home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

Маршрут у меня был причудливым. С тремя пересадками, ночевкой в аэропорту и долгими-долгими муторными перелетами. Зато выходило почти в полтора раза дешевле, чем прямой рейс.

Совсем ночью, пролетев в полной темноте над священными городами Меккой и Мединой, самолет приземлился в Дубае. Документы у входа в аэропорт проверял чернокожий пограничник. Форма у него была очень красивая: темно-синий мундир с аксельбантами плюс ботинки ослепительного красного цвета.

Стыковка была не самая удачная: в аэропорту мне предстояло провести всю ночь – больше восьми часов. Я погулял по бесконечным залам. Сесть было негде. Рюкзак обрывал плечо. В самом дальнем уголке аэропорта я отыскал место потише, лег за креслами прямо на пол и тут же уснул.

Несколько раз я просыпался и переворачивался на другой бок. Лежать на жестком полу было неудобно. Во сне я инстинктивно трогал нагрудный карман, в котором лежали телефон и паспорт. Уже под утро мне приснилась девочка-школьница, с которой когда-то я впервые в жизни попробовал поцеловаться. Я снова был тинейджером и, неудобно изогнувшись, лежал рядом с ней на чужом диване. Волосы девочки снова невыносимо пахли чем-то горьким.

Дело происходило дома у нашего общего приятеля. Ее и моего одноклассника. Утром парень позвонил и пригласил заглянуть в гости. У каких-то незнакомых мне меломанов он раздобыл магнитофонную кассету с модной музыкой и звал послушать. А зачем к нему зашла та девочка с подружкой, я не знаю. Звали ее Юля. Уже тогда она носила такую клетчатую юбочку, как пятнадцать лет спустя станут носить девушки из группы «Тату». В школе она сидела на три парты впереди меня. Во время уроков я иногда рассматривал ее затылок. У Юли были светлые волосы. Сзади на шее они закручивались в белые загогулинки. Разглядыванием белого затылка все и ограничивалось. До этого, за все время учебы в школе, я, по-моему, ни разу с ней даже не поговорил. Даже о чем-нибудь вроде домашних заданий. А теперь в квартире приятеля нас оказалось ровно четверо… Я, он, Юля с подружкой… И для начала мы сели послушать музыку.

На кассете было записано сразу несколько хитов той осени. Особенно всем понравилась песня группы «Динамик» про серый капюшон. Мы послушали ее несколько раз подряд, а потом приятель увел подружку куда-то в глубь квартиры и мы остались с Юлей одни. Я понятия не имел, что делают в таких ситуациях. Прежде я никогда не оказывался в таких ситуациях. Честно сказать, одноклассницы не обращали на меня внимания, а других девушек тогда еще у меня не было. Но приятель увел подружку, а лидер «Динамика», длинноволосый и некрасивый певец Кузьмин, пятый раз подряд спел про то, как зябко ему под осенним дождем, и в подоконник приятелевых окон и вправду бился мелкий дождичек… в Петербурге он шел уже тогда… и ни на секунду не прекратился с тех пор до сегодняшнего дня… В общем, Юля очень быстро оказалась лежащей на диване, а я лежал рядом и первый раз в жизни пытался целоваться.

Детство кончалось. Честно сказать, для меня оно кончилось уже давно. Внутри меня лопались нарывы, рубцы от которых не могут зажить там и до сих пор. Я разглядывал Юлино лицо, жизнь приоткрывала свою изнанку, а Кузьмин, сбиваясь, все повторял: подойди поближе, я слегка продрог… еще ближе, а? Девочкино тело я прижимал к себе, но совсем уж тесно прижимать немного боялся, потому что в этом случае Юля наверняка отпихнула бы мои руки, резко встала бы с дивана, ушла, и все бы кончилось. Поэтому я всего лишь тихонько, слегка-слегка касался губами ее лица. А она смотрела на меня, гладила мои волосы, зажмуривалась, что-то шептала… Вытягивала губы… касалась моих губ… сама. Будто я и вправду был ей нужен. Чем еще мы тогда занимались, я помню не очень. Зато песню – просто отлично. После второго куплета там есть такой проигрыш, от которого я и до сих пор покрываюсь мурашками и сразу же чувствую в воздухе запах дешевого советского шампуня, которым девочка-школьница по имени Юля в то утро вымыла свои светлые волосы.

Собственно, это мне и приснилось в дубайском аэропорту: проигрыш старой песни и горький запах. Не знаю, в чем здесь дело. По детству я совершенно не ностальгирую. И снова стать тинейджером совсем не хотел бы. Тем не менее когда сон ушел и я сообразил, что лицом зарываюсь не в волосы семиклассницы, а всего лишь в собственный пахнущий грязью и дымом рюкзак, то ощущение было – будто меня лишили чего-то хорошего. Того, что не должно было проходить мимо. Открывать глаза после этого мне совсем не хотелось.


предыдущая глава | 2010 A.D. Роман-газета | cледующая глава