home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5

Потом был паспортный контроль, переполненная маршрутка, жесткие плечи пассажиров метро, самые длинные секунды в мире (они отделяли момент, когда я нажал на кнопку звонка, от момента, когда жена открыла дверь и обняла меня), кофе на кухне, который мы заварили, но заболтались и так и не стали пить. А потом я сказал, что иду в ванную. На пять минут залезу в воду, побреюсь, и мы заварим еще по чашке, ладно?

Ванная за время моего отсутствия почти не изменилась. Даже бутылочки с шампунями стояли, похоже, в том же порядке, что и когда я уезжал. Я разделся, залез в воду, закурил. Стал понемногу вспоминать, как выглядит мир, в котором теперь стану жить.

Жена приоткрыла дверь и спросила:

– Принести чего-нибудь?

– Нет. Я же на пять минут.

– Совсем ничего? Новую бритву?

– Здесь есть.

Я знал этот ее взгляд. Я женат почти семь лет и отлично знаю этот взгляд. Почему-то чаще всего это происходит в ванной. Каждый раз, возвращаясь из своей Африки, я хочу дождаться ночи, но все равно первый раз это происходит в ванне, куда я залезаю всего на пять минут.


(В школе я сидел на предпоследней парте. Возле самого окна. А девочка, волосы которой пахли горько, сидела почти в самом начале и плюс ближе к двери. Она была круглой отличницей, и в глазах одноклассников это здорово повышало ее котировки. Сейчас мне будет, наверное, трудно это объяснить, но тогда, двадцать лет назад, такой взгляд на вещи казался само собой разумеющимся. Девочки-отличницы ценились выше, чем троечницы. Если бы мой первый поцелуй состоялся с девочкой попроще, то чем тут было и гордиться? А так – я начал с самого громкого аккорда. Иногда на уроках я теперь смотрел на ее старательный затылок и не мог поверить, что эта девочка в такой аккуратно отглаженной школьной форме действительно сама вытягивала губы, чтобы поцеловать мне лицо.

После того вечера у приятеля мы вовсе не стали встречаться или что-нибудь в этом роде. Я не пробовал приглашать ее в кино или носить ей портфель. Мы даже ни разу толком не поговорили. Несколько раз я пытался представить, как подхожу к ней… первым заговариваю… мы куда-то идем… Выглядело это крайне неправдоподобно. Пару раз на переменах я оказывался рядом с ней и тогда чувствовал горький запах ее шампуня. Хотя сегодня я иногда думаю, что эту деталь я все-таки придумал позже. Вряд ли я на таком расстоянии мог чувствовать этот запах, ведь советские шампуни если и пахли, то очень слабо.)


– Встань.

– Хорошо. Сейчас. Вот так?

– Да.

Она на минутку заглядывала ко мне в ванную, чтобы спросить, не нужно ли чего-нибудь принести. Но, заболтавшись, забывала, что заскочила на минутку. Она заходила внутрь, садилась на корточки рядом с ванной, опускала руки ко мне в воду. Она случайно натыкалась пальцами на мое тело… пальцы были нежные… не прекращая говорить, она гладила меня по коже, а потом все-таки просила встать. И я вставал. Не договорив фразы до конца, она впервые касалась меня… снизу вверх смотрела на меня, а потом все-таки закрывала глаза. И я тоже их закрывал. Не знаю, почему все это происходило не в постели и не ночью, а в ванной всего через несколько минут после того, как я приезжал домой.


(Полтора года спустя приятель снова пригласил меня в гости. Школу мы давно закончили. Да и Кузьмина ни он, ни я больше не слушали. Перешли на совсем иных исполнителей. Я в том году не вытаскивал из плейера кассеты с ранними альбомами группы «The Cure», а приятель так и остался на уровне «Depeche Mode», и мне было немного жалко его, как жалеют парней, оставшихся на второй год, когда все остальные перешли в следующий класс.

Я редко видел одноклассников. Они мне не нравились… никто из них не нравился… почти никто. Но тут приятель пригласил меня в гости, и я пришел. Чем теперь заниматься в его квартире, было непонятно. Ведь школу-то все мы уже окончили. И после того вечера с Юлей в моей биографии было много чего. Теперь я отлично знал, как следует продолжать то, что, бывает, начинается с поцелуев в неудобной скрюченной позе на диване. Я носил самые модные джинсы в районе, и довольно часто девичьи пальчики расстегивали непослушные ливайсовские пуговицы на этих джинсах. Но, придя в гости к приятелю, опять оказавшись на этом диване, снова вернувшись в ту историю, которая кончилась для меня навсегда, я понял, что на самом-то деле эта история вряд ли когда-нибудь кончится.

Я походил вдоль полки с кассетами. Ни на одной из них надписи «Динамик» не было. Мне хотелось спросить у приятеля, видит ли он Юлю. Но я не успел спросить, потому что он стал говорить, что приготовил для меня сюрприз: скоро к нему, наверное, заскочит одна телочка… Если ее напоить, она никогда не ломается долго… У них во дворе об этой ее слабости все пацаны знают… Чуть вечеринка, телочку сразу зовут… Нужно дождаться, и она у меня тоже, наверное, пососет… Я чуть не ударил его. Приятель хихикал и продолжал говорить, а я тер друг о дружку вспотевшие ладони и боялся спросить, как зовут эту приятельницу.

Я зажмуривался и видел светлый затылок… и еще искусанные губы… которыми она плотно охватывала чужие члены… многие члены многих парней из двора, в котором я вырос… парни угощали ее, и она соглашалась пососать… никогда не отказывалась… Я думал только об этом, и мне казалось, что я никогда больше не смогу спокойно слушать песню группы «Динамик» про серый капюшон.)


В ванной на стене висело большое зеркало. Оно запотело, но кое-что мне было видно. Из крана шумно вытекала вода. Она казалась мне оглушительнее нильских водопадов, возле которых я ночевал всего лишь неделю назад.


(Потом в дверь наконец позвонили. «О!» – обрадовался приятель и побежал открывать. Мы с ним успели довольно здорово набраться. По дороге он впилился в косяк плечом, но не стал обращать внимания. За последние полчаса я придумал не меньше дюжины фраз, которыми встречу Юлю, а теперь все их сразу забыл. Но в комнату зашла не она. Как оказалось, приятель имел в виду все-таки совсем другую девушку. Я зажмурился и залпом выпил какого-то алкоголя.

Девушка назвала свое имя и села за стол. Я так и не запомнил, как ее звали. Всего через полчаса приятель уже сидел на самом краешке дивана… того самого дивана… а безымянная девушка стояла перед ним на четвереньках. По внутренней стороне его бедра стекали ее слюни. Они не обращали внимания на то, что я сижу всего в метре от них. По ходу дела приятель курил и пытался общаться с дамой… что-то ей говорил… наверное, что-то смешное… не вынимая члена изо рта, девушка иногда смеялась, а пьяный приятель тоже смеялся и ронял пепел от сигареты ей на затылок.

У девушки были темные волосы.

Не светлые.

Темные.

На ее темном затылке пепел был особенно заметен.

Некоторое время я просто курил. А потом встал с кресла и вышел из квартиры. В тот вечер я все-таки не выдержал и позвонил Юле. Первый раз в жизни.

Ее телефон я знал с шестого класса: выпросил у кого-то из знакомых. Но до этого я никогда не пробовал его набрать. А тут все-таки решился.

Но ее не было дома. Трубку сняла мать…

А может быть, и не мать… Откуда мне знать?.. Это был просто женский голос… Он сказал мне…

Сказал…

Он сказал мне…)


Я аккуратно сполз назад в ванну. Судорожно перевел дыхание. Поискал глазами пачку с сигаретами. Жена все еще сидела рядом. На ее красивом лице была размазана помада. Перед тем как выйти из ванной, она наклонилась ко мне и негромко сказала:

– С возвращением.

Помолчала и добавила:

– Не уезжай больше, ладно?


предыдущая глава | 2010 A.D. Роман-газета | Глава вторая Обзор прессы