Глава 12

Беспокойство Изабель о здоровье мужа — она не раз писала об этом Джорджу следующей зимой — никуда не исчезло, когда сдавший экзамены старшекурсник прибыл на летние каникулы. Почти сразу после его приезда мать зашла к нему в комнату и сказала, что доктор сообщил ей "нечто" и теперь она волнуется сильнее прежнего.

— Всё из-за тревоги по поводу вложений в металлообработку? — спросил Джордж, не придав особого значения услышанному.

— Боюсь, что дело зашло дальше. По словам доктора Рэйни, сейчас ему вообще нельзя волноваться. Доктор Рэйни говорит, надо его куда-нибудь увезти.

— Так в чем проблема?

— Он не поедет.

— Верно, его от дел оторвать почти невозможно, — сказал Джордж. — Но вряд ли с ним что-то серьезное, по-моему, выглядит он без изменений. Ты Люси давно видела? Как она?

— Разве она тебе не писала?

— А, писала где-то месяц назад, — беспечно ответил он. — Никогда про себя ничего не рассказывает. Как выглядит?

— Она… красавица! — сказала Изабель. — Ну а про переезд она написала?

— Да, у меня есть адрес. Написала, что они отстраиваются.

— Уже закончили. И живут там около месяца. Люси такая умница, так замечательно ведет хозяйство. Домик маленький, но очень красивый!

— Ну и отлично, — сказал Джордж. — Я всегда догадывался, что они ни капли не смыслят в архитектуре.

— Это они-то? — удивилась Изабель. — В любом случае, дом очарователен. Он за выездом с Эмберсон-бульвара, недалеко от большого белого особняка с серо-зеленой крышей, который кто-то построил около года назад. Там вообще много строятся, оттуда до трамвая всего квартал, он ходит по соседней улице, а скоро там планируется проложить еще три мили путей. Ты, наверное, собираешься к Люси завтра.

— Я думал… — Джордж замешкался. — Думал заехать к ней вечером.

Мать засмеялась, ничуть не удивившись.

— Про "завтра" я пошутила, Джорджи! Была уверена, что ты ждешь не дождешься. Про завод тебе Люси написала?

— Нет. Что за завод?

— Автомобильные цеха. Поначалу дела были так себе, а некоторые опыты Юджина вышли боком, но весной они выпустили восемь автомобилей и все до одного продали, теперь доделывают еще двенадцать — и эти тоже куплены! Юджин так радуется!

— И на что эти швейные машинки похожи? На ту, на которой они сюда приехали?

— А вот и нет! У них резиновые шины, накаченные воздухом, — пневматика! И они не такие высокие — легче забираться, а двигатель спереди — Юджин считает это большим усовершенствованием. На них интересно смотреть, за водительским сиденьем что-то вроде коробки для пассажиров, со ступенькой и дверцей сзади, и…

— Да знаю я про них, — прервал Джордж. — Видел такие на Востоке. Постоишь днем на Пятой авеню с полчасика, насмотришься. А однажды даже видел, как штук пять проехали почти одновременно — друг за дружкой, а уж те, что ездят на электричестве, вообще не в новинку. Сам катался как-то на таком такси в прошлый раз, когда был там. И быстро у мистера Моргана машины едут?

— Даже слишком быстро! Так весело — и немного страшно, а уж как жутко рычат. Хотя он говорит, что знает способ сделать их потише.

— Меня шум не пугает, — сказал Джордж. — Надо будет как-нибудь взять лошадь. Хочу погоняться с этими штуками: Пенденнис наверняка раза в два быстрее. Как дед?

— Выглядит хорошо, но иногда жалуется на сердце, но, по-моему, в его возрасте это естественно — и у Эмберсонов это в роду. — Изабель вдруг нахмурилась. — А у тебя там никогда не болит, Джорджи?

— Нет! — Он засмеялся.

— Ты уверен, милый?

— Уверен. — И опять засмеялся. — А у тебя?

— Вроде нет, по крайней мере, врач говорит, что с сердцем почти всё в порядке и я зря беспокоюсь.

— Правильно говорит! Женщины вообще слишком много думают о здоровье, наверно, потому что подумать особо больше не о чем!

— Может быть, — весело сказала мать. — Мы такие бездельницы!

Джордж снял сюртук.

— Мне не хочется намекать леди, — сказал он, — что пора переодеваться к ужину, но придется.

— Не задерживайся. Я всё еще не могу на тебя наглядеться, милый! — Она поцеловала его и убежала, что-то напевая.

Но тетя Фанни не была столь благодушна, и за обедом с усмешкой посмотрела на Джорджа, покровительственно поинтересовавшегося новостями из "ее жизни личной".

— Это ты о чем, Джорджи? — спокойно спросила она.

— Ну, что там у тебя сейчас? Мужей ничьих не уводила?

— Нет, — ответила Фанни, но в глазах запрыгали чертенята. — Никого не уводила.

— Ну, а что слышно? Ты обычно в курсе, о чем кумушки шушукаются. Какие там сплетни посвежее, тетушка?

Фанни опустила глаза, скрыв горящий в них огонек, но нижняя губа дернулась от сдерживаемого смеха.

— Да никаких особо интересных слухов, разве что о помолвке Люси Морган и Фреда Кинни, но какая ж это новость, это давно известно.

Несомненно, шутка удалась, потому что Джордж стукнул приборами по тарелке.

— Что…что это ты несешь? — выдохнул он.

Мисс Фанни невинно подняла глаза:

— Говорю, Люси Морган и Фред Кинни помолвлены.

Онемевший Джордж уставился на мать, но она лишь успокаивающе покачала головой.

— Люди всегда болтают, — сказала она. — Я на это и внимания не обращаю.

— То есть ты… ты тоже слышала? — Джордж начал заикаться.

— Мало ли что я слышала, милый. Понятия не имею, может, это всё выдумки.

— Значит, всё-таки слышала?!

— У меня бы из-за такого аппетит не испортился, — сухо сказал отец. — В мире полно девушек!

Джордж побледнел.

— Ты кушай, Джорджи, — ласково сказала тетя. — Покушаешь — и легче станет. Я же не говорила, что всё это точно. Просто я об этом от кого-то слышала.

— Когда? Когда тебе это сказали?

— А, давным-давно! — И тут Фанни не выдержала и расхохоталась.

— Фанни, ты очень жестокая женщина, — мягко упрекнула Изабель. — Правда, правда. Джордж, не обращай на нее внимания. Фред Кинни всего лишь работник в лавке у дяди: он еще сто лет не женится — даже если кто-нибудь согласится!

Джордж шумно вдыхал воздух.

— Ну и что, что "сто лет не женится"! Какая разница? — произнес он, но было видно, что мысли у него путаются. — "Сто лет", пустяки какие! Мне просто надо знать… хочу знать… хочу… — Он замолчал.

— Что еще ты хочешь? — рассерженно спросил отец. — Продолжай, раз уж завелся.

— Я нет… совсем нет, — объявил Джордж, резко отодвигая стул от стола.

— Закончи ужинать, милый, — сказала мать. — Не…

— Я закончил. Съел всё, что хотел. Не хочу больше, чем хотел. Не хочу… не… — Он встал, по-прежнему не в силах собраться с мыслями. — Я предпочитаю… Я хочу… Пожалуйста, извините!

Он вышел из комнаты, и через секунду загремела входная дверь.

— Фанни! Зачем ты так?

— Изабель, я тут ни при чем, он хорошо поел, а я только сказала правду: все твердят…

— Никакая это не правда.

— Мы же не знаем точно, — настаивала мисс Фанни, хихикая. — Мы Люси об этом никогда не спрашивали.

— Да мне бы в голову не пришло спросить такую глупость!

— А Джордж спросит, — заметил Уилбур. — За этим он к ней и пошел.

Мистер Минафер не ошибся, Джордж отправился именно за этим. Люси с отцом как раз закончили ужинать, когда к двери их нового дома прибыл взволнованный юноша. Их дом скорее напоминал загородный домик: Люси договорилась с архитектором, чтобы снаружи его выкрасили в белый и зеленый, а внутри в белый и голубой, отчего жилище производило впечатление такой юности и легкости, что отец жаловался на "сплошную весну". Все комнаты, опять же по словам Моргана, включая его собственную, напоминали будуар барышни, и он не мог выкурить сигару без того, чтобы не почувствовать себя мужланом. Однако, когда пришел Джордж, он курил и пригласил гостя присоединиться, но тот, глядя мрачнее тучи, решительно отклонил предложение.

— Я не курю… то есть редко… то есть не надо, спасибо, — сказал он. — То есть совсем не курю. Лучше не буду.

— С тобой всё в порядке, Джордж? — спросил Юджин, непонимающе посмотрев на него. — Не перезанимался в колледже? Видок у тебя…

— Я не занимаюсь, — ответил Джордж. — То есть совсем не занимаюсь. Так мне кажется. Я занимаюсь только перед экзаменами. Это довольно просто.

Юджин озадачился еще больше, но тут на счастье раздался звук дверного колокольчика.

— Начальник цеха пришел, — сказал он, бросив взгляд на часы. — Я поговорю с ним во дворе. Тут не место для рабочих дел. — Он вышел, оставив "гостиную" Люси и Джорджу. Комната была симпатичная, с белыми стенами и голубыми шторами, и, как справедливо заметил Юджин, для рабочих дел не годилась. Люси стояла спиной к роялю и не отрывала глаз от Джорджа, рассеянно касаясь пальцами струн. И одета она была как раз для этой комнаты — в белое и голубое; румянец на ее щеках только подчеркивал гармоничность картины. Джордж с горечью отметил, что она красива, как никогда раньше, и, конечно, занятый своими мыслями, не увидел, что Люси, в свою очередь, засмотрелась на него. Каким бы странным это ни казалось, но, несмотря на всю гордыню, у Джорджа не было привычки любоваться собой — он вообще не думал о том, как выглядит со стороны.

— Что не так, Джордж? — тихо спросила она.

— То есть "что не так"?

— Ты почему-то жутко расстроен. Ты плохо сдал экзамены?

— Нормально сдал. Почему ты думаешь, что у меня что-то не так?

— Папа правильно заметил, что ты бледный, и мне показалось, ты говоришь, ну, как-то странно.

— Странно! Я просто сказал, что не хочу курить. Что, бога ради, тут странного?

— Ничего. Но…

— Слушай! — Он вплотную приблизился к ней. — Ты рада меня видеть?

— Ты из-за этого так разнервничался? — посмеялась Люси над его преувеличенной тревогой. — Конечно, рада! Сколько мне пришлось ждать тебя?

— Понятия не имею, — отрезал он всё так же свирепо. — Сколько ты меня ждала?

— Что за вопрос — с тех пор как ты уехал!

— Это правда? Люси, правда?

— Не смеши меня, Джордж! Конечно, правда. Так скажешь, в чем дело, или нет?

— Скажу! — воскликнул он. — Когда мы виделись в последний раз, я был еще мальчиком. А вот теперь у меня открылись глаза на то, чего я не замечал прежде. Я больше не мальчишка. Я мужчина и, как мужчина, имею право на совершенно иное обращение со мной.

— Это почему?

— Что?

— Кажется, я не совсем понимаю, о чем ты, Джордж. Почему с мальчиком и мужчиной следует обращаться по-разному?

Джордж не нашел ответа:

— Почему… Ну, потому что мужчина имеет право на объяснения.

— Какие объяснения?

— Он хочет знать, не играли ли с ним! — почти закричал Джордж. — Вот что я хочу знать!

Люси обреченно покачала головой.

— Какой же ты странный! Утверждаешь, что стал мужчиной, а разговариваешь как самый настоящий мальчишка. Что тебя так взволновало?

— Взволновало! — взорвался он. — У тебя хватает наглости стоять здесь и спрашивать, что меня взволновало? Я тебе скажу, да спокойнее я в жизни не был! Не понимаю, почему речь заходит о волнениях, когда человек требует объяснений, которые ему просто обязаны дать!

— Что, ради всего святого, тебе объяснить?

— Твои отношения с Фредом Кинни! — заорал Джордж.

Вдруг Люси звонко рассмеялась, явно довольная.

— Это было ужасно! — сказала она. — Худшего поведения я в жизни не видела! Мы с папой дважды поужинали с семьей Кинни, я раза три сходила с ним в церковь — и один раз в цирк! Даже не подозревала, что меня за это придут арестовывать!

— Прекрати! — сердито приказал Джордж. — Мне надо знать только одно, и я это узнаю!

— Спросишь, понравилось ли представление?

— Я хочу знать, помолвлена ли ты с ним!

— Нет! — воскликнула она и, на краткий миг приблизив к нему лицо, посмотрела в глаза — весело, с вызовом, с любовью. Это был прекрасный взгляд.

— Люси! — хрипло сказал он.

Но она уже отвернулась и отбежала в другой конец комнаты. Он неловко последовал за ней, заикаясь:

— Люси, я хочу… хочу спросить тебя. Станешь ли ты… захочешь стать… станешь ли ты моей невестой?

Она застыла у окна спиной к нему, притворяясь, что вглядывается в летние сумерки.

— Станешь, Люси?

— Нет, — чуть слышно произнесла она.

— Но почему?

— Я старше тебя.

— На восемь месяцев!

— Ты слишком юн.

— Это… — он сглотнул, — это единственная причина?

Люси промолчала.

Она стояла, упрямо глядя в окно, не поворачиваясь, и не видела, каким раздавленным казался Джордж, но по тихому, дрожащему голосу поняла всё.

— Люси, пожалуйста, прости меня за эту ссору, — говорил он, уже робко. — Я был… я был жутко расстроен… жутко! Ты знаешь, что я чувствую к тебе, всегда чувствовал. Я всем своим поведением показывал это, с самой первой встречи, и я знаю, ты всё поняла. Ты ведь поняла?

Она не шевелилась и не отвечала.

— Ты не хочешь стать моей невестой, только потому что думаешь, что я слишком молод, Люси?

— Этого… этого достаточно, — слабо откликнулась она.

Тут он схватил девушку за руку, и она обернулась: в ее глазах стояли слезы, слезы, причины которых он не понимал.

— Люси, миленькая! — продолжал он. — Я знал, ты…

— Нет, нет! — Она оттолкнула его, вырывая руку. — Джордж, давай не будем о таких вещах.

— О таких вещах! Каких таких?

— О… помолвке.

Но Джордж уже почувствовал свою победу и торжествующе рассмеялся.

— Господи, что ж в ней такого?

— Всё, — сказала она, вытирая глаза. — Это для нас слишком.

— Нет, не слишком! Я…

— Давай сядем и поговорим разумно, дорогой, — сказала она. — Садись вон туда…

— Сяду, если ты опять назовешь меня "дорогим".

— Нет, — сказала она. — Я назову тебя так же еще один раз этим летом, когда ты будешь уезжать.

— Тогда это будет обязательным, — он засмеялся, — ведь ты стала моей невестой.

— Не стала! — возразила она. — И никогда не стану, если ты не пообещаешь мне вернуться к этому разговору только после того, как я разрешу тебе сделать это!

— Такого я обещать не могу, — ответил счастливый Джордж. — Я лишь пообещаю, что не заговорю, пока ты не назовешь меня "дорогим", а ты сама обещала сделать это в вечер моего отъезда в университет.

— Нет, не обещала, — серьезно сказала она, но потом засомневалась: — Пообещала, да?

— Разве нет?

— Я имела в виду другое, — пробормотала Люси, и мокрые ресницы сверкнули над грустными глазами.

— Я точно знаю про тебя одно, — весело сказал Джордж, чувствуя себя всё уверенней. — Ты никогда не идешь на попятный, поэтому и сейчас не пойдешь.

— Нельзя всё портить, — она замялась, а потом нерешительно продолжила: — Джордж, нам было так хорошо вместе, между нами ничего не изменится, правда? — И заулыбалась вместе с ним.

— Всё будет зависеть от того, что ты собираешься мне сказать перед моим отъездом. Ты же согласна, что нам надо всё уладить, Люси?

— Ничего не обещаю.

— Обещаешь. Обещаешь?

— Ну…