home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Слово и свет

– Информация - это ключ к материальному миру, - сказал Гурнов.

Сказал и замолчал, давая Даниилу время на возражения. Даниил промолчал. Вырос он из детского возраста, чтобы по каждому поводу в спор кидаться. Слава богу, до покойников дорос!

Беседовать они начали на периферии сообщества, а потом и вовсе отсоединились, стараясь, однако, не терять круг из вида. Накануне кто-то из исполинов духа приволок в сообщество трех бывших алкоголиков. Впрочем, почему бывших? Смешно говорить, но пословица оказалась верной - свинья грязь везде найдет. Вдумываться в механизм отравления желания не было, но факт оставался фактом: на ближайшее время - промежуток которого рассчитать было достаточно сложно - сообщество оказалось выбитым из колеи и потеряло способность к какому-либо анализу происходящего.

– Мы - носители информации, - сказал Гурнов. - Не знаю, кому эта информация понадобилась, но это очевидно - идет считка.

– Саша, очнись, - возразил Даниил. - Кому нужна такая информация? Ты посмотри вокруг, это мы - цари природы? Вот это кого-нибудь может заинтересовать?

– Что мы знаем о целях существ, которые эту информацию считывают? - в словах Гурнова был определенный резон. - Может, они как раз заинтересованы в негативной информации. А может, гребут все, до чего могут дотянуться. А на сущности ты не смотри, прямая сущность - это еще не весь человек. Вот скажи, что такое разумное существо? Сгусток информации, но информации дуалистической: с одной стороны, это информация овеществленная, но в этом плане он ничем не отличается от пробы грунта, воды или воздуха, предмета или организма, но с другой стороны - если брать мышление человека в чистом виде, - это информация невещественная. Никто не знает, что представляет собой разум и как человек мыслит, но та часть информации, которая за материальную жизнь откладывается в его памяти, несравненно богаче информации овеществленной, ибо она содержит сведения о мире в целом. Догадываешься?

– Генетическая память, - почти наугад сказал Даниил.

– Правильно. А что может быть лучше источника информации, чем память разумного существа, исследовавшего, изучавшего и познававшего окружающий мир в течение многих и многих поколений? Если они умеют это, следовательно, они умеют и многое другое. Значит, вытащить глубинную информацию для них - тьфу, два пальца облизать. Нет, все-таки наши предки были мудрыми людьми. Вначале и в самом деле было Слово. Только они не понимали, какое это Слово. Ну, не было тогда такого понятия - информация!

– Меня больше смущает, что здесь не только люди, - сказал Даниил. - Я тут поплавал по Потоку, такие существа встречаются, только и делаешь, что удивляешься. Ты с ксидианцами сливался?

– Господи, - выразительно вздохнул Гурнов. - А что есть добро и зло? Это с нашей точки зрения они на добро отвечают злом. Они-то считают, что воздают по справедливости! У нас ведь тоже понятия о добре и зле менялись от народа к народу и от века к веку так основательно, что порой противоречили друг другу. Не отвлекайся на частности, мастер Данила, зри в корень.

Гурнов был старше. Он родился в конце девятнадцатого века. Участвовал в революции, потом работал в институте переливания крови у Богданова, сидел в сталинских лагерях и умер в пятьдесят третьем году, через год после своего освобождения. Даниил умер в две тысячи втором. Гурнов был и человеком заслуженным, и покойником со стажем, уже это заставляло Даниила относиться к нему с невольным уважением. С воспитанием не поспоришь! Да и прав был Гурнов, какой смысл рассматривать варианты цивилизаций, собранных в Потоке, ведь представляли эти цивилизации исключительно покойные особи, которые встречались довольно редко. Поэтому трудно было понять по случайному контакту - действительно имеешь дело с философией, которой была подчинена жизнь общества, или перед тобой всего лишь мировоззрение одиночки, имевшего в этом обществе исключительно негативный статус?

Послежизнь в Потоке оказалась на редкость интересной.

Постепенно выяснилось, что в Потоке представлена не только земная цивилизация, а это, в свою очередь, открыло самый широкий простор для исследовательских экспедиций. Ученый коллектив, в который к своей радости попал Даниил, именовал себя сообществом. Для того чтобы члены сообщества, отправившиеся в очередную экспедицию, не затерялись и доложили о результате своего путешествия, сообщество в своем соединении избрало геометрическую фигуру, повторяющую крест. Крест просматривался издалека, поэтому возвращаться было несложно. Первое время донимали усопшие церковники, которые в кресте видели свой знак, и только влившись в сообщество, обнаруживали, что ошиблись. Потом и они привыкли и слиться с сообществом не пытались, тем более что им в сообществе неинтересно было - молитв здесь не читали, и о Боге не говорили, потому что в этой гипотезе просто не нуждались. Своих гипотез хватало. А путешествия подбрасывали все новую и новую пищу для этих гипотез.

Путешествия и случающиеся в течение их контакты оказались на редкость интересными. Иногда Даниил с тоской думал, что был лишен этой информации всю свою жизнь. Какими докладами он порадовал бы институтскую общественность, какие работы поместил бы в «Научном вестнике», имей к этой информации доступ при жизни! На Нобе-левку это все тянуло, не меньше!

Он очень жалел, что его путешествия в большей степени носят психологический характер и сводятся к общению сущностей. Ужасно хотелось увидеть бескрайние болота, о которых взахлеб рассказывали зауроподы, ледяные поля, о которых и после смерти тосковали задумчивые и неразговорчивые криолиты. Хотелось побывать на плазменных морях звезды Алголь, в пятимерном пространстве, где обитали нутри-ки. Впрочем, человеческой жизни не хватило бы на все путешествия, задуманные Даниилом, и он утешал себя мыслью, что это ему удастся после смерти - дальнейшее существование по всем признакам обещало быть вечным. Нет, братцы, стоило умереть, чтобы увидеть все это! Увериться в множественности миров, убедиться, что и на других мирах идиотов, портящих другим жизнь, хватает. Посмотреть на чужие трагедии и возвышения. Сравнить себя с питомцами иных миров. И смотреть, слушать, изучать, сравнивать, проверять, жалея лишь о том, что все открытия, сделанные тобой, станут достоянием мертвых. Этакая Книга мертвых Даниила Артемьева.

Разумные существа в чем-то похожи. По крайней мере, свои опознавательные символы появились у многих. Пространство в Потоке было заполнено различного рода конструкциями, преследовавшими единственную цель - дать знать собрату, что ты рядом и ждешь. И что интересно, понимали все друг друга без словарей. Наверное, так было угодно Высшему разуму, который их здесь собрал. Даниилу на этот самый Высший разум было ровным счетом плевать. У Разума были свои цели, а у него, Даниила - свои. За одно он был благодарен неведомому могущественному собрату - за то, что он их здесь собрал. Хотя бы и после смерти.

– Мастер Данила, не отвлекайся, - насмешливо сказал Гурнов. - Ишь задумался, головенкой закивал. Признаешь, что неведомый исследователь заполучил бездонный информационный кладезь?

Это Даниил признавал. Только не понимал, кому и зачем мог понадобиться кладезь, в котором давно не было чистой родниковой воды, а в бурой жиже плавало разное дерьмо, которое вкуса влаги никак не улучшало. Но, с другой стороны, исследователь не может рассматривать только хорошие стороны изучаемого явления, он просто обязан обратить внимание и на негативные.

А если это не чьи-то исследования, а форма загробной жизни? В это верилось с трудом. Природа рациональна, любое существование должно быть целесообразным. Но что мы знаем о целях бабуина, раскачивающегося на ветвях пальмы? Мы видим только очевидное и не в силах заглянуть в маленькую душу примата.

– Тепло, тепло, - одобрительно сказал Гурнов. - Когда я сидел в лагерях, я пытался понять логику вождя. Ведь не мог он верить в то, что вокруг него одни враги народа, не мог!

– Теперь-то чего уж проще, - засмеялся Даниил. - Здесь он где-нибудь, он же в один год с тобой помер. Найди, слейся, поговори. Это тебе раньше до него было, как до Бога, а теперь - запросто.

– А мне он неинтересен, - серьезно сказал Гурнов. - Я его понял. Не было в его поступках логики. Целесообразностью он руководствовался, как ее понимал. В его глазах цель оправдывала средства. Про слезинку ребенка он и не думал, сам, похоже, наплакался в детстве. Но ты, Данила-мастер, и в самом деле мастер зубы заговаривать.

– Я тебе вот что скажу. - Даниил помолчал. Мысль, пришедшая ему в голову, показалась совсем уж дикой, но он все-таки продолжил: - В нашем существовании может быть смысл, но только в том случае, если им обусловлено какое-то начало. Как тебе нравится такая гипотеза - все мы лишь тлеющий фитиль, от которого взорвется бомба?

Гурнов помолчал.

– Как сказал Нильс Бор, - наконец медленно проговорил он, - перед нами безумная теория. Вопрос в том, достаточно ли она безумна, чтобы быть верной? Ты ничего не замечаешь?

Мысленно Даниил проанализировал свои построения.

– Ничего, - сказал он. - А что я должен был заметить?

– Движение закончилось, - объяснил Гурнов. - Кажется, фитиль дотлел.

Только тут Даниил почувствовал, что стремительный полет завершился.

– Да, - сказал он. - И что из этого следует?

– В сообщество пора, - заторопился Гурнов. - Не нравится мне это состояние покоя!


– Глупости, - сказал усопший академик по фамилии Шейнис. - Ничего страшного. Рано или поздно любое путешествие заканчивается. Мы на конечной станции. Гурнов, вы романтик, вам бы только революции устраивать. Пока вас не было, мы провели консультации с другими сообществами. Понятно, это конечная станция. Чужие тоже приходят к подобному выводу. Так это и хорошо, теперь мы узнаем, чего ждать дальше.

Их внимательно слушали. Или делали вид, что слушают.

– Вам не кажется, что стало теснее? - поинтересовался Гурнов.

И Даниил сразу же почувствовал - точно, и в самом деле теснее становится, будь они все живыми существами, дышать бы нечем было.

– Так это естественно, - величественно молвил академик Шейнис. - Мы на конечной станции, а Поток еще не завершился. Нас становится больше!

– Знавал я одно местечко, где нас становилось больше, - вздохнул Гурнов. - Называлось оно камерой предварительного заключения. А потом, когда следствие завершалось, в камере просторно становилось, даже ходить можно было, без опаски на кого-то наступить.

– Вы пессимист, дорогуша, - тон у академика стал покровительственным. - Мне думается, ваши опасения напрасны. Высший разум…

– А разве я говорил о Высшем разуме? - невежливо перебил Гурнов. - Уважаемый академик, вам не кажется, что наш конечный пункт более походит на Чистилище. Разберутся и начнут нас отсюда отправлять по адресам. Хотелось бы знать, кто здесь в охране служит!

– Шуточки у вас, - недовольно буркнул Шейнис. - Но мы слились не для этого. Совершенно ясно, что нам предстоит встреча с кем-то, кто стоит в своем развитии неизмеримо выше нас. Академики предлагают выработать линию поведения, если хотите - обозначить протокол контакта. Нам предстоит нелегкая задача, мы должны показать, что достойны если не взаимопонимания, то того, чтобы нас внимательно выслушали.

– Вы думаете, кто-нибудь станет разбираться в этой дикой мешанине миров? - не выдержал Даниил. - Вы серьезно полагаете, что кто-то будет рыться во всем этом дерьме, выбирая достойное?

– Молодые люди, - сказал Шейнис. - Я вижу, вам нравится ниспровергать основы. Но это не для нас. Здесь собрались серьезные люди, с определенным складом ума…

– Погодите, - перебил его Даниил. - У меня всего один вопрос, господин академик. Что произойдет, если масса превысит критическую? Скажите, исходя из ваших академических представлений…

Шейнис молчал.

– Ох, и трахнет! - тихонько сказал Гурнов. - Так трахнет, Вселенной мало не покажется!

Видать, прав он был, прав. Критическая масса чревата взрывом. Даже если это критическая масса дерьма.

Додумать все это Даниил не успел.

Гурнов оказался прав - ахнуло так, что Вселенная содрогнулась. Сразу стало видно, что такое свет.


Сферы | Основной вопрос | Яблоки