home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Мировая паутина

Так именуют ныне Интернет. В принципе, этому технико-технологическому информационному чуду аналогов нет — пауки творят для своего промысла локальные, небольшие ловчие сети, достаточных для поимки только скромной добычи. Для деловых людей забота только о пропитании уже не актуальна: бизнес — это война, война за рынки сырья, рабочей силы, научно-технологическую информацию, потребителей, заказчиков, финансовые кредиты и т.п. Бизнес живет, пока имеет возможность разрастаться: из частно-семейного — в региональный, национальный, транснациональный. И все только через борьбу, войну, где преимущества, как правило, на стороне нападающего, того, кто стреляет первым. Любые войны предполагают постоянный сбор информации о противнике, соперниках, союзниках, партнерах. Так что сети информаторов только у бизнесменов, финансистов настолько многочисленны, многослойны, что если бы вдруг удалось сделать их видимыми, они, подобно пологам леса скрыли бы своими лоскутными покрывалами все, что творится в мире людей. Транснациональные корпорации, мировые банки имеют уже действительно глобальные сети своих информаторов, деловых политических партнеров, агентов влияния по всему миру — естественно, с определенной спецификой интересов. Так что разведки ведущих стран не являются единственными, кто опутал мир своими резидентурами. Это, однако, до поры до времени не создают людям никаких стеснений: густая паутина таких связей не осязаема и незрима, как инфракрасное или рентгеновское излучение. А потому обычными людьми осознается как значимая реальность только на короткое время при просмотрах шпионских фильмов, прочтении романов той же серии. В длительных же промежутках — явление из сознания абсолютного большинства просто исчезает: «С глаз долой — из сердца вон!».

Меж тем, бесчисленные «бойцы невидимого фронта» и их столь же бесчисленные структуры напряженно работают, скрыто решая множество разнообразных задач по целям свои работодателей (среди которых не только государства, ТНК, банки, но и конфессии, чьи спецслужбы являются самыми древними и наиболее эффективными). Перечисленные многочисленные и многообразные «паутины» научно-технический прогресс снабдил массой специальных технических новинок, многократно увеличивших возможности ведущих разведок: от тотальной глобальной системы прослушивания телефонных переговоров (в том числе сотовых) «Эшелон» до систем спутников — шпионов, производящих сплошной «мониторинг» территории планеты в режиме реального времени, позволяющий фиксировать перемещения подводных объектов, запуски ракет, испытания ядерного оружия и многое другое.

Казалось бы, и скрыть теперь невозможно уж ничего! Ан нет — та же научно-техническая революция снабдила государственных и иных служащих не менее эффективными средствами защиты секретов.

Потому то главной целью любых спецслужб остаются люди — носители секретов: склонение некоторых из них любыми путями к сотрудничеству, либо охрана от посягательств на них спецслужб противников. Действующие официально сотрудники спецслужб как добытчики секретов путем взламывания сейфов, интенсивных допросов чужих шифровальщиков и т.п. — малопродуктивны: очень высоки риски, высока цена последующей расплаты за такую «работу». Намного более продуктивны «нелегалы» — сотрудники, работающие и живущие по «легендам» почти всю жизнь в чужих странах, занимаясь там серьезным бизнесом, научными исследованиями, служа в чужих армиях, спецслужбах и т.п. На обеспечение разведывательной деятельности этой важнейшей категории сотрудников спецслужб работают многочисленные структуры в центрах родного отечества.

Весьма ценную категорию поставщиков серьезной информации составляют давшие согласие на сотрудничество иностранцы, имеющие по роду служебной деятельности доступ к государственным секретам. В поиске таких людей и состоит одна из задач кадровых разведчиков, работающих в посольствах, торговых представительствах, иных миссиях за рубежом, являющихся репортерами газет, телевидения. Такая работа — и наука, и искусство одновременно, серьезнейшая профессия, одним словом.

В стране пребывания спецслужбы имеют обширнейшие возможности обращаться за помощью, консультациям к любым соотечественникам из числа политиков, финансистов, бизнесменов, ученых и т.п.

Кроме того, любая спецслужба становится центром притяжения весьма многочисленной категории особо бдительных законопослушных граждан, способных рассматривать многие обычные бытовые события с позиций интересов национальной безопасности. Причем, далеко не всегда их информация бывает сплошь преувеличена либо малосодержательна.

Сами сотрудники спецслужб ведут обычный, нормальный образ жизни в социуме, имея множество знакомых, друзей, многие предрасположены к театру, охоте, рыбалке, другим увлечениям, где всегда соприкасаются, взаимодействуют по множеству обычных бытовых поводов с большим числом людей самой разной социальной принадлежности, получая большие объемы информации, включая и ту, что вполне пригодна для профессионального использования.

Венцом обретений для любой спецслужбы мира являются «агенты влияния» — видные государственные, политические деятели в странах-соперниках, являющиеся мировоззренческими союзниками по важнейшим вопросам мировой политики, геополитическим целям и т.п. Если удается помочь таким деятелям стать первыми лицами в государстве, практически автоматически, без особых усилий и трат бывший политический противник в короткие сроки может стать союзником, либо утратить свои военные и экономические возможности до такой степени, что уже перестает в обозримом будущем играть сколь-нибудь значительную роль в мире. Самый свежий и впечатляющий пример такого порядка для нас то, что произошло с СССР (но не произошло с Китаем!), когда многие из высшей партийной номенклатуры принялись столь активно разрушать «империю зла» как если бы они сами являлись злейшими врагами своего населения.

Зная даже в самых общих чертах некоторые основные социальные закономерности, социальные психотипы людей, можно с достаточной уверенностью утверждать: любые спецслужбы всегда будут иметь достаточное число и сотрудников и разнообразных «помощников» — как у себя в стране, так и за рубежом.

Так, практически в каждом трудовом, учебном, служивом коллективе имеются люди, чьи запросы и в малой степени не удовлетворяются зарплатой, должностными окладами, иными выплатами и чьи представления о своих возможностях, социальной значимости (реальные или мнимые) намного выше занимаемого профессионального положения, социального статуса. Не имея возможности обеспечить карьерный взлет с помощью значимых родственных, дружеских связей, такие люди активно ищут и охотно используют возможности общественно-политических организаций, спецслужб, с готовностью принимая предложения о сотрудничестве в приемлемых для обеих сторон формах. Именно в силу завышенных самооценок народ этот весьма специфический, пригодный разве что к сбору общей информации, оказанию незначительных должностных услуг, распространению слухов и т.п. Правда, в отдельных случаях, если им помогут, могут «дорасти» до «агентов влияния» регионального уровня. Одним из уязвимых качеств этой категории является их склонность в иных ситуациях к браваде своими связями со спецслужбами, многообразными домыслами. Сотрудники служб безопасности идут на контакт с такими людьми чаще всего из-за необходимости иметь оптимальное число «источников информации», рекомендуемое руководством или должностными предписаниями. Да еще, может быть, с целью обретения необходимого практического опыта работы с «живой» агентурой, для выработки умений обращаться с капризным, вертким, амбициозным человеческим материалом, направления его действий на осмысленные цели в установленные сроки и т.п.


В специфических зонах социума, где присутствие спецслужб необходимо и даже обязательно (высшие уровни власти, места концентрированного пребывания иностранцев, сферы деятельности наркомафии и т.п.), для обретения «своих людей» в отсутствие добровольцев приходится зачастую прибегать и к некоторому психологическому давлению. Конечно, не с помощью традиционных бандитских угроз — чаще всего предъявлением убедительного «компромата», сведения о котором, переданные «коллегам», очень дорого обойдутся склоняемому к сотрудничеству, в случае его отказа. В большинстве случаев удается прийти к взаимосогласию. Так что вряд ли какая спецслужба останется без источника информации в очень нужном для нее месте: не согласятся одни — придут вместо них другие, более сговорчивые и понятливые. Иначе конкретные сотрудники конкретной спецслужбы будут признаны профессионально несостоятельными и уступят место другим. «Силовые» приемы понуждения к какой-либо из форм сотрудничества все-таки скорее исключение, нежели правило. Генеральный принцип взаимоотношений с теми, кто взаимодействует с нормальными государственными спецслужбами, прост и весьма элегантен: «Надо понравиться друг другу». Потому сотрудники спецслужб, ориентированные на работу с разнообразной агентурой (есть немало «технократов» из вспомогательных структур), обладают, как правило, располагающей внешностью, обходительными манерами, общительным характером. Здесь нет места типажам, чьи мышцы шеи плавно переходят в бицепсы под черепной коробкой, чей взгляд побуждает человека перейти на другую сторону улицы, пересесть подальше.

В отличие от структур оргпреступности, традиционно использующих людей одноразово, официальные спецслужбы не только обходительны со своими «помощниками», но и всячески помогают им в решении служебных, бытовых проблем (это — вместо предполагаемой оплаты «услуг», которая если и практикуется, то весьма редко). При работе за рубежом, где нет возможности регулярно поддерживать карьеру сотрудничающего со спецслужбой иностранного подданного, преимущества за теми разведками, которые имеют возможность оплачивать услуги значительно щедрее. Естественно, проще работать в тех странах, где государственный аппарат изрядно коррумпирован, а практика впечатляющего наказания за этот вид преступления отсутствует. Работа любых спецслужб со всей совокупностью своих информаторов сродни любому живому производственному процессу: одни фрагменты изнашиваются, болеют, отмирают, другие вырастают, развиваются, множатся, и т.п. Процесс взаимодействия с различными «помощниками» здесь строго регламентирован, формализован, контролируется руководством и специальными сотрудниками, чрезмерный педантизм которых зачастую вынуждает тратить изрядные силы и время на бумажную канитель, но с грифами различной степени секретности.

Существует и проблема «утилизации» выработавшей свой ресурс, ставший в силу разных обстоятельств бесполезной агентуры. Проблема решается в разных странах, в разное время по-разному в зависимости от сложившейся традиции и индивидуальных обстоятельств, но почти всегда безо всяких драматических эксцессов, как и в большинстве обычных организаций, где персонал старится, алкоголизируется и т.п. Не афишировать свое сотрудничество со спецслужбами заинтересованы, прежде всего, сами «бывшие».

Практика подобной же работы в спецслужбах банковских структур, ТНК строится на существенно отличных принципах, более похожи на те, что практикуют организованные преступные сообщества.

Процесс циркулирования и «употребления» информации агентурной сети тоже весьма и весьма непрост. Положим, сотрудник спецслужбы получил от «своего человека» устное сообщение о серьезных правонарушениях одного из своих вышестоящих руководителей, либо кого-то из видных политиков, тесно сотрудничающих с руководством спецслужбы. Сообщи он об этом официально рапортом по инстанции — будет воспринято непосредственным руководителем как опаснейшая «подставка»: начнется перешептывание в среде руководителей с большей долей вероятности, что на выходе этого «процесса» — командировка в самый опасный либо отдаленный регион со всеми возможными вытекающими последствиями. Либо серия проверок по поводу какого-либо ранее совершенного вполне терпимого проступка с последующим увольнением из «органов» с нелицеприятной формулировкой. Возможно и что-то другое подобное. А не сообщи сотрудник ничего и никуда о полученной опасной информации — может все сойти без последствий, если… Если источник подобной информации не «стукнет» куда-нибудь еще, где отреагируют оперативнее. А заодно и выяснится, что упомянутый сотрудник умолчал ценнейшую информацию. И в этом случае можно не только вылететь со службы, но и срок получить за должностное правонарушение. А до получения этого вида «поощрения» годик другой помыкаться по камерам следственных изоляторов со всеми их сопутствующими «прелестями». В более острых ситуациях, возможно, придется с «липовыми» документами долго бегать от своих, уворачиваясь от их выстрелов. Примерно так, как было показано в известном у нас кинофильме о заговоре партийной элиты СССР по смещению своего генерального секретаря Н.С. Хрущева. Возникают разнообразные ситуации и попроще: к примеру, появилась информация о заказчике убийства кого-то из дельцов, очень нужная уголовному розыску и следователю прокуратуры. Но передача такой «непрофильной» информации следствию может поставить под угрозу безопасность информатора спецслужбы, породит кучу официальных бумаг, формальных согласований, прочей обязательной бюрократической мороки, ничего не добавляющей в послужной список сотрудника. В таких и подобных ситуациях чаще доминирует принцип: «Каждый делает свою работу сам». А взаимопомощь, если и практикуется, то чаще неформально, на условиях взаимности и, как правило, среди тех, кого связывают давние товарищеские отношения. Идти же на риск «засветки» доверительных отношений с ценным источником информации оперативный сотрудник будет только в исключительных ситуациях, степень серьезности которых он будет оценивать либо только сам, либо со своим непосредственным начальником.

Могут быть ситуации, когда информатор передает столько важных сведений, что на их проверку и отработку понадобятся месяцы работы в экстремальных условиях на износ целого подразделения с большой вероятностью риска не справиться с задачами и последующими неприятностями, весьма может быть ощутимыми. Здесь тоже приходится крепко задумываться — куда следует лезть, во что можно ввязаться, а во что — ни при каких обстоятельствах.

Ну а если «связь» как информатор ничего особого из себя не представляет, но в его ресторанчике, гостиничке удобно встретиться с нужными людьми без особых трат на обустройство делового свидания, тоже весьма полезно: практически ни одна спецслужба не испытывает избыток финансовых средств. Чтоб начальство было снисходительней к формально пустому «источнику» приходится иногда на практике демонстрировать его иные возможности: руководители оперативных подразделений спецслужб обязаны и сами работать с агентурой — таков и писанный и неписаный закон. Кто, сколько и как — дело сугубо индивидуальное.

Разведки воюющих стран пытаются любыми путями, в том числе и через известную им агентуру противника, всучить дезинформацию, как правило, труднопроверяемую и масштабную. И если операция удается, противник терпит поражение за поражением. Ну а уж руководителей и сотрудников спецслужбы, которая такую дезинформацию заглотила, ждут сильнейшие потрясения, часто и личные трагедии.

Именно подобный прием с впечатляющей дезинформацией противника оказался в основе живучего мифа о том, как в предвоенные годы немецкая разведка через советскую резидентуру в Варшаве подсунула НКВД фальшивку о сотрудничестве маршала Блюхера и ряда высших офицеров Красной Армии с немцами. И на ее основании, якобы по указанию И.В. Сталина, было обезглавлено руководство армии в канун войны, что явилось причиной неслыханных поражений и потерь в первые месяцы военных действий.

Возможно, такая информация и была получена, но неизвестно, кто ее все-таки подготовил — существует версия о том, что «деза» была изготовлена в структурах НКВД, чтобы стать впечатляющим для общественного мнения поводом, объясняющим начавшуюся чистку руководящих кадров Красной Армии от троцкистов. Так что «агентурное» сообщение может быть изготовлено и самой спецслужбой и через какой-то проверенный источник информации направлено самой себе, если иного лучшего способа легализации имеющихся у службы каких-то важных сведений под рукой нет.


Люди, сотрудничающие со спецслужбами, отнюдь не марионетки, произвольно управляемые соответствующими оперативными работниками. Иные из них по уровню образования, развития могут существенно превосходить своего «шефа» и тогда им большого труда не составить использовать изрядные возможности структуры госбезопасности для решения своих — личных или клановых задач. К примеру, человек с доверительными отношениями в спецслужбе может свести своего руководителя фирмы с людьми, занимающимися контрабандой оружия, антиквариата и т.п. Дать развиться этим отношениям, а затем «сдать» его службе госбезопасности, которая естественно выявит в ходе разработки этого «объекта» реальные правонарушения и доведет дело до логического завершения. Акции пошатнувшейся фирмы, либо вакантное место ее руководителя могут в качестве заслуженной награды перейти к инициатору комбинации. Эта принципиальная схема вполне пригодна для применения с вариантами в сфере политики, науки, искусства, торговли, структурах госуправления. Если при этом удастся каким-то образом лично заинтересовать оперативного работника в «промышленном» применении такой технологии, результаты могут получиться весьма впечатляющими. Спецслужбы знают о таких вариантах и стараются присматривать за своими сотрудниками и с этих позиций, однако гарантированно контролировать всех физических возможностей нет ни у кого — только выборочно, в случаях появления обоснованных подозрений по целому ряду «деталей».

Так что «щели», зазоры остаются. Особенно для зрелых, опытных сотрудников, которые хорошо знают технологию работы своей внутренней службы безопасности. Если в такой ситуации осведомитель спецслужбы принадлежит к какому-то клану, огрпреступной структуре (что бывает нередко), и те узнают о таком сотрудничестве, то, зная методы работы мафиозных сообществ, комбинации «игры» усложняются на порядки, соответственно разрастаются и следующие в итоге издержки, ущербы для национальных интересов, задач спецслужбы и т.п. В таких обстоятельствах работа с информатором достигает предельной остроты и опасности, вполне соответствующей работе заклинателя со змеями, у которых не удалены ядовитые зубы: ошибка стоит жизни.

Общим местом всей этой агентурной сети является то, что в бесчисленных и бесконечных акциях всех мыслимых спецслужб и противостоящих им структур, напоминающих часто состязания с завязанными глазами, ошибаются все стороны. Ошибки же бывают не только фатальными, но и спасительными. Однако в отчетах такие моменты чаще всего фиксируются как заранее обдуманные, тщательно подготовленные действия, гарантированно приведшие к успеху — люди есть люди и в службах безопасности. И здесь, как и везде, исправно действует принцип: «Победитель прав!». Особенно убедительна его правота, когда противник — покойник и свидетельствовать против «правдивой» версии некому.

Владельцы, управленцы гостиничного, ресторанного, игрового бизнеса слегка или изрядно промышляющие криминалом, сами настойчиво ищут возможности установить связи со спецслужбами, сдавая им кое-какую информацию, организуя фуршеты для деловых встреч в обмен на поддержку на случай, когда вцепится полиция, налоговые органы. В случаях, когда получаемая информация очень ценна, место расположения очень удобно для выполнения специфических задач, спецслужбы идут на такое сотрудничество, оказывая содействие в улаживании не очень тяжких инцидентов с правоохранительными органами. Такова мировая практика не только служб безопасности: в западных странах следствие и правосудие, зачастую заключает с подследственным и подсудимым своего рода негласное соглашение, по которому одна сторона признает и подтверждает свою вину по ряду вменяемых составов преступления, а следствие и правосудие не расследуют другие, по каким-то соображениям нежелательные обвиняемому.

Кроме того, повсеместно помощь следствию рассматривается как существенное смягчающее обстоятельство при формулировании обвинительного заключения и вынесении приговора. Естественно, что ослабленный контроль над агентурной работой оперативника, или его отсутствие может, в конечном счете, привести такого сотрудника к соучастию в незаконной деятельности целой мафиозной структуры и появлению у спецслужбы в связи с этим серьезных внутренних проблем. Структуры, где эта сторона деятельности сотрудников надлежаще не контролируется, неизбежно трансформируются в одну из дополнительных серьезных проблем государства и общества.


Есть еще одна не очень приятная сторона агентурной работы. Традиционно в обществах преобладает весьма настороженное отношение к спецслужбам. Известно, что в дореволюционной России большинство интеллигенции считало для себя зазорным общаться с жандармскими офицерами. В какой-то мере подобное отношение присутствует и в нынешнем российском обществе: «Однако самым ярким примером, демонстрирующим истинное отношение людей к структурам, призванным защищать их государство, стал ответ на вопрос „Хотели бы вы, чтобы ваши дети (внуки) работали в органах госбезопасности?“. Несмотря на то, что 42 процента наших соотечественников назвали эту службу престижной и привлекательной, лишь 29 процентов россиян хотели бы для своих детей подобной карьеры. Мнение опрошенных ФОМ-ом представителей региональных властных, интеллектуальных и медиа — элит еще более красноречиво: почти две трети респондентов не хотят, чтобы их дети служили в спецслужбах» (Георгий Ильичев, «Боязливая любовь», Известия, 16.01.2002г.). Подобное отношение имеет следствием весьма неприятные результаты: нежелание сотрудничать со своей родной спецслужбой у представителей государственно-образующего этноса компенсируется высокой готовностью к этому у представителей иных этнических и конфессиональных общин, многие представители которых заранее оговаривают при установлении доверительных отношений условие — не «сдавать» соотечественников, не работать против них. Подкладывая же под каток спецслужб представителей коренной национальности, агентура из числа малых этнических общин руками служб безопасности помогает расширять социальную нишу своим соплеменникам, единоверцам. Для государственных же органов безопасности этническая или конфессиональная принадлежность лиц, уличенных в серьезных преступлениях, значения, как правило, никакого не имеет, важно только, чтобы «показатели» работы по профильным составам преступлений были стабильно высокие.

Таким образом, два взаимоусиливающих фактора: нежелание соотечественников сотрудничать со своими спецслужбами и индифферентное отношение последних к этнической составляющей результатов своих усилий — иногда приводят к печальным результатам, когда, к примеру, на немалые деньги диаспор успешно развивающихся финансируются потом и международный терроризм.

Далее, неукоснительно реализуемый спецслужбами принцип оказания покровительства и помощи своим «продуктивным» информаторам, активным «помощникам», приводит в ряде случаев к непропорционально высокой концентрации лиц с нетрадиционной сексуальной ориентацией, экзотической конфессиональной принадлежностью в органах власти, управления, крупного бизнеса, во влиятельных политических и общественных образованиях. Эффект усиливается многократно из-за традиционно мощной внутрикорпоративной солидарности таких меньшинств. Что в целом оборачивается нешуточными проблемами для социума и самих спецслужб отнюдь не только нравственно — этического характера, но и разного рода масштабными злоупотреблениями властью в ущерб государству и нации, правовому и экономическому порядку в них. Как правило, в сторону таких нежданных и нежелательных никому последствий в спецслужбах не особо принято посматривать.

Читающей публике известно, как популярный литературный персонаж Остап Бендер поручал своим «коллегам» Шуре Балаганову и Паниковскому творить мелкие пакости подпольному миллионеру Корейке, чтобы привести его психику в надлежащее для шантажа состояние. Нечто похожее проделывают нередко и спецслужбы с различными целями, используя для этого, в том числе и местную уличную шпану, которая преподанные уроки, усвоенные навыки потом с успехом развивает и распространяет среди сверстников, утверждаясь в своем неусомнительном праве на такую жизненную практику как норму межчеловеческих общений во всех последующих социальных ипостасях.

Есть издержки в агентурной работе и похуже. К примеру, оперативный работник на каком-то этапе обнаруживает, что полученная им информация была сфабрикована, надлежаще им не проверена и использована для разработки сложной и важной политической акции. С треском потом провалившееся чистосердечное признание — сокрушение карьеры своей, непосредственных начальников, а может что и похуже. Достойных выходов из подобных положений немного, все они до крайности тяжелы и опасны. А потому нередки случаи, когда сильно оплошавшие оперативны сотрудники спецслужб начинают хитрить, изворачиваться, подставлять других, запутывать руководителей, обретая все более четкий облик оборотня разного окраса. Если при этом такой службист еще и сынок какого-то именитого, вельможи — ситуация обостряется до предела.

Выход из нее бывает сопряжен с рядом драматических ситуаций, крушением судеб многих причастных к этому сотрудников и руководителей.

Существуют известные издержки жесткой регламентации документирования агентурной работы: при смене политического режима и последующих кадровых чистках в силовых, административных ведомствах, спецслужбах приходится в судорожной спешке уничтожать множество документов, связанных с участием спецслужбы в политических противоборствах в пользу проигравшей политической группировки. В полной мере, это никогда не удается, тем более что в ведомстве всегда есть руководители, поддержавшие исподволь бывшую оппозицию и хорошо осведомленные кто, что делал и что нужное где еще лежит. И тогда рушатся одни карьеры и стремительно взлетают другие, что, правда, не очень сильно сказывается на судьбе самой спецслужбы — она, как правило, не только сохраняется, но чаще всего получает дополнительные ресурсы для развития, разве что меняются в очередной раз наименования.

Достается оперативному работнику спецслужбы изрядная порция неприятностей и в случае, если его штатный информатор совершает тяжкое уголовное преступление и арестовывается полицией. Пытаясь избежать тяжелого наказания, такие люди нередко расшифровывают перед следователем не только факт своего сотрудничества со спецслужбой, но и многие эпизоды своей практической работы в этом качестве. Если это в собственной стране, дело может обойтись для сотрудника ущербами в карьере. Случись такое за рубежом — это означает сокрушительный провал с весьма печальными последствиями, включая аресты, следствие, длительные сроки тюремного заключения.

Но даже если человек, тесно сотрудничающий со спецслужбой, умен, удачлив, ловко пользуется поддержкой этой влиятельной структуры, это не значит, что все в его жизни теперь в его собственных руках. Тот, кто формализовал свое сотрудничество с органами госбезопасности — заключил, практически, пожизненный контракт, который может быть прерван только неизлечимой болезнью или старостью и смертью. В течение же отпущенного судьбой срока придется переходить из рук в руки: сотрудники в оперативном подразделении меняются, получают повышения, уходят на другую работу, на пенсию. Новые «шефы» могут сильно не нравиться, раздражать, процесс этот может быть взаимным, переходить на характер деловых отношений. А когда человек малоприятен — им, его интересам, его судьбой можно и пренебречь при случае. Информацию о нем можно обменять на что-то полезное существенное. Его можно использовать в оперативной комбинации с жертвами фигур, довести до суицида пакостными поручениями и т.п.

Бывают ситуации, когда собственное руководство, вознамерившееся любой ценой (причины могут быть разные) «легитимно» изжить своего оперативного работника, по каким-то формальным поводам арестовывает его агента. И начинается жестокая работа с ничего не понимающим человеком на предмет получения компрометирующих сотрудника сведений или хотя бы оговора. Но в точно такой же ситуации может оказаться и сотрудник спецслужбы, когда вышестоящие начальники изничтожить пытаются его непосредственного руководителя. Так что в отличие от натуральной, рукотворные человеческие паутины нередко оказываются весьма опасны для своих создателей, если выше стоящие политики и связанные с ними руководители во имя высшей безопасности придут к выводу о целесообразности немедленного уничтожения всяких следов какой-то акции, включая и всех ее участников.

Ценнейших агентов влияния, о безопасности которых пекутся особо тщательно, могут подстерегать иные опасности: высшие политические деятели, получающие секретные сведения от своих спецслужб, не зная законов работы с закрытой информацией, в своих публичных выступлениях, на переговорах могут назвать такие фрагменты сведений, которые точно укажут специалистам контрразведки оппонента источник информации в их системе власти. Со всеми вытекающими последствиями.

Ко всему прочему во всех спецслужбах мира удручающе регулярно случаются предательства: продаются противнику списки самых ценных агентов, сведения, составляющие высшую государственную тайну. Практически всегда категория предателей состоит на 9/10 из карьерных честолюбцев — выходцев из «широких народных масс» или детей политической элиты, у которых не сформировались по разным причинам устойчивые нравственные и мировоззренческие основы. В спецслужбах люди с такими ущербами всегда представлены достаточно: современные социумы успевают продуцировать духовно состоявшихся людей лишь весьма небольшим числом, почти случайно. Так что кадровикам государственных служб безопасности и в будущем придется набирать в свои структуры достаточно проблемной публики, достаточно далекой от приверженности самурайскому кодексу чести. Выгодное предательство для которой — только очередной служебный гешефт, не более. Потому разновидность профессионального риска разведчика — нелегала, негласного сотрудника спецслужбы, проистекающая от потенциальных перебежчиков, сохранится, вероятно, и во все грядущие времена. Конечно, и сотрудники спецслужб и те, кто им помогает, стараются и сами поберечься: не все рассказывают, что знают, стараются лишний раз не геройствовать, не проявлять излишней инициативы с непредсказуемыми последствиями, доверительные отношения с рядом особо близких людей не отражают в документах.

Одним словом, драматургия агентурной работы спецслужб несопоставима по сложности хитросплетений сюжетов, по степени рисков, по накалу ненависти, желаниям победить и другим параметрам ни и с какой сценической, кинематографической.

Здесь, в отличие от сценических героев, дольше живет тот, кто умеет в любых ситуациях оставаться неприметным, следов своего участия и присутствия не оставлять. Продвижение к вершинам профессионального мастерства, граничащего с искусством, стимулируется и сопровождается отнюдь не растущей популярностью, известностью, узнаванием в присутственных местах.

Как уже упоминалось, даже без каких-либо особых усилий спецслужбы затопляет такой объем поступающей непрерывно информации, отработать которую по полной технологии нет никакой физической возможности. Приходится руководителям самим определять насущные приоритеты своим сотрудникам.

Резко меняющаяся социальная действительность порой отодвигает в сторону даже основные задачи иных спецслужб: «Сегодня военная контрразведка по-прежнему могуча, однако ужаса она уже не навевает. В каждой воинской части непременно есть отдельный кабинетик „особиста“, но поскольку шпионы и предатели в нашей армии нынче утратили актуальность, контрразведчики теперь занимаются всем, что представляет угрозу боеготовности, начиная с торговли оружием и терроризма и заканчивая дедовщиной и наркотиками» (Юлия Калинина, «Не буди лиха», «Московский Комсомолец», 19.12.2003г.).

Такие политические акции, как выборы с острым противостоянием политических кланов, массовые манифестации, митинги, народные праздники с массовыми скоплениями людей сплошь и рядом отвлекают практически всех оперативных работников спецслужб на обеспечение безопасности людских сборищ от террористов, экстремистов, обеспечение безопасности политикам, интенсивно ведущим свои пропагандистские компании и т.п.

О том, чем может это все обернуться обществу, государству показывают хотя бы события 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке, когда рапорты некоторых региональных сотрудников ФБР о готовящихся акциях, в привычной суматохе, потоках информации не привлекли к себе внимание руководителей и ни них не было надлежащей реакции. С уверенностью можно утверждать, что подобное может повториться и в работе любых других спецслужб. О чем они очень не любят говорить: лестную и полезную репутацию всевидящего ока многим очень хочется поберечь.


Что же касается «агентурных сетей» разнообразных частных сыскных контор, бюро журналистских расследований и т.п., то в абсолютном большинстве случаев это — слабая имитация, почти декоративное отображение, муляж серьезных структур, создаваемых бывшими сотрудниками полиции, спецслужб с целью придать понятный смысл своей жизнедеятельности на последнем этапе жизни, подзаработать на своих реальных, часто весьма очень высоких профессиональных знаниях, навыках, еще живых связях со своими бывшими коллегами. Поле их деятельности — проблемы, которыми структуры полиции, спецслужб заниматься не хотят в силу их малозначимости, перегрузки. С умным частным детективом хорошо знающие и доверяющие ему оперативные работники могут весьма продуктивно и с большей пользой сотрудничать: такой бывший коллега, будучи хорошо подготовленным, не связан кучей формальных ограничений, нарушение которых влечет прокурорские санкции, административные наказания по службе.

Самостоятельно же все эти частные сыщики, журналисты — расследователи не могут практически ничего, не совершая обычных правонарушений, даже преступлений (слежка, прослушивание телефонов, незаконное проникновение в жилище и другие воспеваемые кинематографом «подвиги»). Объективная же потребность в них — периодически возникающая нужда у правоохранительных ведомств, спецслужб, оргпреступных сообществ в людях, через которых можно организовать «утечку» информации в СМИ, преступникам, правоприменителям, запутать следствие, дезинформировать преступников и т.п.

Миссию, которую молва приписывает этой категории людей с легкой руки гениального Конан Дойля, она не выполняет и в малой мере. Хотя отдельные эпизоды случаются весьма занимательными и поучительными, о чем с большими художественными домыслами и повествуют во всех новых версиях кинематографисты мира. В целом же вреда от них, как и пользы, немного, так что пусть развлекают себя и публику.

Теперь немного об отношении людей к спецслужбам с точки зрения возможного сотрудничества с ними. Проблема эта остра не для спецслужб, которые никогда не испытывали нехватки желающих помочь. Мучительно сложна она для множества образованных людей, интуитивно следующих общественному инстинкту, в соответствии с которым любые спецслужбы — суть только орудие расправы властвующих с любой с оппозицией.

Конечно, основания и весьма серьезные для этого всегда присутствуют в каждом государстве. Но нельзя не замечать и другого: серьезные разборки с заворовавшейся властвующей элитой начинали и проводили именно спецслужбы, часто в союзе военными. Отгораживаться от соучастия в исполнении такой функции — обрекать себя на роль пассивного, пустого статиста жизни (пусть сколь угодно критически мыслящего), по отношению к которому в полную мощь действует принцип: «Если вы не хотите заниматься политикой, то политика займется вами!».

Спецслужбы, как и армия, и полиция, и суды, задуманы как инструмент государства «для всех». То, что они используются в основном в интересах властвующих и имущих — есть вина и «чистой публики», избегающей любых контактов с правохранителями и сотрудниками спецслужб. Конечно, служащие силовых ведомств — народ весьма непростой в общении. Но при соблюдении определенных «правил безопасности» — вполне пригоден для взаимовыгодного сотрудничества. Корыстная, карьерная публика из любых социальных групп прекрасно это знает и использует без всяких сомнений для решения своих задач, действуя по принципу: «Друзей нельзя купить, но можно продать!».

Достойные люди с такими намерениями не живут, такими целями не воодушевляются. Но есть множество иных, действительно социально чрезвычайно важных: изобличение взяточников, казнокрадов, проходимцев, иных негодяев во власти, творящих разор, разложение в государстве и обществе. По этим поводам взаимодействие со спецслужбами не только допустимо, но и критически необходимо. Такое взаимодействие не предполагает знаний конспирологии, строится по обычным правилам межличностных отношений в любом обществе.

Правила эти несложны, просты в употреблении:

а) Не нужно давать никаких подписок о сотрудничестве.

б) Не нужно составлять и отправлять рукописных сообщений.

в) Постоянные отношения поддерживать лучше с теми сотрудниками спецслужб, которые заслуживают доверия и неоднократно это доказали: родственники друзей, давние знакомые по школе, институту, службе в армии и т.п.

г) Не нужно стремиться с риском добыть компрометирующие документы, сведения для передачи спецслужбам. Лучше вывести их на «интересных людей», пусть сами документируют: и лучше знают, как это делать, и технических и прочих возможностей достаточно для этого.

д) В неясных ситуациях (отсутствие уверенности в сохранении конфиденциальности, обеспечении личной безопасности и т.п.) не зазорно передать анонимное сообщение. Это особенно актуально в нынешней России, где даже в спецслужбах практикуется подчас скрытое от начальства «крышевание».

е) Не следует домысливать в сторону демонизации варианты ситуаций взаимодействия со спецслужбой, преувеличивать их значение в личном и социальном планах, пытаться глубоко конспирировать при любых контактах с сотрудниками служб госбезопасности — то, что необходимо они организуют сами и намного лучше. Следует воспринимать любые взаимодействия с ними по своей сути не более чем разновидность деловых встреч.

ж) Не следует впадать в состояние ступора при выказывании интереса к вам со стороны спецслужб: открытые контакты — свидетельство того, что вас числят законопослушным. Настоящую профессиональную работу по своей персоне человек если и замечает, то где-то уже на завершающих стадиях процесса.

з) Несмотря на закрытость и многозначительную загадочность спецслужб, их сотрудники вполне земные, разумные люди и отлично ориентируются, кто есть кто: с достойными, некорыстными людьми ведут себя подобающе.

Зная же о существовании множества разнообразных «сетей» разного рода осведомителей, но не имея возможности выяснить доподлинно, кто есть кто из окружающих, из деловых партнеров, коллег, проще предположить наличие в их среде чьих-либо информаторов и совершать действия, высказываться по любым вопросам с учетом этого предположения.

И в какую бы часть света, в каком бы обществе ни пришлось пребывать любому — невидимая «мировая паутина» любого толка всегда будет рядом так же естественно и неотвратимо, как регулировщик движения на городских перекрестках.

В этом мире в большей безопасности не тот, кто всех боится, от всего шарахается, прячется, но тот, кто больше знает о характере опасности и владеет навыками управления сложными и небезопасными процессами.


«Агент 007», его аналоги — и их реальные прототипы | Люди и спецслужбы | Мы с тобой одной крови…