home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


•••


Глава восемнадцатая


•••

– …Никакой опасности не было,- сказала ему Мария на следующее утро, когда он одевался, чтобы идти в офис Губернаторского Блока, а она все еще была в постели.- Пиа не состоит в Сопротивлении, но знает, что я состою. Она знает достаточно, чтобы не задавать вопросов. Она - давнишний друг моей матери; в сущности, за несколько месяцев до смерти моя мать жила в доме Пиа, и та ухаживала за ней. Но она думает, что последние несколько месяцев я была в Болонье по делам Сопротивления, вот и все.

– И все же…- с сомнением произнес Шейн.

– Послушай! - Мария села в кровати.- Я хотела выяснить, как Джордж в действительности к тебе относится,- она знает его, как и других наших людей. Все нормально. Он и вправду ненавидит тебя, но не предаст; это не та ненависть. Она также рассказала мне другие вещи, которые тебе нужно знать. Можешь ты себе представить, что все, совершенное тобой в Лондоне, известно уже не только во всем Милане, но и по всей Италии? Я хочу сказать, известно всем, не только в Сопротивлении?

У него, должно быть, был скептический взгляд, потому что она энергично кивнула.

– Да! - сказала она.- Так и есть! Не думаю, что ты вполне понимаешь, каким образом символ Пилигрима доходил до людей и изменял их еще до того, как ты нарисовал его на башенных часах в Лондоне. И теперь у них есть реальный, живой Пилигрим! - во всяком случае, Пиа слышала об этом уже от дюжины людей, которые не представляли себе, что она уже все знает. И повсюду теперь знаки Пилигрима - не такие заметные, как раньше, но их гораздо больше, чем тех, которые были оставлены людьми из Сопротивления. Все теперь пользуются этим знаком - твоим маленьким изображением фигуры в плаще и с посохом; и совершенно разные люди начинают носить плащ. Ты знаешь, что рассказывает легенда о твоем приключении с часами в Лондоне?

– Что? - спросил он, просовывая руки в рукава пиджака.

– В соответствии с последней версией сначала ты подошел к чужаку…

– Алаагу,- автоматически поправил он.- Практикуйся в произношении на алаагском при каждом удобном случае до тех пор, пока не добьешься совершенства. И помни, что не алааги - чужаки, а мы. Учись думать на их языке так, как думают они.

– Да, да, ал… аа…- На этот раз открытый звук получился у нее правильно.- Дежурному алаагу, охраняющему часовую башню. Ты подошел к нему, и он стал тыкать в тебя оружием - похожим на копье с кнопками…

– Длинной рукой,- сказал он по-алаагски.

– Длинной… длинной рукой,- с трудом повторила она по-алаагски. - Он стал тыкать в тебя, а ты поднял руку, и он замер на месте. Он стоял как вкопанный, пока ты подходил к башне, исчез, потом появился в воздухе у циферблата часов, поставил знак и по воздуху спустился на землю. Ты пошел прочь, и, пока ты шел, алааг начал выходить из оцепенелого состояния, но ты снова поднял руку, и он отпрянул от тебя и дал тебе уйти.

– Боже правый! - воскликнул Шейн. Мария проницательно посмотрела на него.

– Ты недоволен. Думаю, это замечательно.

– Но… какие идиоты! - вымолвил Шейн.- Если они поверят, что алаага можно парализовать или остановить всего лишь взмахом руки, то какой-нибудь болван среди них, одетый в плащ пилигрима в подражание мне, вполне может попытаться сделать это, и его убьют!

– Но важно то, что они верят - где-то есть человек, одетый пилигримом, который может ускользнуть от наказания,- сказала Мария.- Ты разве не ради этого все затеял? Все это время им был нужен кто-то, в кого можно поверить и кто способен проигнорировать алаагов.- На этот раз она правильно произнесла слово на чуждом языке.- И они нашли такого человека - тебя. Вот что важно. А не то, что могут убить кого-то, подражающего тебе.

Шейн уставился на нее. Ее практичность шокировала его - и в то же время он был изумлен, что его можно чем-то поразить, принимая во внимание его действия и тайные планы.

– Мне пора идти,- сказал он.

Теперь он был полностью одет. Мгновенно выбравшись из постели, она обняла его и крепко поцеловала.

– Будь осторожен,- сказала она.

– Я не иду в опасное место и не собираюсь делать ничего рискованного,- ответил он, хотя иметь дело с алаагами всегда было рискованно.- Чего мне остерегаться?

– Все равно, будь осторожен,- повторила она.- Будь осторожен даже на улицах. Сейчас здесь ужасное движение.

– Хорошо,- сказал он.- Буду осторожен. Они снова поцеловались, и он ушел.

Полковник Артуро Леоне, офицер командования Внутренней охраны Блока, был одним из трех высших руководящих работников в офисе, когда пришел Шейн. Шейн передал через дежурного офицера Внутренней охраны, что хотел бы увидеться с полковником, если у того есть время. Его пригласили в кабинет Леоне, меньший по размерам из кабинетов трех алаагов, приписанных к Блоку, но в чем-то - трудно было сказать, в чем именно - менее спартанский.

Накануне вечером, за ужином, они говорили по-итальянски, но здесь, в кабинете, Леоне говорил по-английски почти без акцента. Он усадил Шейна в удобное кресло напротив своего стола и предложил кофе и другие напитки, отчего Шейн отказался, затем приступил к делу.

– Мне надо переговорить с каждым из высших алаагов здесь,- говорил Шейн по-итальянски,- и лучше будет, если я застану каждого из них в его свободные часы и желательно в такое время, когда он не будет занят чем-то личным,- вы понимаете, что я имею в виду.

Леоне кивнул. Большинство охранников были осведомлены о немногочисленных, но серьезных видах отдыха алаагов - просмотре картин о родной планете и непонятных играх.

– Понимаю,- сказал он.- Вы демонстрируете свой опыт общения с алаагами, мистер Эверт.

Шейн не поддался на завуалированную лесть.

– Вы знаете так же хорошо, как и я,- заметил он,- что люди-служащие, не изучившие обычаев алаагов, надолго здесь не задерживаются.

Леоне позволил себе слегка отойти от деловой педантичности. Он сам перешел на итальянский.

– Вы совершенно правы,- сказал он.- Ну что же, посмотрим. Сейчас дежурит Ахм Ор Эйла, но она должна закончить через пару часов с минутами. Потом на основную дневную смену заступает Коно Ра, приблизительно до двух тысяч часов, затем Сем Арейл сменяет Коно Ра. Беда в том, что мы не работали именно с этими алаагами - ни один из Блока - достаточно долго, чтобы узнать побольше об их привычках проводить досуг…

Обсудив проблему, они с Шейном наконец пришли к мысли, что наиболее удобным временем для разговора с алаагами, когда они менее всего раздражены, будет время за час или около того до выхода на дежурство. Обыкновенно пришельцы не играли и не смотрели фильмы непосредственно перед началом дежурства. Леоне извинился за отсутствие губернатора и вице-губернатора, которых вызвали на совещание с Лаа Эхоном, затем повел Шейна в другие помещения здания, отведенные людям, чтобы познакомить с теми из сотрудников, кого он не видел накануне. Наконец, с некоторой помпезностью, полковник водворил Шейна в кабинет, предназначенный для его пребывания во время этого визита и, предположительно, во время предстоящих.

Шейн устроился там, сделав вид, что погружен в изучение копий документов, относящихся к деятельности данного Губернаторского Блока. Фактически же он начал составлять график того, где находится во всякое время в течение двадцати четырех часов каждый из сотрудников, будь то человек или алааг.

Он уже осознал, насколько сильно полагался на случай при своем посещении арсенала Губернаторского Блока в Лондоне, не зная толком о перемещении сотрудников-людей, а также алаагов. Не было известно, придали ли алааги какое-то особое значение инциденту с фигурой в одеянии пилигрима, рисующей что-то на циферблате Биг-Бена в Лондоне.

Было очевидно, что они должны были узнать об этом через Внутреннюю охрану или Британскую полицию, несмотря на факт, что ни в одной газете не публиковалось ничего, кроме уклончивых упоминаний о происшествии. Он безоговорочно верил, что чужаки могли бы в точности восстановить ход событий, прояви они подозрительность. Но все еще оставалась надежда, что этот инцидент затеряется среди сотен других эпизодов порчи собственности, как в основном расценивалась большая часть эпизодов, связанных с нанесением знака Пилигрима, согласно алаагским представлениям о собственности. А в таком случае это будет передано на рассмотрение людям-служащим.

Более того, если бы это произошло, он вполне может надеяться, что эти люди-служащие - даже из полиции или Внутренней охраны - будут стремиться не принимать в расчет, как игру воображения, наиболее необычные моменты популярного изложения его подъема на часовую башню и спуска с нее. Находившийся там алаагский часовой, заметивший его, казалось, только на пути вниз или после спуска на землю, возможно, не увидел в этом ничего необычного - для алаага,- или он остановил бы Шейна тогда же на месте.

Поэтому алааги, расследующие криминальные действия людей, едва ли догадались бы о том, что были использованы их собственные приспособления, не говоря уже о следующем умственном скачке к немыслимой возможности того, что некоторые из этих устройств могли быть украдены из арсенала. Им просто не пришло бы в голову, что человек может проникнуть в арсенал: и воспользоваться их собственными устройствами.

Если немного повезет, в хранилище оружия нового Губернаторского Блока не окажется специальной охраны - до поры до времени. В этот раз и, возможно, еще раза два он сможет пробраться в хранилище относительно свободно.

Но ему все же придется остерегаться, чтобы какой-нибудь алааг или человек не застал его около арсенала или внутри.

Прошло целых три дня, пока он закончил составлять графики перемещений чужаков и людей, служащих в Блоке. В процессе работы он общался со всеми тремя алаагами, которые показались ему типичными младшими по званию алаагскими офицерами, ни один не отличался особым умом или восприимчивостью. Он обнаружил, что на протяжении двадцати четырех часов было два периода, когда можно считать всех троих занятыми и находящимися вдали от арсенала. Один из периодов приходился на середину утра, другой - на время окончания сотрудниками-людьми канцелярской работы за день. Для его намерений было предпочтительнее более позднее время, когда много людей перемещалось по коридорам и лестницам здания.

Когда он вспомнил, насколько бездумным и стихийным был его набег на арсенал в Лондоне, у него похолодел затылок.

Вечером третьего дня он вернулся в отель и нашел там Питера с Марией.

Он вошел, отперев дверь номера с помощью гостевой карточки, и резко остановился. При виде его Питер торопливо поднялся на ноги. За ним поднялась и Мария, подошедшая поцеловать Шейна. Забавно, но резкие движения Питера и Марии как будто изобличали какую-то их вину, если бы они не были так очевидно взволнованы.

– Питер! - произнес Шейн с улыбкой.

– Привет! - сказал Питер.- Я только что приехал - минут двадцать тому назад. Мария сказала, что ты придешь с минуты на минуту.

– И у него есть для тебя замечательные новости! - Мария подвела его к дивану, на который снова опустился Питер. На продолговатом кофейном столике перед диваном Шейн заметил поднос с бутылкой шотландского виски и содовой, льдом, стаканами и деревянными палочками для размешивания - все было явно заказано в ресторане отеля. Перед Питером стоял полупустой стакан.

– Что ж, хорошо,- откликнулся Шейн, глядя на Питера.- Что за новости?

– Э-э, послушай, почему бы тебе сначала не выпить чего-нибудь…- сказал Питер, протягивая руку к подносу.

– Нет, нет! - ответил Шейн и тут же понял, что тон его слишком резок. Он постарался говорить более спокойно.- Спасибо, но когда живешь с алаагами, алкоголь становится слишком рискованной вещью. Я потерял к нему вкус. Просто расскажи мне, что за новость.

– А, ну ладно.- Питер поднял свой стакан и откинулся на подушки, продолжая улыбаться.- Ты понятия не имеешь, что наделал в Лондоне твой трюк с башенными часами - и, я бы сказал, повсюду.

– Я рассказывала ему, как люди реагировали здесь,- добавила Мария.- Он не представляет, как они реагируют - все люди.

– Все население,- сказал Питер, слегка качнув стакан.- Так оно и есть. Символ Пилигрима уже оказывал на всех большое влияние до того, как ты пометил им Биг-Бен. Но очень важно в твоем трюке то, что он вызвал какой-то процесс, о котором даже мы в Сопротивлении едва ли подозревали. Нечто за пределами наших самых безумных фантазий, если можно так сказать.

– О чем ты говоришь? - спросил Шейн.

– Ну, это уже целая история, как я начал рассказывать Марии,- сказал Питер, поудобнее устраиваясь на подушках.- Понимаешь, мы всегда подозревали - в сущности, знали, хотя доказательств не было, разумеется,- что существуют другие антиалаагские группы, обособленные от остальных. В каждой военной организации любой страны есть, конечно, хотя бы одна такая группа. В бывших разведывательных учреждениях почти автоматически образуются оппозиционные группировки, или эти учреждения полностью становятся тайными антиалаагскими организациями… и так далее. Ни один из этих людей, естественно, не будет искать с нами контакта, поскольку они считают нас сборищем неотесанных любителей и уж во всяком случае хотят сохранить свое существование в тайне.

Он остановился, чтобы выпить, и затем долил себе виски. Шейн с Марией молчали, пережидая эту явно театральную паузу.

– Итак,- продолжал Питер,- поскольку они не собираются налаживать с нами контакты и занимаются только тем, что собирают информацию о чужаках и обсуждают планы возможных будущих действий и так далее… то у нас нет реальной возможности узнать, что они существуют. Да и полиция повсюду тоже имеет свои антиалаагские группы, некоторые даже из крупных корпораций - и, само собой, есть самообразовавшиеся военизированные группировки, которые пытались добраться до пришельцев в первые несколько месяцев после завоевания, но поняли, что не удастся и дотронуться ни до одного алаага, не говоря о том, чтобы убить его,- и, едва обнаружив себя, обрекли на гибель…

– Говори по делу,- прервал его Шейн.

– Извини,- сказал Питер.- Боюсь, что получаю слишком большое удовольствие, сообщая хорошие новости. Суть в том, что все эти группы, находившиеся в подполье, теперь вышли на свет и объявили о своем существовании - и не только друг другу, но и нам! Они пришли к нам, потому что мы - единственные, кто имеет контакт с тобой!

Питер расхохотался. Выпитого виски было недостаточно, чтобы сделать его буйным, но безусловно хватило, чтобы снять долю напряжения.

– Угадай, что мы узнали, когда все они начали сообщать нам о себе? - спросил он.

– Ну и что же? - откликнулся Шейн.

– Что они не общались все это время с нами, своими соотечественниками, но что каждая группа, ячейка и организация поддерживала тесные отношения почти с самого начала с соратниками в других странах. То есть группа Сопротивления разведслужбы в Лондоне знает группу французской разведки, штаб которой размещается в Париже. Группа ВВС Британии знает все другие группировки ВВС разных стран. По большей части группы военной разведки знакомы с гражданской разведкой и полицией… И так далее - по всему свету.

– Хорошо,- сказал Шейн,- итак, число серьезных борцов Сопротивления против алаагов оказалось гораздо большим, чем можно было предположить. Для меня это не имеет значения. Мне все равно придется совершить то, что было задумано.

– Нет, нет! Разве ты не видишь? - Питер так резко выпрямился, что жидкость из стакана едва не выплеснулась на обивку дивана.

– Там, где раньше не было всемирной организации, теперь она есть,- сказал он,- Например, помнишь, как мне удалось созвать для тебя лишь горстку людей из крупнейших европейских городов, когда ты собирался показать им этот трюк с часами? А теперь у нас люди везде - и почти все они привыкли действовать по приказу. Разве ты не понимаешь, что это значит?

– Все большее содействие мне повсюду,- сказал Шейн,- Но мне все же придется…

– Нет, не придется,- прервал его Питер.- К примеру, мы теперь сможем устроить, чтобы Пилигрим появлялся в одно и то же время в двух разных местах - или чтобы он появлялся подряд два раза через несколько минут, как будто в долю секунды происходит транспортация в любую точку земного шара…

– Постой-ка,- остановил его Шейн.- Есть только один субъект, способный совершить то, что могу я,- по крайней мере, до сих пор.

– Вообще-то да,- согласился Питер.- Но у этих людей есть резервы - все искусство театральных фокусников и более того. Они могут привлечь людей на роль Пилигрима, который кажется возникающим из воздуха, плывущим по воздуху и так далее. Когда потребуется настоящее чудо, если оно действительно понадобится, тогда появишься ты, чтобы сбить с толку специалистов.

Шейн смотрел на него в странной задумчивости.

– Почему ты говоришь «если оно действительно понадобится»? - спросил он.

– Ну, потому что ты слишком ценен, чтобы рисковать без крайней необходимости, а сейчас такой необходимости нет, если не считать непредвиденных обстоятельств. Все, что было нужно простым людям,- легендарная личность, в которую можно верить, и ты уже дал им это. Исчезни ты завтра с поверхности Земли, большая часть населения все равно будет хранить в памяти и передавать дальше историю Пилигрима, который заставил алаагов отступить.

– Иными словами, я уже больше не нужен? -тихо проговорил Шейн.

– Я не говорил ничего подобного! - быстро ответил Питер.- Сам факт существования этих групп не избавляет от алаагов и не дает нового средства покончить с ними. Единственно реальным до сих пор остается тот путь, который ты предложил на локальном совещании лидеров в Лондоне - противостоять чужакам всей планетой людей, бесполезных для них, и заставить их уйти. Нам надо, чтобы ты довел до их сведения это послание, неважно в каком виде. Нам необходимо удостовериться, что пришельцы поймут. А ты нам нужен как человек, знающий вопрос и четко выражающий свои мысли. Тебе, разумеется, придется работать с этой новой организацией, если хочешь, чтобы она работала с тобой; и от этих профессионалов поступили уже интересные предложения…

– Подожди минутку,- спокойно произнес Шейн.- Какая новая организация?

– Я же тебе говорил!

– Нет.

– Ну, это очень просто,- сказал Питер.- Я говорил тебе, что военные антиалаагские организации одной страны знакомы с партнерами из других стран. В сущности, еще до твоего появления существовало три больших сообщества антиалаагских профессиональных борцов. Одно в основном охватывает Западный мир, второе - Советы и третье - основной Восток.

– Третий мир упустили из виду, так что ли? - поинтересовался Шейн.

– Вовсе нет. Большинство стран так называемого Третьего мира связаны с одним из больших упомянутых мной сообществ - иногда и со всеми тремя. Разумеется, существуют внутренние противоречия - например, китайские и японские организации никогда не тяготели друг к другу, как это может показаться. Как бы то ни было, суть в том, что эти сообщества собирались объединиться, что они теперь и совершили. Сформировано нечто вроде квазивременного - назови как угодно - директората всей организации, который уже функционирует и выступил с рядом идей по поводу дальнейших действий Пилигрима…

– Я так и думал,- сказал Шейн.

Питер уставился на него, и рука его со стаканом застыла в воздухе.

– Что ты сказал? - переспросил Питер.

– Я сказал, что так и думал,- повторил Шейн.- Можешь уезжать. Возвращайся в Лондон, свяжись с этим директоратом и скажи им, что они могут играть в любые игры, но что касается Пилигрима, пусть не суются.

Питер опять уставился на него. Англичанин медленно опустил стакан и осторожно поставил его на кофейный столик перед собой.

– Почему, именем Бога?

– Потому что меня не интересуют их идеи по поводу действий Пилигрима. Потому что я знаю, что любая идея, пришедшая им в головы, обязательно будет ошибочной.

Питер по-прежнему не спускал с него глаз.

– Как ты можешь такое говорить,- спросил Питер,- когда даже не знаешь, что это за идеи?

– Точно так же я знал, что ни один из людей Сопротивления не представляет себе трудностей, с которыми можно столкнуться в борьбе против алаагов. Эти люди тоже не представляют и поэтому гадают. Я не гадаю - я знаю. И одна из вещей, которую я знаю,- это то, что они обязательно угадают неправильно, потому что не знают. Я не собираюсь рисковать всем, что в состоянии сделать, из-за грубых просчетов других людей.

– Они тебе нужны,- категорично заявил Питер после паузы.- И больше того - они могут выяснить, кто ты на самом деле, если захотят, опросив тех людей из миланского Сопротивления, которые видели тебя во время похищения, затем получат информацию через полицию или военные контакты с алаагами, чтобы найти тебя методом исключения. Если даже это не сработает, они начнут выслеживать Марию. Они не похожи на нас - они в состоянии потянуть за ниточки правительственной машины, дойдя до уровня пришельцев, чтобы получить желаемое. Потом, разыскав тебя, они предоставят тебе простой выбор: выполнять их приказы или они выдадут тебя алаагам. Они знают, как это безопасно сделать.

Шейн сидел не шевелясь, с бесстрастным видом, которому научился за два с лишним года в стенах Дома Оружия; но его пробирала внутренняя дрожь - от страха и ярости. Страх возникал от осознания того, что может сделать невежество с ним и его планами, ярость - от глупости людей, все еще считающих, что для борьбы с алаагами пригодны простые решения. Тем не менее, говорил он себе, нужно придумать какой-то ответ Питеру, ответ, убедительный для организации, о которой говорил Питер. Думай! Мозг жгла данная самому себе команда.

– Они могут попытаться выследить и опознать меня,- медленно проговорил он,- но если я поймаю кого-то из них на этом, то выдам алаагам. Я знаю, каким образом надежно сделать это, а они нет. Если они меня выдадут, я расскажу алаагам об их существовании - и этого будет достаточно, чтобы алааги разыскали и уничтожили их. Я не просто угрожаю шантажом, а констатирую факт. Таково неизбежное развитие событий, если они меня выдадут. Если алааги перестанут мне доверять, то первое, что они сделают,- это допросят меня, а я не тот, кто может выдержать пытки.

Он остановился, пытаясь унять волнение. И продолжал более спокойно:

– Кроме того, будь у меня основания и сумей я выстоять при допросе Внутренней охраны, это не будет иметь значения. У алаагов есть более изощренные способы узнать все, что мне известно. В тот день, когда я окажусь под подозрением алаагов, все люди из тех организаций - и из Сопротивления, поскольку я узнал людей оттуда,- практически мертвы, поскольку отправятся по той же дорожке, по которой уже буду шагать я. Единственный путь для этого сообщества, или организации, или как там ты ее называешь - сидеть тихо, оставить меня в покое и дать мне сделать то, что я собирался, или же примириться с фактом, что им придется выполнять распоряжения - слепо подчиняясь мне. Поезжай и скажи им это.

После того как он замолчал, наступила почти зловещая тишина. Наконец Питер нарушил ее.

– Господи! - пробормотал он, уставившись скорее не на Шейна, а сквозь него.- Господи…

Он пошевелился, и его глаза снова сфокусировались на Шейне.

– Ладно,- мрачно произнес он.- Я им скажу. Ты просто взял нас всех за яйца…

Его прервала резкая трель телефона. Мария, ближе всех сидевшая к аппарату, протянула руку и сняла трубку с рычага.

– Алло? - сказала она и, пока слушала, лицо ее побледнело. Потом она закрыла ладонью микрофон.

– Шейн,- сказала она,- мужской голос спрашивает Шейна Эверта. Шейн, мы ни разу не упоминали твоего имени в этой гостинице…

– Я возьму,- сказал он, беря у нее трубку и начиная говорить.- Шейн Эверт слушает.

… Неожиданно среди них оказался Лит Ахн, возвышаясь почти до потолка. Лицо его было повернуто в сторону Шейна.

– Шейн-зверь,- проговорил он по-алаагски.- Завершишь дела в Милане в течение еще трех дней. Затем вместе с ассистентом отправишься в города в таком порядке: Каир, Москва, Калькутта, Шанхай, Буэнос-Айрес, Мехико-сити и Нью-Йорк. Там формируются новые Губернаторские Блоки. Ты обследуешь каждый Блок в указанном порядке, посылая мне отчет после каждого посещения, и затем вернешься ко мне сюда.

Он исчез.

Питер и Мария сидели абсолютно неподвижно, уставившись на то место, где только что стоял Первый Капитан.

– Все нормально,- сказал им Шейн.- Это всего лишь записанное сообщение - его проекция. Он просто наговорил в своем кабинете в Доме Оружия приказ для меня, который был автоматически записан, и люди-слуги выследили меня и установили связь через телефонную сеть.

Питер и Мария безмолвно смотрели на него.

– Итак,- произнес Шейн,- оказывается, ни та ваша организация, ни я не принимаем решения, что мне делать дальше. Решает Первый Капитан.


••• Глава семнадцатая ••• | Путь Пилигрима | ••• Глава девятнадцатая •••