home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2

А ведь еще утром я и не собирался никуда из Москвы уезжать. Позавтракать мы с Кириллом отправились в круглосуточный клубик на станции метро «Китай-город». Когда-то клубы считались местом, где куется современная культура, но эти времена давно в прошлом. Сегодня клубы годятся только на то, чтобы недорого там позавтракать.

У входа в клуб висела выцветшая афишка группы «СтраХ УЙдет». Чуть ниже – еще одного коллектива, который назывался «Продул ВсуХУЮ». Я поискал глазами, нет ли где-нибудь рядом афиш, рифмующих слово «звезда», но, похоже, так далеко фантазия музыкантов не простиралась.

Внутри играло радио. Илья Лагутенко пел про девочку, которая проснулась ночью. Песня была неплохой, хотя пик ее популярности и пришелся на конец прошлого тысячелетия. Ждать официантку пришлось очень долго, а когда она все-таки пришла, Кирилл сразу же стал ей хамить. Строить официанток – чисто московский вид спорта. Мне участвовать в поединке не хотелось. Я сел возле окна и стал просто смотреть наружу. Там лежала Москва. Как обычно, она больше всего напоминала Шанхай. Прямо напротив кафе висел здоровенный биллборд с лицом улыбчивого политика.

Маленький, я жил прямо на набережной Невы. Из окна открывался вид, лучше которого нет ничего. Правда, время от времени тогдашняя власть его портила: прямо на фасад Финляндского вокзала по праздникам вывешивались постеры с лицами членов Политбюро. На фасад Большого дома на Литейном тоже. Куда ни взглянешь – везде уверенные в себе бюрократы. Небожители, взявшие на себя заботу о благе простых смертных. В те годы мне казалось, что даже конец света будет не очень дорогой ценой за то, чтобы эти портреты наконец исчезли с фасадов домов. И конец света все-таки случился, и портреты исчезли. Девяностые стали для страны трудным временем, но, как бы тяжело ни было, я всегда знал: дело того стоит. Боги-бюрократы больше никогда не станут смотреть на меня со своих гигантских портретов. И вот я сидел в клубе в самом центре Москвы, а ровно напротив клуба висел здоровенный портрет улыбчивого политика.

Записав все, что перечислял Кирилл, официантка посмотрела на меня.

– А что будете вы?

– Кофе.

– Кофе? Что-нибудь еще?

Я полистал меню и попросил принести мне еще бутылку воды. Стоила она столько, будто девушка планировала доставить эту воду мне, умирающему, непосредственно в центр Сахары.

– Это все?

– Да.

Официантка записала и ушла. Кирилл довольно громко назвал ее дурой. Помолчал, поерзал на стуле, а потом спросил:

– Ты будешь продавать квартиру?

– Какую квартиру?

– Свою. В Петербурге.

– Тебя интересует, буду ли я продавать свою петербургскую квартиру?

– Да. Ты будешь?

– С какой это стати мне ее продавать?

– Чтобы купить квартиру в Москве. Или ты так и планируешь ночевать в моем кресле?

– Тебе не нравится, что я сплю в твоем кресле?

– Relax. Нравится. Не в этом дело. Просто если ты собираешься покупать квартиру, то делать это лучше сейчас, пока цены опять не скаканули. Через полгода за такие бабки, как сегодня, ты уже ничего не купишь.

Кроме нас, народу в клубе в общем-то не было. Только небольшая стайка тимати: одинаковых ребят в солнцезащитных очечках и дурацких кроссовках. Крепкие, молодые, с хорошими зубами. Вместе они напоминали рекламную фотографию какого-нибудь фастфуда. Когда-то, очень давно, я бывал на самых первых r’n’b-вечеринках в Петербурге. Их проводил диджей с очень сложносочиненным псевдонимом, хотя все звали его просто по имени – Федор. Тогда под r’n’b имелась в виду все-таки музыка, а не бесконечные разговоры на тему, как много у всех нас денег и куда, черт возьми, их девать, а?

Кирилл объяснял, что мою петербургскую квартиру продать нужно как можно быстрее. Пусть даже я немного потеряю в бабках, но медлить тут нельзя. Лучше всего договориться с каким-нибудь агентством и вдуть недвижимость им, а самому хватать бабки и бегом в столицу.

– Пусть ты купишь чего-нибудь не очень качественное и далеко от центра. Это не важно. Сейчас тебе главное – закрепиться здесь, а развернешься попозже. Перевезешь сюда жену, и если у вас появятся дети, то они родятся уже москвичами. Не кем попало, а москвичами, понимаешь?

Я сказал «понимаю» и съежился от ужаса. Обжигающий эспрессо показался мне просто водой. То, что говорил Кирилл, было очень логично – и совершенно безнадежно. Продать мою квартиру в петербургском центре. Получить бабки за вид из окна, лучше которого нет во всей Европе. И купить недвижимость в районе, название которого я не способен даже толком произнести. Ради того, чтобы мои еще не родившиеся дети были москвичами… Были бы теми, кем я всю жизнь отказывался быть… Любили бы все то, что не люблю я.

– А через несколько лет подкопишь денег и переедешь поближе к центру. Вряд ли внутрь Садового кольца, но в пределах часа езды на машине от Кремля. А уж дальше – как пойдет.

Один из r’n’b-пареньков выбрался из-за стола, подошел к стойке бара и стал пересчитывать купюры. Он пересчитывал их, потом рылся по карманам и пересчитывал снова. Продолжалось это довольно долго. Денег пареньку не хватало даже на самую маленькую кружку пива. На футболке у него крупными буквами было написано: «I’M FUCKING RICH».

Я вытащил из пачки новую сигарету, покрутил ее в пальцах. Потом бросил на стол и все-таки сказал:

– Знаешь, Кирилл, я совсем не хочу продавать свою петербургскую квартиру.

– Не хочешь?

– Нет.

– Я сперва тоже не хотел. Петербургский патриотизм, белые ночи, все такое. Да только в твоем прекрасном Петербурге хорошо умирать. Приползти на Васильевский остров и двинуть коней. А жить все-таки лучше здесь.

– Чем лучше?

Он только пожал плечами:

– В любом случае выбора-то у тебя нет.

Это-то и было самым обидным. Выбора, похоже, действительно не было. Привезенный из Африки гонорар давно кончился, а найти хоть какой-то заработок в Петербурге я так и не сумел. Пора было звонить жене и говорить, что мы переезжаем в район Орехово-Кокосово, чтобы отныне считаться стопроцентными москвичами.

Я встал из-за стола и протянул Кириллу руку:

– Пока!

– Ты куда?

– Уезжаю. Домой.

– Уезжаешь?

– Да. Счастливо.

– Погоди, ты же не собирался никуда уезжать.

– Просто я еще не знал, что мне пора. А теперь вот знаю.

Прямо из кафе я поехал на Ленинградский вокзал. Покупать билет домой. Возвращаться в мой собственный город. Единственный на планете. Туда, где только и возможна нормальная жизнь.


предыдущая глава | 2010 A.D. Роман-газета | cледующая глава