ГЛАВА 7

Карпентер лежал в церкви в открытом гробу и не сомневался, что умер.

Нет, не в церкви. В кафедральном соборе.

Белые колонны из квадратных глыб известняка поднимались с обеих сторон к высокому сводчатому потолку, свет от которого отражался вниз, в обширный неф.

Стен Карпентер разглядеть не мог. Возможно, они были слишком далеко.

Ну точно, умер — рядом сидел ангел и плакал.

На коленях у ангела была миска, в руке ложка, а в миске, судя по запаху — куриный суп.

Гроб имел приподнятое изголовье, так что, даже лежа, Карпентер почти сидел. Кто-то позаботился укрыть его одеялами.

Ложка в руке ангела коснулась губ, и Карпентер проглотил ее содержимое. Так и есть, куриный суп. Он проглотил еще ложку.

Он же умер. Зачем ангелу кормить его супом?

Мир поблек перед глазами и растаял.

Когда Карпентер снова открыл глаза, ангел еще сидел рядом. Он больше не плакал, но глаза у него были мокрые и своей голубизной напоминали осенние астры после дождя в сентябре.

Миска с супом по-прежнему стояла у ангела на коленях. А может, это была другая миска. Так или иначе, пахло куриным супом. Ложка коснулась губ, и он проглотил немного. Хороший суп, такого вкусного еще не пробовал.

Собор приобрел более отчетливые очертания. Вдалеке виднелась стена, больше похожая на нагромождение камней, а левее был проем, заросший ползучими растениями. Сквозь их переплетение, раскрашивая арабесками пол, проникал солнечный свет. Наверное, снаружи уже наступило утро, а то и день.

Странный вход для кафедрального собора.

Снова ложка, еще глоток. Затем появился пакетик молока с воткнутой трубочкой. Карпентер потянул через трубочку. Холодное — должно быть, из холодильника Сэма.

Сэм?

Да. Сэм. Его трицератанк.

Он услышал невнятный звук, будто где-то журчал ручей.

И снова провалился в беспамятство.

Очнувшись, он увидел сразу два лица — ангела и мальчика. Узнал Скипа, а потом и ангела. Это была принцесса Большого Марса.

Это ее дворец?

Опять куриный суп. Ложка за ложкой. И опять молоко. Он выпил полупаковки, а может, и целую.

Что-то с правой рукой… Она голая и аккуратно забинтована от предплечья до плеча.

Другая рука тоже голая, и плечи. Куда подевалась рубашка?

И брюки исчезли. И ботинки. И белье. Он лежал под одеялами совсем голый.

Наверно, пока валялся без сознания, кто-то его раздел.

А может, раздели перед тем, как уложить.

Это никуда не годится. Куда делся новехонький костюм?

Выходит, не умер? — подумал он и снова отключился.

На этот раз его занесло на Землю будущего. И увидел он не кого-нибудь, а саму мисс Сэндз. Та была в своем кабинете в отделе хронологии, а он как раз вошел. Как давно он жаждал признаться в своей нерастраченной любви, что пылала в сердце, но все не осмеливался. Однако теперь здесь не тот, прежний Карпентер. Пусть она насмехается сколько хочет, он все равно скажет.

Он пересек кабинет, смело взглянул на девушку поверх ее опрятного рабочего стола.

— Мисс Сэндз, поэты веками воспевали любовь с первого взгляда, но получали в ответ лишь насмешки циничных критиков. Тем не менее, я хочу заявить здесь и сейчас, что дураки как раз не поэты, а циники, и в тот миг, когда вы, мисс Сэндз, впервые предстали перед моими глазами, любовь поразила меня как гром среди ясного неба, и с тех пор я сам не свой. Я месяцами боготворил вас издалека и не осмеливался открыться, ибо знал, что мои чувства останутся без ответа. Однако они столь пламенны, что я больше не могу терпеть и бросаю свою любовь к вашим ногам, пусть даже вы с отвращением ее отвергнете. Вот моя любовь, мисс Сэндз, здесь перед вами, поступайте с ней, как душа пожелает, засуньте в угол или вытрите об нее ноги!

Снова придя в себя, он понял, что теперь может приподняться сам, и спине больше не нужна поддержка изголовья, а само изголовье — это свернутые одеяла, уложенные горкой на лежанку из веток. Слева и справа виднелись похожие постели, а рядом на свернутом одеяле сидел вездесущий ангел с миской куриного супа — принцесса Большого Марса.

— Золотце, почему ты плачешь?

Она спрятала лицо, но вскоре снова повернулась, предлагая все ту же ложку с согревающим супом.

Рядом с принцессой присел ее брат Скип.

— Ого, вы идете на поправку, мистер Карпентер! Скоробудете как новенький!

Их одежда снова была чистой, как из прачечной, только вряд ли в Эридане имелись прачечные.

Появился пакетик с молоком, на этот раз без трубочки. Карпентер отпил немного.

Сэм стоял слева, довольно далеко от входа, увитого лианами. Из-за отключенного камуфляжного поля у танка не осталось ни ног, ни хвоста. Встроенный в гофрированный воротник прожектор смотрел в высокий потолок, и неф освещался отраженным лучом.

От заросшего дверного проема снова падали косые солнечные лучи.

— Сейчас утро или день? — спросил Карпентер.

— Утро, — ответил Скип.

— Кажется, где-то журчит вода.

— Это подземный ручей.

— Надеюсь, ребятки, вы из него не пили.

— Нет, мы не дураки. Брали воду из бака в Сэме, а в ручье только отмывались. Мистер Карпентер, мы… нам пришлось постирать вашу одежду. Она вся была в крови.

— Где она?

— Там, у ручья развешана. Я натянул веревку для белья.

— Скип, а где мы сейчас вообще?

— В подземной выработке. Тут добывали известняк, чтобы делать строительный цемент. Потолок крепили колоннами, и вышло так красиво, что решили высечь на потолке своды, а со временем добавили галерею и лестницу к ней. Продолжали копать за галереей — там известняк лучше — и наделали туннелей, они выходят на поверхность далеко-далеко среди утесов. Ручей тоже подземный, на него наткнулись случайно. Вытекает из стены под галереей и снова уходит в скалы под лестницей.

— Как же вы, ребятки, узнали о таком месте?

— В школе рассказывали.

— Похоже, мы внутри той самой скальной гряды, где уже ночевали.

— Да, но намного восточнее, здесь уже море недалеко, а город ровно к югу.

— Далеко?

— Миль пять. Строители вывозили известняк по монорельсовой дороге, но ее опоры обрушились.

— А террористы… ну, похитители — они тоже небось знают об этом месте?

— Может, и знают, но колонисты перед отлетом взорвали вход в шахту — вон там, где груда камней, — и снаружи кажется, что внутрь не попасть.

— Зачем им понадобилось взрывать?

— Со злости, наверно.

— Как же вы с Дейдре вход разыскали?

— Намучились, конечно, — кивнул Скип. — Когда вы свалились, мы еле-еле подняли вас в танк, но не знали, куда ехать. А потом Дейдре вспомнила о шахте, и мы решили рискнуть. Она знала, что колонисты взорвали вход, но могла остаться дыра, куда бы прошел Сэм. Только к рассвету нашли, заросла совсем.

Ложка супа коснулась губ. Карпентер проглотил и вдруг подскочил в постели.

— Вы наверняка наследили!

— А вот и нет! Я включил задние огни и поехал по старым следам, а когда добрался до ручья — мы еще пересекали его по пути в город — двинул к утесам прямо по воде. Это тот же ручей, что и здесь, он выходит на поверхность дальше к западу. А у входа Сэм уже не мог наследить, тут одни камни. Никто нас не найдет.

— Ну, вы даете, — с уважением покачал головой Карпентер.

— А еще мы поставили защитное поле на входе так, что, даже если и выследят, внутрь не попадут.

— Защитное поле можно закоротить.

— Не додумаются, они тупые.

Еще ложка супа. Отчего такая усталость? Свет снова померк перед глазами.

Опять свет — и принцесса, как будто и не отходила. За сплетением лиан у входа — ночная тьма.

— Ты, наверное, устала, золотце. Почему бы тебе не отдохнуть?

— Она спит тогда же, когда и вы, мистер Карпентер, — послышался голос Скипа, — да и рано еще. Поешьте супчика, только что сварили.

Та же миска на коленях у девочки, та же ложка. На этот раз он приговорил всю миску. А вот и молоко в пакетике.

— Консервированное, — сообщил Скип, — остальное скисло.

Карпентер принял из рук Дейдре пакетик. Она смешала молоко с водой, и вышло не так уж плохо. Оказалось, правая рука уже слушается, почти как новенькая. Он опустил глаза на аккуратную белую повязку.

— Как же вы, ребятки, сумели остановить кровь?

— Дейдре сшила артерию. В шкафу нашлись иглы, нитки и все остальное. Она в таких вещах мастерица, в школе научилась.

Карпентер потрясенно взглянул на девочку.

— Так ты сама сделала операцию, золотце?

Дейдре кивнула. Слезы уже просохли, но личико было таким скорбным, что, казалось, она вот-вот снова расплачется.

— Ну, было бы из-за чего печалиться, золотце.

Она поставила миску на пол, положила ложку, встала и ушла.

— В последние дни она что-то не в себе, — сообщил Скип.

— С чего бы это?

— Не знаю. Поди пойми этих женщин.

— Я их тоже не понимаю. Да, ребятки, намучились вы со мной.

— Что вы, мистер Карпентер. Это вы с нами мучаетесь. Без вас мы долго не протянули бы.

— Сейчас вам от меня не много пользы, а если не встану и не начну расхаживаться, будет еще меньше. Принеси мою одежду, Скип.

— Как скажете. Ботинки у кровати.

Ноги были как ватные, и «кафедральный собор» все еще кренился, но Карпентер был полон решимости и, опершись на плечо Скипа, заставил непокорные конечности слушаться. В конце концов, зрение пришло в норму и удалось разглядеть стены с обеих сторон и галерею вдали, к которой вели прорубленные ступени. Скорее работа скульпторов, чем шахтеров — прямо хоть выставки тут устраивай.

До лестницы он не дошел, успел лишь рассмотреть подземный ручей. Слабый отраженный свет не позволял судить, но что-то подсказывало: вода чиста, как хрусталь. Он улыбнулся, увидев бельевую веревку Скипа. Она была из багажного отсека и натянута меж двух веток, которые мальчик принес снаружи и воткнул в трещины известняка. Трещины, наверное, появились от взрыва, закупорившего вход, оттого же и тонкий слой белой пыли на полу.

Стоя у подземного ручья, он заслушался тихим журчанием. Затем Скип помог ему добрести до лежанки из ветвей. Дейдре куда-то исчезла. Забралась в танк? Карпентер плюхнулся на постель, ощущая невероятную слабость. Должно быть, много крови потерял, пока молотил Хью по челюсти. Сбросил ботинки.

— Пожалуй, Скип, мне стоит поспать.

— Конечно, мистер Карпентер. Ни о чем не волнуйтесь. Мы с Дейдре рядом.

Сколько он проспал? Вероятно, не очень долго, потому что за увитым растениями входом все еще темно. Не провалялся же он сутки напролет. Дейдре здесь, ее кровать аккуратно застелена. Скип — на лежанке с другой стороны, крепко спит, укрывшись одеялом.

Судя по утренней прохладе, рассвет уже близок. У Дейдре на коленях ни миски, ни молочного пакета. Зачем она тут сидит, мерзнет?

— Не устала, золотце?

Она покачала головой.

Изголовье его постели кто-то опустил, убрав свернутые одеяла. Карпентер знал, что скоро не уснет, а просто лежать пластом не хотелось. Он стал возвращать одеяла на место, но Дейдре оттолкнула его руки и сделала все сама, а потом снова уселась.

В высоком сводчатом нефе было тихо. Тишина успокаивала. Детишки рядом, с ними все хорошо. Конечно, еще надо как-то вернуть их на Марс, но пока рано беспокоиться. А даже если не получится, всегда можно забрать с собой на Землю будущего. Сейчас главное — их безопасность.

— Мистер Карпентер…

Он взглянул на Дейдре. Девочка впервые обратилась к нему напрямую. Лицо оставалось в тени, потому что Скип уменьшил яркость прожектора, и все же она явно плакала.

Расстроилась из-за Хью? Верится с трудом. Здоровяк едва до нее дотронулся. Тогда что ее так огорчило? Почему, как ни откроешь глаза, она почти всегда плачет?

— Золотце, с чего тебе лить слезы?

— Есть с чего, мистер Карпентер.

— Я же с вами, все нормально.

— Знаю, мистер Карпентер, потому и плачу.

Ну что на такое скажешь?

— А еще потому, что так скверно себя вела и не хотела с вами разговаривать. Нам еще никогда не встречались такие удивительные люди. Никто до вас не был ко мне так добр, так не заботился… А я, гадкая, надутая принцесса, даже слова для вас жалела… и теперь так стыдно, что жить не хочется!

Карпентер погладил ее по волосам. Через миг она уже рыдала у него в объятиях.

— Ты не обязана со мной говорить, золотце. Я же понимаю… но люблю тебя из-за этого не меньше.

— Вам бы следовало меня ненавидеть.

— Как можно тебя ненавидеть?

— Я гадкая и надменная!

— Даже нарочно не смог бы. Если бы не ты, меня бы уже не было. И потом, такого вкусного куриного супа, как твой, я в жизни не пробовал.

— Это же консервы, мистер Карпентер! И я даже не знала, что он куриный, что бы эта куриность не означала. Ничего я не готовила, просто лила воду и разогревала.

— Ну, так это и есть главное!

— Как греть?

— Ага, не так согреешь, и все пропало.

Она вскинула глаза.

— По-моему, мистер Карпентер, вы меня дурачите.

— Ну, разве что самую капельку.

— Почему вы зовете меня «золотцем», мистер Карпентер? Это тяжелый металл, мягкий и мало к чему пригодный.

— На Земле в моем времени золото стоит очень дорого. Его сложно добывать, а синтезировать дешево мы пока не научились. Люди испокон веков из-за него воевали, такое оно ценное. А еще «золотцем» мужчина называет девушку, которая ему нравится.

Ее лицо озарила улыбка, словно солнце выглянуло из-за туч после ливня в апреле.

— Мне… мне нравится, когда вы меня так называете, мистер Карпентер.

— А теперь одному моему знакомому «золотцу» давно пора спать.

— Моя кровать справа от вашей.

— Знаю.

— Если что-нибудь понадобится, будите.

— Спи спокойно, золотце. Я себя отлично чувствую.

К утру Карпентер окреп настолько, что смог ходить без посторонней помощи. За увитым растениями входом было серо, слышался стук дождя. Дети крепко спали. Он прошел к Сэму и через открытую дверь со стороны пассажира заглянул внутрь. Тревожных красных индикаторов нет. Позже он запустит двигатель и даст батареям немного подзарядиться. Возможно, Скип это уже сделал, но если подзарядить еще немного, вреда не будет.

Карпентер постоял, прислонившись к гусенице ящерохода, который без камуфляжного поля чем-то напоминал бульдозер-переросток. Можно было взять Эдит, большой тиранотанк, и, скорее всего, так бы и вышло, не уволься Джордж Аллен, второй водитель. В одиночку куда практичнее прыгать на Сэме.

Приготовить бы детишкам завтрак, да сил не хватает. Впрочем, правая рука уже слушается. Еще чуть-чуть, и Дейдре может снимать бинты. Даже не верится, что она сама сшила артерии, но факт есть факт.

Не будь принцессы, он бы уже умер. А если бы не Скип, который упорно вел Сэма ночью к утесам, все трое вновь попали бы в руки террористов и, очень вероятно, сейчас были бы мертвы.

Карпентер потрогал свое лицо. Щетине дня три, самое малое. Он забрался в ящероход и побрился над маленькой раковиной. В кабине имелись душевая лейка, слив и шторки, но транжирить воду вряд ли было разумно, хотя в баке танка оставалось больше половины. Да и ни к чему это, можно искупаться в ручье.

Захватив из шкафа мыло и большое полотенце, он побрел к подземному потоку. Вода выглядела холодной. Такой она и оказалась — просто обжигающей. Нелегко мыться, когда пытаешься не замочить толковушки и повязку на руке, но он как-то справился. Растерся, согреваясь, полотенцем, оделся и почувствовал себя, будто заново родился.

К этому времени Скип уже проснулся. А Дейдре крепко спала.

— Ого! — воскликнул мальчик, увидев Карпентера. — Вы уже ходите. И побрились!

— Давно мы здесь, Скип?

— Четвертый день.

— Пожалуй, давно пора, ну и залежался я.

— Пойду разбужу Дейдре, пусть приготовит завтрак.

— Не надо, дай ей поспать.

— Тогда я сам… хотя какой из меня повар? Эх, готовить бы как Хаксли!

— Хаксли?

Скип кивнул на галерею.

— Это старик, он живет в утесах.

— Там кто-то живет, и ты молчал? — возмутился Карпентер.

— Я хотел, но… — пожал плечами мальчик. — Все как-то случая не было.

— Не ходили бы вы, ребятки, абы где и не якшались с незнакомцами!

— Да он совсем безобидный, мистер Карпентер! Это один из колонистов. Они улетели, а Хаксли остался. Говорит, сыт досыта Большим Марсом, да и всей планетой, если на то пошло, так что в жизни туда не вернется. Он хочет с вами встретиться.

— Тогда почему не показывается?

— Стесняется. По-моему, после стольких лет одиночества он стал побаиваться людей.

Дейдри проснулась, отбросила одеяло и сунула ноги в ботинки.

— Соня! — сказал Скип.

Она встала на ноги. Глаза — осенние астры скользнули по лицу пациента.

— Доброе утро, мистер Карпентер.

— Доброе утро, золотце.

Скип вытаращился на сестру.

— Ага, значит, все-таки решилась слезть со своего трона!

— Помолчал бы! — ответила Дейдре.

— А я как раз завтрак собрался готовить.

— Я сама приготовлю… Наверное, вам уже надоел суп из курятины, мистер Карпентер?

— Пожалуй, в ближайшем будущем я проживу без куриного супа. Кофе бы мне… с яичницей.

— Ой. А… я не знаю, как готовить кофе… и яичницу.

— Сойдет и какао. Я покажу, как его варят. И как жарят яйца.

Скип все еще таращился на сестру.

— А тебе что сделать на завтрак? — спросила его Дейдре.

— То же, что и мистеру Карпентеру. — Скип повернулся к нему. — Мою сестричку прямо не узнать.

— Женщины — загадочные создания, — ответил Карпентер.

Дейдре двинулась вглубь собора.

— Куда это она, Скип?

— Умываться. Пожалуй, мне тоже не помешает.

— А после завтрака навестим Хаксли.

— А вам хватит сил, мистер Карпентер? Это далековато. Он каждый день приходит к ручью за водой. Может, подождем?

— Ничего, справлюсь. Хотя бы попытаюсь.

Может, этот Хаксли и безобидный, но кто его знает. В любом случае — еще один кандидат в окаменелые останки.