home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ПОСЛЕСЛОВИЕ

В тот вечер, когда Иом обручилась с Габорном, исходящая от него сила земли пробудила в ней такое страстное желание, которого она никогда не испытывала прежде. Может быть, сыграло роль то, что сейчас они оказались рядом с ней вместе, Габорн и Биннесман, и оба излучали свою созидательную энергию. А может быть, это усталость заставила ее больше обычного открыться перед его магическим воздействием.

Хотя, с другой стороны, Иом чувствовала, что эта сила растет в Габорне, совершенно преображая его.

Как бы то ни было, она испытывала благодарность к своим людям за то, что они приняли это обручение. Потому что в тот момент, когда их руки соприкоснулись и взметнулись вверх, у нее возникло ощущение, что это нечто большее, чем прикосновение обычного человека. Их пальцы сплелись, точно две виноградные лозы. Она всем сердцем прочувствовала, что отныне они неразделимы. Нет, нет — пока она жива. Теперь Иом знала твердо, что если кто-нибудь попытается оторвать ее от Габорна, она просто завянет и умрет.

Потом настал вечер, когда сэр Боринсон явился по ее вызову, чтобы услышать свой приговор.

К его чести, он без возражений прошагал три мили, опустился у ее ног на руки и колени и снова предоставил ей право решать, жить ему или умереть. Вокруг собрались тысячи рыцарей и воинов. По их лицам можно было судить, что они испытывают самые разные чувства. Одни считали, что этот человек заслуживает смерти. Другие задумчиво хмурились, опасаясь, что когда-нибудь, в схожих обстоятельствах, и сами могут оказаться в его положении.

Иом могла объявить его вне закона, лишить звания защиты; могла придать позорной смерти.

— Сэр Боринсон, — сказала она, — ты нанес тяжкую рану Дому Сильварреста. Что ты можешь сказать в свою защиту?

Боринсон лишь покачал головой, взметая пыль рыжей бородой. Нет.

— Тогда я буду говорить в твою защиту, — продолжала Иом. — Ты и в самом деле нанес тяжкую рану Дому Сильварреста, но в то же время ты любил его и хорошо послужил жителям Гередона, — она вздохнула. — И все же справедливость требует, чтобы ты понес наказание. Я слышала, в древние времена во искупление подобных действий рыцарь должен был совершить «акт покаяния».

У Иом перехватило дыхание — как трудно будет произнести следующие слова! А ведь идею подал Биннесман и в тот момент она казалась вполне подходящей. Сейчас ей подумалось, что, может быть, это слишком много. Под «актом покаяния» подразумевалось дело, которое человеку по силам, но в то же время требующее всей его души и дающее возможность расти, становиться лучше. Ни в косм случае не разрушающее его.

Она боялась, что ее решение может сломить Боринсона.

— Вот мой приговор: ты должен отправиться на юг за Инкарру и найти Дейлана Молота, Сумму Всех Людей. Нам нужно выяснить у него, как можно нанести поражение Радж Ахтену, — по толпе пронесся изумленный вздох, тут же перешедший в перешептывание.

Боринсон удивленно кашлянул, поднял взгляд на Иом, а потом на Габорна, который стоял рядом с ней.

— Как? Когда? То есть… Я ведь связан обетом с Домом Ордин.

— Я освобождаю тебя от всех обетов, сэр Боринсон, — вмешался Габорн, — до тех пор, пока ты не совершишь свой «акт покаяния». Ты должен стать Рыцарем Справедливости, ответственным только перед самим собой. Если пожелаешь, конечно.

— Если пожелаю?

Боринсон задумался. Ему придется пересечь земли врага, столкнуться с неисчислимыми опасностями, и все это, может быть, в тщетной надежде отыскать легенду. На это может уйти вся жизнь. Если ее хватит. Для человека с дарами метаболизма время идет быстро

Боринсон через плечо оглянулся на Мирриму. Приговор Иом обязывал его расстаться с ней. Не исключено, что навсегда. Лицо Мирримы побледнело от страха. Подавая ему знак, она еле заметно кивнула.

— Я принимаю ваш приговор, — неуверенно произнес Боринсон и встал с колен.

Больше он не служил Дому Ордин. Боринсон взял свой щит и срезал с него кожаное покрытие с изображением зеленого рыцаря. Теперь щит представлял собой просто стальную пластину в рамке из дерева.

— Когда ты отправишься? — спросил Габорн, хлопнув Боринсона по спине.

Пожав плечами, тот снова посмотрел на Мирриму.

— Недели через две. Самое большее, через четыре. До того, как в горах ляжет снег.

И после того, как они поженятся, догадалась Иом.

По выражению лица Габорна она поняла, что ему хотелось бы отправиться вместе с Боринсоном.

Но долг превыше всего. Габорн нужен здесь, на севере.

На рассвете следующего утра Габорн занялся подготовкой к отправке в замок Сильварреста тел обоих королей. Короля Сильварреста там и похоронят, а тело отца Габорна забальзамируют и морем переправят в Мистаррию.

Вместе с телами Габорн установил на повозку большие ящики с форсиблями, прикрыв их землей из сада Бредсфорского поместья.

Габорн оглядел лагерь. Там кипела бурная деятельность — одни воины складывали палатки, готовясь уходить, другие, наоборот, только что прибыли из разных мест Гередона.

Закончив погрузку, проверив колеса и ходовую часть повозки на предмет того, способна ли она выдержать столь тяжелый груз, Габорн заметил, что вокруг собралась небольшая толпа. Местные, жители Лонгмота.

— Мы хотим спросить вас, — заговорил крепкий с виду крестьянин, — не желаете ли взять у нас дары?

— Почему вы обратились ко мне?

— Вы же будете нашим королем, — вмешался стоящий в толпе юноша.

— Вы будете богаты, — продолжал крестьянин, — и сможете заплатить. Мы много не запросим, только чтобы поддержать свои семьи, дать им возможность пережить зиму. Я — сильный человек. Работаю всю жизнь. Могу продать свою мышечную силу. И со мной тут еще сын, никогда ни дня не болел. Можете использовать и его.

Габорн грустно покачал головой.

— Не надо продавать дары, у вас и так будет достаточно золота, — он нарочно говорил громко, чтобы все могли услышать. — Нужно восстанавливать эту крепость, я хорошо заплачу за работу. Приводите сюда ваши семьи и занимайте те дома, которые уцелели. У каждого будет и хлеб, и мясо для себя и детей, — он подумал, что может пообещать им еще желуди и грибы, оленей и кабанов; все то, что способны дать лес и поле, — Часть времени вы будете работать на меня, часть на себя и сможете построить себе дома. Я не покупаю дары у людей в нужде.

— А что будет с остальными? — спросил человек постарше. — У меня нет семьи, и я слишком стар, чтобы махать молотом. Возьмите мой разум, он остер, как никогда. Таким образом я тоже смогу принять участие в борьбе с врагом.

Габорн пристально посмотрел на него. Это был единственный тип людей, у которых он мог бы взять дары; человек, жаждущий послужить общему делу. Однако Габорн вообще не хотел брать никаких даров, по крайней мере, до весны или до еще более отдаленного будущего. В то же время он понимал, что Радж Ахтена недалеко и может подослать к нему убийц. Этим людям нужен лорд, а Габорну требуется их помощь.

— Кто среди вас согласен с этим человеком? — спросил он.

Человек пятьдесят мужчин и женщин закричали как один:

— Я!

Вместе с пятьюстами лордами и рыцарями Габорн и Иом скакали в замок Сильварреста.

Во всех селениях и городках они останавливались, давая герольдам возможность возвестить о том, кто прибыл: Король Земли, Габорн Вал Ордин, и его нареченная, Иом Сильварреста. К этому моменту весть о появлении Короля Земли уже разнеслась не только по всему Гередону, но достигла и Флидса, и Южного Кроутена.

А впереди короля и королевы скакал чародей Биннесман с дубовой веткой в руке.

Во всех селения дети с благоговением глазели на Габорна, такого молодого короля. Расписные доски с изображением Короля Земли были выставлены в окнах, на лицах детей сияла радость. И не только потому, что его появление возвещало поражение Радж Ахтена. Это был первый день Хостенфеста, и именно в этот день, спустя 1629 лет, в страну пришел, наконец, новый Король Земли, неся благословение всем своим людям — точно так, как это делал величайший король прошлого.

Да, дети встречали его с благоговением и радостью, но люди постарше плакали, махая ему. Ведь многие из них понимали, что новый приход Короля Земли возвещал не только радость, но беды и горести. Впереди ждали трудные времена, гораздо труднее тех, которые им пришлось пережить.

Когда Габорн проезжал мимо одной гостиницы, ее хозяин сорвал висящую у двери корону из переплетенных дубовых ветвей и бросил се к ногам Габорна. После этого и в других домах люди в знак уважения стали срывать дубовые венки и бросать их к ногам Габорна вместе с цветами.

И хотя люди не понимали глубокого смысла того, что делали, Габорн, проезжая мимо домов бедняков, снова и снова пристально всматривался в лица крестьян, их жен и детей, точно стремясь заглянуть в самую душу. Еле заметно улыбаясь, он поднимал левую руку в знак благословения и негромко говорил:

— Я выбираю тебя. Я выбираю всех вас, во имя Земли. Пусть Земля укроет вас. Пусть Земля исцелит вас. Пусть Земля признает вас своими.

Однако когда он произносил эти слова, сердце его истекало кровью, настолько невыносима была мысль о том, что кто-то из этих людей может оказаться потерян. Вот так он решил для себя вопрос, кого выбирать, — в пользу всего народа.

Пройдя не больше двенадцати миль, воины заметили, что все дубы за одну ночь потеряли свою листву; всего сутки назад деревья были покрыты листьями.

Они обратили на это внимание чародея.

— Дубы сделали это в знак уважения к своему новому королю, — объяснил он.

Похоже, так оно и было. Иначе чем можно объяснить, что за одну ночь все дубы в Даннвуде лишились своей листвы?

Однако было и еще кое-что, что удивило Габорна даже больше. Где-то на пути из леса навстречу ему появился человек на прекрасном боевом коне, в одежде из золотого шелка. Толстый человек, старый, смуглокожий. Он швырнул на землю украшенный драгоценностями кинжал, и Габорн узнал в нем советника Радж Ахтена, которого видел у Семи Стоячих Камней.

— Приветствую Короля Земли, — с заметным акцентом произнес этот человек, поднеся сложенные руки к подбородку и склонив голову.

— Мне знакомо твое лицо, — сказал Габорн.

— Можете убить меня, если пожелаете. Или, если хотите, я буду служить вам. Меня зовут Джурим. Габорн пристально посмотрел ему в глаза.

— Ты так долго был ослеплен теми, кто служит Огню. Как могу я доверять тебе?

— Я был рабом и сыном раба, — ответил Джурим. — Мой отец верил, что хороший слуга многое может, что он способен предугадывать все нужды своего господина. Если вы этого еще не сделали, пошлите гонцов в Индопал с сообщением о том, что в Гередоне объявился новый Король Земли и что Радж Ахтен бежал, испугавшись его. Расскажите также людям о том, что, стремясь завоевать королевства Рофехавана, Радж Ахтен восстал против сил Земли.

— В Орвинне отряд в две тысячи человек взял крепость в осаду. Им было приказано просто удерживать ее, чтобы защитники не смогли придти на помощь Гередону.

— К этому моменту у вас в Мистаррии три ваши собственных замка уже пали. Я назову вам имена лордов, которым они принадлежали. Очень может быть, Радж Ахтен направился вовсе не домой, а в один из этих замков, чтобы иметь возможность в любой момент вернуться.

— Я расскажу вам также, в каких замках он прячет своих Посвященных, назову имена и дам описание наиболее важных для него векторов.

— Для своего лорда я сделаю все, что он пожелает. Поскольку отныне я тоже буду служить Земле.

— Вы одержали великую победу, милорд, но я обещаю вам, что это только начало.

Габорна все услышанное несказанно удивило.

— Ты считаешь, что если я сумею внести раскол между сторонниками Радж Ахтена у него на родине, это заставит его отступить?

Джурим покачал головой.

— По-моему, ничто не заставит его отступить, но эти новости испортят ему настроение. Мне кажется, Ваше Святейшество, что в этой войне от меня будет хоть какая-то польза, если позволите. Предлагаю вам себя в качестве самого преданного слуги.

— Твоя жизнь — тебе и решать, — ответил Габорн. — Мне не нужны рабы, но ты можешь мне служить, если хочешь.

Дальше они поскакали вместе, строя планы предстоящей войны.

Когда они добрались до замка Сильварреста, состоялся грандиозный праздник. Вперед были высланы гонцы, чтобы возвестить о прибытии короля и королевы. Поэтому к их приезду все уже было готово, и после того, как короля Сильварреста положили в склеп рядом с его женой, праздник начался.

Позже, этой же ночью, из Орвинна прискакали тысяч десять рыцарей, во главе со своим старым, толстым королем Орвинном.

При виде Габорна Орвинн разразился слезами и преклонил перед ним колени.

— Спасибо, спасибо, — произнес он сквозь рыдания. — Вчера вечером мой замок осадили две тысячи головорезов Радж Ахтена, и я уже решил было, что все, дело худо. Но вы прислали нам помощь. Спасибо!

Габорну не хотелось выслушивать остальное — как из леса появились духи Даннвуда и что они сделали. Но он должен был знать.

— Погибли все люди Радж Ахтена?

— Все, вес, до единого!

Услышав эти новости, многие из сидящих в Пиршественном Зале разразились радостными криками, но Габорн призвал всех к молчанию:

— Гибель этих людей — не повод для веселья, — проворчал он. — Лучше бы они остались живы и служили нам в темные времена, которые грядут.

Габорн никак не мог уснуть этой ночью и вышел в сад Биннесмана. Деревья и трава — все было покрыто пеплом. Однако и под ним ощущалась жизнь. Семена и корни уже начали шевелиться, вытягивать из земли соки. Хотя все тут было сожжено дотла, с приходом весны жизнь, без сомнения, возьмет свое.

Солдаты Радж Ахтена уже целый день двигались на юг и находились на равнинах Флидса, далеко за пределами Даннвуда, когда наткнулись на остатки армии Виштимну. Те устроили бивуак около одной из редких скал.

Боясь, что армия нападет на крепость в Тор Виллиусе, клан лордов Флидса окружил армию и устроил бойню, прикончив около восьми тысяч человек.

Радж Ахтен внес раскол между лордами Флидса. Он явился к ним и убедил многих служить ему. В результате в его армию влилось еще тридцать тысяч человек, хотя остальные продолжали сражаться с ним.

Во главе последних встал великий король Коннел со своими доблестными воинами. Снова и снова он нападал на Лорда Волка — до тех пор, пока все копья у его рыцарей оказались сломаны, а щиты разбиты.

Но Коннел все равно продолжал сражаться, даже когда у него остались лишь топор и кинжал.

В конце концов, Радж Ахтен живьем скормил короля Коннела своим великанам Фрот.

Сделав это, Лорд Волк долго стоял, глядя на остатки своей армии, размышляя и время от времени бросая взгляды на север, как будто никак не мог принять решение.

Одни рассказывали, что при этом он бормотал под нос проклятия и дрожал, то от злости, то от страха. Другие уверяли, что он просто стоял с задумчивым видом. Людей у него осталось не так уж мало, и он наверняка испытывал большое искушение, не откладывая, вернуться в Гередон, нанести удар Королю Земли и покончить с этим.

В конце концов, он повернулся спиной к Гередону и поскакал в сторону гор.

Спустя три дня после падения Лонгмота, Иом и Габорн поженились в замке Сильварреста.

Это была пышная свадьба, на нее съехались тысячи лордов со всех ближайших королевств. Иом не стала надевать вуаль, но если Габорн и радовался ее вернувшейся красоте, он этого не показывал. Его преданность не поколебалась, когда Иом стала безобразной; а теперь она не стала больше.

В первую брачную ночь Габорн сдержал данное ей обещание. В постели он вел себя отнюдь не как джентльмен; по крайней мере, он был джентльменом не больше, чем ей того хотелось.

В эту ночь, после того, как они занимались любовью, Иом долго лежала в постели, положив руку на живот. Она чувствовала внутри себя новую жизнь и хотела знать, кто это будет. Силы Земли в Габорне стали настолько могущественны, что посеянное им семя тут же пустило корни.

В тот же самый день состоялась скромная свадьба Боринсона и Мирримы.

На следующую ночь, когда в небе взошла нарождающаяся луна, в ее слабом свете на холмах к востоку от замка Сильварреста собрались Габорн, Боринсон и пятьдесят Рыцарей Справедливости. Они сели на коней и поскакали в Даннвуд, держа копья наизготовку.

Так началась охота на опустошителей.

Люди были в ярости, жаждали сразиться с врагом и клялись, что эту охоту запомнят надолго.

Боринсон отправился с ними. Он рассказал, что в глубине Даннвуда были места, где когда-то вели горные разработки даскинов. Там, по его словам, под землей все было настолько пропитано магией, что это открывало перед Габорном огромные возможности выковать за зиму непобедимое оружие для своих воинов.

О том, что произошло во время этой охоты, впоследствии говорили мало. Однако Король Земли со своим чародеем и несколькими рыцарями вернулись, спустя три дня незадолго до рассвета, в последний и самый главный день Хостенфеста, день великого праздника.

К большому сожалению, все, что они нашли в шахтах даскинов, было двадцать семь юных опустошителей со своим наставником, магом-опустошителем; справиться с ними оказалось нелегко.

В этом сражении погиб сорок один доблестный рыцарь.

Боринсон убил мага-опустошителя прямо в его берлоге и вернулся с трофеем, — его огромной головой, которая волочилась привязанная к седлу по земле.

Он положил серую голову па траву у входа в замок Сильварреста для всеобщего обозрения. Голова была похожа на яйцо почти шести футов в длину, четырех в высоту и формой сильно смахивала на голову муравья или какого-то другого насекомого, потому что у нее не было ни глаз, ни ушей, ни носа. Только сенсорные отростки, похожие на серых червей и отдаленно напоминающие волосы, свисали с затылка, опускаясь до уровня рта.

На крестьян и детей особенно сильное впечатление производили острые иглы дубов, торчавшие из огромной пасти. Многие даже боялись прикоснуться к жестким губам. Зубов было несколько тысяч, они сидели в семь рядов и были остры, как осколки кварца.

Десятки тысяч крестьян пришли взглянуть на голову монстра. Дети прикасались к ней, взвизгивая от восторга, а некоторые даже решались дотронуться до головы и хихикали, тут же отдергивая руку. Старики же лишь смотрели, долго, молча и задумчиво.

Это был первый маг-опустошитель, найденный в Даннвуде почти за семнадцать веков. Многие крестьяне верили, что он окажется и последним в их жизни.

Однако они ошиблись. Он оказался отнюдь не последним.

Но первым.


КНИГА ПЯТАЯ ПРИШЕСТВИЕ КОРОЛЯ ЗЕМЛИ Месяц Урожая день двадцать третий | Властители рун |