимся от шенорианского ионного. Меняю температуру, остужая разгоряченный организм, который с моим решением провести ночь в одиночестве не слишком согласен. А когда, завернувшись в объемное пушистое полотенце, выхожу обратно в каюту, вижу…

Гм… Ликета я вижу. Сидящего на моей кровати. В руках у которого моя коса, и он с таким удовольствием ее гладит, словно это ик’лы! Ну или еще какой питомец, не знаю, кого томлинцы себе заводят. Мужчина одет совсем неофициально, по-домашнему. Рубашка легкая, штаны тонкие, тапочки… Все это так легко снять! Содрать, обнажив кожу, с нажимом скользнуть ладонями по голому торсу, толкнуть, свалив на матрас, и…

Тело, которое я с таким трудом утихомирила, на нескромные мысли тут же радостно откликается горячей волной, скручиваясь тугим узлом внизу живота. Я едва сдерживаю горестный стон. Ох, как же все это не вовремя!

– Прости за вторжение, – слышу спокойное извинение. – И прости, что так поздно, но я не мог не прийти. У меня после твоего сногсшибательного преображения весь день все из рук валится. К тому же мы ведь не договорили.

Ну да, Хейола очень своевременно вмешалась! А ведь на самом деле интересно, чего он хотел добиться, когда не щадил на тренировках.

Потоптавшись у закрытой двери в ванную, я шагаю к креслу, но томлинец поднимается мне навстречу, и я неожиданно оказываюсь с ним лицом к лицу. Вернее, лицом с грудью, прикрытой лишь тонкой тканью. Непрозрачной, но мне много и не надо, чтобы дорисовать в воображении то, чего я не вижу.

– Лина, я ведь еще когда ты мальчиком была, понял, что ты на меня вовсе не по-дружески реагируешь. А влечение мужчины к мужчине… – Ликет даже слов не находит, лишь сжимает зубы и качает головой. – Я надеялся, что хоть от повышенной нагрузки твой организм вспомнит, кто он на самом деле. И у меня просто камень с души свалился, когда стало понятно, что ты девушка.

– Вот и хорошо, что разобрались, – бормочу в ответ, намертво вцепившись руками в полотенце и полуприкрыв глаза, чтобы хоть как-то абстрагироваться от близости такого желанного тела. – Что дальше?

– Дальше? – задумывается принц. – У меня остался только один вопрос.

Теперь я жду, когда Ликет мне его задаст, а потому не сразу понимаю, что он наклоняется ко мне. Одна рука нежным движением касается коротких прядок и заправляет их за ухо, а затем не менее мягко, но уверенно смещается на затылок. Другая уже давно обосновалась на спине, даря опору, которая мне сейчас так необходима. А через секунду чувствую губы – сухие, обветренные, но жаркие и сильные, именно такие, какими я их себе представляла. Они накрывают мои, лаская и тревожа едва ли не больше, чем облик мужчины.

Мой первый поцелуй… Настоящий, тягучий, сладкий. И мне так не хочется, чтобы он прекращался! Но, видимо, у Ликета мнение иное. Он отстраняется, всматриваясь в мои глаза, а у меня с трудом получается на нем сфокусироваться.

– Я надеялся получить именно такой ответ.

Мм… Не поняла. Он же так ничего и не спросил!

Только поинтересоваться этим не успеваю. В одно мгновение оказываюсь на руках мужчины, который стремительным шагом преодолевает совсем небольшое расстояние до кровати. Усаживает меня, сдергивает покрывало, а потом, ловким движением освободив меня от полотенца, так же быстро закутывает в одеяло и укладывает на подушки, нависая надо мной.

– Встретимся завтра, моя красавица.

Губы почти невесомо касаются моих и Ликет отталкивается от матраса. А через секунду исчезает за дверью, погасив свет. Я же, приподнявшись на локте и растерянно хлопая глазами, смотрю на светящийся контур закрывшегося проема.

Он… Он ушел? Зная, что может сбить привязку и избавиться от проблем, он этого не сделал? Почему?!

Мотивы неясны, а вот намерения… Тут ведь не так много вариантов. Первый – провести со мной ночь, дав то, чего желает мой организм. Хм… Пришел Ликет в одежде, удобной, чтобы это сделать. Значит, мысль переспать со мной была. Однако он то ли передумал, то ли что-то прояснил, но от задуманного отказался. И тут, несомненно, поцелуй какую-то роль сыграл. Пока мне неясную. В любом случае понятно – ферт меня не отпускает. Получается, решил, что хочет длительных отношений? Мм… Жена или фаворитка? Второе вероятнее, с учетом обещания, данного Хейоле.

Морщусь недовольно, зарываясь под одеяло. Помню я экзальтированное «ах, мне все равно, кем быть для своего любимого», сколько раз это от Варии слышала! А вот меня такая позиция не устраивает. То ли привязка еще не настолько сильна, то ли другая причина есть, но быть официальной любовницей я не желаю. Затащить ферта в постель – да хоть сейчас! Забыть обо всем, кроме него, – нет уж, извините. А если Ликет упрется… У меня Рестон есть. И Эйрон. Пусть только цу’лЗар попробует на меня давить – быстро в моем распоряжении окажется! А уж тогда я его…


Радует, как слава, веселая…

Забава.

Утро начинается своеобразно – с того, что просыпаюсь я, кого-то обнимая. И не сразу понимаю, что это вовсе не кто-то, а что-то. Одеяло, которое я за ночь ухитрилась свернуть, обвить ногами-руками, навалиться на него, прижав телом к матрасу, и до пробуждения не отпускать. Вот что значит неудовлетворенная женщина!

Разминка, холодный душ, быстрый завтрак… Все, чтобы не оставить организму времени и сил на расслабленно-тягучее томление. Надев рубашку и брюки, пристегиваю поверх юбку. Отыскиваю среди своих сокровищ браслет с томлитонитом и защелкиваю его на запястье. Ликет показывал нам с Рестоном защитный скафандр, у них на любом корабле такие есть. Он хоть и тонкий и удобный, но я не хочу его надевать и отгораживаться от внешнего мира.

Выскочив в коридор, сталкиваюсь с идущим мне навстречу Рестоном.

– Готова уже? Идем, нас ждут.

Лаконичный и серьезный, шенорианин себе не изменяет. И в одежде строг – на его форме никаких излишеств и мыслями в делах – первым делом инструктирует:

– Одного раза достаточно, если подавлять желание повторить. В идеале надо бы тебе побыть подальше от ферта, но это невозможно. Так что держи себя в руках и потребности контролируй. Тогда остаточное влечение исчезнет за пару дней.

– Э-э-э… – Я теряюсь, лихорадочно соображая, как бы помягче правду сказать. – Так это… Ничего не было.

– Что?

Рестон останавливается, а я, идущая чуть позади и не ожидающая таких резких маневров, затормозить не успеваю. Впечатываюсь в корпус мужчины и непроизвольно за него хватаюсь, чтобы не потерять равновесия.

– Он же приходил к тебе вчера. И ты этим не воспользовалась? – стальным голосом чеканит л’Рошон, а в ответ раздается холодный голос цу’лЗара:

– Кажется, я не оправдал ваших надежд?

Ой…

Я торопливо отпускаю опору, оборачиваюсь и вижу сердитое лицо ферта, скрестившего руки на черно-желтом мундире. Рядом с ним, покусывая губы, стоит ничуть не менее раздраженная Хейола. И в глазах обоих сверкает негодование.

О! Я догадываюсь об истинных причинах такой реакции! Если Хейола увлечена Рестоном, ее возмущает моя к нему близость. Да и Ликет, похоже, ревнует куда сильнее, чем ему самому хотелось. Они оба наверняка решили, что шенорианин ждет не дождется, когда я избавлюсь от привязки к томлинцу и смогу быть с ним.

Однако я точно знаю, что у л’Рошона совсем иные цели, и потому мне становится смешно. Я стараюсь не рассмеяться, слушая, как Рестон невозмутимо парирует:

– У меня их нет. Я действую сам, а не полагаюсь на других.

– Я заметил, – по-прежнему хмурится Ликет. – Осталось только понять, в чьих интересах.

– В личных в первую очередь, – усмехается шенорианин, а я с недоумением смотрю на него. Это провокация? Зачем он намеки делает на то, чего нет?

Не знаю, до чего бы они в итоге договорились, спасает ситуацию появившийся из-за наших спин молодой томлинец.

– Простите, ферт, – вмешивается в разговор и торопливо оправдывается: – Мы вышли на орбиту. Посадочный модуль пристыкован. Вы просили сразу сообщить.

– Спасибо, – благодарит его Ликет и приказывает, посмотрев сначала на меня, затем на Рестона: – Вам обоим нужно надеть защиту. Гарн проводит.

Он удивительно быстро взял себя в руки, отодвинув в сторону выяснение отношений и сосредоточившись на жизненно важном. И мое уважение к нему, которое и без того было не самым низким, резко подпрыгивает на десяток пунктов. Не каждый сумеет забыть (ну или хотя бы сделать вид, что забыл) о сопернике.

– Лина, ты передумала? Не хочешь на Томлин?

Вопрос не только в голосе, но и в оранжевых глазах, оттого что я, игнорируя распоряжение, остаюсь на месте. Впрочем, недоумевает не только цу’лЗар. Л’Рошон, уже шагнувший к ожидающему нас провожатому, остановился и тоже ждет, когда я соизволю пойти следом. Потому я подтягиваю рукав рубашки, обнажая запястье. Встряхиваю рукой, чтобы браслет, который мне чуток велик, сполз вниз с предплечья.

– Вот, – демонстрирую украшение. – Этого будет достаточно?

Ликет стоит не так уж далеко, чтобы не увидеть, что именно я ему показываю. А камни со своей планеты, я уверена, он и с большего расстояния распознает. Однако все равно подходит, протягивая мне руку.

Значение жеста не так уж сложно истолковать правильно, и я позволяю ему, сжав мою ладонь, поднять руку выше. Несколько секунд он изучает браслет, осторожно поглаживая пальцами мутные желтые кристаллы.

– Более чем достаточно, – наконец сообщает негромко. Не выпуская моей руки, оглядывается на шенорианина. – Вам следует поторопиться, если хотите лететь с нами, а не ждать следующего модуля.

С каким выражением лица Рестон уходит, я не замечаю. Просто потому, что сосредоточена на пальцах томлинца, которые, соскользнув с металла, нежно ласкают мою кожу. Вернее, наслаждаюсь теми ощущениями, что рождаются в ответ на прикосновения. И близостью мягко пожурившего меня мужчины:

– Ты полна сюрпризов, моя красавица.

– У меня их целая голова в придачу к контейнеру, – пошутив, смеюсь я, хотя, конечно, в любой шутке есть доля правды.

Ликет тоже это прекрасно понимает, иначе наверняка отреагировал бы по-другому.

– Может, намекнешь, что мне ожидать в следующий раз?

– Так у вас же предсказание есть! – лукаво напоминаю я.

– «Не ждать и получить», – цитирует ферт и прищуривается, не сводя с меня пронзительного взгляда. – Ты об этом? Хочешь сказать, что эти слова с тобой связаны?

Я округляю глаза, надуваю щеки, развожу руками, хотя это и непросто сделать – ведь мужчина меня за них держит. В общем, всем своим видом показываю: «Вам лучше знать, это же ваше предсказание!» А в итоге во взгляде томлинца появляется предвкушение и азарт. Он неожиданно быстрым движением обнимает меня за талию, притягивая к себе, и шепчет на ухо:

– С огнем играешь, Лина! Обжечься не боишься?

– Я похожа на трусиху? – удивляюсь, теснее прижимаясь к телу, которое ферт так опрометчиво предоставил в мое распоряжение. Еще и пальцами зарываюсь в его жесткие, песочного цвета волосы, раз уж руки теперь свободны.

– Ты похожа на авантюристку, – хрипло отвечает Ликет. Перехватив мои запястья, заставляет процесс соблазнения прекратить и, посмотрев на молчаливую, помрачневшую Хейолу, о которой мы совершенно забыли, обещает: – Мы к этому еще вернемся.

Меня так и подмывает уточнить: вернемся к чему? К потенциальной возможности получить удовольствие или к обсуждению?

Вот только обстановка для вопросов уже неподходящая. Сначала мы в переходный отсек идем, где нас дожидается Рестон, упакованный в прозрачный комбинезон прямо поверх мундира. Потом в креслах транспортного модуля размещаемся, и я с любопытством изучаю ландшафт желто-коричневой планеты, медленно смещающейся на экране. А дальше с не меньшим восторгом слежу за посадкой, которая, конечно, не так уж отличается от приземления на Таю, но мне все равно интересно.

Ликет расположился в соседнем кресле и меня не отвлекает, лишь смотрит с подозрительным блеском в глазах – точно что-то задумал! Хейолу устроили с другой стороны от ферта, и она попыталась было привлечь к себе его внимание, но успеха не добилась. В итоге обиделась и до самого прибытия сидела с трагически опущенными уголками губ и слезами на глазах. Ну а Рестон вообще решил самоустраниться и дремал. Или делал соответствующий вид, что, впрочем, не так уж важно.

Высадка и необычное окружение тоже не располагают к разговорам. И вообще, новые впечатления заставляют меня напрочь забыть обо всем.

Жаркий воздух пыльный и тяжелый. Розовато-малиновая звезда – Ион, зависшая на полпути от зенита к горизонту. Оранжевое небо, по которому стремительно несутся стреловидные сиреневые облака. Мелкий песок – текучий и подвижный. Но больше всего меня впечатляет дворец, рядом с которым опустился модуль. Сооружение, совсем не похожее на вионский замок, имитирующее гигантскую песчаную волну, поднявшуюся, изогнувшуюся, чтобы нахлынуть на пустыню, да так и застывшую. Впечатление усиливается еще и тем, что стоит эта «волна» на возвышении, а внизу расположились дома томлинцев – небольшие куполообразные строения из полупрозрачного материала.

А вот внутреннее убранство дворца оказывается стандартным. Лестницы, переходы, площадки, анфилады комнат, залы, апартаменты… Да, все это в непривычных тонах – бежевых, белых, серых. Да, дизайн мебели и всего остального необычный – сглаженные линии, никаких ажурных элементов. Да, материалы нестандартные – не металл, но и не дерево, больше на пластик похоже. И тем не менее мне нравится!

Нравится толстый, но мягкий коричневый ковер на полу гостиной в отведенных мне покоях. Нравятся пестрые кресла-подушки, которые почти ничего не весят и поэтому их можно таскать за собой, складывать вместе или разъединять. Нравятся многослойные шторы, закрывающие лишенные стекол окна и защищающие не столько от света Иона, сколько от пыли. Не нравится мне только то, что Ликет исчез.

Не сразу, разумеется. Поручив Рестона и Хейолу предупредительным служащим дворца, ожидающим нас в главном холле, он лично сопроводил меня в апартаменты. Познакомил с Нейрузой – пожилой томлинкой, выполняющей функции горничной. Убедился, что обстановка меня устраивает, пожелал хорошего отдыха и испарился.

Ясное дело, что ему себя в порядок надо привести. Само собой, с родителями пообщаться. Несомненно, разобраться с делами, потому как дома он давно не был. Неприятно признавать, но и о Хейоле он тоже должен позаботиться. Однако не трое же суток подряд этим заниматься!

В первый день я дотошно осваивала жилое помещение. Во второй изучала гардероб, который, как оказалось, предоставили в мое распоряжение. А на третий взбунтовалась. Мне скучно! Я сюда прилетела не для того, чтобы сидеть в четырех стенах! И раз уж гостью никто развлекать не спешит, значит, гостья будет развлекать себя сама.

В предвкушении улыбаясь, выбираю плотное серо-голубое платье с белой вышивкой, в котором буду чувствовать себя уверенно. Воспользовавшись помощью Нейрузы, одеваюсь и привожу в порядок волосы, старательно закрепляя косу. Надеваю обувь, похожую на дырчатые сапожки без каблуков. И, распахнув дверь, отправляюсь навстречу новым впечатлениям.

Мне казалось, что горничная должна поинтересоваться, куда я собралась. Однако она проявляет полнейшее равнодушие, продолжая прибирать комнату, а потому я со спокойной душой выхожу в коридор.

Больше часа брожу по помещениям, любуясь интерьерами, сравнивая их с вионскими. Рассматриваю украшающие стены картины, лежащие на полах ковры, стоящие в нишах вазы… Мило улыбаюсь придворным, которых встречаю не так уж часто. То ли заняты они все, то ли не принято без дела бродить по дворцу. А в итоге оказываюсь в обширном внутреннем дворике, где деловито снуют те самые томлинцы, что отсутствовали в королевских покоях. Толчея здесь страшная.

В общем, на этом моя несанкционированная экскурсия и заканчивается, потому что, едва я останавливаюсь в раздумьях, куда же направиться, ко мне тут же подскакивает служащий – молодой томлинец в светло-зеленой униформе.

– Вы заблудились, фисса? – услужливо интересуется.

– Нет, что вы, – смеюсь я, отрицательно качая головой. – Фисса просто ищет приключений на свою голову. То есть приятных впечатлений.

От моих слов юноша сначала теряется, а затем, все же сообразив, что это шутка, расслабляется. И даже улыбаться начинает.

– Хотите совет? – заразившись моей веселостью, хитро подмигивает. – Самое незабываемое впечатление вы получите, только прокатившись на краге.

Драк… Меня словно холодной волной окатывает. Горло сжимает спазм, слезы мгновенно наворачиваются на глаза, и я зажмуриваюсь, впиваясь ногтями в ладони, чтобы никто моих переживаний не заметил.

– Ведите! – приказываю служащему, заставляя себя через силу улыбнуться.

Нельзя. Нельзя отказываться и убегать от реальности. Отпустила же моя душа Тогриса, получив взамен Ликета. Значит, и Драка я должна отпустить. Если не замену ему найти, то хотя бы попытаться боль заглушить.

Крагиум – так мой провожатый назвал здание, где держат песчаных ящеров, оказывается огромным. Вернее, с поверхности его почти не видно – совсем невзрачный холм с широкими створками-воротами, а вот внутри… Широкая полость, где наездники и животные готовятся к выезду. Наклонный коридор-туннель, уходящий вниз далеко-далеко! По бокам от него просторные загоны-вольеры, в которых размещаются краги. Пещеры-склады с хранящимися в них запасами еды.

Внушительно! Но больше всего меня поражает запах. Пряный, острый, жесткий. Я, конечно, и от Драка его ощущала, но он ведь у меня был один, а тут больше ста животных.

– Здесь вентиляция не помогает, – словно извиняется томлинец, видя, как я принюхиваюсь, когда мы углубились в туннель на пару сотен шагов. – Дальше идти смысла нет, там все стандартно. Давайте вернемся и вы прокатитесь на краге.

Он разворачивается на выход, и я бы тоже пошла за ним, однако, услышав свистящий отчаянный крик-визг, сопровождающийся ощутимым «бумс!», от которого почва под нашими ногами сотрясается, притормаживаю.

– Что за шум?

– Мм… Это, похоже, из репродуктивного загона, – неуверенно отвечает мой спутник, провожая глазами рванувший к бунтующему животному обслуживающий персонал. – Видимо, случилось что-то. Там взрослые особи живут, на которых никто не катается. Они своих наездников потеряли, а новых принять не смогли. Обычно таких умерщвляют, но если они породистые, то оставляют для размножения. Идемте, не волнуйтесь, сотрудники справятся. Идемте-идемте.

Он повторяет эти слова, потому что я никак не могу заставить себя двигаться, словно меня держит что-то. В итоге я, конечно, иду, но постоянно оглядываюсь, не понимая причины, заставляющей меня смотреть назад. Может, это страх, что разъяренный краг вырвется на свободу? Рильмина мне в красках описывала, насколько они могут быть опасными в этом случае.

В помещении для подготовки к выезду меня уже ждет совсем небольшой, оседланный двойным сиденьем ящер и его наездница – молодая улыбчивая женщина в очень плотных штанах и совсем короткой, до середины бедра, юбке. Она принимается объяснять, как правильно сидеть, как держаться, в каких случаях немедленно ей сообщить о проблеме… Я терпеливо слушаю – совершенно незачем сейчас демонстрировать свою осведомленность.

В тот момент, когда томлинка, закончив меня инструктировать, первой забирается в седло (иначе краг точно взбунтуется), входные створки широко распахиваются и в пещеру вбегают шесть ящеров. Мощных, сильных, раза в два крупнее предназначенного мне для поездки. Они, притормаживая, шумно дышат и фыркают, загребая лапами песок. Когда останавливаются, их наездники спрыгивают, а служащие бросаются к животным, чтобы увести.

– Дайте мне руку. Я помогу вам… – начинает томлинка, но осекается, потому что ее голос перекрывает громкое восклицание одного из прибывших мужчин:

– Лина!

Он идет ко мне, на ходу расстегивая и снимая свободный плащ. Бросив его на руки служащего, снимает намотанный на голову шарф, наверняка защищающий от пыли и песка. Впрочем, я, еще до того как вижу лицо и фигуру томлинца, точно знаю, кто он. Потому что тело при первых же звуках его голоса отзывается тянущим томлением и учащенным сердцебиением. Ликет…

– Так и знал! – сетует мужчина, обняв меня за талию и прижав к себе. – Так и знал, что ты не удержишься и меня не дождешься.

Я судорожно пытаюсь сообразить, в чем меня обвиняют. От шока даже близостью столь желанного тела не пытаюсь воспользоваться.

– Я же просил потерпеть, неугомонная ты моя… – Одной рукой по-прежнему удерживая меня рядом, другой принц приглаживает мои волосы, заправляя за ухо выбившуюся короткую прядь. И смотрит расстроенно.

– Что значит – просил? – шепчу я, окончательно потеряв нить происходящего. – Когда?

В оранжевых глазах появляется такое же недоумение, что и в моих мыслях. Ферт несколько секунд молчит, что-то обдумывая, и наконец спрашивает:

– Сообщение не получила?

Когда я отрицательно качаю головой, он снова задумывается, а я начинаю потихоньку прозревать. Кто-то очень не хотел, чтобы мое отношение к ферту оставалось позитивным. И я даже догадываюсь, кто это мог быть. Хейола!

– Ну, мама… Что ж ты никак не успокоишься? – разрушая мои предположения, потрясенно шепчет Ликет и извиняется: – Я виноват, Лина. Не учел упорства моей матери.

– Ей не нравится ваш интерес ко мне? – интересуюсь спокойно. Меня куда больше волнуют руки мужчины, которые гладят меня по спине.

– Ей нравится Хейола, – говорит ферт. – Всех остальных она считает помехой ее и моему счастью. Я думал, время эту позицию изменило, но ошибся. Ладно, разберусь, – обещает. Бросив беглый взгляд на молчаливую свидетельницу нашего разговора, сдерживающую нетерпение ящера и дожидающуюся меня, просит: – Останься. Я так надеялся сам тебя покатать. Показать Томлин. Я бы сделал это прямо сейчас, но мой краг проделал долгий путь, ему нужен отдых.

– Хорошо, я подожду, – легко соглашаюсь. – Пусть отдыхает. Вы, наверное, тоже устали?

– Ну-у-у… – Ликет задумывается и кивает. Вот только отпускать меня не спешит, наоборот, обнимает еще крепче и шепчет на ухо: – Если я попрошу тебя побыть со мной, пока я привожу себя в порядок, согласишься?

– Нашли что спросить! – смеюсь я. – Мне все равно нечем заниматься. А так хоть какое-то развлечение.

– Хоть какое-то? – наигранно возмущается мужчина. – Ну, раз ты обо мне такого плохого мнения…

Он подхватывает меня на руки и решительно шагает к выходу.

– Вы куда меня тащите? – веселюсь я, болтая ногами в воздухе.

– Доказывать тебе, что быть со мной – это не какое-то развлечение, а настоящее удовольствие.

– О-о-о… – Не менее демонстративно я делаю вид, что перспективами впечатлилась. И, обняв его за шею и положив голову на плечо, с придыханием повторяю: – Удовольствие…

– Лина, Лина, – страдальчески обреченно вздыхает принц. – Ты можешь думать хоть о чем-то, кроме… своего влечения?

– Могу, – успокаиваю его и честно предупреждаю: – Только вам это понравится меньше. Потому что я спрашивать начну.

– О том, где я был?

– Ага-ага, – радуюсь его прозорливости, краем глаза наблюдая за оказавшимися на нашем пути придворными и хихикая про себя, видя их изумленные лица.

– Я и не собираюсь ничего скрывать. – Ликет ставит меня на ноги в маленькой уютной комнатке, а вовсе не посреди изумительной гостиной, которой начинались его апартаменты. – Расскажу, только сначала душ приму и переоденусь.


Загадай желанье ты, и исполнятся…

Мечты.

Я снова сижу одна, только теперь меня это не беспокоит. Ведь Ликет оставил меня совсем ненадолго. Да и в комнате, которую он назвал будуаром, мне есть чем заняться. Томлинцы, оказывается, создают очень необычные картины из цветного песка. Они его помещают между двух прозрачных панелей и заливают какой-то жидкостью. Если такую картину перевернуть, то песок оказывается сверху и течет вниз, создавая удивительные пейзажи. Каждый раз разные.

Наблюдать за этим так интересно, что о времени я забываю напрочь. А когда слышу шум в гостиной, спохватываюсь и… И понимаю, что это не Ликет вышел из ванной – плеск воды по-прежнему отчетливый.

Совсем чуть-чуть приоткрыв дверь и прильнув к щели, вижу, как вошедшая томлинка останавливается и прислушивается. Сообразив, где находится источник шума, поджимает губы и садится в кресло, видимо решив дождаться того, кто сейчас принимает водные процедуры. Я же, пользуясь возможностью, ее рассматриваю.

Немолодая, вокруг глаз морщины, которые я даже на расстоянии вижу. Песочного цвета волосы совсем блеклые, тусклые. Платье красивое, изысканное, но открытые руки тоже возраст не скрывают.

И у меня нет никаких сомнений, что это…

– Мама? Ты что тут делаешь?

Голос у Ликета не раздраженный, не радостный и не тревожный – он просто буднично интересуется причиной посещения. Да и ведет себя мужчина спокойно – остановился и застегивает бежевую рубашку. А вот женщина реагирует более эмоционально. Поднимается и чуть не бежит к нему, чтобы обнять за плечи.

– Сыночек! Приехал! – На мгновение она прижимается щекой к его плечу и отстраняется, заглядывая в лицо. – Все обошлось? Потерь много? У твоего брата сейчас ни минутки свободной, мне к нему даже не попасть, чтобы все выяснить.

– Все крейсеры целы. Лигерийцы быстро отступили, у них флот слабый. Вообще не понимаю, на что они рассчитывали, когда напали, – отвечает принц, и я наконец узнаю, где же он пропадал.

– Думали, что Никет не успеет быстро отреагировать, – со знанием дела сообщает томлинка. – Он ведь в провинции Яхо в этот момент был, а там со связью проблема. Все же ты очень вовремя прилетел и его заменил. Хотя, конечно, мы все из-за этого волновались. И я, и Хейола… Девочка так переживала! В комнатах сидеть не могла, день и ночь по песчаному парку бродила. Ты бы к ней зашел, все же она твоя невеста.

– Невеста? – Ликет неожиданно удивляется, хотя даже у меня на этот счет сомнений никаких. – А кто тебе сказал, что я на ней женюсь?

– Ты же сам мне писал.

– Я тебе писал, что над этим думаю! – припечатывает ферт. – Не надо выдавать желаемое за действительное.

– Ликет, – в голосе родительницы слышны обиженные плаксивые нотки, – как ты можешь так говорить? Тебе совсем не жалко девочку? И меня?

– Мама, я далеко не подросток, чтобы мной можно было так примитивно управлять. Я взрослый мужчина, который прекрасно сознает свою ответственность за то, что творят женщины в его окружении. И готов исправлять последствия. Но каким способом это делать, решу я сам. Да, я Хейоле очень сочувствую. Однако она войдет в мою семью только в том случае, если буду на сто процентов уверен, что никто другой не захочет видеть ее в своей. А сейчас этой уверенности у меня нет.

– Бедная девочка, сколько ей еще мучиться-то? – не желает сдавать позиции родительница, убирая слезы, навернувшиеся на глаза. Несуществующие. По крайней мере, мне так кажется. – Ты становишься таким же бесчувственным, как твой отец. И твой брат. А я так надеялась, что ты вырастешь другим! Будешь прислушиваться к мнению своей матери, которая плохого тебе не пожелает. Помнить, что она тебя ждет, и не заставлять старую женщину искать тебя по всему дворцу. Почему ты сразу ко мне не зашел?

– Я был занят, – отвечает ферт, и никакой вины в его голосе я не слышу.

– Занят… – повторяет королева задумчиво. Бросает заинтересованный взгляд на дверь в ванную, и ее настроение тут же меняется. – Ну и правильно. Молодец. Ты мужчина, тебе разрядка нужна, особенно после такой психологической нагрузки. Надеюсь, Лина… Кажется, так ее зовут? – уточняет, словно забыла. – Лина твои ожидания оправдала?

– Я не оправдал, – усмехается Ликет. – И торопиться с этим не собираюсь.

– Не понимаю, – недовольно поджимает губы томлинка. – Зачем тогда на руках нес? Или хочешь признать ее фавориткой?

– Не хочу.

– Нет? – потрясенно выдыхает королева. Ее ноги подкашиваются, и она падает в стоящее позади кресло, к которому заранее целенаправленно приблизилась маленькими шажками. – Ты женишься на этой вионке? Она же никто! Даже не из династической семьи!

– Женюсь, – уверенно отвечает Ликет, – если Лина согласится. А я все для этого сделаю, потому что люблю. И мне совершенно не важен ее статус.

У меня дыхание перехватывает от признания. Пусть мужчина и не мне лично это говорит, но он не может не знать, что я все слышу!

Королева же молчит, сердито глядя на своенравного сына. Наконец раздраженно бросает:

– А кого возьмешь фавориткой, решил? Хейола в этом случае не вариант. Я нормальных внуков хочу! Надеюсь, Лина обойдется без детей? Ох, Ликет! – Она в отчаянии заламывает руки. – Все могло быть так хорошо! Хейола как жена, пусть и без детей, зато из уважаемой семьи. Фаворитка с детками, в которых мы все души бы не чаяли! Что же ты со своей жизнью-то делаешь?

– Что я делаю?! – не ответив на первый вопрос, возмущенно восклицает ферт. – А что ты делаешь, мама? Почему твои интриги лишили нормальной жизни Хейолу? Почему данное тобой обещание подразумевает отсутствие выбора у меня? И почему сообщение, которое я Лине оставил, так до нее и не дошло?

– Ты меня обвиняешь? Не хочу этого слушать! Раз моя помощь тебе не нужна… – Покраснев едва ли не ярче вставок на своем платье, королева вскакивает с кресла и бросается к выходу. – Живи как знаешь!

Она в негодовании громко захлопывает за собой дверь, а Ликет зажмуривается и морщится, как от зубной боли. Я немедленно выхожу, потому что не вижу смысла отсиживаться. Наоборот, ему облегчить задачу нужно, чтобы точно знал, что я подслушивала.

– Вот такая у меня мама, Лин. Она хорошая, но импульсивная. Не задумывается над последствиями своих поступков и слов, а потом не знает, как исправить, и делает только хуже.

Ликет улыбается, но невесело. И настороженность в его взгляде я вижу. Он боится, что позиция его родительницы меня отпугнет, заставит от него отвернуться, потребовать сбить привязку и расстаться.

– Постараюсь, чтобы со мной вам было комфортно, – обещаю, прижимаясь к его груди. Слышу вздох облегчения и чувствую руки, ласково погладившие по волосам и спине.

– Значит, стать женой согласишься?

Ликет отстраняет меня, продолжая удерживать за плечи, и заглядывает в глаза. А я вроде и хочу согласием ответить, и не могу. Мне уверенности не хватает в том, что я на самом деле этого желаю. Вернее… Кого я обманываю?! Я мечтаю быть с ним! Любить самой, чувствовать его любовь, жить вдвоем и растить детей… Но именно с последними двумя пунктами, видимо, будут проблемы, судя по тому, что матери он на этот счет ничего не сказал.

Однако только я хочу свои сомнения высказать, как принц спохватывается:

– Не отвечай сейчас! Я ведь не так хотел это сделать. И не с этого начать. Идем!

Крепко взяв за руку, Ликет тянет меня к выходу.

Мы идем по коридорам, анфиладам, залам. Быстро идем, но лишь потому, что дворец большой, а ферт, видимо, хочет мне показать его весь. Начинаем мы с верхнего этажа и постепенно спускаемся вниз. Мало того, Ликет мне столько интересного рассказывает! Как его далекие предки замок строили, где искали материалы для отделки, зачем в помещениях открытые окна и почему самые ценные вещи не в подвалах прячут, а размещают наверху.

– Почва на всем Томлине песчаная до очень больших глубин, – объясняет ферт. – И лишь на поверхности сыпучая, а в глубине плотная, но роется легко. Сделать в ней тайный ход проще простого. Так что вот…

Он останавливается у массивной двери, чтобы набрать на панели код, приложить ладонь, дождаться разрешающего желтого огонька и позволить мне заглянуть в сокровищницу.

Ух… У меня слов нет. В приглушенном освещении стеллажи с драгоценностями, закрытые прозрачными створками, смотрятся необычайно эффектно. Подвешенные к потолку, но не закрывающие друг друга картины манят загадочностью. Сложенное на многоярусном столе оружие вызывает уважение. О! Мой контейнер, по сравнению с этим богатством, просто капля в стакане!

Кстати! Тут ведь наверняка хранится и колечко, которое мне хотел подарить Тогрис. Вот он – шанс до него дотронуться!

Однако пыл и азарт мне приходится усмирить.

– Я тебе обязательно все покажу, только не сейчас, – обещает ферт, а я про себя сокрушенно вздыхаю, понимая: если не стану женой, больше он меня сюда не приведет.

С другой стороны… Может, мое предсказание именно на это мне намекает? Подсказывает решение? Ведь выйдя замуж за Ликета, я получу доступ в сокровищницу, заберу кольцо и смогу восстановить империю. Логично же?

– Это рабочие кабинеты моего отца и брата. А здесь залы для совещаний, – тем временем продолжает экскурсию принц, открывая двери. – Отец сейчас инспектирует губернаторов провинций, так что вопросы управления лежат на моем брате. Тише! – предупреждает и мягко подталкивает меня, вынуждая шагнуть на мягкий красный ковер помещения, украшенного золотым ажурным декором.

Мы оказываемся в задних рядах уходящей вниз лестницы, на ступенях которой расставлены стулья. На них разместилось не так уж мало томлинцев, а в центре установлен стол, за которым сидит… Ликет! Точно такой же, один в один, я даже минимальных отличий не нахожу. Одежда не в счет.

– Мы близнецы, – шепотом, склонившись к самому уху, объясняет принц. – Никет на сорок минут раньше меня родился.

– Вам, наверное, обидно, – с ходу говорю, что думаю. – Теория вероятности позволила ему появиться первым и лишила вас возможности стать королем.

– Ох, Лина… – Мужчина тихо смеется, зарывшись лицом мне в волосы, видимо опасаясь привлечь к нам внимание. – Я не обижен. Я счастлив, что так получилось. Ведь это подарило мне свободу. Возможность помогать брату и отцу, но при этом летать сколько и где захочу. А не будь я таким заядлым путешественником, не встретил бы тебя, мое… недоразумение!

Протестующий возглас, который едва не сорвался с моих губ, погас в зародыше – Ликет дожидаться не стал, просто закрыл мне рот поцелуем.

А вот против этого у меня возражений никаких. Поэтому мы, опустившись на сиденья заднего ряда кресел, наслаждаемся пусть простой, но все же тесной близостью. Такой желанной для нас обоих! И такой возбуждающей! Вот честно, если бы не опасение, что нас заметят, я бы все сделала, чтобы получить полноценное удовольствие.

– Пойдем дальше? – наконец хрипло выдыхает Ликет, найдя в себе силы прекратить сладостную пытку.

На выходе я не удерживаюсь, оглядываюсь на того, кто серьезным, я бы даже сказала суровым тоном решает какие-то внутриполитические вопросы. И пусть Никет похож на Ликета, но всего лишь внешне. Не он спасал меня от Дацама. Не он защитил от расправы Латала. Не он учил самообороне. И не он смотрит с невероятной нежностью, хоть я вовсе и не томлинка.

Своеобразная экскурсия продолжается, правда, теперь мой экскурсовод все чаще увлекает меня в какие-то потайные ниши, чтобы… целовать, целовать, целовать. Ему определенно мало, хочется большего, и я уже готова об этом с ним серьезно поговорить, но как раз к этому моменту мы оказываемся в необычном саду. Нижний этаж дворца целиком отдан местной растительности, которая до света своей звезды не слишком охоча, зато падка на любую органику, особенно разлагающуюся. И именно сюда поступают сточные воды и отходы дворца. Однако если этого не знать, то и не видишь – все коммуникации в песке. Над ним же – толстые, причудливо изогнутые стебли, на концах которых раздувшимися шарами висят…

– Плоды? – деловито осведомляюсь, присматриваясь к темной тени внутри. Несомненно, что-то находится там, под кожистой шкуркой.

– Нет, это коконы, в них живут варги. У них симбиоз.

Словно иллюстрируя слова принца, тень начинает шевелиться, а через мгновение из совсем незаметного надреза высовывается узкая мордочка. Крошечные черные глазки смотрят на нас возмущенно, и зверек чихает презрительно, словно намекая: «Шли бы вы…»

Я смеюсь, а мой спутник настойчиво тянет меня вглубь зарослей. Вскоре мы выходим на уютно оформленную полянку. Беседка, мягкие сиденья, подушки, пледы… Все для того, чтобы забредшим сюда в поисках спокойного места для отдыха было более чем комфортно.

Однако Ликет по назначению использует лишь узенький диванчик, усаживая меня на него и опускаясь рядом. Видимо, на разговор настроен, потому как крепко сжимает мои руки, но попыток стать ближе не делает.

– Лина… – говорит он серьезно, глядя в глаза. – Для мужчины нет ничего важнее его любви. Симпатия к девушке, желание помочь, влечение тела – все это остается приятным предвкушением возможности чего-то большего, и если не перерастает в ранг серьезных отношений, то не вызывает ни боли, ни отчаяния, ни желания что-то в своей жизни изменить. Но когда приходит настоящая любовь… Когда ты понимаешь, что готов на все, лишь бы она была рядом… Когда от одной мысли, что больше ее не увидишь, не находишь себе места… Когда не представляешь рядом с собой никого другого… Тогда все меняется.

Он отпускает одну мою руку лишь для того, чтобы поднять вторую и приложить мою ладонь к своей груди.

– Ты вошла в мое сердце. Покорила. Увлекла. Лина, я больше всего на свете хочу, чтобы ты стала моей женой.

– А как же Хейола? – После такого признания кажется кощунством напоминать ему о сопернице, но не сделать этого я не могу.

– Я ее не брошу. И позабочусь о том, чтобы и она нашла свое счастье. Но не со мной. – Ликет неожиданно улыбается, чувствуя мое напряжение. И успокаивает: – Не будет никаких фавориток. Я хочу, чтобы ты для меня была единственной. И еще…

Все же выпустив мою руку, Ликет достает из кармана… кольцо.

Потеряв дар речи и широко раскрыв глаза, я смотрю на красивый резной ободок из желтого металла, в оправе которого оранжевым огнем горит томлитонит. Текучий, живой, словно жидкая магма, запечатанная в прозрачный футляр. Необычный, совсем не такой, какой использован для моего браслета, где камни совсем спокойные и намного бледнее.

Это… Это то самое кольцо? Или другое?

Я вдруг с ужасом понимаю, что не знаю, как выглядит украшение, которое хотел подарить Тогрис! Я ведь его ни разу не видела! Думала, что окажусь на Томлине и все выясню, а теперь вижу, что нет у меня на это времени.

– Примешь? – хриплым от волнения голосом спрашивает Ликет и ждет. С надеждой в глазах, не желая давить, а мне ему отказывать совсем не хочется. Не догадываясь, что дети наши не будут лишены способностей, он принял решение, достойное уважения. И любви.

Протягиваю руку, завороженно наблюдая, как широкий ободок легко скользит по среднему пальцу, сжимаясь и плотно его обхватывая. А потом…

Потом я уже никуда не смотрю, захваченная круговоротом ощущений, новых и уже изведанных, но неизменно чувственных и сладких. Страстных поцелуев, сводящего с ума томления, жарких прикосновений…

Краем сознания замечаю, что наше положение изменилось – мы уже не сидим, а лежим все в той же беседке на втором диване, больше похожем на кровать, на мягкой горе подушек и покрывал, да и одежды на нас почти не осталось. Однако удивление быстро испаряется, сметенное напором жадных рук, давлением сильного тела, страстного шепота…

– Подожди! – прошу, с трудом останавливая разгоряченного мужчину.

Он не сразу меня понимает, но все же ласки прекращает, тяжело дыша. И даже смещается, освобождая мне пространство для маневра. Я же снимаю с шеи кулон с виаразом, чтобы надеть его на своего избранника. Ведь не только он хочет от меня ребенка, но и я от него. Хочу, чтобы наше желание и мечты были взаимными. Во всех смыслах.


Себя кому-то подарить – значит верить и…

Любить.

В теле приятная нега, в душе умиротворение, мысли из головы словно ветром выдуло, и они медленно и крайне лениво возвращаются обратно.

Да-а-а… Теперь я понимаю Варию. Как и Рильмину, впрочем. Если мой брат и Тогрис проявляли себя столь же умелыми любовниками… Даже если вполовину… Впрочем, нет, уверена, с моим первым мужчиной им не сравниться!

Ликет… Хочется прижаться к нему сильнее, хотя он и так меня обнимает, пусть и лежит расслабленно, да только сил никаких нет.

Лениво подняв веки, понимаю, что мы все в той же беседке, разве что за это время стемнело. Но мрак не наступил, скорее сумрак, который разгоняет приятный теплый свет.

– Проснулась? – ласково звучит любимый голос. Лба касаются теплые губы, а руки теснее обнимают, даря уют и защищая.

– Это было незабываемо, – расслабленно выдыхаю, прислушиваясь к ритмичному стуку сердца под моим ухом.

– Знаешь, как эти беседки называют? «Шатры влюбленных». А есть еще скамейки. Это «зоны флирта». Таких мест на первом ярусе дворца больше ста, и придворные с удовольствием проводят время в тех, которые свободны. Парк, по сути, для этого и предназначен.

– Сюда кто-то мог прийти? – подскакиваю, натягивая на себя покрывало и судорожно оглядываясь. К счастью, сквозь ажурные стены никого постороннего не вижу. Лишь деревья, которые в наступивших сумерках начали приятно светиться оранжевым и желтым светом.

– Нет, любимая. – Ликет приподнимается на локте, объясняя. – Этот шатер мой личный и… Лина, только не надо думать о том, сколько женщин побывало здесь со мной до тебя! Я в достаточной степени щепетилен, чтобы не оставлять о них никакой памяти. Здесь все новое. Ну а место… Оно ведь предназначено для любви. И намного романтичнее, чем моя спальня.

Он с таким пылом меня убеждает, что становится весело.

– Я не ханжа, Ликет, – улыбаюсь, успокаивая его. – Никогда не понимала женщин, свято убежденных, что у мужчины до них не было неофициальных любовниц. А что касается места, то обижаться в отношении него тем более глупо. Это равносильно тому, что заявить: «Ах, ты этим занимался во дворце, а после этого посмел меня сюда привести?» Или еще масштабнее: «Ты на Томлине с любовницами развлекался, а я по этой планете теперь ходить должна?!»

Видимо, я так выразительно говорю, что Ликет не выдерживает. Хохочет и, схватив меня, заваливает обратно на подушки. Мы снова с упоением целуемся, пока мой желудок не решает вмешаться и напомнить нам о других, не менее насущных потребностях.

Любимый спохватывается и быстро организует нам ужин, видимо, тут и для этого есть все условия. Хотя я не очень понимаю, откуда в маленьком шкафчике около низкого столика взялись готовые блюда, которые Ликет достает.

– Они тут всегда, на тот случай, если мне захочется зайти и перекусить. И их каждый день обновляют. Когда я во дворце, разумеется, – объясняет мужчина, а я, предвкушающе покусывая губы, наблюдаю за ним. За сильными руками, которые аккуратно ставят тарелки; за босыми ногами с на удивление мощными икрами – в брюках это не так заметно; за тем, как играют мышцы на спине… Эх, вот зачем он простыню на бедра намотал, а? Нас же все равно никто не видит!

И тем не менее я тоже закутываюсь в тонкую приятную ткань – все же на открытом воздухе, пусть и теплом, хочется комфорта привычной «одетости». Помедлив, сползаю на разбросанные по полу подушки и усаживаюсь удобнее. Ликет, закончив приготовления, опускается рядом.

– Нервничаешь? – ласково спрашивает, обнимая, чтобы придать уверенности.

– Это первый раз, когда я ем… не одна, – чувствую, как краснею, и смущенно прячу лицо у него на плече.

– Для меня это тоже впервые, – признается любимый. В его голосе ничуть не меньше волнения. – Раньше мне ни с кем не хотелось быть рядом в этот момент, но теперь…

Сейчас ему не просто этого хочется. Он этого желает. И с таким выражением, будоражащим кровь и воображение, следит за моими руками, занятыми привычным процессом, что я не выдерживаю.

– Может, все же отвернешься? – жалобно прошу, чувствуя, что вряд ли проглочу то, что в рот положила, если он будет и дальше так на меня смотреть.

Короткое отрицательное движение головой, и мужчина придвигается ближе. Теперь он меня кормит, сопровождая каждый новый кусочек ласковым поцелуем. И мне это начинает нравиться! Смущение отступает, а в душе рождается нежность к тому, кто так трогательно за мной ухаживает. А еще ничуть не меньше хочется заботиться о нем. Это ведь очень важно в личных отношениях – доверять друг другу, поддерживать, а не только дарить наслаждение.

Поэтому и я позволяю себе отламывать кусочки хрустящего мяса и, обмакнув их в соус, предлагать Ликету – он ведь тоже голодный. Хотя чувствовать пальцами касания его губ не только приятно, но и очень возбуждающе. А смотреть, как по подбородку скользит капелька сока, когда мой любимый не слишком аккуратно пьет, вообще крышесносно.

Я со стоном подаюсь к нему и… В общем, ужин уже и на ужин не очень похож. Мы и едим вроде, но при этом совмещаем прием пищи с тем, что завершили не так уж давно. А ведь казалось бы, достаточно получили удовольствия!

Вот когда я вспомнила слова мамы о том, что совместные трапезы перееданию не способствуют! Мы на самом деле не так уж много съели, а я голодной себя больше не чувствую. А вот довольной – вне всяких сомнений.

Похоже, Ликет решает этим ограничиться, потому что собирает по беседке нашу разбросанную одежду.

– Мы уходим? – Я расстраиваюсь, что наше уединение скоро закончится.

– Обязательно вернемся, – обещает принц. – Просто ты ведь хотела покататься на краге. И я тебе обещал. Мой Цирг наверняка уже отдохнул и полон сил. Можно, конечно, подождать до утра, но днем ящеры только бегают, а ночью летают. Ты любишь летать?

– Очень-очень! – подтверждаю, выхватывая у него свое платье.

Спустя десять минут мы идем по узким дорожкам парка, иногда даже с них уходим и пробираемся сквозь заросли деревьев, огибая полянки со скамейками. Стараемся на них не выходить, потому что количество парочек, сидящих в этих «зонах флирта», превосходит мои ожидания. Я хоть и стараюсь не подсматривать, а все равно невольно замечаю и позы, и красивые наряды, и прически, и…

– Ой… – невольно останавливаюсь, зажимая рукой рот и впиваясь взглядом в очередную пару.

Женщина – томлинка. Хейола, несомненно. Она сидит лицом ко мне и не узнать ее сложно. А вот мужчина… Он повернулся спиной и опознать его по затылку, в темноте, да еще и при неверном свете, исходящем от деревьев, очень сложно.

Но больше всего меня изумляет не сам факт встречи, а то, как Хейола себя ведет. Она же самым настойчивым образом своего визави соблазняет! Сидит у него на коленях, гладит его плечи, даже в волосы пальцами зарывается. И ласково, но с вызовом лепечет:

– Я думала, ты настоящий мужчина. Воин. Завоеватель…

– По-твоему, это значит, что я должен набрасываться на тебя при первом же удобном случае?

Рестон?! Его голос не узнать невозможно.

Фух… Я уж перепугалась. Думала, она на какого-нибудь томлинца успела переключиться. Хоть и непонятно, каким образом ей это удалось.

Ликет замер рядом, приоткрыв от изумления рот. А затем настойчиво тянет меня вглубь зарослей. Не знаю, намерен ли он увиденное обсуждать, но я молчать точно не собираюсь.

– Быстро же Хейола о своих страхах забыла! А ведь казалась такой подавленной.

– Она панически боялась, что тот, к кому она почувствует влечение, будет ее так же использовать, как… тот пират. И теперь, раз уж неосторожно привязку получила, старается от нее побыстрее избавиться.

– А ведь Рестон точно не позволил бы себе так издеваться над девушкой, – сокрушаюсь, что этого во всех смыслах благородного шенорианина могут заподозрить в таком отвратительном поведении. – Жаль, сказал, что не хочет отношений.

– Лина, любимая, какая же ты несведущая в мужской логике, – притягивая меня ближе, хоть это и замедляет скорость нашего передвижения, объясняет Ликет. – Если мужчине девушка категорически не нравится, он не будет откладывать близость, а пойдет на нее сразу, как только узнает о привязке. И сделает все быстро, лишь бы партнерша получила то удовольствие, которого возжелала, и от него отстала. А вот такое поведение – лучший способ удержать влечение и сделать его сильнее. У меня ощущение, что Рестон составит Хейоле отличную партию. Если, конечно…

Он не договаривает, а в интонациях я слышу… Неужели ревность?

– Ты думаешь, он влюблен в другую? – осторожно спрашиваю его.

– Мне так показалось, – холодно отвечает Ликет. – Когда на корабле ты его обнимала…

– Да не обнимала я его! – возмущаюсь. – Я устоять на ногах пыталась! Просто л’Рошон очень пунктуально выполняет свои обязанности. Он же перед принцем Эйроном несет за меня ответственность.

– Точно? – с такой надеждой спрашивает любимый, что мое негодование испаряется моментально.

– Можешь даже не сомневаться, – тесно прижимаюсь к нему. – Ближе тебя у меня никого нет.

– Тогда почему ты не ответила, согласна ли выйти за меня замуж?

Э-э-э… А ведь верно. Не ответила.

– Я просто не успела, – стеснительно улыбаюсь, пожимая плечами. – Ты такую бурную деятельность развил.

– А сейчас скажешь?

– Ликет, я не уверена… – Кусаю губы, понимая, что не хочу его обманывать и скрывать, но и в том, что пришло время сказать правду, я тоже сомневаюсь. – Не уверена, что ты захочешь, чтобы я была твоей женой, когда узнаешь… Я ведь тебе не все о себе рассказала.

– Любимая… – Он целует меня в лоб. – Меня ничто не заставит от тебя отказаться. Но все же твое признание я выслушаю. Только не сейчас, ладно? Позже. Здесь это вряд ли будет уместно.

«Здесь» – это в крагиуме. Мы ведь, увлекшись разговорами и выяснением отношений, незаметно до него добрались. Теперь, сопровождаемые тремя служащими, идем по коридору-туннелю к загону, где отдыхает Цирг.

Прильнув к решетке, я впиваюсь глазами в мощное животное, которое по размерам чуть больше, чем был мой Драк, значит, чуть старше. Я ведь не особенно его рассматривала, когда Ликет вернулся, а теперь, едва служащие открывают загон, вижу – этот ящер прекрасен.

Заметив нас, он поднимается. Шумно зевнув, вцепляется когтями в стену загона. Пару раз перебрав лапами и выдрав при этом ощутимый кусок обшивки, грациозно прогибает спину, чуть приподнимая крылья. Он потягивается! Неторопливо опускается вниз, встряхивается, демонстрируя темно-красные, вспыхивающие отблесками пламени чешуйки, и степенно идет к нам. Меня он игнорирует, как и служащих – первым делом утыкается мордой в грудь Ликета, чуть при этом его не уронив.

– Очень красивый, – выдыхаю, не сдержав грусти, и…

И вздрагиваю от рева, который доносится из глубины крагиума. Пол под ногами чуть заметно сотрясается, и мы все с тревогой смотрим в темноту, где судорожно мечется свет, бегают темные силуэты и что-то кричат.

Один из наших спутников бросается туда, видимо чтобы выяснить обстановку. Но не успевает и половину пути преодолеть, как разворачивается и изо всех сил бежит обратно, размахивая руками и отчаянно вопя: «Прячьтесь!» А за его спиной, перекрывая собой свет, стремительно несется на нас огромный ящер.

– Лина! – предупреждающе кричит Ликет, потому что я замерла, не в силах пошевелиться, и бросается ко мне – я вижу его движение. Вот только схватить и отдернуть с пути озверевшего монстра не успевает. Цирг, привстав на задние лапы, ревет и разворачивается, всей массой отбрасывая своего наездника в другую сторону. Защищает. Ликет, прижатый крагом к ограждению загона, не может его отодвинуть, хоть и пытается, а я, наконец придя в себя, поспешно отступаю.

Да только поздно. Одно мгновение, и разъяренное животное уже совсем рядом. Я зажмуриваюсь, закрывая руками лицо. Втянув голову в плечи, жду неизбежного… А вместо этого слышу грузный удар о песок, жалобное «киур-р-р» и чувствую теплое, влажное дыхание, обдавшее руки.

От изумления, от почти забытых, но до боли знакомых ощущений я падаю на колени, потому что ноги держать отказываются. Не веря, всматриваюсь в преданно ловящие мой взгляд огненно-желтые глаза с вертикальными зрачками, на опущенной к самой земле морде. Вслушиваюсь в непрекращающиеся причитания: «Лиу-р-р, лиур-р-р, си-и-ир-р-р…» Касаюсь пальцами кожаного носа, на котором красуется зажившая, но хорошо заметная вертикальная царапина – ее мой питомец получил в своем детстве, когда к жиралям рвался…

– Драк… – с трудом произношу, задохнувшись от спазма, перехватившего горло, от слез, которые душат и катятся по щекам.

– Лина! Отойди от него! Только медленно! – слышу полный отчаяния голос Ликета, который все же сумел освободиться от силовой опеки Цирга и, замерев в напряжении, тянет ко мне руку. Подойти ближе опасается, чтобы не провоцировать крага. Ликет ведь думает, что тот может на меня напасть.

Однако, посмотрев на принца, я вижу, что не только он решил действовать, но и вернувшие себе смелость служащие. И в руках у них оружие, которое без сомнения применят, едва я окажусь в относительной безопасности.

– Нет! – восклицаю, вскакивая на ноги, и, раскинув руки, закрываю собой питомца. Вернее, его голову, потому что на большее размаха моих рук не хватает. – Не трогайте его! Не смейте!

Не обращая внимания на то, насколько мое поведение кажется всем шокирующим, снова поворачиваюсь к ящеру, чтобы крепко обнять его за шею.

– Драк, Драк… – повторяю, покрывая поцелуями теплые чешуйки. – Какой же ты стал большой!

В ответ получаю радостное переливчатое «нейу-у-р-р-р… рур-р-р, рур-р-р…». Мол, зато ты совсем не изменилась.

– Лин! – тихо, растерянно зовет Ликет. И еще более нерешительно, едва слышно: – Идилинна?

Ну вот, теперь мне уже не в чем признаваться. Правда, неясно, хорошо это или плохо. Ведь отныне он будет видеть во мне совсем другую женщину. И как воспримет то, что между нами уже было?

Вздохнув и прижавшись щекой к Драку, я жду. Молча жду, когда побледневший Ликет придет в себя. Когда встряхнет головой, словно прогоняя накативший ступор. Когда все еще хрипло, но уверенно прикажет приготовить ящеров к прогулке…

Идти в пещеру, к выходу Драк без меня категорически отказывается, да и Цирг нервничает в присутствии крага, который едва не вдвое больше него, так что томлинцу, как и мне, приходится своего питомца сопровождать и успокаивать. Впрочем, это не мешает принцу при любой возможности бросать на меня задумчивые взгляды. А вот что при этом творится у него в голове, мне не ведомо – на лице лишь сосредоточенное выражение.

В седло я забираюсь, чувствуя, как возбужденно дрожат чешуйки крага. Слышу шумное, глубокое дыхание. Вижу, каким нетерпением и азартом загорается взгляд моего ящера. Оказавшись на его спине, теряюсь. Ощущения не совсем привычные – посадка выше, тело объемнее, а толстая шея, которую я всегда с легкостью обхватывала руками, теперь не может служить мне надежной опорой. Ох, надеюсь, я не навернусь с высоты, когда мы полетим!

Опасения мои оказываются напрасными. Ставший массивным, Драк, может, и потерял грациозность, зато приобрел невероятную устойчивость. И если раньше что при беге, что в полете меня основательно качало, то теперь нарастание скорости и изменение высоты я чувствую лишь по усилению воздушного потока, давлению, когда поднимаемся, и замиранию сердца, едва проваливаемся вниз. В то время как сиденье подо мной остается стабильным, словно стоит на твердой земле.

Обретя уверенность, я с восторгом, не меньшим, чем у моего питомца, наслаждаюсь прогулкой. Песком, который взрывают вверх крепкие мускулистые лапы ящеров. Шумом распахнувшихся крыльев, едва животные, разогнавшись, спрыгивают с козырька песчаного холма, на котором стоит дворец. Воздухом, который ночью кажется свежим и не таким жарким. Звездным небом, ставшим невероятно близким…

Цирг летит сбоку, но чуть впереди, и его наездник, в отличие от меня, сосредоточен и серьезен. Он не развлекается, а показывает путь, направляя своего крага, хотя я не представляю – как можно ориентироваться в ночном мраке? Разве что по тускло светящимся зарослям растений внизу.

Впрочем, вскоре пейзаж поверхности становится интереснее. Свечение приобретает яркие краски, тишина насыщается звуками, а ровная песчаная долина превращается в холмисто-горную местность. А когда мы оказываемся совсем близко и опускаемся, пикируя вниз, я понимаю – это город. И каждое возвышение в нем – постройка. С оконцами, балкончиками и дверьми. А между этими своеобразными домами петляют улочки, стремящиеся соединиться на маленьких свободных площадках. И везде я вижу деловито снующее местное население. Похоже, ночь на Томлине – это время отнюдь не для сна.

Драк следом за Циргом опускается на самую высокую и большую крышу-козырек на окраине города. И с таким блаженством делает выдох и фыркает, складывая крылья, что становится ясно – ждал он этого полета очень долго. Больше шестисот лет. Рильмина говорила, что, повзрослев, краги не летают без своих наездников.

Перекинув ногу через его спину, я поправляю юбку, сползаю вниз и тут же оказываюсь в подхвативших меня сильных руках. В тесных, желанных объятиях замираю, выжидая. Однако Ликет действовать не спешит. Прижав меня к себе, прикрыв глаза, он словно прислушивается к своим ощущениям.

– Хотела сказать? – наконец мягко спрашивает.

– Не успела, – вздыхаю, а через мгновение любимый, приподняв за подбородок мою голову, нежно касается губами губ.

Это совсем не тот страстный поцелуй, сводящий с ума и заставляющий желать лишь чувственного удовольствия. Это иное. Понимание. Забота. Обещание.

И я успокаиваюсь. Не бросит. Не отойдет в сторону. Поддержит и будет рядом, как обещал. А рассказать…

Рассказать все равно придется. Убеждаюсь в этом, когда Ликет, крепко взяв за руку, ведет меня вверх по ступеням, на небольшую уютную обзорную площадку с удобным диванчиком на двоих. И только оказавшись там, я понимаю, почему он сделал такой необычный выбор места, – вид отсюда открывается изумительный, а наше уединение не граничит с одиночеством, потому что совсем рядом кипит жизнь. И эта жизнь заставляет видеть перспективу. Смотреть в настоящее и будущее, а не только вспоминать мрачное прошлое, как это бы, несомненно, произошло, окажись мы в ночной пустыне.

Обняв и удобно устроив мою голову у себя на плече, Ликет слушает внимательно, молча, позволяя выговориться – ведь у меня так долго не было возможности этого сделать. Ни король Шенора, ни Рестон не поняли бы моих душевных терзаний. Для них, сильных телом и духом, слабость женщины – приговор. Мне даже кажется, что, не прояви я себя волевой и решительной личностью, ни о какой поддержке с их стороны и речи бы не было. Так что, можно сказать, идея переодеться мальчиком оказалась удачной.

– Не представляю, как ты все это вынесла, – потрясенно говорит Ликет, когда мой словесный поток иссякает. – Я знал, что с твоим сном не все так просто, как было объявлено официально, но чтобы настолько…

– А что ты знал? – Я моментально разворачиваюсь, чтобы видеть его лицо.

– О том, что тебя отравили водой из подземного озера, мне отец рассказывал. Деда я не застал, а уж прадеда и подавно. Дихол… – шипит, словно обжегся. – В голове не укладывается, что ты была его невестой.

– Мне ничуть не проще. Для меня ведь всего три месяца прошло, – парирую я. – А о судьбе тех, кто отравил, что-то знаешь?

– Кузена прадед казнил, а твою фрейлину замуж выдал, принудительно лишив возможности иметь детей, – тихо сообщает принц. Впрочем, ведь об этом было и в послании из прошлого, разве что без упоминания о последствиях для Рильмины.

– Так… А Драк как на Томлине оказался? И чей же я скелет в замке нашла?

– Твой ящер вряд ли бы выжил на Вионе без должного ухода. Тем более что ты спала. А на Томлине ему было проще ждать твоего пробуждения. Про скелет мне ничего не говорили. Но я думаю, что его специально привезли – взамен, когда забирали Драка. Наверное, не хотели лишних пересудов. Умер питомец – вот доказательство, и нечего больше обсуждать. А твой брат, который тайник делал, вероятнее всего, просто решил использовать скелет как подсказку. И легенду про сломанный зуб придумал. Сомнительно, чтобы краг мог пробить трипслат. Так что тебя просто хотели натолкнуть на правильный ход мыслей.

С предположениями я согласна, но… Ох, Горан! Что ж ты не подумал, как мне больно будет узнать о смерти Драка! Впрочем, судя по тому, что я о младшем брате слышала от Сейлиссы, особой чувствительностью он не отличался, раз казнил неугодных подданных направо и налево. Он о моих чувствах даже не задумался, вероятнее всего.

– Кстати, – продолжает Ликет, – в сокровищнице до сих пор хранится письменное распоряжение прадеда, запрещающее лишать жизни этого крага и предписывающее отвезти его на Вион, как только станет известно, что наследница проснулась. Он надеялся, что это произойдет до того, как Драк умрет.

– А сколько… Сколько Драку осталось?

– Тебе разве не говорили? – теряется Ликет. – Ящеры до тысячи лет запросто доживают. Только редко, потому что у крага еще в яйце формируется связь с тем, кто рядом. Потеряв ее, перестав ощущать наездника, он себя калечит. В итоге приходится ящера убивать, чтобы не мучился. Так что Драк знал, что ты жива, даже на таком большом расстоянии.

Я бы наверняка еще о чем-нибудь спросила, но отвлекают меня веселые крики и ритмичные звуки. Заглянув за невысокую ограду, вижу, как хаотичное движение томлинцев по улочкам становится упорядоченным. Толпа стекается к площади, расцвеченной ярким светом. И именно оттуда слышна музыка.

– Похоже, сегодня у горожан свадебная ночь. Видимо, набралось достаточно влюбленных. У нас принято танцевать нескольким парам одновременно, это считается счастливым знаком. – Я чувствую руки, ласково, но уверенно притянувшие меня к моему спутнику. А потом и волнующий кровь вопрос слышу: – Может, хоть сейчас ты мне скажешь, когда будет наш танец?

Заглядываю в глаза, вспыхивающие огненными бликами, наверняка из-за особенностей освещения, но мне хочется верить, что причина иная – нетерпение, ожидание.

– А прямо сейчас нельзя? – спрашиваю неожиданно для себя. – Или ты хочешь пышную свадьбу? Все же принц…

– А ты не хочешь? – удивляется Ликет. – Все же наследница!

– Наследница несуществующей империи, – смеюсь я.

– Принц, который никогда не станет королем, – подхватывает любимый. – Тебе не кажется, что мы идеальная пара?

– Мне кажется, что мы очень вовремя сюда прилетели! – заговорщически ему подмигиваю и многозначительно смотрю вниз. – Успеем?

– Успеем!

Азарт, возбуждение, предвкушение… Мы, крепко взявшись за руки, торопливо спускаемся по ступеням и бежим. Сначала к краю посадочной площадки, где необычная конструкция в виде маленькой платформы с бортиками опускает нас к основанию дома. Затем по улице, обгоняя замешкавшихся томлинцев, провожающих нас удивленными взглядами, которые сменяются понимающими улыбками. Наконец пробираемся через толпу, стремясь попасть на свободное пространство в центре площади, где уже звучат начальные аккорды свадебной мелодии, а шесть пар делают свой первый шаг навстречу друг другу.

Мы становимся седьмыми. Вместе со всеми кружимся, приседаем, скользим, отступаем или возвращаемся в объятия друг друга. Синхронно и в то же время индивидуально. Здесь нет шаблона, нет строго регламентированных движений. Есть лишь притяжение тел, неторопливое изучение партнера и непреодолимая потребность в итоге оказаться вместе. Стать единым целым. Соединиться не только телами, но и душами. Навсегда.


Ждешь иль не ждешь каких событий,

Не избежать тебе…

Открытий.

Королевский дворец на Томлине в любое время суток поражает воображение. Ночью он темной громадой таинственно мерцает в свете звезд. Сейчас ярко-розовые полуденные лучи Иона делают его похожим на гигантскую вздымающуюся волну, высеченную в кристаллической возвышенности. А вокруг царит невероятное оживление. Деловито куда-то убегают и возвращаются ящеры со своими наездниками. Шесть военных отрядов на ровной площадке перед зданием репетируют маршевый ход и отрабатывают перестроения. Придворные, видимо самые нетерпеливые, покинули внутренний двор и заняли стратегические позиции у входа. Да и в окнах, выходящих на внешний фасад, невозможно не видеть любопытных лиц и едва не вываливающихся с балконов фигур.

– Ты уверен, что нам нужно туда возвращаться? – тоскливо спрашиваю я, оценив суетливость и основательность подготовки обитателей замка к встрече.

– Уверен, моя красавица. Никет не стал бы настаивать на этом без веских причин.

Голос мужа звучит спокойно, хотя слышу я его не так уж четко – сильный ветер на возвышенности, где мы остановились, рвет звуки, мешая общению. Да и наши краги, пользуясь передышкой, завели привычную ворчливо-гурливую беседу – то ли отношения до сих пор выясняют, то ли тоже впечатлениями делятся.

– Мы и так злоупотребили терпением моей семьи, – продолжает любимый. – Расслабились, забыли обо всем и обо всех. Пришло время снова стать собой.

– Я постараюсь, – обещаю, понимая, что он прав.

Мы семь дней были предоставлены самим себе. Вернее, сделали все, чтобы нам никто не мешал наслаждаться нашим единением. После танца до самого утра бродили по городу так же, как и другие молодые пары, принимая поздравления горожан – кристаллы томлитонита. Маленькие, размером с песчинку, и более крупные – любые из тех, что нам с готовностью отдавали. У нас их больше тысячи набралось!

В принципе, молодая семья может распорядиться ими по собственному усмотрению – кто-то свой дом защитит, кто-то родным и знакомым раздаст, кто-то продаст. Мы же с восходом Иона отнесли их на площадь, оставив на месте нашего танца для тех, кто в них нуждается. И сбежали. Сбежали, потому что услышали о делегации из королевского дворца, направляющейся в город.

Мы не прятали своей любви и не скрывались. Просто хотели наслаждаться друг другом в полной мере, без оглядки на необходимость встреч, объяснений, оправданий.

И пока посланные за нами гвардейцы приближались к городу, мы с той же скоростью мчались к следующему. Снова гуляли, любовались звездами, отдыхали в маленьком уютном домике на окраине, который Ликет для нас приобрел. А через три дня снова сорвались с места, чтобы не быть пойманными и узнанными.

Коммуникатор мужа наверняка не дал бы нам ни одной спокойной минуты, если бы Ликет не отключил оповещение. Техника молча захлебывалась сообщениями и вызовами, а мы… Мы так славно проводили время!

Однако полной безответственности супруг не допускал. По утрам обязательно вызовы просматривал, на письма отвечал, а однажды, то есть вчера, даже связался с Никетом.

Признаваться в том, что именно лежит в основе его настоятельной рекомендации вернуться во дворец, близнец не стал. Но мне показалось, что не сказал он этого потому, что рядом был кто-то, не желающий, чтобы мы раньше времени оказались в курсе.

Значит, ждет нас сюрприз. А вот приятный или нет, тот еще вопрос.

И с одной стороны, я бы с удовольствием нашла повод не ехать в замок, в очередной раз изменив маршрут. Но с другой, вечно скрываться не будешь. Да и не поворачивать же обратно, когда уже практически достигли места назначения.

Ликет направляет Цирга, и тот тут же пускается быстрой рысью, мощно вскидывая лапами песок и отбрасывая его в сторону. Драк бежит следом неторопливо, вальяжно, но с легкостью нагоняет своего более мелкого собрата – размер тут имеет принципиальное значение и он напрямую от возраста зависит. А Цирг ровесник своему наезднику – он, еще будучи в яйце, лежал в кроватке Ликета, а потом подрастал вместе с ним. Ясное дело, Драк в десять раз старше. И потому втрое крупнее.

По мере нашего приближения суета вокруг замка нарастает в геометрической прогрессии. У главного фасада нас ждет самый что ни на есть торжественный прием, в котором принимает участие не только выстроившийся по стойке смирно почетный полк гвардейцев, за спинами которых толпятся придворные, но и вышедшая на крыльцо королевская семья. В итоге нам приходится остановить ящеров у подъезда, а не заезжать в крагиум.

В ожидании, пока муж спрыгнет со спины Цирга и поможет спуститься, я разматываю защищающий голову и шею шарф. Заодно, стараясь делать это незаметно, рассматриваю новых родственников.

Отец Ликета, Неус Чьер цу’лЗар – пожилой, не слишком высокий, полноватый мужчина в строгом бежевом костюме и с тускло-песочными волосами, заплетенными в сложную, толстую и короткую косу. Он точно такой, каким я его представляла – видела портрет в галерее. Смотрит король на нас с теплотой в побледневших от возраста глазах, и его настрой мне очень импонирует.

Его жена, Креола Грес Давин – та самая, что в гневе выскочила из покоев сына, – сегодня сама приветливость. Сияющий взгляд, широкая счастливая улыбка, частое дыхание, вздымающее обтянутую корсетом грудь и выдающее восторженное нетерпение. О-о-о… Кажется, она радикально изменила свое отношение к желаниям и поступкам строптивого отпрыска.

Лишь на лице наследного принца, Никета Грес цу’лЗара, лежит тень беспокойства. Но это не зависть. И не опасение за свой статус. Скорее, тревога за любимого брата и серьезный настрой в готовности помочь.

– Любимая!

Слышу ласковый голос и не раздумывая соскальзываю в подхватившие меня сильные руки. Не удерживаюсь, прижимаюсь к мужу, поддержку которого мне хочется чувствовать постоянно. И он меня без слов понимает. Так и не выпустив из объятий, ведет к крыльцу.

– Мы рады вашему возвращению и ждали его, – едва оказываемся рядом, говорит король.

И мне остается непонятным – что именно он имел в виду? Мое появление как наследницы или наше с Ликетом как семейной пары? Впрочем, раз встреча официальная, а свидетелей более чем достаточно, двойственность фразы оправданна – каждый из присутствующих может воспринять ее так, как видит правильным со своей точки зрения. Это очень грамотный в политическом смысле прием, мне об этом наставница не раз говорила.

Поскольку ответных речей от нас не требуется, проходим сквозь широко распахнутые двери. Лестница, еще одна, анфилада, ведущая в парадную гостиную… Склоняющиеся в поклонах головы придворных, услужливые движения вышколенных служащих… Обстановка строгая, чинная, торжественная. Однако едва за нами закрываются двери и мы остаемся в тесном семейном кругу, все меняется.

Первой не выдерживает моя новоявленная свекровь. Всплеснув руками, принимаясь лепетать: «Ой, Ликет, Лина, как же я за вас рада!» – и бросается к нам с объятиями. Я прячусь в руках мужа, и поэтому большую долю материнской… гм… любви он берет на себя.

– Креола, пожалуйста, оставь сантименты, – морщится, но без раздражения говорит король. – На них еще будет время. Сейчас есть более важные вопросы.

– Может, скажете уже, что случилось? – интересуется Ликет, дождавшись, когда энтузиазм его матери сойдет на нет, и усаживает меня на диван.

– Случилось то, что вы, ферт Ликет Давин цу’лЗар, поступили бесчестно! Вы воспользовались моим доверием и наивностью Идилинны, чтобы получить то, на что не имели никакого права!

Злой, раздраженный голос раздается раньше, чем искусственная коричневая рука резким движением отдергивает занавес, отгораживающий небольшую нишу, и из нее выходит Эйрон.

Так вот кто стоял за спиной Никета и не дал брата предупредить! Наверняка хотел, чтобы его появление стало для нас неожиданным. Впрочем, то, что он предпочел официальным обвинениям вот такие, скажем, частные, это хороший знак. Значит, хоть и сердится, но шанс на примирение есть. И Ликет совершенно правильно пытается им воспользоваться.

– Я не обманывал вас, принц…

– Король, – перебивает его племянник.

– Прошу прощения, – спокойно исправляется муж, – король Эйрон Садиз ди’Дон. Возможно, вы измените свое видение ситуации, если узнаете, что я всем сердцем люблю Идилинну.

– И поэтому так спешили с танцем? – презрительно хмыкает его оппонент. – А свою невесту подтолкнули к Рестону, чтобы она его отвлекла, а он не мешал вашим планам?

– С танцем поспешила я, – подаю голос, решив, что услышала достаточно.

– Но зачем? – изумляется Эйр, быстро преодолевая разделяющее нас расстояние, и опускается на сиденье дивана. – Ведь у тебя должен был быть выбор. А ты не только себя его лишила, но и меня оставила в неведении! Хотя бы на мгновение представь, что я почувствовал, когда решил наведаться в старый замок и не нашел там тебя? Я же чуть с ума не сошел, когда до меня дошло, кого все это время считал простым вионцем, пусть и якобы дальним родственником!

Племянник ужасается моей безрассудности, я же, вместо того чтобы перейти на неофициальный стиль общения, держу дистанцию.

– Эйрон Садиз ди’Дон, неужели вы всерьез полагаете, что я действовала необдуманно? Да, правды я вам не открыла, но причина у меня была уважительная! Ведь вы заставили бы меня вернуться на Вион, а я…

Я беру за руку Ликета, оставшегося стоять рядом со мной. Его брат тоже стоит, опираясь бедром о спинку кресла, на которое уселась, расправив пышные юбки, Креола. А ее муж отошел к двери и, приоткрыв, с кем-то тихо разговаривает. И потому, оценив диспозицию, понимаю – шоковая терапия будет самой действенной.

– Вы не подумали, что я могу по-настоящему полюбить, а не потерять голову от влечения? Желать простого семейного счастья с тем, кто мне на самом деле очень дорог? С тем, кто меня дважды спас. И, кстати, не только меня, но и вас. Или вы забыли, что называли его другом?

– Я помню, – хмурится Эйрон, но наконец говорит то, на что я рассчитываю: – И моя благодарность остается в силе. Как и признание заслуг.

– Раз вы не считаете Ликета недостойным кандидатом, значит, просто неправильно формулируете свои претензии, – кротко улыбаюсь я. – Понимаю ваше негодование, вы – глава династии и, несомненно, хотели первым узнать о моем решении, чтобы его одобрить. Но прошу вас вспомнить и о том, что я все же старше и потому имею право решать свою судьбу самостоятельно.

– Старше? – Эйрон теряется, видимо, с такого ракурса ситуацию не рассматривал. Но я опомниться ему не даю.

– Намного старше. И мне виднее, как поступить, не только с позиции личной заинтересованности, но и с политической точки зрения. Объединение Томлина и Виона станет самым символичным и показательным для всех династий. Ведь именно эти планеты до последнего оставались вместе. С них и должно начаться возрождение империи. У вас иное мнение? Или вы, племянник, по-прежнему считаете меня глупым, наивным идеалистом? То есть идеалисткой?

– Нет, – потрясенно выдыхает Эйр, и я успокаиваюсь. Все. Дальше будет совсем просто. Пожимаю руку мужа, намекая, что теперь нужно бы и ему сказать свое мнение. И он меня не разочаровывает.

– Объяснимо, что после предательства лучшего друга детства вы подозреваете меня в чем-то аналогичном. И мои слова вряд ли смогут вас переубедить. Лишь время и дальнейшие события станут для вас доказательством. А пока, прошу, доверьтесь моей жене, ее интуиции и выбору, который она сделала.

– Ваш визит – прекрасная возможность закрепить не только семейные связи, но и союз наших планет. Мы можем обсудить условия и объявить всем о нашем решении, – неожиданно добавляет Никет.

– Согласен, – коротко озвучивает свою позицию Эйрон.

– Вот и отлично! – широко улыбаюсь я. – Раз претензий ни к кому нет, я, с вашего позволения, удалюсь, чтобы привести себя в порядок. Дорога была пыльной. А вечером с огромным удовольствием побуду в вашей компании. Вы ведь расскажете мне все, что с вами произошло после того, как мы расстались?

Эйр кивает и даже начинает улыбаться. Я же, пользуясь поддержкой Ликета, поднимаюсь и, посмотрев на вытянувшееся лицо королевы, понимаю – она решила до последнего сидеть здесь. А ведь мужчинам нужно остаться одним!

– Фисса Креола, надеюсь, вы не откажетесь быть моей компаньонкой, пока я не подберу себе фрейлин? – строго говорю, чтобы не вздумала искать отговорки. – Раз у мужчин сомнений нет и империя восстанавливается, нам с вами следует соблюдать ее традиции. Проводите меня в мои покои. То есть покои моего мужа.

Она было стрельнула глазами на короля, который за это время успел отойти от двери и встать за спиной Никета, но поддержки не получила. И теперь идет чуть впереди, молча, наверняка обдумывая, что ей со мной делать.

Вот честно, я бы от королевы держалась подальше и вообще поменьше контактировала, если бы была уверена, что она не станет вмешиваться в нашу с Ликетом жизнь. Ну а поскольку такой уверенности нет, то правильнее будет проявлять инициативу самой и в нужном мне направлении, а не постфактум разгребать последствия сверхактивности свекрови. Примера Хейолы мне достаточно. Так что…

«Ах, как же мало у меня платьев…»

«Что значит – завтра будут новые? А сегодня я что надену?..»

«Ой, нет, этот фасон мне не идет!..»

«Как? Вам нравится этот ужас? Фисса Креола, вы меня разочаровываете…»

«Неужели вы меня оставите?» – И слезы на глазах, едва королева попыталась заикнуться о другой кандидатуре на роль временной помощницы.

Ох, не думала, что искусство игры и эмоциональной манипуляции мне понадобится в жизни! Всегда на эти занятия ходила с изрядной долей скептицизма, и вот итог. Впрочем, к вопросам управления империей меня не допустят – официально, по крайней мере, – так что моей вотчиной остается дом и его обитательницы. А уж здесь своих позиций я не сдам.

Кстати, любопытно, а где Хейола?

Я спрашиваю об этом, когда королева на удивление красиво собирает мои пусть и чуточку отросшие, но все равно еще короткие волосы в прическу. Наверное, по причине сосредоточенности ответ получаю совсем не эмоциональный.

– Она в покоях посла Шенора. Каждый день к нему бегает.

– Они уже любовники? – пытаюсь разобраться в ситуации.

– Не похоже, – качает головой фисса, соединяя волосы с косой и закрепляя ее на голове. Тон у нее по-прежнему равнодушный, словно к своей протеже она совершенно потеряла интерес. Причина, в общем-то, на виду, но сам факт мне не нравится.

– Вы, насколько мне известно, обещали своей подруге, что устроите судьбу ее дочери, – коварно напоминаю. – Вам не кажется, что отсутствие возможности у Ликета на ней жениться или взять в фаворитки не снимает с вас этой ответственности?

– А что я могу, если девочка залипла на инопланетника? Она же не в томлинца влюбилась, – округляет глаза королева, глядя на меня в зеркало.

– Вы можете убедить его жениться на ней, а не взять в качестве постоянной любовницы.

– Он не захочет… – неуверенно отпирается фисса, а когда я выразительно приподнимаю бровь, надменно хмурится и нехотя соглашается: – Попробую.

– Надо не пробовать, а делать, – на правах старшей назидательно заявляю я. – И столкнувшись с трудностями или поняв, что все идет не так, как виделось, не пускать дела на самотек. Не бросать и не ждать, что все решится само собой. Мы в ответе за свои поступки в той же степени, что и наши мужчины. Даже если они готовы исправлять за нас последствия.

При первых словах моего монолога королева вспыхивает, полная решимости осадить наглеющую невестку, но к концу моей речи ее запал пропадает. Видимо, свою вину она все же сознает, а проблему от себя отодвинуть старается исключительно ради собственного спокойствия. И это меня радует. Было бы намного хуже столкнуться с непробиваемой черствой особой, которая вообще не признает совершенных ошибок.

Поэтому я выбираю самую простую тактику, которая, по моему мнению, должна правильно сработать: под грифом «самый страшный секрет!» рассказываю ей то, что знаю о личной жизни Рестона.

– Я поняла, – потрясенно ахает свекровь. – Бедный, он так одинок! Хейола обязана составить его счастье! Тем более она с инопланетниками долго общалась. Наверняка привыкла, потому и потянуло ее к нему… Ты права, Идилинна. Да, так мы и поступим.

Не нравится мне ее «мы», но останавливать увидевшую цель королеву, похоже, все равно, что встать на пути крага, когда тот пошел на взлет. М-да… Кажется, совместное существование будет более сложным, чем я думала.

– Куда это она? – теряется Ликет, проводив недоуменным взглядом мать, рванувшую на выход и в коридор, едва сын шагнул в свои покои. – Вы поругались?

– Мы подружились, – вздыхаю в ответ. – Надеюсь, это обратимо.

Последнее невольно с губ срывается, и я, практически метнувшись в объятия мужа, тут же извиняюсь: «Прости, пожалуйста». Вот честно, меньше всего мне хочется его расстраивать.

Впрочем, он и не думает обижаться. И вообще философски относится к происходящему. Особенно после того, как я честно признаюсь в содеянном.

– Не переживай, л’Рошон не из тех, кем можно манипулировать. Если захочет – женится, ну а не захочет – вряд ли усилия моей матери что-то изменят. – Ликет пожимает плечами, еще крепче меня обнимает и успокаивает, подтверждая мои же подозрения. – Зато ей будет чем в это время заняться.

– А потом? – Я предусмотрительно выясняю перспективы на будущее. – Когда в судьбе Хейолы наступит определенность?

– Потом? – Супруг ласково гладит меня по спине и, скользнув рукой на живот, вкрадчиво предполагает: – Может, внуками займется? Она с нами маленькими с удовольствием возилась. И с Хейолой, пока та не выросла.

– Так это когда еще будет!.. – начинаю было я и осекаюсь. Очень уж взгляд оранжевых глаз выразительный.

Но ведь я не чувствую, что беременна, хотя обычно результат, если он положительный, за неделю точно себя проявит. Да и я за все это время ничего из ряда вон выходящего не заметила. А ведь мама говорила, что в тот момент, когда близость ради зачатия ребенка, все чуточку иначе происходит, нежели обычно. Не уточняла, но утверждала, что по завершении иные ощущения возникают. Говорила, что женщина с легкостью отличит – просто мужчина получает и дарит удовольствие или одновременно с этим отпускает на волю инстинкт размножения.

– Не понимаю, – морщусь, потому что не могу найти объяснения.

– Я же тебе в своих намерениях признался, когда кольцо подарил, – еще больше запутывает меня муж.

– Это я поняла. Но мне говорили, – вспоминаю слова Тогриса, – что кольцо – это принятое мужчиной решение, которое не обсуждается.

– Любимая… – потрясенно выдыхает Ликет. – Да, оно не обсуждается в том смысле, что мужчина его не изменит. Но это вовсе не означает немедленного приведения в действие. Решение, в какой именно момент времени зачать ребенка, принимают оба партнера. И согласие должно быть обоюдным. Просто у женщины, принявшей кольцо, есть гарантия, что мужчина не передумает.

Ох… Так вот о чем хотел сказать Тогрис и не сказал. Наверное, постеснялся после того, как моя мама категорично высказалась против, да и я отказала, даже не попытавшись разобраться в нюансах.

– А у нас кулончик – просьба о ребенке, которую обычно сразу исполняют, – признаюсь, ощущая себя дорадой, которая совершила откровенную глупость. – Я тебе его отдала, чтобы хотя бы видимость равноправия получилась.

– Я примерно так и подумал, – успокаивает меня муж. – Поэтому и спешить не стал. Потому и спрашиваю сейчас: ты на самом деле готова к беременности или мы еще немного побудем эгоистами и не станем делить свою любовь на троих?

– Побудем, – хихикнув, я зарываюсь носом в мягкие воланы его рубашки. – Только для твоей мамы придется изобретать проблемы, чтобы в правильное русло ее активность направить.

– Ничего, придумаем. Теперь у нас для этого больше возможностей… Подождешь меня? Я приведу себя в порядок, и мы вместе пообедаем. Отдохнем немного, а потом развлекаться пойдем. Никет предложил Эйрону в «Ривус» сыграть. Я в паре с братом буду, а мой отец короля поддержит. Ты же хочешь на это посмотреть?

– Очень! – воодушевляюсь я, вспомнив о пластинах с игровым полем, которое создал Тогрис.

Пока муж занимается собой, я успеваю добраться до комнаты, в которую меня изначально поселили, и забрать оттуда контейнер со своими богатствами. Помощь мне трижды пытались навязать, но я не стала рисковать. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь из обитателей дворца пострадал от нечаянного взаимодействия с гендетектором.

Мое предложение использовать раритетный уровень Ликету нравится. Как и остальным игрокам, с энтузиазмом взявшимся за освоение космического пространства шестисотлетней давности. Видимо, в анналах истории этой игры не сохранилось победной стратегии Тогриса, а время своеобразно распорядилось памятью того, кто ее создал, и уничтожило древние пластины с настройками.

– То, что они остались в твоем наследстве, – настоящее чудо, – бережно принимая раритет из моих рук и загружая в стол-проектор, с уважением отзывается Эйрон. – Сейчас, если мы хотим полного объединения, важно любое напоминание о прошлом процветании империи. Я смогу настройки скопировать?

– Не нужно, я вам такую пластину подарю. У меня их несколько. Это будет мой свадебный подарок, – обещаю, радуясь предусмотрительности Горана и вспоминая, что на самом деле никого не одарила по случаю самого счастливого в моей жизни события.

– Тогда, возможно, и мне? То есть Шенору? – раздается голос за спиной.

– Обязательно! – Я оборачиваюсь к Рестону, с удовольствием отмечая, что Хейола пришла вместе с ним.

Да, она невеселая, задумчивая, как влюбленная Вария, когда та не знала о чувствах Ваймона, но я уверена, все у томлинки будет замечательно. Королева постарается – вон как выразительно мне кивнула, останавливаясь за спиной мужа. Да и я бездействовать не стану, если поддержка понадобится. А может, и не понадобится – взгляд, которым одарил свою спутницу Рестон, прежде чем сесть за стол в качестве наблюдателя, показался мне многообещающим. Значит, не просто так шенорианин с близостью не спешит.

– Так вот, – сортируя и расставляя свои игровые юниты, говорит Эйрон, продолжая рассказ, который начал при нашем появлении. – Дезертирство Латала было самой большой удачей. Оно мне и лояльность капитанов крейсеров обеспечило, признавших за мной право командования, и благополучную посадку на Вион…


Возродив все былое, сбросив тяжкое бремя,

Можешь смело сказать: прощай, смутное…

Время.

Стоя у иллюминатора, я со смешанным чувством радости, предвкушения и тоски смотрю на медленно приближающуюся сине-зеленую планету, почти темную с левого бока, а справа ярко освещенную белыми лучами нестерпимо слепящей Адапи.

Вион… За тридцать лет замужества я возвращалась сюда дважды, но этот прилет должен стать особенным. Значительным. Незабываемым. Эйрон обещал.

– Пойдем, любимая, – моего виска касаются теплые губы, а талию оплетают сильные руки, – транспортный модуль нас ждет.

– Шейрон уже там? – спрашиваю на всякий случай, хотя знаю, как пунктуален сын. Впрочем, он и активен в той же степени. Первое ему точно по линии деда досталось – все мужчины семьи цу’лЗаров, начиная с Тогриса, педанты до мозга костей, а вот второе бабушкой Креолой привито – ее гены проявились, ну и личный пример, несомненно.

– Он с самого утра в рубку примчался и убежал в стыковочный ангар, едва мы на орбиту вышли, – увлекая меня по коридору, смеется Ликет, и я, хоть и волнуюсь, тоже улыбаюсь.

Увидев забравшегося с ногами на сиденье сынишку, крепко вцепившегося в спинку кресла и завороженно впившегося взглядом в панель управления, по которой скользят пальцы пилота, готовя капсулу к посадке, не удерживаюсь от замечания:

– Шейр, веди себя достойно!

– Ага! – Мальчишка послушно усаживается, но в его глазах по-прежнему горит азарт и восторженное возбуждение. – Мама, папа, я знаю, кем стану, когда вырасту! Я пилотом буду!

– Мы это решим чуть позже, когда ты еще немного подрастешь, – погладив светлые песочные волосы, мягко уходит от прямого ответа Ликет, помогая мне сесть и занимая кресло рядом.

– Ладно, – вздыхает непоседа. – Я подожду.

И я снова улыбаюсь. За свои девять лет он столько раз менял предпочтения! В три годика лепетал, что будет воспитателем, в четыре решил ухаживать за крагами, потом его манили поиски в шахтах томлитонита, но вскоре сильнее увлекло мастерство ювелиров, укрощающих своенравный камень. В семь лет, начав посещать политические встречи и столкнувшись с инопланетниками, загорелся идеей стать послом Томлина, а еще через год заявил, что политика это скучно и лучше уж он будет проектировать дома и города.

В общем, не удивлюсь, если следующее запоминающееся событие вновь изменит его планы на будущее. Одно уже сейчас понятно: власть и управленческая работа не по его характеру. И это даже к лучшему. Его кузен, который родился на три года раньше, хотя свадьба Никета состоялась лишь через пять лет после нашей с Ликетом, проявляет куда больше усидчивости и старания в овладении знаниями по законодательству и политическому устройству. И это замечательно, ведь именно Дагону наследовать трон Томлина.

А что касается объединения планет, то даже будь Ликет императором, Шейрон все равно не имел бы на этот пост никаких прав. Лишь муж нашей дочери-наследницы… Которой пока нет так же, как нет и официально признанной империи. А все почему? Да потому, что военно-экономический союз Виона, Томлина и Шенора не поддержали другие планеты, бывшие когда-то столицами. Да, к объединению весьма неспешно и осторожно присоединились Ийтиц-Ро, Торманж, Рогранс, Ланс и Видийх, но этого все равно оказалось недостаточно. Империя не империя без тех, кто участвовал в ее становлении.

Надо отдать должное моему мужу, он все делал для того, чтобы моя мечта о полноценном возрождении сбылась. И не его вина, что отнюдь не все принимали нас так, как это сделал, например, король Шенора. Кто-то не верил в будущее империи, которая не смогла выдержать выпавших на ее долю испытаний и развалилась. Какой смысл в нее вступать, если империя снова потеряет целостность? Кто-то верил, но ждал, когда объединение станет сильнее и докажет свою состоятельность, – именно такой была позиция короля Таи. Кто-то просто был занят своими внутренними проблемами – и таковых оказалось подавляющее большинство. А до кого-то мы банально не смогли добраться по причине развернувшихся в непосредственной близости от них военных действий. К примеру, на подступах к Зоггу все выходы из подпространства блокировались крейсерами цессян.

В космосе по-прежнему было неспокойно. Даже Вион и Томлин оказались под настоящим прессингом со стороны Милбара. И если бы не поддержка Шенора, вряд ли им удалось бы так долго и успешно держать оборону.

Больше всего доставалось Виону, потому что Латал, сбежавший и, по всей видимости, добравшийся до своих союзников, решил, что терять ему нечего, и уговорил милбарцев на полномасштабную оккупацию. Ему было все равно, каким способом вернуться к власти.

Последствия оказались страшными. Первые годы атак – самыми ужасными. Столько погибших Вион еще не видел, таких разрушений никто не ждал. Пострадал даже старый замок, хотя в его бомбардировке не было никакого смысла. Мне, прилетевшей сюда во время очередного затишья, невольно вспоминались слова предсказания Плес Феш ол’Лона: «Кровавый след впитает только время».

Действительно время… Постепенно мощь ударов пошла на убыль, частота нападений снизилась, а потом они совсем прекратились, когда крейсер с Латалом сгорел в очередном сражении.

– О чем задумалась, любимая? – тревожится муж, ласково поглаживая мою руку.

– О прошлом. О будущем. Разные мысли в голову приходят. Слишком много неясного. Эйрон тебе не сказал, зачем так экстренно и внепланово нас всех собирает? Договоренность же была на другое время. И почему на Вион позвал, а не на Томлине, как обычно, встреча?

– Не сказал. Наверное, опять сюрприз хочет сделать.

Сюрприз… Да, именно он нас и ждет, когда выходим из транспортника и оказываемся вовсе не на посадочной платформе рядом с дворцом, а на побережье. Правда, нет здесь хаоса и беспорядочно разбросанных каменных глыб, а есть ровная площадка, похожая на площадь. С одной стороны к ней подступает удобная дорога, ведущая на плато, где стоит дворец. По свободному периметру поставлены многоуровневые скамьи, на которых разместились желающие присутствовать при встрече гостей. А у самой кромки воды возведен павильон, частично выходящий на сушу, частично погруженный в море. Я с удивлением присматриваюсь к фигурам, что движутся за полупрозрачными стенами. И когда створки дверей раскрываются, беззвучно ахаю…

Зоггиане! Изумительно сложенные, с обнаженными торсами, одетые лишь в широкие свободные брюки, перехваченные у лодыжек и на бедрах яркими поясами, и обутые в украшенные камнями сандалии. Высокие, темноволосые и безумно красивые.

Невероятно! Они же никогда не покидают своей планеты, даже дышат под водой, через кожу. Для них океан – их жизнь.

И снова ахаю, сообразив, почему выбран именно Вион. Здесь, в отличие от Томлина, зоггиане могут чувствовать себя почти как дома.

Однако на этом сюрпризы не заканчиваются. Завороженная невероятной красотой одних гостей, я совсем не вижу других. Тех, кто подходит к нам со стороны дороги. И лишь когда слышу краткие смешливые фразы на ультри – «Как предсказуемо!», «Логичное сомненье», «Нет, нас не ждут, увы», – оборачиваюсь и в не меньшем изумлении непроизвольно отвечаю: «Ошибочное мненье!»

Ипериане. Четверо зеленоволосых мужчин, настолько высоких, что теперь даже зоггиане не кажутся мне такими уж гигантами. Хотя, разумеется, и те и другие выше Ликета, а я так вообще достану до их макушек, только если подпрыгну. И то без гарантии.

Прыгать не приходится. Долговязый мужчина в темном сине-зеленом костюме и с перекинутой через плечо толстой косой, опускается передо мной на одно колено, и наши глаза оказываются почти на одном уровне.

– Приветствую, наследница Виона. Отрадно знать, что вы храните частицу моего мира так же трепетно, как своего. Жаль, что внутренние проблемы на моей планете не позволили мне познакомиться с вами раньше.

Говорит он уверенно, без тени насмешки или шутовства, свойственных его расе. И потому, скользнув пальцами по ладони короля ипериан, я с искренней радостью смотрю, как мой муж обменивается с ним рукопожатием. А потом возвращаюсь взглядом к зоггианам, наконец приблизившимся и повторившим ритуал приветствия. Но волнение в моей душе становится совсем запредельным, когда я понимаю, что нашего внимания ждет еще одна делегация, вернее, две, которые подошли чуть позже, совсем незаметно.

Леяне и… цессяне?!

Такие похожие и такие разные! Похожие цветом волос, точнее, их белесой бесцветностью. Разные цветом глаз и оттенком кожи, который у леян значительно темнее. Да и одежда на каждом из них узнаваемая: тонкие легкие ткани костюмов цессян и меховые теплые у леян.

– Дуаль Лолин ли’Тон, – деликатно представляется молодой цессянин. – Хэйрас Навин ли’Тон был моим дедом. Вы с ним встречались в свое пятнадцатилетие.

Я киваю, внимательнее присматриваясь к новому знакомому, потому что прекрасно помню, каким заносчивым был его предок. Однако этот молодой мужчина поведением совсем на него не похож. И убеждениями, видимо, тоже, ведь я слышу его слова:

– Мой дед утверждал, что виной развала империи был ваш отказ выйти за него замуж. Придерживался этого мнения и мой отец. А я считаю, что глупо ставить личные амбиции в ущерб интересам своей расы, которая несомненно выиграет, если будет иметь поддержку других. К счастью, сейчас, как вступивший на престол король, я могу принять решение изменить политику Цесса в отношении других планет.

О! Теперь мне понятно и присутствие зоггиан. Решив объединиться с нами, Дуаль снял осаду и тем самым позволил им прилететь. А что касается короля Ле…

– Мой анабиоз продлился меньше вашего, – с уважением говорит он, – но именно из-за него, то есть без меня, мой напарник не смог принять решения о присоединении. Надеюсь, у вас не было сомнений в том, что мы с радостью это сделаем?

– Было лишь терпеливое ожидание, – отвечает ему Ликет, а у меня в душе уже не волнение и даже не радость, а настоящее ликование.

Все! Все планеты-столицы вернулись! Шесть! Шесть звездных систем, ранее не имевших управленческого статуса, теперь входят в состав Объединенных территорий! А это значит, что вскоре присоединятся остальные.

Ох, Плес Феш ол’Лон, как же вы прозорливы! Ведь именно в этот момент воссоединения, то есть второго рождения империи, мой муж становится императором, с которым вы так настойчиво желали обсудить условия союза. Ни раньше, ни позже.

– Сюрприз удался? – едва слышно над самым ухом раздается знакомый голос, и я быстро оборачиваюсь, чтобы обнять того, кто совершил поистине невероятное.

– А меня? Меня? – немедленно требует внимания до этого упорно молчавший Шейрон. Ну правильно, ведь дядя Эйрон это совсем не то, что какие-то незнакомые инопланетники!

И король его не разочаровывает. Подхватывает мальчишку на руки и со словами «мы на минуту вас оставим», отходит к группе вионцев.

Я тоже невольно на них отвлекаюсь. Вижу, как Эйр опускает Шейра, смеется и что-то говорит своей молоденькой жене – именно на их свадьбу мы прилетали шесть лет назад. Она ласково ему отвечает и, погладив мальчишку по голове, подталкивает к своей фрейлине. А мой сын вовсе не против, так что очень быстро оказывается под присмотром Сейлиссы.

Встречаюсь с ней взглядом, ловлю невеселую улыбку, замечаю так и не исчезнувшую грусть в глазах… Она не оправилась после смерти мужа. Приняла, заставила себя жить дальше, даже не стала затворницей, но Ваймона не забыла. А ведь его нет с ней уже пятнадцать лет. И мне необычайно горько сознавать, что в этом я виновата. Нет, Сейла меня не укоряет, но… Но я безумно жалею, что в свое первое посещение Виона рассказала ее мужу о поступке капитана Вирса. Ваймон тогда не просто спал с лица, он сам не свой стал. И мне казалось, что я убедила его, что нет у меня к нему претензий, что все позади… Он решил иначе. Я лишь постфактум узнала – отыскал своего дядю, вызвал на поединок, дрался… Видимо, не только с ним, но и с другими контрабандистами, потому что в итоге взорвал стоящий в доке корабль. Сам выпрыгнул и успел уйти на безопасное расстояние, да только раны оказались смертельными.

– Идилинна! – Голос мужа и рука, ласково скользнувшая на талию, возвращают меня к тому, что происходит сейчас. – Все хорошо?

Он беспокоится, и я, осознав, что совершенно не вовремя погрузилась в печальные воспоминания, заставляю себя снова о них забыть. Прошлое еще не раз напомнит о себе, но нельзя позволить ему стать важнее настоящего. Надо жить тем, что есть.

– Сегодня не планируется торжественных мероприятий, только встреча и знакомство, – объясняет вернувшийся к нам Эйрон. – У нас есть несколько дней на обсуждение условий и формирование договоренностей. Как только закончим с формальностями, можно будет перейти к присяге. Ликет Давин цу’лЗар, – обращается к моему мужу официально, хоть они давным-давно друзья в истинном смысле этого слова, – вы ведь не откажетесь принять на себя обязанности императора?

– Приму со всей ответственностью.

Отвечает Ликет серьезно, по-деловому, и я его понимаю. Быть императором – это не развлечение и не удовольствие. Это трудная, тяжелая работа, которая отнимает сил и времени гораздо больше, чем управление планетой. Особенно если увеличится количество входящих в объединение звездных систем.

Все словно только этих слов и ждали, потому что чуть натянутая атмосфера официальной встречи тут же становится куда более раскованной и свободной. Зрители поднимаются с мест, прибывшие делегации смешиваются с ними. Мы оказываемся втянутыми в круговорот поздравлений, приветствий как от новых, так и от хорошо знакомых лиц…

– Символично, что именно в этом году ты вновь становишься наследницей в истинном значении этого слова! – Рестон оказывается рядом, когда желающих составить мне компанию уже не остается. – Рад снова тебя видеть, Идилинна. Извини, Хейолу я не привез. Последствия обвала не позволили. Ей теперь ступни приживляют, да и я без апгрейда не остался.

Говорит он о серьезных, казалось бы, проблемах совершенно буднично. Впрочем, для шенориан в этом действительно нет ничего из ряда вон выходящего.

– Пусть твоя жена выздоравливает. Спасибо, что не стал искать себе замену и прилетел, – улыбаюсь, касаясь пальцами его новой искусственной ладони и присматриваясь к лицу, которое на фоне изящных черт зоггиан и цессян кажется слепленным необычайно грубо. – А в чем символичность?

– Хм… – с недоверием смотрят на меня желтые глаза. – Я, конечно, понимаю, что сейчас на всех планетах свой календарь, но неужели ты не считала?

– Считала? – начинаю чувствовать беспокойство, отыскивая причину столь странных вопросов. – Ты об имперском летоисчислении?

– Именно, – укоризненно качает головой Рестон. – Ведь ровно тысячелетие с года основания прошло. Очень красивая дата для возрождения.

– Точно! – ахаю я, укоряя себя за недогадливость. И спохватываюсь: – Но ведь получается, что половину этого времени империя не существовала. Мне сказали, что она как раз к пятисотому году распалась, через сто пятьдесят лет после того, как я уснула.

– Верно, – вмешивается в наш разговор Эйрон.

Однако не только он, но и Ликет уже стоит рядом, видимо тоже завершив общение с прибывшими. В глазах мужа интерес к предмету обсуждения ничуть не меньший, чем у остальных. И, наверное, поэтому идею он высказывает необычную.

– Значит, отмечать будем не тысячелетие от года основания, а пятисотлетие. По крайней мере, это будет логично.

– Тогда пусть обязательно будет праздник! – прошу я. – Такой, который позволит империанам всех рас чувствовать себя значимыми и равными!

– Карнавал, быть может? – неуверенно, словно опасаясь, что его сейчас высмеют, предлагает вежливый мужской голос.

Мы все заинтересованно смотрим на серокожего, одетого в не менее блеклый, невзрачный костюм видийянина. Наверняка заметно смущаем его своим вниманием, потому что объяснение из его уст звучит ничуть не менее скромное, чем предложение:

– На моей планете «карнавал» – это редкий день, один в несколько лет, когда туман рассеивается и появляются краски. Тогда и мы позволяем себе проявить себя, стать ярче и заметнее.

– Это как раз то, что нужно, – радостно его поддерживаю. Да и название мне нравится. Карнавал… Как интригующе! – Вы ведь расскажете все подробно? Или это сделает ваша спутница? – прошу, заметив за его плечом такую же серокожую видийянку.

Воодушевленная полученным от нее подтверждением, назначаю время для личной беседы. Ведь кому как не нам, женщинам, заниматься праздниками? Разумеется, мужчины берут на себя серьезные вопросы организации, поставок, размещения, но то, что касается удовольствий, красоты, нарядов и веселья, несомненно, наша сфера деятельности.

О, как же я жалею, что раньше не знала о таком необычном виде празднования. Игры, шутки, завораживающие выступления, наряды и… маски! Последнее поражает меня до глубины души. Какой любопытный способ для свободного, легкого, непредвзятого общения!

Теперь за оставшиеся до назначенного праздника дни я, вместе со своими помощницами – большинство женщин в моем окружении оказались солидарны в готовности помочь, – стараюсь наладить их производство. А еще подобрать развлечения, пригласить тех, кто может выступить и развлечь гостей, найти и украсить помещения для отдыха. Соглашение об объединении будет подписано, Ликет примет присягу, и можно будет провести первый карнавал.

Конечно, он вряд ли получится грандиозным и массовым – все же нас пока совсем немного, да и времени на подготовку почти нет, но в будущем наверняка будет проходить с большим размахом. Уж я постараюсь, чтобы эту традицию не забыли.

– Устала? – сочувственно спрашивает Ликет, когда после очередного суматошного дня я без сил падаю на кровать.

Шейрон уже давно спит в соседней комнате. За ним присматривает воспитатель-томлинец, свободу от опеки которого мальчик получит только через год. Да и весь дворец, утомленный шумом и суетой, погрузился в мирную тишину.

– Устала, – хоть и не хочется мне в этом признаваться, но обманывать мужа не желаю. Обнимаю, утыкаюсь носом в его ключицу и закрываю глаза, вдыхая такой родной и любимый запах.

– Я тоже, – неожиданно оказывается со мной солидарным супруг, ласково скользя ладонью по голой коже на моем плече. – Столько вопросов, нюансов, новой информации. И столько всего еще предстоит сделать… А может, завтра устроим выходной? Один день, спешки ведь нет. Никто не будет против, я уверен. Забудем о делах, побудем вдвоем, вместе с сыном погуляем… Ты куда-нибудь хочешь съездить?

– В старый замок, – выбираю не раздумывая.

– Он ведь разрушен, – мягко напоминает муж. – Ты уверена?

– Угу… Вот по развалинам и побродим. Шейрон там никогда не был, ему будет интересно. Да и мне хочется вспомнить…

Ликет оказывается прав. Все прибывшие делегации рады передышке. Зоггиане на сутки уплывают в открытое море, ипериане разбредаются по дворцовому парку, леяне, похоже, вообще решают не выходить из своих апартаментов… Моя женская команда тоже с облегчением откладывает на время нерешенные задачи, возвращаясь к привычному укладу жизни. Да и Эйрон, кажется, не против провести больше времени с женой.

Впрочем, узнав о том, куда мы планируем полететь, племянник решает составить нам компанию. В итоге вместо тройки жиралей в небо над Вагдрибором поднимается целая стая.

Меня это ничуть не раздражает. Ведь рядом те, кто мне приятен и дорог. Разумеется, есть и незнакомые лица, но я уверена, что нашему отдыху они не помешают – либо останутся на скалистом уступе, куда приземляется наш живой транспорт, либо будут сопровождать, стараясь оставаться неприметными.

Спустившись с жирали – темно-синей, очень редкого окраса, – я зажмуриваюсь и с удовольствием потягиваюсь, наслаждаясь знакомыми запахами соленой влаги, криками потревоженных нашим присутствием ворков, шумными ударами волн о скалы. Вагдрибор тоже расположен вблизи моря, но ощущения там все равно не такие.

Я словно возвращаюсь в свое детство и даже, кажется, вот-вот услышу мягкий деликатный голос Варии, рассказывающей о своих чувствах к моему брату…

– Дом совсем зарос, – слышу наяву расстроенное бормотание Сейлиссы.

Шумно вздыхаю и, подойдя к племяннице, смотрю вниз. Отыскиваю в плотных зеленых сплетениях стеблей когда-то чистенький и ухоженный домик. Теперь его почти не видно, вьюн быстро заполонил освободившуюся территорию.

– Разве тебе плохо во дворце? – осторожно спрашиваю, прощупывая настроение родственницы.

– Ни плохо. Ни хорошо. Никак. – Сейла пожимает плечами и отступает, осматриваясь. – Шейрон! – зовет забравшегося на валун мальчишку. – Хочешь, я буду твоим экскурсоводом?

Еще бы он не хотел! Вон с какой живостью соскочил и рванул к ней. Ликет даже сказать ничего не успел. Впрочем, он и не пытался, лишь покачал головой, провожая добродушной улыбкой сына и его спутницу, начавших спускаться по высеченным в скале ступеням.

Я бы, наверное, сразу последовала за ними, вот только скользнув взглядом по сопровождающим нас вионцам, вижу, что не одну меня и моего мужа интересует поведение Сейлиссы. Нейвар, старший брат жены Эйрона, тоже смотрит ей вслед. И в его глазах… Ох, там точно не равнодушие!

– Заметила? – изрядно меня напугав, негромко интересуется незаметно подошедший ко мне сзади племянник. – Он третий год с нее глаз не сводит. Ухаживать пытался, но она не позволяет. Теперь Нейвар просто старается быть рядом, но держит дистанцию. Ждет. Надеется. И, по-моему, влюбляется все сильнее. Может, ты с ней поговоришь? Намекнешь, что нельзя ситуацию пускать на самотек. У нас с женой не получается.

– Обязательно, – обещаю совершенно серьезно.

Мне счастливое будущее Сейлы не менее важно, чем мое собственное. Она молодая, знатная, красивая, может детей родить. Да и брак с Нейваром будет династическим, в отличие от первого мезальянса… с фистом, как сказали бы на Томлине. Ваймон ведь не имел статусного происхождения. У него даже наши врожденные вионские способности оказались очень слабыми, поэтому и умер он от заражения крови после ранений, не справившись с интоксикацией, которую другой перенес бы с легкостью.

Что касается Нейвара, то он еще в мой прошлый прилет на королевскую свадьбу показался мне скромным, спокойным, заботливым братом, опекающим сестру. Может, потому что жили они в губернии, далекой от столицы и политических интриг. Да и Эйрон после предательства Латала, уверена, тщательно проверяет тех, кто входит в его окружение. И потому… Надо не просто поговорить, надо устроить этой паре настоящее свидание. О! В масках и во время карнавала! Идеально!

Размышления и обдумывание стратегии не мешают мне наслаждаться прогулкой. Неторопливо идти по заросшим дорожкам; кое-где с помощью мужа пробираться через плотно сросшийся кустарник; перепрыгивать через завалы камней обрушившихся стен; забираться в оконные проемы, которые опустились до самой земли; осторожно ступать по потрескавшимся плитам чудом уцелевших помещений.

Совсем недалеко, в пределах видимости, занимается раскопками Шейрон. Он то внимательно слушает рассказ Сейлиссы, смирно шагая рядом с ней, то бросается в сторону, наверняка увидев что-то занимательное. В руках юного археолога появляются, а потом исчезают в мешке, который несет идущий следом воспитатель, найденные богатства: покореженная то ли временем, то ли взрывом ложка, кусок гибкого пластика, тонкая ажурная пластина – видимо, когда-то это была спинка стула…

Ох, чувствую, придется нам организовывать музей!

И словно в подтверждение моих мыслей раздается восторженное:

– Мама! Папа! Смотрите, что я нашел!

Шейрон не бежит, он практически летит к нам, перепрыгивая через преграды, – настолько велика его радость. Почти падает, когда наступает на шаткую кладку и складывающие ее камни осыпаются, вырываясь у него из-под ног. Я испуганно ахаю, Ликет успевает сына подхватить и сердится, но мальчишка, кажется, ничего не слышит и не замечает. Суетится, вырываясь из отцовских рук, и, раскрыв кулачок, показывает нам…

Кольцо.

Изящный резной ободок желтого металла, нисколько не потускневшего, хотя наверняка украшение совсем древнее. Впаянный в него кристалл невероятно похож на глаз крага – пылающий, оранжевый, овальной формы, более темный к центру, словно это зрачок. Томлитонит?

Я невольно поднимаю руку и смотрю на кольцо, подаренное мне мужем, потому что…

– Как похожи! – изумленно выдыхает Ликет, забрав находку с маленькой ладошки. – Лина, кажется, это наше семейное украшение.

– Это, наверное, кольцо Тогриса, – говорю тихо. На глаза наворачиваются слезы, потому что почти забытое прошлое так неожиданно остро врывается в мое настоящее. Я вроде и была готова к возможным сюрпризам, знала же, куда шла, но не думала, что ждет меня такая находка.

– Можно, я его себе заберу? – подпрыгивая от нетерпения, сын кружит вокруг нас.

– Нет, Шейр, – мягко, но строго отзывается Ликет. – Ты молодец, что отыскал давно потерянное. Но мама в день твоего совершеннолетия отдаст тебе кольцо, которое я ей подарил для твоего рождения. А это украшение…

Муж не заканчивает мысль, вопросительно на меня смотрит, но я прекрасно понимаю, о чем он думает. И киваю, точно зная, что не хочу отказываться. Объединенным территориям нужна наследница, а мне… Мне будет приятно знать, что рождение дочери связано с тем, кто был мне когда-то дорог.

Протягиваю правую руку и завороженно смотрю, как на среднем пальце оказывается колечко, в противовес тому, что красуется на левой. Обнимаю мужа, украдкой стерев скатившуюся по щеке слезу, хотя уверена – Ликет поймет мои чувства и поддержит. А еще я надеюсь. Надеюсь на счастливое будущее империи и верю, что теперь все будет так, как и должно быть.


Глава 6 Победы и поражения. Где логика решения? | Колечко для наследницы | Сноски