home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Коммунары. Дивный новый мир

Вспышка, толчок в ноги, ударная волна — Ольга полетела кувырком в снег, успев мимолетно удивиться отсутствию звука.

«Что могло так рвануть?» — думала она, лежа лицом вниз в сугробе. Вставать не спешила — земля под ней содрогалась, как будто рядом шла беззвучная бомбежка. Через пару минут все успокоилось, и она осторожно выкопалась на поверхность.

Над снежной равниной занесенного по макушки леса светило маленькое злое солнце.

Ольга, щурясь и моргая, смотрела, прикрыв ладонью стекло скафандра, как сияет под солнечными лучами белоснежный покров.

— Алло, база, база! — растерянно сказала она в микрофон. — Игорь Иванович, вы меня слышите?

В наушниках не было даже шороха. «Ах, да, — вспомнила она, — прокол закрылся, когда я замкнула рекурсор. Надо его разъединить». Одна беда — статуэтку она, падая, выпустила из рук. Теперь та могла находиться где угодно.

Ольга потянула за закрепленную на поясе веревку — и подтащила к себе обрезанный конец. Тележка с приборами и погасшим прожектором уцелела и спокойно стояла рядом, на ней периодически моргала лампочка радиомаяка.

«По его сигналу потом найдут мое тело», — подумала она невесело и нырнула в сугроб, пытаясь нашарить в снегу потерянный артефакт. Над заснеженным холмом поднимался, набирая силу, ветер.

Когда Ольга нашла потерянное, ветер достиг почти ураганного уровня. Отчасти это ей помогло — с холма сдуло большую часть снега, остался только нижний, слежавшийся слой. Но с другой стороны — ледяной ветер забирал тепло от скафандра, и она начала сильно мерзнуть. Помощь к ней не спешила. Она встала за стоячим камнем, надеясь укрыться от ветра, но ничего не вышло — казалось, он дует со всех сторон одновременно, иногда чуть не сбивая с ног порывами.

Горячий патрон кислородного регенератора остался чуть ли ни единственным островком тепла в стремительно остывающем скафандре, когда прокол все-таки открылся, и Дмитрий получил долгожданную возможность ее торжественно спасти. Ну что же, если Лизавета Львовна пропишет ей порцию Вещества, то у него есть шанс.

Но только в этом случае.


Дмитрию не повезло — Ольга даже легкой простуды не схватила.

— Мое лекарство сильно поднимает иммунитет, — сказала, осмотрев ее, недовольная Лизавета. — Но если тебе оторвут дурную рыжую башку — ко мне не приходи, не поможет.

— Что там за суета? — спросила Ольга. Из рабочей камеры Установки, не слушающий никаких возражений Дмитрий отволок ее сразу в лазарет.

— Ой, вот можно подумать кто-то мне докладывает, — отмахнулась биолог, — но все бегают, как наскипидаренные. Ты опять в какой-то муравейник палкой ткнула?


На экстренном заседании Совета Матвеев был героем дня.

— Это блестяще подтверждает мою теорию топологии Мультиверсума…

Воронцов скривился, как от кислого, но промолчал.

— Так что же случилось? — спросил усталый Палыч. — Мы снова провалились куда-то?

— Нет, — отмахнулся ученый, — мы там же, где и были, в локальном пузыре Мироздания, в собственной микровселенной.

— Откуда тогда солнце?

— Как я и говорил, моя теория топологии включает в себя антропный принцип участия…

— А как-нибудь проще можно?

— Товарищ Матвеев пытается нам сказать, — скептически вставил Воронцов, — что мы стали катализатором самоорганизации метрики.

— Мне не стало понятнее.

— Если совсем упростить, — недовольно сказал Матвеев, — то наличие солнца является имманентным любому нормальному срезу. И как только мы, присоединив два фрагмента, довели его размер до какого-то минимума, произошел мгновенный переход количества в качество. Теперь у нас не пузырь-фрагмент, а полноценный, хотя и маленький, срез. А срезу имманентно…

— Вы лучше скажите, — перебила его Ольга. — Солнце теперь всегда будет?

— Конечно, я же объяснил, что…

Она не стала дослушивать и вышла. Какая разница, в чем причина? Жизнь продолжается.


Жизнь продолжалась и, как ей и положено, приносила новые проблемы. Солнце дало надежду, но практически толку от него было мало. Снежный покров отражал свет, температура росла медленно, продовольствие кончалось. Исследование присоединенных фрагментов пришлось отложить на неопределенное будущее — хотя на поверхности стало светло, но температура все еще оставалась слишком низкой, усугубляясь погодными аномалиями. Матвеев задался целью присоединить все, до чего дотягивалась установка, и Ольга раз за разом ныряла в проколы с рекурсором. Каждое присоединение вносило в их микроверсум небольшой кусок охлажденного до космической температуры пространства, вызывая скачки температуры и мощные снежные ураганы. А главное — каждый фрагмент провоцировал нашествие мантисов, которых становилось все больше.

— Они что там, как в морозилке хранились, а теперь оттаивают? — ругался Палыч, когда очередная группа инсектоидов разворотила-таки бетонную будку вентиляционной шахты и обрушилась в зал ФВУ. По счастливой случайности жертв не было — двери были задраены, в помещении никого. Но половина вентиляции вышла из строя, и что делать с запертой толпой мантисов тоже было непонятно. По одному их бить наловчились, но десяток сметет любые ловушки. Двери заварили, усилив стальными балками, вентканалы заглушили. Вторая установка работала с перегрузом, в Убежище стало душно и постоянно пахло горелыми обмотками вентиляторных моторов.

— Вы вообще неправильно ставите вопрос, — пытался объяснить Матвеев. — То, что вы назвали «мантисами» — не животные и не насекомые. Это не живые существа, а физические явления, которыми сопровождаются слияния и разделения фрагментов…

— Бред какой-то, — отмахивался от него Лебедев. — Это ты в книжках своих вычитал?


Не дожидаясь, пока до обретенных территорий можно будет добраться по поверхности, Матвеев установил локальный прокол к тому реперу, где Ольга нашла рекурсор. Палыч, поколебавшись, дал добро на разведку — видимо, надеялся найти там что-нибудь полезное, например — еду. При такой температуре она могла храниться вечно.

Вопроса «кому идти» уже не возникало — и Ольга вернулась, вооруженная пожарным топором на длинной ручке. Механизм застыл недвижно, на полу ждала несостоявшегося рукопожатия мертвая рука, а дверь была все так же закрыта снаружи. С ней пришлось помучиться — толстые промороженные доски не поддавались. Топор оставлял неглубокие зарубки, очевидно демонстрирующие тщетность Ольгиных усилий. Поняв, что патрон регенератора закончится раньше, чем дверь, она вернулась с наскоро сляпанным химиками вышибным зарядом. Прикрутила, как проинструктировали, нужной стороной к двери, подожгла запальный шнур и вышла обратно — мало ли, а вдруг, например, потолок рухнет?

Не рухнул.


За выбитой дверью, к сожалению, не нашлось еды. Там оказалось нечто вроде лаборатории алхимика, как их рисуют в книжках — колбы, реторты, много медных трубочек и непонятных устройств. А главное — шкафы с книгами. Большая часть оказалась на русском — в старой орфографии, с «ятями» и «ерами». Матвеев накинулся на них, как голодный на хлеб, и теперь ходил, как пыльным мешком стукнутый.

— Совсем, совсем другая физика! — жаловался он.

— Как физика может быть «другой» — удивлялся Мигель, — если взаимодействия те же?

Юному мэнээсу книжек не давали, берегли неокрепший разум.

— Понимаете, — пытался объяснить Матвеев, — наша физика всегда шла от разрушения. Ее приоритет — энергия, как можно больше энергии и побыстрее. Желательно моментально и в одной точке, чтобы бабахнуло. Вся наша наука — от войны. Они шли другими путями — через топологии и геометродинамику.

— Это что-то дает нам в практическом плане? — нервничал Палыч.

Что ему те «топологии», когда пайки опять пришлось урезать? Убежище жило в полуголодном режиме, более-менее полноценно питались только занятые на тяжелых работах и дети. Всерьез обсуждались экспедиции в замерзший кусок «Загорска» в надежде найти то, что не успели вывезти вначале. Когда-нибудь солнце растопит снег, и они смогут засеять землю… Но вряд ли доживут до урожая.

— Это наш шанс пробиться из изоляции, — упрямо отвечал Матвеев. — Уже сейчас я многое вижу иначе. Наша Установка — очень грубый, неэффективный и несфокусированный способ воздействия, в нашем фирменном стиле «плясать от энергии». Открываем замки кувалдой, хотя ключ лежит под ковриком. Неудивительно, что нами недовольны, грохот, небось, стоит на весь Мультиверсум…


Уже через неделю он достал свой «ключ из-под коврика».

— Вот что использовали они, — Воронцов выложил на стол прямоугольную пластину черного камня. — Мы нашли в лаборатории пачку таких, но не могли понять, что это.

— И сейчас не понимаем, — уточнил Матвеев. Воронцов поглядел на него с неприязнью, но сдержался, продолжив:

— Есть описание их работы, хотя мы пока еще далеки от понимания физического принципа. Вероятнее всего, она основана на квантовой корреляции с реперами…

— Ближе к делу, — прервал его Палыч.

— Если верить описаниям, то при помощи этих… э…

— Устройств? — нетерпеливо подсказал Мигель.

— Скорее, объектов, — поправил Матвеев, — можно перемещаться от репера к реперу без установления фиксированных проколов.

— И как это делается? — заинтересовался Лебедев.

— Мы пока не знаем точно…

— Тогда зачем вы отнимаете мое время? — Председатель Совета извелся в попытках как-то решить текущие проблемы, и не был настроен на обсуждение вопросов теоретической физики.

Текущие — в прямом смысле слова. Температура на поверхности поднялась, и Убежище начало затапливать. Промороженная земля не впитывала воду тающего снега, вентканалы заливало, стало сыро, остатки продуктов едва не потеряли из-за плесени… Снова начали работать поисковые команды, зачищающие под ноль все здания на поверхности, но продовольствия находили жалкие крохи — тут полкило крупы на чьей-то кухне, там пара банок консервов, забытых в тумбочке общежития… Все серьезные запасы вывезли в самом начале. Но все равно — на участие в поисковой работе стояла очередь, люди устали сидеть под землей. Вскоре должно было потеплеть достаточно, чтобы переселиться наверх, но продовольственной проблемы это не решало. Убежище находилось на грани настоящего голода.


— Палыч, — сказал Матвеев. — Я все понимаю, но мне от Совета нужно только разрешение.

— Разрешение на что?

— Я хочу протестировать всех на способность взаимодействия. Методика описана очень поверхностно, но…

— Что это нам даст? — устало спросил Лебедев.

— При удаче нам откроется весь Мультиверсум.

— Включая дорогу домой, — добавил Воронцов.

— Товарищи, вы не возражаете? — Лебедев обратился к членам Совета.

— Только путь начнут с тех, кто не занят в поисковых группах и не трогают техников, — сказал Голоян. — Не надо отвлекать людей по пустякам.

— Черт с вами, действуйте, — резюмировал Палыч.


Первым оператором стал Олег Синицын, юный радист.

— Тут какие-то точки… — неуверенно сказал мальчик. — И линии… А вы что, их не видите? Они на головоломку похожи. Если их вот так сдвинуть…

Олег вернулся через сорок минут живой и здоровый, возникнув там же, где исчез — у репера старой башни. Матвеев с Воронцовым уже готовы были выдрать друг другу остатки волос, обвиняя в преступной халатности.

— Раньше почему-то не срабатывало, — сказал он, извиняясь, — я и так и этак — и ничего. А потом раз — и вернул все, как было. А там так тепло! Птички поют.


— Где птички — там и рыбки, — уверенно заявил Мигель, упаковывая рюкзак. — А где рыбки — там и более крупная фауна…

Он заботливо крепил чехол с удочками и ружье. Ольга смотрела на это скептически, но он не обращал внимания.

— Меня отец учил, — вещал он. — Я и на блесну могу, и сеткой, и охотиться… Ну, тоже пробовал.

— Сможешь? — спросила юного оператора Анна.

— Наверное… — ответил тот не очень уверенно. — Один я уже три раза туда-сюда проходил. Попробую и с вами… Станьте ближе.

Мир моргнул. В оплывшей земляной яме, стоял небольшой круг из покосившихся каменных столбов, окружавших реперный камень. Кругом шелестел залитый летним солнцем густой лиственный лес.

— Hostia!.. — тихо выдохнул Мигель. — Besa mi culo!31

«Хлоп!» — Выстрелил карабин Анны. В кустах что-то с шумом завалилось.

— Олень, — пояснила она, — мясо!


— Мы нашли стопку таблиц, — объяснял Матвеев. — Буквенно-цифровой код, цветовая маркировка. Я предполагаю, что так у них размечалась реперная сеть. Но как ее соотнести с нами? Где точка отсчета? Мы понятия не имеем.

— Значит, будем идти экспериментальным путем, — сказала Ольга решительно. — Переход, разведка, вносим данные, идем дальше.

— Товарищи, а почему бы нам просто не переселиться в этот новый… как вы его называете? Срез? — спросил завлаб лаборатории электроники. — Там же целый мир! Можно прожить охотой и собирательством…

— И одичать к чертовой матери через поколение, — недовольно откомментировал Воронцов. — Ваши внуки, товарищ Петин, будут бегать в шкурах, нарубив наконечники стрел из корпусов приборов.

— Нет, товарищи, — сказал Лебедев, — мы обязаны найти путь домой. Наш институт, все мы, несмотря на случившуюся катастрофу, стали обладателями ценнейшей, уникальной научной информации! Ее надо донести до партии и правительства, дать нашей советской Родине эту возможность, подарить ей целый Мультиверсум! Ставлю на голосование постановление о продолжении разведки. Кто за?

Проголосовали единогласно.


Историограф. «Коллаборант» | Город людей | Историограф. «Дезертир»