home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


33. Предательство

Уже в сумерках король Менделлас Дракен Ордин обошел защитные сооружения Лонгмота, обдумывая, как лучше организовать оборону. Это оказался странный замок, с необычно высокой внешней стеной, плиты которой были вырезаны из гранита, добываемого здесь же, в Лонгмоте. В крепости отсутствовали вторая и, тем более, третья стены, как в замках большего размера, таких, как у Сильварреста. Здесь не было хорошо обустроенного купеческого квартала, имелись лишь два удобных для обороны поместья и Башни самого герцога, его солдат и Посвященных.

Стены, однако, отличались редкой прочностью и были защищены рунами, обеспечивающими им прочную связь с землей.

Самым высоким строением в замке была башня грааков — предельно простое функциональное строение, где хватало места для шести гнезд этих больших пресмыкающихся. Наверху башня заканчивалась ровной площадкой, куда можно было подняться по каменным ступеням, вырубленным зигзагом в восточной стене башни. При строительстве этого сооружения никому даже в голову не пришло позаботиться о том, чтобы его можно было защищать. Отсутствовали и крепостная стена, за зубцами которой могли бы укрыться лучники, и широкие лестничные площадки, позволяющие сражаться на мечах. Всего лишь башня, заканчивавшаяся наверху ровной площадкой, на которую опускались грааки, и шесть круглых отверстий, ведущие к гнездам.

Вот уже на протяжении многих поколений герцоги Лонгмота не разводили грааков. Король Ордин считал это позором. На протяжении последних ста двадцати лет выпало несколько по-настоящему суровых зим, и здесь, на севере, грааки мерзли от холода. Великанов, напротив, снег и холод, казалось, притягивали, и они во время этих же зим кочевали на север. Однако потом, когда зимы становились теплее и дикие грааки возвращались с юга, королям Гередона было не до того, чтобы приручать их, как это делали их предки. Они предпочитали посылать сообщения с помощью верховых.

Такое отношение Ордин воспринимал как позор. Старые, ценные традиции утрачивались, и нация в целом становилась беднее, хотя, может быть, и в незначительной степени.

Башня содержалась в плачевном состоянии. Каменные поилки зияли пустотой, повсюду валялись обглоданные кости — остатки прошлых трапез.

Ордин годами отправлял сообщения на север с помощью грааков и некоторые грааки останавливались здесь. Никому и никогда даже в голову не пришло очистить пол от помета и теперь известь толстым слоем покрывала камень. Ступеньки, по которым можно было забираться наверх, обветшали со временем. По стенам карабкались виноградные лозы, цепляясь за выбоины и трещины; сейчас их голубые цветы раскрылись вслед заходящему солнцу. Однако Ордин обнаружил, что с площадки открывался прекрасный обзор — в том числе, и на крыши Башен.

Посвященных и герцога. Поэтому он разместил тут шестерых лучников со стальными луками, приказав им хорошенько спрятаться и наблюдать, а стрелы пустить в ход только в том случае, если солдаты Радж Ахтена начнут обстреливать их через ворота. Охранять лестницу король поручил одному-единственному воину, вооруженному мечом.

Уже заметно стемнело, король приказал своему телохранителю зажечь фонарь и в его колеблющемся свете обследовал Башню Посвященных. Снаружи она выглядела сурово, даже мрачно — просто круглая башня, в которой могло разместиться до тысячи Посвященных. Свет в нее проникал сквозь узкие щели, прорубленные в камне. Ордин подумал, что вряд ли кому-нибудь из здешних Посвященных удавалось в полной мере насладиться солнечным светом. Тот, кто отдавал свои дары герцогу, фактически обрекал себя на тюремное заключение.

Внутри, однако, Башня заключенных выглядела гораздо лучше. Выкрашенные белым стены у небольших подоконников были разрисованы голубыми розами и маргаритками. Каждый этаж представлял собой отдельное помещение, с кроватями, расположенными по кругу вдоль внешних стен, и прекрасным камином в центре. Такое устройство комнат позволяло по ночам всего паре сторожей присматривать сразу за сотней и более Посвященных. Во всех комнатах были шахматы и уютные кресла, а полы усыпаны недавно срубленным камышом и лавандой.

Короля Ордина терзала тревога за сына. Он все еще не получал никаких сообщение о местонахождении Габорна. Жив ли мальчик? Может, сидит в Башне Сильварреста, став Посвященным Радж Ахтена? Греется у огня, играет в шахматы, слабый, как котенок. Оставалось лишь надеяться. Нужно было надеяться. Однако надежда Ордина с каждым мгновением становилась все слабее.

В Башне герцога сейчас оставалось меньше сотни Посвященных, собранных в одной комнате. А ведь Ордин рассчитывал обнаружить здесь, по крайней мере, пятьсот Посвященных, часть которых смогла бы принять участие в обороне крепости. Однако около четырехсот этих несчастных погибли во время сражения, в результате которого замок снова оказался в руках людей герцога.

Свобода досталась ценой множества жертв.

Фортификационные сооружения Башни были сосредоточены на нижнем этаже. Ордин обследовал их в высшей степени дотошно, надеясь, что сражение с Радж Ахтеном будет происходить именно здесь, где он обладал определенными преимуществами.

Позади опускной решетки располагалась комната для охраны, откуда могли вести наблюдение, по крайней мере, дюжина копьеносцев. Механизм опускной решетки находился в отдельной комнате, куда вполне можно было поместить двух охранников.

Еще дальше за комнатой с механизмом опускной решетки располагались арсенал и сокровищница герцога. Арсенал содержал приличный запас стрел и баллистических снарядов — гораздо больший, чем представлял себе Ордин. Стрелы были связаны в пучки по сотне. Быстрый подсчет в уме позволил предположить, что здесь находится, по крайней мере, двести тысяч стрел, по больше части оснащенных серыми гусиными перьями — как будто герцог усиленно готовился к концу света.

Доспехи самого герцога и броня его коня исчезли — их, без сомнения, забрал один из «неодолимых» Радж Ахтена. Однако люди Лорда Волка оставили великолепный длинный меч из превосходной упругой Гередонской стали, заточенный до бритвенной остроты.

Ордин внимательно изучил рукоятку. На ней было вырезано имя Стройхорн — так звали исключительно талантливого механика, который жил около пятидесяти лет назад, подлинного Творца.

В глазах жителей Индопала, где еще пятьдесят лет назад в сражениях не надевали ничего, кроме кожаных кольчуг, доспехи и мечи северян не имели никакой ценности. Сражаться в условиях пустыни в тяжелых металлических доспехах было слишком жарко. Поэтому люди там носили покрытые лаком кожаные доспехи, а вместо тяжелых мечей северян применяли кривые сабли. Кривые лезвия значительно увеличивали режущую кромку, что позволяло одним-единственным ударом разрубить человеческое тело. Кроме того, кривые сабли выглядели элегантно, изящно и были, следовательно, всем хороши, — если речь шла о легко вооруженном противнике. Если же край кривой сабли раз за разом ударял по металлической кольчуге, то лезвие быстро тупилось и искривлялось.

Для сражения с человеком в металлической кольчуге требовалось тяжелое лезвие северян, с его прямым краем и твердой сталью. Такое оружие могло в толчке проткнуть металлическую кольчугу и разрубить се небольшие кольца.

Когда Ордин увидел этот брошенный в арсенале превосходный меч, в его душе снова вспыхнула надежда. Да, армия Рад ж Ахтена по численности поражала воображение. Однако его люди сражались в стране, которую плохо знали, а их оружие было ниже качеством, чем у северян. И еще — каково им, привыкшим к условиям пустыни, будет пережить надвигающуюся зиму?

Восемьсот лет назад короли Индопала послали предкам Ордина дары — пряности, притирания, шелк, а также павлинов и тигров — в надежде наладить торговлю между странами. Предки Ордина, в свою очередь, послали им свои дары — коней, золото, прекрасные меха, шерсть и северные пряности.

Короли Индопала с презрением отвергли эти дары. Меха и шерсть показались им совершенно лишними в теплом климате, специи просто не понравились. Коней — качества которых как домашних животных они оценивали невысоко — с их точки зрения, можно было использовать только в качестве тягловой силы.

Но вот золото… Золото им пришлось по вкусу. По крайней мере, настолько, чтобы отправлять на север караваны с товарами.

Да, интересно, думал Ордин, как быстро и насколько успешно воины из Индопала сумеют акклиматизироваться? Не исключено, что они оценят шерсть и меха лишь тогда, когда половина из них замерзнет от холода. И очень может быть, что спесь заставит их отказываться от коней, без которых невозможно обойтись в северных горах, точно так же, как она заставляет их пренебрегать мечами северян.

Сокровищницу Ордин обследовал в последнюю очередь. И обнаружил в ней поразительное количество золотых заготовок, используемых при чеканке монет. Король внимательно изучил штампы — с лицевой стороны на них было изображение Сильварреста, с обратной — Семи Стоячих Камней.

Странно… Зачем герцогу чеканить монеты? На полу стояли весы, и Ордин положил на одну чашу золотую монету, которую достал из собственного кармана, а на другую — золотую заготовку герцога.

Заготовка оказалась легче. Почему? Ответа король Ордин не знал. Либо она была несколько меньше, либо в ней золото было смешано с цинком или оловом.

Но не вызывало сомнений одно — еще до того, как стать предателем, герцог Лонгмота был фальшивомонетчиком.

— Подлый пес! — пробормотал Ордин.

— Милорд? — спросил один из его капитанов.

— Отправляйся и сбрось вниз тело герцога Лонгмота. Переруби кишки, на которых он висит, а потом брось труп в ров с водой.

— Милорд? — непонимающе спросил капитан. Так поступить с мертвым — это казалось настолько неуважительным…

— Делай, что я сказал! — рявкнул Ордин. — Этот человек не заслуживает того, чтобы провести еще ночь под благородным кровом.

— Да, милорд, — ответил капитан и выбежал вон.

Осмотрев Башню Посвященных, остальные башни замка Ордин обследовать не стал. Помещения, которые занимал сам герцог и его люди, никакой ценности собой не представляли; их и охранять не стоило.

Кроме того, разумнее было сосредоточить большую часть людей на внешних стенах. Лонгмот был настолько узок, что лучнику ничего не стоило послать стрелу с восточной стены до западной. Это означало, что даже если вражеские солдаты проломят одну стену, защитники, находящиеся на другой, все еще смогут сражаться с ними.

Тысяча пятьсот людей, от силы тысяча шестьсот. На данный момент это было все, чем располагал король Ордин. В надежде на помощь он послал гонцов к Гроверману и Дрейсу. Может быть, и отряд Боринсона понес не слишком большие потери.

Но все подкрепления, на которые он рассчитывал, должны прибыть сюда еще до рассвета, иначе грош им цена.

Король Ордин как раз заканчивал осмотр Башни Посвященных, когда в сопровождении Хроно, полной женщины средних лет, явился Седрик Темнеет, адъютант герцогини. Это был высокий, сильный мужчина с коротко постриженными вьющимися каштановыми волосами. В знак уважения шлем он нес в руке, но при виде короля Ордина кланяться не стал. На мгновение у Ордина возникло ощущение, что им пренебрегают, но он тут же вспомнил, что этот человек, как-никак, исполнял в замке обязанность лорда.

Вместо поклона Темпест протянул Ордину руку — как равному.

— Ваше высочество, мы счастливы, что вы с нами, и сделаем для вас и ваших людей все возможное. Боюсь, однако, что очень скоро нам снова придется сражаться. С юга приближается основная армия Радж Ахтена.

— Знаю, — сказал Ордин. — Будем сражаться вместе. Я послал гонцов к Гроверману и Дрейсу, прося прислать нам подмогу, но подозреваю, что они колеблются. Как-никак, эта просьба исходит от короля-иностранца.

— Герцогиня тоже посылала за подкреплением, — сообщил Темпест. — Вскоре станет ясно, что все это даст нам.

— Спасибо, — сказал Ордин, глядя ему в глаза. Не очень утешительно. Если помощь все еще не пришла, это означает, что Дрейс и Гроверман, узнав о вторжении, предпочли не ослаблять свои собственные позиции, распыляя силы. И мало кто на свете посмел бы осудить их. Помолчав, Ордин спросил:

— Можем мы побеседовать наедине?

Темпест сдержанно кивнул. Они направились в Башню герцога и поднялись по ступеням в одну из комнат. Люди Ордина остались снаружи, если не считать двух Хроно — самого короля и его сына. И, конечно, почтенной Хроно Темпеста, которая едва не наступала ему на пятки.

Пол в помещении все еще был в крови, пролившейся во время недавней бойни. Деревянные кресла расколоты, на полу — окровавленный топор и несколько длинных кинжалов.

Битва, которую пришлось вести герцогини, требовала именно такого оружия.

Две рыжие охотничьи собаки с любопытством уставились на Ордина, когда он вошел, и приветственно замахали хвостами. До этого они спали перед остывшим камином.

Король Ордин зажег принесенный с собой факел и поднес его к растопке в камине. Потом взял стул и уселся около огня напротив Темпеста, тоже опустившегося в кресло.

Темпест выглядел лет на сорок с небольшим, хотя точно определить его возраст не представлялось возможным. Люди с дарами метаболизма стареют быстро. Но Менделласу нередко удавалось определить относительно точный возраст воина, взглянув ему в глаза. Взгляд молодого человека даже с дарами метаболизма — независимо от того, как этот человек выглядел — сохранял некоторую невинность и неопытность. Взгляд оставался молодым — точно так же, как зубы, сердце и разум — хотя кожа покрывалась морщинами и пятнышками.

Однако в карих глазах Темпеста отчетливо проступало лишь выражение боли, тревоги, усталости. Заглянув в них, Ордин не смог бы сказать ничего. Глаза Темпеста были глазами тысячелетнего старца.

Король решил подойти к интересующей его проблеме издалека.

— Хотелось бы знать, что, собственно говоря, произошло. Судя по всему, Радж Ахтен оставил тут гарнизон своих солдат — и немалый. Как герцогине удалось справиться с ними?

— Я… Все, что мне известно, основано на рассказах других, — ответил Темпест. — Меня самого принудили отдать дар и, как водится, поместили в Башню Посвященных. Там я и находился, когда произошел мятеж.

— Вы сказали — Радж Ахтен «принудил» вас отдать дар? Внезапно на лице капитана Темпеста возникло очень странное выражение — почтения или, может быть, благоговения.

— Я хочу, чтобы вы знали — я отдал дар по доброй воле, — ответил Темпест. — Когда Радж Ахтен попросил, чтобы я сделал это, его слова пронзили меня, точно удар кинжала. Я взглянул ему в лицо и оно показалось мне прекрасным. Необыкновенно прекрасным, понимаете? Как роза или восход солнца над горным озером. Он был сама красота.

По сравнению с ним все, что когда-либо казалось мне благородным или красивым, выглядело жалкой подделкой.

— Однако после того, как я отдал свой дар, после того, как люди Радж Ахтена оттащили мое тело в Башню Посвященных, я почувствовал себя так, точно пробудился от сна. Осознал свою потерю и то, что меня просто использовали.

— Понимаю, — сказал король Ордин, мимолетно удивившись тому, каким огромным количеством даров обаяния и Голоса должен был владеть Радж Ахтен, чтобы получить такую власть над людьми. — И вес же, что произошло здесь? Каким образом герцогиня сумела справиться с ними?

— Точно не знаю. Оказавшись в Башне Посвященных, я был слаб, как щенок, и почти все время спал. До меня доходили лишь обрывки разговоров.

— Насколько я понял, герцогу заплатили за то, чтобы он позволил Радж Ахтену пройти через Даннвуд. Однако жене он не решился сказать об этой сделке и спрятал то, что получил в виде вознаграждения, в своих личных апартаментах.

— После его смерти герцогине стало ясно, что он не даром совершил свое предательство. Она обыскала его комнаты и нашла около сотни форсиблей.

— А, вот в чем дело, — отозвался король. — Она использовала эти форсибли, чтобы расширить возможности убийц?

— Да, — ответил Темпест. — Когда Радж Ахтен вошел в город, некоторые из наших охранников находились за его пределами. Четверо молодых солдат отправились в лес, чтобы проверить сообщение об опустошителе, которого какой-то дровосек видел в Гринтоне…

— Такие слухи о появлении опустошителей возникали часто? — спросил Ордин, придавая особую важность услышанному.

— Нет, но этой весной в Даннвуде обнаружили следы трех из них.

Ордин задумался.

— Какого размера были эти следы?

— Двадцать на тридцать дюймов.

— Сколько конечностей было у каждого, три или четыре?

— Двое — на трех конечностях, а третий, самый большой, на четырех.

Почувствовав, что во рту у него внезапно пересохло, Ордин облизнул губы.

— Вы отдаете себе отчет в том, что это означает?

— Да, ваше Высочество, — ответил капитан Темпест. — Это была триада, необходимая для спаривания.

— И вы не убили их? Вы попросту потеряли их.

— Сильварреста знал об их появлении. И послал по следам охотников.

Можно не сомневаться, Сильварреста рассказал бы Ордину об опустошителях.. В этом году мы смогли бы поохотиться не только на быков, подумал король. Конечно, услышанное обеспокоило его, ведь ему уже доводилось слышать об опустошителях, которые переваливали через горы группами от девяти до восьмидесяти особей вдоль всей границы с Мистаррией. И во время этого похода на север королева Флидса Херин Род рассказывала, что у нес возникли проблемы с опустошителями, которые убивали ее коней. Однако Ордин никак не ожидал, что их набеги распространились так далеко на север.

— Значит, кое-кто из ваших солдат находился за пределами города, — сказал Ордин, — когда Радж Ахтен захватил его…

— Да, и они там и оставались, пока он его не покинул. Увидев, что герцог повешен, они послали герцогине записке, спрашивая, что им делать. Она направила к ним своего Способствующего вместе с форсиблями, и солдаты принялись забирать дары у всех, кто отдавал их. До тех пор, пока не почувствовали, что у них хватит сил для атаки.

— Они штурмовали крепость? — спросил Ордин.

— Не думаю. Просто вошли без особых проблем, после того, как Радж Ахтен покинул ее. Сделали вид, что занимаются изготовлением свечей и тканей и принесли показать свой товар герцогине. Однако под свечами у них были спрятаны кинжалы, а под одеждой — кольчуги. Радж Ахтен оставил здесь всего две сотни солдат, и эти парни… Ну, в общем они быстро овладели ситуацией.

— Где они сейчас?

— Мертвы, — ответил капитан Темнеет, — все мертвы. Он проникли в Башню Посвященных и убили с полдюжины векторов. Именно тогда мы смогли прийти им на помощь, хотя это было и нелегко.

Ордин задумчиво кивнул.

— Капитан Темпест, полагаю, вам известно, зачем сюда пришли я и мои люди?

Задавая этот вопрос, он затронул очень деликатную тему, но Ордин должен был выяснить, захватил ли Темпест форсибли, перенес ли их куда-то из Бредфорского поместья. Правда, король уже послал за ними человека, но, как известно, ожидание — одно из самых неприятных занятий на свете. В особенности, если ждешь плохих новостей.

Капитан пристально смотрел на него с усталым безразличием во взоре.

— До вас дошли слухи, что на нас напали?

— Да, но я здесь не по этой причине, — сказал Ордин. — В Гередоне нет сейчас никого, на кого бы не напали, а что касается меня, то я предпочел бы направить свои усилия на освобождение замка Сильварреста. Я пришел именно сюда из-за сокровища.

— Сокровища? — переспросил Темпест, широко распахнув глаза.

Ордин почти поверил в то, что этому человеку ничего не известно. И все же по большому счету такая реакция еще ни о чем не говорила. Темпест явно из кожи вон лез, чтобы ничем не выдать своих чувств.

— Вы понимаете, что я имею в виду?

— Какое сокровище? — спросил Темпест, глядя на короля честным взглядом.

Неужели герцогиня не рассказала о существовании форсиблей даже своему собственному адъютанту? Ордин рассчитывал на то, что дело обстояло именно так.

— Вы знали, что герцог был фальшивомонетчиком? — спросил Ордин, призвав на помощь силу своего Голоса, чтобы получить правдивый ответ.

— Нет! — запротестовал Темпест, однако веки у него затрепетали, а зрачки сузились.

Ах ты бесчестный, грязный сукин сын, подумал Ордин! Вот сейчас этот человек точно лжет мне. Когда я заговорил о сокровище, он подумал, что я имею В виду золотые заготовки в сокровищнице герцога. Но одно ясно — о форсиблях Радж Ахтена ему ничего не известно. Интересно…

Выходит, герцогиня не доверяла Темпесту. Значит, и Ордин не мог доверять ему.

Король Ордин был мастер полуправды.

— Король Сильварреста прислал сообщение о том, что герцогине удалось разгромить отряд, оставленный здесь Радж Ахтеном и что она спрятала или зарыла в замке какое-то сокровище. Вы не заметили никаких признаков того, что в окрестностях недавно рыли землю? Или, может быть, кто-то обнаружил это сокровище?

Темпест, по-прежнему округлив глаза, покачал головой. Ордин не сомневался, что не пройдет и часа, как люди Темпеста перероют все вокруг.

— Кому герцогиня здесь доверяла больше всех? Кому она могла поручить спрятать это сокровище?

— Своему камергеру, — тут же ответил Темпест.

— Где он сейчас?

— Его тут нет! Он покинул замок сразу же после восхода солнца. Он… Я не видел его с тех пор! — по тону Темпеста можно было предположить, что он обеспокоен, как бы камергер не удрал вместе с сокровищем.

— Как он выглядит?

— Худой такой, словно ивовый прут, со светлыми волосами, безбородый.

Именно так выглядел гонец, которого Ордин нашел убитым. Значит, герцогиня послала Сильварреста сообщение Именно с тем человеком, который спрятал форсибли и никому ни слова о них не сказал. Может быть, капитан Темпест и прекрасный солдат, способный защищать замок, но он бесчестный человек. Если бы он узнал о сокровище, то вряд ли устоял бы перед искушением, а герцогиня не хотела, чтобы се предали снова.

На сердце у короля Ордина стало тяжело. Какая беда, что такой прекрасный король, как Сильварреста, тоже, может быть, пострадал из-за подобной неверности. Вся нация скомпрометирована!

Но если выяснилось, что даже такой человек, как Сильварреста, не мог положиться на любовь и преданность своих подданных, подумал Ордин, какие у меня основания доверять моим вассалам?

— Благодарю вас, капитан Темпест, — тон короля ясно давал понять, что беседа окончена. — И да, вот еще что, капитан, — добавил Ордин, когда Темпест задержался в дверях, пристегивая шлем. — Уверен, дополнительные силы от Гровермана и Дрейса вот-вот прибудут. Посылая им сообщение с просьбой о помощи, я рассказал и о сокровище. Все силы северян скоро окажутся стянуты сюда!

Темпест кивнул, вздохнул с облегчением и вышел. Почтенная Хроно последовала за ним.

Долгий час Ордин сидел в темноте, в кресле из орехового дерева, украшенном превосходной резьбой, хотя… Может быть, резьбы могло бы быть и поменьше. Выпуклые изображения веселящихся людей на спинке врезались в тело Ордина. В таком кресле не отдохнешь.

Тогда Ордин развел посильнее огонь в камине, бросив туда пару сломанных кресел, и улегся на пол, на медвежью шкуру, поглаживая охотничьих псов герцога, которые так и молотили по полу хвостами, почувствовав его расположение.

Его Хроно, который, всеми позабытый, до этого стоял в углу, уселся в одно из неудобных кресел. Хроно Габорна так и остался стоять в углу.

Ордин не лежал на полу, играя с собаками, с тех самых пор, как был мальчиком. Ему припомнился первый раз, когда он пришел в Лонгмот со своим отцом. Ему было тогда девять лет, он возвращался домой со своей первой большой охоты, со свитой не меньше ста человек. Это было осенью, на Хостенфест, конечно, где он встретил молодого узкоплечего принца с длинными волосами цвета янтаря.

Сильварреста. Первый друг принца Менделласа Ордина. Его единственный настоящий друг. Воины обучили Ордина боевым искусствам, и у него сложились неплохие отношения со многими молодыми людьми из менее знатных семейств. Может, они и любили его, но никогда не забывали о разнице в их положении, и это воздвигало преграду между ними и принцем.

Даже другие принцы обращались с ним как-то не так, как между собой, — они тоже всегда помнили о том, что его королевство богаче и крупнее любого другого.

Сильварреста был единственным, кому Менделлас мог доверять. Сильварреста всегда прямо говорил ему, если шляпа, которую Ордин считал элегантной, на самом деле придавала ему глупый вид, и смеялся, когда его копье пролетало мимо мишени. И только Сильварреста осмеливался указать Ордину на то, что он поступил неправильно.

Внезапно король Ордин почувствовал, что ему тяжело дышать. Я поступил неправильно, осознал он. Было ошибкой послать Боринсона убивать Посвященных Радж Ахтена.

Что, если Боринсон убьет Сильварреста? Прощу ли я себя когда-нибудь? Или чувство вины останется со мной на всю жизнь, точно боевой шрам — отметина этой войны?

Такое не раз случалось и с другими королями, напомнил себе Ордин. Их судьба тоже заставляла убивать друзей. Еще ребенком он от всего сердца жалел человека, которому пришлось убить собственного деда. Теперь он знал совершенно точно, что чувство вины — практически неизбежная расплата за то положение, которое он занимал.

— Хроно? — негромко позвал король Ордин, обращаясь к человеку, который сидел у него за спиной.

— Да, ваше лордство, — — ответил Хроно.

— Что нового стало тебе известно о моем сыне? Он знал этого человека всю свою жизнь, но никогда не воспринимал как друга или наперсника. И все же восхищался им как ученым.

— Рассказать вам об этом означало бы нарушить самые священные клятвы, милорд. Мы не вмешиваемся в дела государства, — прошептал Хроно.

Ну конечно, король знал, каков будет ответ. Хроно никогда не помогали и не мешали. Даже если король тонул в двух футах от берега, Хроно не мог протянуть ему руку.

— Может, вес же скажете? — попросил король. — Вы же знаете ответ.

— Да, — прошептал Хроно.

— Вам нет до меня никакого дела? Для вас неважно, что я чувствую? И моя судьба не важна, и судьбы моих людей? Вы могли бы помочь мне одолеть Радж Ахтена.

Хроно долго не отвечал, и Ордин почувствовал, что его терзают сомнения. Бывали случаи, это Ордин знал совершенно точно, когда Хроно нарушали свои клятвы, поверяли королям очень важные секреты. Почему бы и этому сейчас не поступить также? Почему?

И тут заговорил Хроно Габорна, все еще стоящий в углу.

— Ответив на ваши вопросы, он нарушит свои священные клятвы. И его двойник сразу же узнает об этом, — в тоне, которым это было сказано, прозвучала угроза. Ну да, Ордин забыл о наблюдателях, наблюдающих за наблюдателями. — Не сомневаюсь, вы все понимаете, ваше лордство.

Нет, такое бессердечие казалось Ордину непостижимым. Хроно с их религией нередко казались ему причудливыми и странными. Теперь он пришел к выводу, что они еще и жестокосердны.

И все же он постарался понять их. Хроно его сына явился сюда, а не последовал за Габорном. Почему? Потому что сын погиб, и Хроно просто не за кем было следовать? Или Хроно дожидался, когда Габорн появится здесь? Или… возможно ли, чтобы его сыну каким-то образом удалось ускользнуть даже от Хроно?

Ордин продолжал размышлять. Его Хроно обратился к нему «милорд», а ведь никогда прежде он так его не называл. Похоже, этот человек хотел ответить на его вопросы, почувствовал, что ему трудно и дальше оставаться всего лишь бесстрастным зрителем. Он сдерживал себя, но явно хотел внести свою лепту в более благополучное завершение этого грязного дела?.

Мог ли Хроно помочь ему, даже если в результате его собственная жизнь оказалась бы под угрозой? Из истории Ордин знал, что во время некоторых войн Хроно выдавали секреты. Однако о судьбе этих Хроно ему не было известно ничего.

В хрониках описывались дела королей и народов, но ни об одном Хроно, ставшем изменником, там не упоминалось. Все хроники выглядели так, как будто один и тот же бесстрастный наблюдатель следил за королем на протяжении всей жизни, тщательно фиксируя его дела.

Ордин потратил не меньше часа, размышляя обо всем этом.

Когда капитан Стройкер вернулся из Бредфордского поместья, он обнаружил, что Ордин лежит перед угасающим огнем и ласкает собак.

— Прошу прощения, милорд, — сказал капитан Стройкер, с чувством неловкости остановившись у порога. Ордин перевернулся и сел.

— Что вы нашли?

Стройкер мрачно улыбнулся. В правой руке он держал пучок свежей репы, а в глазах у него горело что-то… Может быть, досада?

— Вот это, милорд. Там хватит репы, чтобы накормить целую армию, — короля Ордина пронзило ощущение ужаса. Значит, форсибли исчезли? Украдены? — И это, — продолжал Стройкер с лукавой улыбкой.

Протянув руку за спину, он вытащил из-за пояса связку форсиблей.

На короля нахлынуло такое чувство облегчения, что он тут же простил капитану его шутку.

Он вскочил, схватил форсибли и внимательно оглядел их. На всех руны, выполненные в стиле Кантиш, выглядели безупречно, без каких-либо выбоин или царапин на поверхности кровяного металла. У Ордина не было с собой Способствующего, чтобы совершить обряд, но ему никто и не требовался. Обладая мудростью двадцати и даром голоса пятнадцати человек, он мог пропеть заклинания не хуже любого Способствующего.

Оружие. Вот оно, его оружие.

— Капитан Стройкер, — негромко произнес Ордин. — Вы, я и Боринсон — вот те трос, кто знает, где лежит это сокровище. Пусть все так и останется. Я не могу рисковать тем, что враг обнаружит их. Я не могу рисковать тем, что вы можете попасть в плен.

— Согласен, — ответил Стройкер таким тоном, что Ордин понял — этот человек решил, будто король хочет принести его в жертву.

Еще мгновение, и он прикончил бы себя прямо тут, на глазах у короля.

— Поэтому, капитан, — продолжал Ордин, — я хочу, чтобы вы объяснили людям, что требуется под охраной доставить в Мистаррию величайшее сокровище. Отберите для этой цели трех человек, молодых, но непременно семейных и с детьми. Отберите очень тщательно — может быть, этим вы спасете им жизнь. Потом возьмите четырех быстрых коней, набейте их седельные сумки камнями и уезжайте отсюда, приложив все возможные усилия, чтобы вас не захватили.

— Милорд? — воскликнул Стройкер.

— Да, да, вы не ослышались. Бой здесь начнется на рассвете. По моим рассветам, Радж Ахтен бросит против нас все свои силы — может быть, сотни тысяч. А я… Я не знаю, будут ли у меня союзники. Если замок падет, если все мы погибнем, вы обязаны вернуться сюда, выкопать сокровище и доставить его в Мистаррию.

— Милорд, вы не обдумывали возможность отступления? — спросил Стройкер.

Один из псов встал и мордой ткнул короля в ногу. Наверно, проголодался или жаждал внимания.

— Я думаю об этом все время, — ответил Ордин, — но мой сын скитается где-то в лесу, и мне даже неизвестно, что с ним. Пока я не получу донесения и не узнаю правду, можно предполагать все, что угодно. Что Радж Ахтен держит его в плену, может быть, в качестве своего Посвященного — или что он мертв, — Ордин с трудом перевел дыхание. Всю свою жизнь он старался защищать и воспитывать сына. Жена родила королю четырех детей, но лишь один Габорн выжил. И все же беспокойство из-за Габорна было лишь одним из множества других, терзавших сердце короля. Его голос задрожал, когда он продолжил. — И я послал своего самого несокрушимого воина, чтобы он убил моего лучшего друга. Если мои опасения не напрасны, капитан Стройкер, — если произойдет самое худшее, — я не хочу пережить предстоящее сражение. Я собираюсь обнажить меч против Радж Ахтена, напасть на него лично. Либо он погибнет, либо я. На рассвете мы создадим «змеиное кольцо».

Король Ордин поднял форсибли.

Капитан Стройкер побледнел, точно покойник. Создание «змеиного кольца» было очень опасной затеей. При наличии форсиблей Ордин мог взять дар метаболизма у какого-нибудь человека, а тот потом взял бы дар у другого, который, в свою очередь, взял бы дар у третьего и так далее. В результате каждый стал бы звеном в длинной линии векторов. В терминах Способствующих эта линия называлась «змеей», ведь возглавляющий ее человек становился невероятно могущественным, — таким же смертоносным, как ядовитая змея. Вдобавок, если он погибал — если «змее» отрубали голову, — на его место вставал следующий в линии, по мощи почти не уступающий первому.

Но если у человека оказывалось слишком много даров метаболизма, это означало верную смерть. Он мог стать величайшим воином на несколько часов или дней, но затем сгорал, точно падающая звезда. Иногда в прошлом такое делали люди, оказавшиеся в безвыходном положении. Однако это всегда было непросто — найти хотя бы двадцать человек, соглашающихся принять участие в создании «змеи» и тем самым добровольно пожертвовать своей жизнью.

В данном случае Ордин предлагал своим людям хоть какую-то надежду. Для этого требовалось, чтобы король отдал свой дар метаболизма последнему в линии и тем самым замкнул кольцо. Тогда каждый из входящих в него людей становился вектором по отношению к другому, и возникал своеобразный резерв метаболизма, из которого все они могли черпать. Ордин, как обладающий наибольшим количеством даров и самыми выдающимися боевыми навыками, должен был взять на себя задачу непосредственного сражения с Радж Ахтеном. Он станет «головой змеи» и при необходимости будет вытягивать из других участников кольца их запас метаболизма. Многие из солдат Ордина обладали даром метаболизма одного или даже двух человек. Следовательно, если кольцо будет состоять, к примеру, из двадцати звеньев, Ордин сможет двигаться со скоростью, в тридцать-сорок раз превышающей обычную человеческую.

А надежда для участников кольца состояла вот в чем: если сам Ордин сумеет уцелеть в этом сражении и «змеиное кольцо» останется цело, то каждый из его участников сможет в дальнейшем вести почти нормальную жизнь.

И все же это была очень, очень опасная затея. Если, к примеру, хотя бы одного из участников кольца заставили присоединиться к нему насильно, этот человек в критический момент мог оттянуть метаболизм на себя, уменьшая шансы Ордина на победу. Хуже того, если один из участников кольца оказывался убит, Ордин рисковал превратиться просто в вектора другого человека и мог внезапно, в самом разгаре битвы, потерять всякую способность двигаться.

Нет, если уж кому и погибать в этом сражении, то лучше всего, чтобы это оказалась «голова змеи» — сам Ордин. Если бы это произошло, если бы кольцо разомкнулось, тогда всю ношу общего метаболизма принял бы на себя следующий в цепи, тот, кто отдал Ордину свой дар.

Именно этот человек стал бы новой «головой змеи» и смог бы продолжать сражение.

И так до самого конца — как только «змее» отрубали бы голову, у нес тут же вырастала бы новая. На место павшего вставал бы следующий, готовый принести в жертву свою жизнь.

Но даже при самом благополучном исходе, — если сражение закончится в пользу Ордина и кольцо уцелеет — то, чего хотел король от своих солдат, требовало от них поистине невероятного самопожертвования. Пройдет некоторое время, пусть даже достаточно большое, и однажды кольцо все-таки неизбежно окажется разорванным. Любой его участник может умереть или хотя бы тяжело заболеть. Как только это произойдет, все остальные тут же впадут в состояние полудремы, за исключением того, кто станет новой «головой змеи». Этот последний будет обречен быстро состариться и умереть спустя несколько месяцев.

Независимо от того, как будет разворачиваться сегодняшнее сражение, каждый человек, давая согласие стать участником кольца, должен будет добровольно принести в жертву хотя бы некоторую часть своей жизни.

Ордину, конечно, все это было известно, и поэтому он испытал чувство глубокого удовлетворения, когда его капитан отвесил низкий, поясной поклон и с улыбкой произнес:

— Буду счастлив служить вам, если вы сочтете нужным включить в кольцо и меня.

— Благодарю, — ответил Ордин, — но вы не будете иметь возможности таким образом пожертвовать своей жизнью. Долг призывает вас в другое место.

Капитан Стройкер резко повернулся и вышел из зала. Ордин последовал за ним, чтобы проверить, как идет подготовка к сражению.

Его капитаны уже расположили людей на стенах. Артиллеристы установили катапульты на защищенных площадках в башнях над воротами и, несмотря на темноту, произвели несколько выстрелов, выявляя сектора обстрела. Не слишком подходящее время для пристрелки, но вряд ли при дневном свете у них будет возможность сделать это.

И тут на одном из холмов на западе затрубил горн, как раз со стороны дороги, уходящей к замку Дрейса.

Ордин мрачно улыбнулся. Ну вот, подумал он, эрл и явился, наконец. Без сомнения, в надежде принять участие в дележе сокровища.


32. Сколько стоит гостеприимство | Властители рун | 34. Очень шустрый человек