Фонд Комильяса

Ночь воскресенья

Паоло словно обезумел. Обнаженное тело Ванды лежало на кровати, точно прекрасный восковый манекен. Он тряс ее, но она не реагировала. Анна наблюдала за Паоло, стоя у окна и сложив на груди руки. Ей явно наскучила его истерика.

– Не так громко, тебя могут услышать, – сказала она холодно.

– Тварь! – выкрикнул он.

Он бросился на Анну, но та даже не попыталась увернуться. Они упали, он оседлал ее, борясь с искушением размозжить ей голову, замер с поднятым кулаком. По мокрому от слез лицу было понятно, что он еще не осознал случившееся. Анна сохраняла ледяное спокойствие.

– Это все по твоей вине, Паоло. Не проболтайся ты, она была бы жива.

– Я ничего ей не говорил!

– Врешь. Я подслушала вас. Как думаешь, надолго бы ее хватило? Глазом моргнуть не успели бы, как во все газеты уже просочилось.

– Плевать на газеты!

– Согласна, наши жизни не так важны, но вот миссия – другое дело.

Миссия. Паоло вспомнил, зачем он здесь, закрыл лицо руками, захлебнулся в рыданиях.

– Ванда бы никому ничего не рассказала, – с отчаянием прошептал он.

– Да ну? А мне она сегодня все выложила. Ты слишком наивен, Паоло.

Анна столкнула Паоло с себя. Встала, посмотрела на обнаженное тело Ванды.

– Да и кроме того, вы же расстались, и она не собиралась к тебе возвращаться, уж поверь. Она не хотела больше тебя видеть.

Паоло обжег ее ненавидящим взглядом.

– Я хотел сделать ей предложение на Гавайях. Как только мы закончим с японским проектом…

Анна рассмеялась.

– Хватит лгать себе, Паоло, ты просто смешон. Я думала, ты умнее. После Японии будет новый проект, потом еще один, и еще, и так всегда. Или ты планировал остаток жизни уныло читать лекции в каком-нибудь университете?

– Нет, – ответил он, понемногу успокаиваясь. – Но я хотел взять Ванду с собой.

– Ты же знаешь, что она бы не согласилась. Ты искал любовницу? Или содержанку, которая посвятила бы тебе свою жизнь? Да господи!

– Мне просто нужно было время. Она присоединилась бы к нам… Ты не должна была этого делать.

– Нет, Паоло, это ты не должен был ее впутывать. Уж поверь, Ванда не стала бы работать на “Лавлок”. Я весь вечер ее слушала. Она хотела лишь сбежать от тебя и твоего мира, от нашего мира.

Анна опустилась рядом с Паоло на колени и заговорила уже мягче:

– Ты ее идеализировал, такое бывает, когда редко видишься с человеком. Начинаешь его видеть иным. Но она переспала со мной без раздумий. Она была просто смазливой потаскушкой, недостойной тебя, Паоло.

– Заткнись! – Он оттолкнул ее, поднялся, сел на кровать рядом с телом Ванды, с нежностью посмотрел на ее лицо.

– Нужно как можно скорее избавиться от тела, – спокойно сказала Анна. – Могу этим заняться. Либо займись ты сам, как захочешь.

– Я сам, – сказал Паоло. – Не смей к ней прикасаться! – Он яростно глянул на Анну.

– Ладно. И как собираешься поступить? Можно бросить в болото, к Вольфу, тут недалеко.

– Нет. Уйди. Не хочу тебя больше видеть, никогда. Только на встречах миссии.

Анну слегка удивил тон Паоло, неожиданно жесткий и решительный. Похоже, уже пришел в себя.

– И тебе не нужна моя помощь, чтобы вытащить тело? Следов оставлять нельзя.

– Я справлюсь. Проваливай.

В каждом слове отчетливо слышались презрение и тоска. Может ли она вообще полагаться на него? Анна поколебалась и решила, что придется довериться. Он не захочет, чтобы смерть Ванды Карсавиной оказалась бессмысленной. Да и кто такая эта Ванда? Лишь ничтожная жертва на пути к великой цели. Анна методично собрала свои вещи и вышла из комнаты не попрощавшись.

Паоло смотрел на Ванду, он боялся к ней прикоснуться, боялся еще больше повредить ее прекрасное безжизненное тело. У кровати лежали ее чемоданчик и сумка. На полу валялась одежда, в которой он видел ее всего несколько часов назад. При мысли о том, как Ванда занималась любовью с Анной, его замутило. Как бы ему хотелось быть кем-то другим, кем-то получше, дать ей тепло, в котором она так нуждалась, дать ей жизнь, о которой она мечтала. Он любил ее. И никогда не полюбит так другую женщину. Понимала ли Ванда, что он чувствовал к ней, какой огонь сжигал его изнутри? Но теперь поздно, теперь он в аду. Паоло открыл чемодан. Вещей она взяла немного: несессер и комплект сменной одежды. Больше всего места занимало платье, в котором она была на балу. Эта семейная реликвия переходила из поколения в поколение, Ванда много раз рассказывала об этом. Паоло подумал о ее матери и брате. Они не заслуживают таких страданий, не заслуживают жить в неведении. Особенно мать Ванды, ему хватило нескольких часов во Фрайбурге, чтобы понять, как сильно она любит дочь. Это ее просто убьет. Пусть хотя бы тело останется ей. Смерть необратима, но когда можно взглянуть ей в лицо, есть шанс устоять на ногах.

Паоло вынул платье. Последнее, что он может сделать для Ванды, последняя почесть и, может, единственно возможное доказательство любви, которое у него осталось, – позаботиться о ней в эту минуту, пока тело еще не остыло, обойтись с ней как с принцессой.

Он отвезет ее в то место… В те средневековые руины, которые ее так заинтересовали. Ванда легла тогда в центральном круге, заросшем травой, она была как ангел. Кажется, с того дня прошла целая вечность. Как так получилось? Когда погибла надежда? Он медленно и бережно начал одевать тело. Да, он отвезет ее в то странное место, а утром ее там найдут.

Вынести тело будет несложно. Сейчас все на тематическом ужине в другой части здании. Темнота, везение и сам дьявол станут его сообщниками. Закончив с платьем, он осмотрел ванную, холодильник и мусорную корзину. Собрал все вещи покойной и все, на чем могли остаться следы. Быстро прошел в свою комнату, переоделся в темное. Вернулся в комнату, где лежала Ванда. Осторожно переместил тело на пол, застелил постель. На самом деле в этом не было особой нужды, эта комната никак не связана ни с Вандой, ни с ним. Подошел к окну, посмотрел на ярко освещенный шатер – ужин в самом разгаре. Поднял Ванду и перенес ее, словно жених невесту в первую брачную ночь, через порог комнаты. Только прочь из комнаты.