home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


•••


Глава двадцать первая


•••

В Каире было сухо и жарко, за исключением тех замкнутых пространств, где кондиционеры делали воздух ледяным. Представители Лаа Эхона просто-напросто сняли небольшой отель для организации местного Губернаторского Блока. Это было раскинувшееся на большой площади одноэтажное строение, сооруженное как раз перед высадкой алаагов, в подражание мотелям США - сплошное стекло и места для парковки. В результате офисы Блока оказались размещенными в нескольких комнатах для гостей, и приходилось много ходить взад-вперед по коридорам - в особенности сотрудникам-людям, но не только им.

В первый день пребывания там Шейн был удивлен, наткнувшись в коридоре на алаага двенадцатого ранга, которого узнал. Чужак не обратил внимания на Шейна - что было вполне понятно. Но Шейн признал в том Отах Она, того офицера, который вместе с Лаа Эхоном рассматривал через полупрозрачное стекло Марию, заключенную в одно из помещений штаба в Милане. Двенадцатый ранг такого молодого офицера, как Отах Он, мог объясняться лишь тем, что его предназначали на высокий пост,- а следовательно, он являлся алаагским эквивалентом адъютанта Лаа Эхона. Что могло означать, что здесь находится сам Лаа Эхон, но, по крайней мере официально, его здесь не было.

Отах Он мог, конечно,- думал Шейн, идя по своим делам,- быть послан Лаа Эхоном для проверки состояния готовности этого нового Блока. Но на самом деле проверять здесь было пока нечего. Как алааги, так и люди были заняты операциями по организации Блока, еще слишком нового, чтобы получить из уже сформированных местных человеческих и алаагских офисов контроля информацию, необходимую для эффективной работы.

Шейн завершил беглый осмотр учреждения и вернулся в гостиницу, где его ждали не только Мария, но и Питер. Мария за три дня сообщила участникам местного Сопротивления, где можно найти ее с Шейном, и Питер прилетел в то же утро. Питер прибыл в тот момент, когда Шейн уходил в Губернаторский Блок, и у них не оказалось времени на разговоры. Неудивительно поэтому, что Питер буквально выпрыгнул из кресла, когда Шейн вошел в гостиную номера, где устроились Питер с Марией.

– Отлично! Ты пришел! - сказал Питер.- Мне надо обсудить с тобой пять-шесть неотложных вещей…

Он осекся.

– Что случилось? - спросил Питер.

Шейн увидел, что Мария тоже встала и озабоченно смотрит на него. Он был поражен и одновременно обеспокоен тем, что эти двое могут безошибочно читать по его лицу. Он с тяжелым чувством вспомнил те двадцать минут, которые провел в Блоке после встречи с Отах Оном, но он не вел длительных разговоров ни с кем из здешних сотрудников - людей или чужаков; и уж во всяком случае никто из них не видел его раньше и вряд ли они стремились разгадать выражение его лица.

Подумав хорошенько, он сказал себе: маловероятно, чтобы после двух лет приучения себя к скрытности в Доме Оружия он стал бы разгуливать по комнатам и коридорам местного алаагского учреждения с иным выражением лица, кроме непроницаемого,- и неважно, что увидели на его лице Питер и Мария, когда он вошел.

Он упал в кресло, уронив рядом плоский чемоданчик, в котором была одежда пилигрима.

– Ничего не случилось,- сказал он, уже не сомневаясь, что выражение его лица снова под контролем.- Что ты собирался рассказать мне?

Питер проницательно смотрел на него несколько мгновений, но поскольку Шейн не двигался, он пожал плечами.

– Помнишь, как я говорил тебе в прошлый раз, что слово «Пилигрим» произносится повсюду и что люди разных сословий начали носить плащи? - спросил он.- Ну так это продолжается - даже в большей степени, это похоже на лавину - то, как люди все больше привыкают к плащу и посоху. Они сейчас даже на совещаниях в учреждениях сидят в плащах, прислонив посохи к спинкам стульев!

– Отлично,- сказал Шейн.

– Фактически те люди, о которых я тебе говорил…- Питер вдруг осекся.

– Продолжай,- сказал Шейн и был удивлен, услыхав в собственном голосе нотку усталости.- Я думаю, здесь мы можем спокойно говорить. На этот раз я проверил.

– Люди в организации, о которой я тебе говорил, обдумывают изготовление отличительной модели плаща и посоха для продажи тем, кто хочет отождествить себя именно с Пилигримом…

– Прекрасно,- промолвил Шейн.- Пусть изготовят четыре миллиарда.

– Четыре миллиарда? - Питер уставился на него с неуверенной улыбкой.- Ты сказал - четыре миллиарда?

– Я и имел в виду четыре миллиарда,- сказал Шейн.- Это ведь приблизительное население Земли, верно?

– По-моему, ты шутишь…- сказал Питер.- Как это возможно - изготовить четыре миллиарда плащей? И что заставляет тебя думать, что каждый житель нашей планеты захочет носить такой плащ?

Он замолчал, продолжая пристально смотреть на Шейна.

– Ты серьезно? - спросил он наконец.

– Я серьезно,- сказал Шейн. Он заставил себя стряхнуть одолевавшую его усталость. Он плохо спал предыдущую ночь, его опять посетил кошмарный сон, который он не мог вспомнить при пробуждении.- Ладно. Я знаю, что они не смогут изготовить такое количество. Я понимаю, что они не в состоянии поверить в то, что каждый захочет надеть плащ. Но именно это должно произойти. Тебе лучше сказать им - просто ради факта.

– Господи! - вымолвил Питер.

Шейн, мучаясь угрызениями совести, понял, что Питер готов поверить в его не подтвержденные ничем слова. Шейну вдруг стало тошно оттого, что приходится все время вводить в заблуждение даже ближайших к нему людей; но при мысли о том, чтобы сейчас открыть рот и рассказать этим двоим всю правду, его решимость поникла и отступила.

– Неважно,- сказал он.- Что еще?

Питер продолжал говорить об организации. Профессиональная служба разведки и другие спецгруппы большого числа наций явно формируют сейчас всемирную сеть, в результате чего должна произойти встреча сил всех крупных стран, плюс правительств нескольких маленьких стран. Эти люди снова послали депешу, в которой умоляли Шейна встретиться с их представителями и обсудить план действий.

– …Они говорят, что такой обширной организации, как эта, пусть даже и хорошо скоординированной, невозможно работать вслепую,- закончил Питер.- Они встретятся с тобой на любых условиях. Они говорят, что люди, которые собираются встретиться с тобой, хорошо понимают, что может с ними случиться, попади они в руки алаагов после встречи с тобой, и они согласны пойти на этот риск ради такого совещания…

– Они поняли это неправильно,- сказал Шейн.- Я-то не хочу идти на риск. Их всегда много. Я - один, и я незаменим.

Последнее слово сильно отдавало горечью, но он выговорил его достаточно твердо.

– Скажи им, что у меня есть для них другое дело,- вымолвил он,- если уж они так жаждут присоединиться к нам.

– Они это, разумеется, выполнят,- сказал Питер.- Но что касается созыва этого совещания…

– Я уже сказал на это «нет» не один раз. Не хочу больше об этом говорить,- сказал Шейн.- Хотя, думаю, они смогут выполнить другую работу. Существует вероятность того, что Лаа Эхон скоро встретится с кем-то из алаагов очень высокого звания - и, может быть, эта встреча будет происходить прямо здесь, в Каире.

Он додумался до этого притянутого за уши варианта, отбросив все остальные приходящие на ум, в связи с присутствием Отах Она в локальном Губернаторском Блоке. Такое совещание, разумеется, было бы вполне оправданным - и без сомнения, все остальные алааги были бы приглашены из регионов, где Лаа Эхон запланировал или уже начал разворачивать новые Губернаторские Блоки. Было вполне вероятно, что такие командующие должны встретиться и что они встретятся, не приглашая Лит Ахна, чей ранг ставил его выше личного ознакомления с деталями проекта, переданного в руки подчиненного офицера.

– Такое задание сможет показать мне, насколько полезны эти люди, так сильно желающие встречи со мной,- вымолвил Шейн.- Посмотрим, смогут ли они узнать, где Лаа Эхон, если он не в Милане. Посмотрим, удастся ли им прояснить вопрос о присутствии там других алаагов такого же звания, и смогут ли эти люди установить аппаратуру для наблюдения за совещанием и записать для меня хотя бы звук - желательно, конечно, звук и изображение.

Он мрачно усмехнулся.

– Обсуждение будет проходить, разумеется, на алаагском,- добавил он.- Можешь сказать им, что я разрешаю им попытаться перевести то, что они запишут, прежде чем передавать мне.

Питер посмотрел на него со странным выражением на лице.

– Похоже, ты думаешь, что они не смогут найти никого для перевода,- сказал он.

– Только не для таких целей,- парировал Шейн.- Единственный, кто способен сделать что-то реальное при переводе переговоров на таком совещании,- это сотрудники Корпуса курьеров-переводчиков Лит Ахна; но даже лучшие из них смогли бы донести до вас лишь то, что сказано, а не подтекст, понятный нам - людям.

– А ты это можешь? - спросила Мария.

Она молчала все время с тех пор, как он вошел, поэтому звук ее голоса заставил его вздрогнуть. Он взглянул на нее, сидящую в кресле не далее двух метров от него.

– Да,- сказал он,- потому что я знаю нечто о внутренней политике алаагов, чего, думаю, не знает ни один другой переводчик из корпуса. Как бы то ни было, пусть эти твои люди из организации наведут справки и сделают, что возможно.

– Они это сделают,- сказал Питер.- У меня будет для тебя запись через несколько часов после такого совещания.

– Не будь столь уверен, даже если они решат, что смогут записать,- сказал Шейн. Усталость вздымалась в нем, подобно волне.- Есть такой прибор для уединения, которым пользуются алааги… но пусть все-таки попытаются. А теперь, что там у тебя еще за дела, о которых ты безотлагательно хотел со мной поговорить?

У Питера был мрачный вид.

– Они все касаются твоей встречи с людьми, о которой мы только что говорили.

– В таком случае, обсуждать их нет смысла,- проговорил Шейн.- Как бы то ни было, у меня для тебя есть еще одно поручение. Я хочу побеседовать с лидерами местного Сопротивления этого региона и всех следующих регионов, в которых окажусь.

– Ты не сделал этого в Милане,- заметила Мария.

– Это было моей ошибкой,- откликнулся Шейн.- Я придавал слишком большое значение отношению ко мне Маротты. И только когда встретил Иоганна…- Он повернулся к Питеру: - Это член группы миланского Сопротивления, который возил меня в Рим,- у меня возникла четкая идея по поводу моих дальнейших действий. Я буду говорить с участниками Сопротивления повсюду, куда поеду. Тебя здесь кто-нибудь знает? Можешь ты их собрать, чтобы они меня послушали?

– Я знаю, кого здесь можно попросить,- сказал Питер,- Думаю, они из кожи вон вылезут, только чтобы послушать тебя. Ты понимаешь, надеюсь, что некоторые из участников Сопротивления, с кем ты будешь беседовать здесь и в других местах, могут одновременно оказаться членами организации?

– Знаю,- сказал Шейн.- Я не беспокоюсь по поводу людей из организации, которые будут только сидеть и слушать меня. А теперь - что мне еще надо от людей Сопротивления: чтобы собрались вместе тридцать-сорок мужчин примерно моего роста, все одетые в коричневые плащи пилигримов - такого оттенка коричневого…- Он открыл свой кейс и вытащил плащ, потом передал его Питеру - Пусть он будет для них образцом, но верни мне его к завтрашнему вечеру. Скажем, тридцать плащей вроде этого и с посохами. И пусть одетые таким образом соберутся на месте, о котором я сообщу им через тебя.

– Для явления Пилигрима? -быстро спросил Питер.- Или какой-то демонстрации?

– Явление,- ответил Шейн.- Подробности, как обычно, буду держать при себе, если не возражаешь. Тебе надо будет организовать, чтобы они находились в месте, о котором я сообщу, в определенное время. Затем, через несколько минут после этого, они должны быстро образовать небольшую толпу, в которую я смогу влиться в своем коричневом плаще и с посохом и затеряться там. Они должны собраться в это время, потом разбиться на более мелкие группы по команде «разойтись» и все рассеяться в разных направлениях; я пойду в свою сторону, и меня не смогут выследить. Лучше всего, если они не будут знать, зачем их так одели и для чего они все это делают,- фактически лучше даже, если они будут не активными членами Сопротивления, а просто сочувствующими или же нанятыми на этот случай.

– Я могу предложить это местным жителям,- сказал Питер.

– Отлично,- сказал Шейн.- Теперь другой вопрос. Если я устно назову тебе перечень мест, сможешь ты их запомнить по порядку? Не хочу записывать.

– Смогу,- сказал Питер.

– Тогда хорошо. Следующие мои остановки - насколько мне сейчас известно - Москва, Калькутта, Бомбей, Шанхай, Пекин, Сидней в Австралии, Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу в Бразилии, Мехико-сити, Нью-Йорк и снова Дом Оружия. Этот перечень может быть в любое время изменен распоряжением Лит Ахна, но в его теперешнем виде определяет ряд дополнительных дел для людей, о которых ты говорил. Мне нужен транспорт - воздушный, наземный, водный,- ожидающий меня в состоянии готовности, если потребуется, в каждом из этих городов. Кроме того, эти люди должны связаться с участниками Сопротивления в каждом из этих городов и помочь привлечь из пригородных областей других лидеров Сопротивления с тем, чтобы я поговорил и с ними.

– Им не понравится идея о том, чтобы подготавливать транспортировку людей, с которыми ты хочешь встретиться, в то время как ты не желаешь встречаться с ними,- заметил Питер.

– Ничего не поделаешь,- проронил Шейн.- Моя жизнь тоже идет не совсем так, как мне хотелось бы.

– Я просто не могу понять, почему ты собираешься сотрудничать с любителями, когда есть профессионалы, стремящиеся к совместной работе,- сказал Питер.- Действительно не могу.

– Потому что любители просто хотят видеть планету свободной,- парировал Шейн.- Профессионалы тоже хотят этого, но и чего-то еще для себя.

– Некоторые из них - возможно,-согласился Питер.- Но их должно быть много, чтобы…

– Даже одного будет более чем достаточно,- сказал Шейн.- Неужели ты не понимаешь, что, появись хоть один, кому мы не сможем доверять, и все затеянное нами с грохотом провалится, когда этот человек решит действовать в одиночку ради собственной выгоды?

Питер открыл было рот, но тут же снова закрыл.

– Кроме того,- продолжал Шейн, борясь со следующей волной усталости,- для профессионалов есть много дел. Я рассчитываю, что они организуют - и приведут в движение, когда я дам команду,- армию, состоящую из части этих четырех миллиардов, одетых в плащи пилигримов и несущих посохи. Питер вдруг нахмурился.

– Ты хочешь сказать…- начал он и осекся.- Тебе известен какой-то способ превращения посохов в оружие?

Шейн рассмеялся… и смеялся до тех пор, пока сам не стал различать в своем смехе истерических ноток и усилием воли остановил себя.

– Верно,- сказал он,- посох станет оружием. Дело в том, что он уже оружие. Если не считать этой последней поездки с Марией в Дом Оружия, я каждый день как минимум по часу отрабатывал боевые приемы с посохом. Существует около полудюжины различных школ боевых искусств с использованием посоха - если не веришь мне, возьми как-нибудь свой посох и испытай меня.

Питер воззрился на него с озадаченным видом.

– Но такое его применение - это, конечно, не то, что ты задумал? - спросил он.- Притом разве ты не говорил нам в Лондоне, что последнее, что стоит делать, это встречаться с пришельцами лицом к лицу, стенка на стенку, и надеяться на победу?

– Именно это я и говорил,- ответил Шейн.- Я не говорил, что нам не придется сойтись с ними в открытом бою и понести потери убитыми и ранеными в несколько миллионов для того только, чтобы доказать им, что мы не намерены шутить.

Он невесело рассмеялся при взгляде на лицо Питера.

– Ты думаешь, дойдет до этого? - спросил Питер после долгого молчания.

– Вполне возможно,- ответил Шейн.- Ты что - считал, что я предлагаю вам бескровную победу?

Питер уставился на него.

– Господи, помоги! - произнес Питер.- Думаю, да. Он рухнул в кресло с застывшим лицом. На лбу его и вокруг рта обозначились складки, которых Шейн не замечал раньше. Шейн почувствовал неожиданный укол вины и вместе с тем сочувствие к этому человеку. Потом последовал приступ гнева из-за того, что эти эмоции проснулись в нем только потому, что Питер не обдумал ситуацию до конца со всеми неизбежными последствиями - как для самого Питера, так и для ему подобных.

– Что ж, теперь ты знаешь,- хрипло сказал он англичанину.

– Понимаешь, он всего-навсего человек! - обратилась Мария к Шейну. Ее голос и глаза выражали гнев.

– Полагаю, да,- устало произнес Шейн.- Но тигр на дороге - это тигр на дороге. Нельзя просто желать, чтобы он исчез. Послушай, Питер, тебе лучше бы заняться организацией этой команды фальшивых Пилигримов для меня.

– Когда они тебе понадобятся? - голос Питера был отстраненным.

– Завтра к вечеру,- ответил Шейн.- Свяжись со мной, как только будет возможно, и я назначу время встречи.

– Прекрасно.- Питер поднялся из кресла чуть с трудом, как немолодой человек.- Думаю, что перезвоню тебе через час или два.

– Хорошо.- Шейн проиграл мгновенную схватку со своей совестью и закончил: - Я ошибался по поводу надежности общественных таксофонов и прослушивания номеров в гостиницах. Когда будешь звонить мне, говори так, как будто мы договорились завтра пообедать.

Питер кивнул.

– Тогда до свидания,- сказал он Марии, выходя вон. Когда дверь за ним закрылась, Шейн повернулся, чтобы посмотреть на Марию - она все еще была сердитой.

– Ты слишком многого ждешь от других людей,- сказала она.

– Возможно, это и так,- утомленным голосом отозвался он и, поднявшись на ноги, тяжелой походкой направился в спальню.- Мне надо немного поспать.

На следующий день, сразу после двух часов пополудни, Шейн сошел с автобуса на круглой площади, перед главным входом, прорезающим внешнюю стену цитадели, и обрадовался, увидев фигуры в коричневых плащах и с посохами, как и он сам, стоящие или прогуливающиеся вблизи входа. Несмотря на относительно небольшое их число среди обычно одетых людей, они не выделялись на фоне темно-желтой стены в своих песочного цвета одеяниях. Толпа на площади была немногочисленной. Он пересек улицу, направляясь к стене справа от входа.

Здесь, около столь политически незначительного сооружения, так же как и в Риме, не было верхового алаагского охранника. Цитадель в Каире была сооружена Саладином в 1176 году по христианскому летосчислению; однако эта дата была позавчерашним днем по меркам алаагской истории. У входа, однако, стоял часовой полиции - это был человек в синей униформе с автоматом на ленте через плечо. Двигаясь вправо, пока не оказался под прикрытием одной из круглых башен, примыкающих ко входу, Шейн повернулся лицом к стене.

В этот раз его намерения были столь же бесхитростны, как и его действия. Уголком глаза он увидел одетых в плащи фальшивых Пилигримов, начавших собираться в толпу на автобусной остановке, и достал из-под плаща режущий инструмент - эквивалент того, что видел у женщины из Службы эксплуатации в Доме Оружия, тот самый, что выкрал из арсенала алаагского штаба в Риме.

С того времени он экспериментировал с инструментом и обнаружил, что глубину резки можно изменять, что было хорошо, поскольку инструмент, вероятно, мог пропилить насквозь стену перед ним. Уходя из отеля, Шейн настроил инструмент на глубину в один дюйм. Включив его сейчас, он сделал в стене пропил, образующий контур Пилигрима с посохом в руке. Потом развернулся и, снова спрятав инструмент под плащ, не спеша пошел к толпе одетых в плащи людей на автобусной остановке.

Он прошел примерно треть расстояния, когда услыхал позади голос, выкрикивающий что-то. Он рассчитывал на такую замедленную реакцию людей. Инструмент при работе был бесшумным, и пропил был виден на фоне стены только благодаря теням от его глубины. Теоретически большинство смотрящих на фигуру людей вряд ли связали бы ее появление с ним - еще меньше, чем с любым участником этой сцены, одетым пилигримом.

Но он недооценил впечатление, которое произведет эта фигура, вместе с тем обстоятельством, что он единственный не обернулся, чтобы посмотреть, а продолжал удаляться от стены. Он понял свою ошибку, увидев, как взгляды всех стоящих перед ним людей поворачиваются в его сторону - и как охранник бегом огибает закругление здания, держа автомат наготове. Он уставился на выпиленную в стене фигуру, затем его глаза, как глаза остальных, повернулись к Шейну.

Вдруг, к полному ужасу Шейна, все вокруг него, включая охранника и более половины ненастоящих Пилигримов на автобусной остановке, начали падать на колени, склоняясь перед ним.

Шейн ощутил внезапную дурноту. С неожиданной болью вспомнился ему Иоганн.

– Встаньте! - дико закричал он им по-арабски.- Никогда не коленопреклоняйтесь передо мной! Вы меня слышите? Вставайте, вставайте!

Постепенно люди начали подниматься на ноги. Шейн заставил себя спокойно продолжать идти вперед, а встающие люди скрывали его от взоров охранника.

Дойдя до автобусной остановки, он смешался с толпой стоящих «Пилигримов».

– Теперь уходите! - приказал он им.- Расходитесь! В разные стороны!

Они немедленно подчинились ему, расходясь во всех направлениях, но только не назад, в сторону цитадели. Он сам продолжал огибать центральную площадь в поисках Питера и какого-нибудь транспорта. Он собирался так и идти, пока не выйдет из поля зрения людей позади, но увидал несколько помятый четырехдверный «шевроле», медленно едущий по улице в его сторону; за рулем была почему-то Мария.

Автомобиль поравнялся с ним. Питер распахнул заднюю дверь, и Шейн с готовностью вскочил в жаркий затененный салон. Перегнувшись через него, Питер захлопнул дверь, и Мария погнала машину прочь от цитадели.

– Что ты здесь делаешь? - закричал Шейн ей в затылок. Он был ужасно зол на нее. После всего, что он сделал, чтобы защитить ее и спасти ей жизнь, ввязываться в нечто подобное…

– Кто-то выдал тебя,- сказал сидящий рядом с ним Питер. Английский акцент делал его тон несколько актерским и нереальным.- Твой шофер услыхал об этом и отступился. Я не был уверен, не окажется ли у них мое описание, поэтому пришлось уйти в тень. Мы узнали об этом в последний момент, и не было времени искать другого водителя, которому можно доверять. Кто-то другой должен был вести машину, чтобы я оставался в тени сзади,- а рядом была только Мария.

Шейн вдруг присмирел.

– Мария…- сказал он.- Прости.

– За что? - весело бросила она через плечо.

– Тебе бы лучше сейчас скинуть эту одежду, чтобы обезопасить нас на случай, если нас остановит полиция,- проговорил Питер.

– Полиция? А как насчет связей этих людей, о которых ты так много рассказывал? - рассвирепел Шейн.- Неужели они не могут помочь в подобной ситуации?

– Уже помогли,- ответил Питер.- Один из их людей в полиции притормозил всю процедуру, когда поступило сообщение о твоем посещении цитадели. В противном случае тебя бы ожидала здесь небольшая армия полицейских. Как оказалось, приказ вышел с небольшим опозданием - благодаря этим друзьям, с которыми ты не хочешь разговаривать.

– Если только не один из них выболтал, что я буду там,- сказал Шейн.

– Они могли догадаться об этом,- сказал Питер,- Знали только мы с Марией. Ты просил, чтобы даже ненастоящие Пилигримы не знали, зачем их собрали там…

Он оборвал свою речь так внезапно, как будто фразу обрубили.

– Может, это был я,- неожиданно с горечью произнес он.- Не нужно обладать богатым воображением, чтобы сообразить, для чего может понадобиться поддельная толпа Пилигримов. Местное Сопротивление здесь похоже на европейское. Люди всевозможных вероисповеданий и политических взглядов, работающие вместе. Один из них мог быть агентом из полиции или иметь собственную причину желать, чтобы тебя поймали.

– В таком случае,- сказал Шейн,- ошибка моя, а не твоя, что я попросил привести толпу людей в плащах. Как бы то ни было, вопрос заключается в том, почему кто-то из Сопротивления хочет выдать меня.

– Как сказал Питер,- заговорила Мария с переднего сиденья, не поворачивая головы,- один из участников местного Сопротивления мог оказаться полицейским агентом - даже один из переодетых людей мог им быть.

Ее голос неожиданно изменился.

– Впереди пост дорожной полиции,- сказала она.

– Все нормально. На мне нет плаща.- Шейн спрятал плащ себе под ноги.- Когда нас остановят, дайте мне с ними поговорить.

Мария поставила машину в очередь за теми, которые уже были остановлены полицией.

– Нет, нет! - проговорил Шейн,- Езжай в голову колонны. Постарайся встать на первое место…

Произнося это, он перелез через Питера, чтобы оказаться на другой стороне сиденья. Потом опустил окно как раз в тот момент, когда к ним подбежал полицейский с пистолетом в руке.

Высунувшись из окна, Шейн помахал раскрытым бумажником и прокричал по-арабски:

– В чем дело? Вы что - не видите, что я еду по поручению хозяев? Вы разве не знаете, как выглядит официальный пропуск? Я не могу терять здесь время. Пропустите!

Подошедший к ним офицер полиции уставился на сверкающий трехмерный прямоугольник с фотографией Шейна и несколькими строчками записи алаагским шрифтом. Пока офицер смотрел, строчки исчезли и преобразовались в арабский шрифт.

«ЭТОТ ЗВЕРЬ ПРИНАДЛЕЖИТ К СКОТУ ПЕРВОГО КАПИТАНА ЛИТ АХНА, ПЕРВОГО РАНГА. ВЫ ДОЛЖНЫ СОДЕЙСТВОВАТЬ ЕМУ, А НЕ ПРЕПЯТСТВОВАТЬ ВО ВСЕХ СЛУЧАЯХ».

Полицейский заморгал, вытаращил глаза и повернулся, подзывая кого-то - видимо, начальника дорожного поста. Подошел опрятно одетый офицер с маленькими усиками и уставился на непрезентабельный автомобиль, а потом на пропуск. На его лице читались все его мысли. Он нерешительно колебался между раболепием и авторитарной подозрительностью.

Потом лицо его нахмурилось. Он явно выбрал последнее из двух.

– Как вы приехали на этом? - набросился он на Шейна.

– Мне некогда тратить на вас время! - огрызнулся в ответ Шейн и неожиданно перешел на алаагский.- Подчиняйтесь! Вы меня слышите? Подчиняйтесь!

Офицер, возможно, никогда в жизни не видел такого типа пропуска, какой был у Шейна, хотя наверняка слышал о таких. И само собой, он не говорил по-алаагски и не понимал этого языка - за исключением одного сочетания звуков, знакомых любому, кому по роду деятельности приходилось общаться с чужаками,- и это был алаагский приказ «подчиняться».

Выражение его лица изменилось. Он взял под козырек и отступил назад. Мария проехала через брешь в дорожном пикете и выехала на свободную дорогу.


••• Глава двадцатая ••• | Путь Пилигрима | ••• Глава двадцать вторая •••