home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


•••


Глава третья


•••

В оставшиеся двенадцать минут он справился у охранника внутренних помещений, где находится зона отдыха для транзитного скота, пошел туда, после чего направил стопы из этой точки в тот кабинет, где ожидал командующего раньше. Не доходя до двери кабинета, он обнаружил, что у него в запасе еще четыре минуты; немного подождав, он вошел точно в тот момент, в который ему было приказано вернуться.

Алаагский офицер за письменным столом поднял глаза, взглянул на настенные часы над дверью и молча вернулся к своим бумагам. Тем не менее Шейн испытал триумф выигрыша, пусть и с небольшим счетом. Безусловное повиновение в глазах алаагов было очком в пользу любого человеческого существа. Он вернулся на место, где стоял прежде, и остался там стоять.

Почти через три четверти часа дверь открылась и вошли Лаа Эхон с Отах Оном. Шейн сразу узнал обоих офицеров со свойственной подчиненному существу наблюдательностью, усиленной опытом более чем двухгодичного тесного контакта с пришельцами. Офицеры сразу направились к экрану в стене и стали пристально вглядываться в пленницу за стеной. Сердце Шейна в ужасе упало.

Невозможно было предположить, что к этому времени пришельцам не доложили о его действиях на площади час назад. Но похоже было на то, что два старших офицера собираются как ни в чем не бывало заняться молодой женщиной. Тут заговорил Лаа Эхон.

– Одежда и вправду того же цвета,- сказал командующий штабом. - Должно быть, многие скоты одеты так же.

– Совершенно справедливо, непогрешимый господин,- отвечал Отах Он.

Лаа Эхон еще с минуту изучал молодую женщину.

– Сообщили ли ей о той особой причине, по которой доставили сюда? - спросил он.

– Ей ничего не говорили, непогрешимый господин.

– Понятно,- задумчиво произнес Лаа Эхон.- Ну что ж. Это здоровое молодое животное. Нет необходимости уничтожать ее. Выпустить.

– Будет исполнено.

Лаа Эхон отвернулся от экрана, окинул взглядом все помещение, остановившись на Шейне. Потом подошел к тому.

– Ты - тот зверь с депешами от Лит Ахна?

– Да, непогрешимый господин,- ответил Шейн.- Они у меня с собой.

Он вынул бумаги из сумки и передал их в огромные ручищи командующего. Взяв их, Лаа Эхон развернул и прочитал. Потом вручил Отах Ону.

– Оформи их.

– Хорошо, непогрешимый господин.

Отах Он отнес депеши к письменному столу дежурного офицера и заговорил с ним, передав бумаги. Глаза Лаа Эхона задержались на Шейне с проблеском интереса.

– Ты очень чисто говоришь,- произнес командующий.- Ты - один из специальной группы зверей Первого Капитана для переговоров и курьерской работы, верно?

– Да, непогрешимый господин.

– Как давно ты говоришь на истинном языке?

– Два с половиной года по местному времени, непогрешимый господин.

Лаа Эхон стоял и все так же смотрел на него; по спине Шейна под рясой поползли струйки холодного пота.

– Ты - животное, которое стоит держать при себе,- медленно проговорил командующий.- Не думал, что таких, как ты, можно научить говорить настолько чисто. Во сколько тебя оценивают?

У Шейна перехватило дух. Его существование как члена привилегированной человеческой группы, являющейся собственностью правящих Землей пришельцев, было всего лишь терпимым. Но если вместо того он окажется в ловушке здесь, в этом здании, среди грубых охранников, то его быстро настигнет безумие, которого он опасался.

– Насколько мне известно, непогрешимый господин,- ответил он без колебания,- меня оценивают в половину стоимости земельных владений…

Отах Он, только что присоединившийся к командующему, поднял черные брови при произнесении этой цены, однако лицо Лаа Эхона оставалось задумчивым.

– …с учетом благосклонности моего хозяина Лит Ахна,- добавил Шейн.

Задумчивость улетучилась с лица Лаа Эхона. Сердце Шейна сильно колотилось. Он предварил свой ответ словами «насколько мне известно», но ему, в сущности, не было официально известно, что часть его цены включает в себя благосклонность его владельца. То, что он сам знал о своей цене - половина стоимости земельных владений, то есть около сорока квадратных миль того, что алааги называли «хорошей сельской местностью»,- было само по себе невероятно высокой платой за одного «скота». Это было приблизительно эквивалентно тому, что в доалаагские времена могло быть ценой самой дорогой, заказной спортивной машины с золотым покрытием, украшенной драгоценностями. Но Лаа Эхон, казалось, был готов принять и это.

Уже не в первый раз Шейн отдавал себе отчет, что обладает статусом подобия роскошной игрушки. Только на этот раз Шейн упомянул, что его цена включает в себя благосклонность Лит Ахна. «Благосклонность» было слово, стоящее превыше любой цены. Оно обозначало то, что его хозяин лично заинтересован в нем и что цена на любых торгах может включать в себя нечто такое, что вызовет расположение Лит Ахна. Подобная «благосклонность», включенная в торги, могла по сути выразиться в чистом чеке, подписанном покупателем и реализованном в будущем продавцом через товары или акции, что было гарантировано жестким кодексом алаагских законов.

Шейну никогда не говорили, что он пользуется благосклонностью Лит Ахна. Он лишь однажды услышал, как Лит Ахн говорил своему начальнику штаба, что должен заняться оказанием покровительства всем животным спецгруппы, в которую входил Шейн. Попытайся Лаа Эхон справиться об этом у Лит Ахна - а ведь ничего подобного не было,- и Шейн будет осужден как ненадежный и лживый зверь. Даже если покровительство все же было оказано, Лит Ахн может поинтересоваться, каким образом Шейн узнал об этом.

И опять же, Первый Капитан, при всей своей занятости гораздо более важными делами в алаагском правительстве, может просто подумать, что когда-то говорил об этом Шейну, а потом позабыл. Теперешнее заявление Шейна было одной из авантюр, необходимых для выживания человека среди пришельцев.

– Дай ему квитанцию,- сказал Лаа Эхон.

Отах Он передал Шейну квитанцию на депеши, только что составленную дежурным офицером. Шейн положил ее в сумку.

– Ты возвращаешься прямо к Лит Ахну? - спросил Лаа Эхон.

– Да, непогрешимый господин.

– Мои наилучшие пожелания Первому Капитану.

– Обязательно передам.

– Тогда можешь идти.

Шейн повернулся и вышел. Когда за ним закрылась дверь, он перевел дух и быстро пошел к лестнице, спустился на первый этаж и оказался у входной двери.

– Я возвращаюсь в резиденцию Первого Капитана,- сообщил он стоящему на входе офицеру внутренней охраны. Это был тот же мужчина с заметным арабским акцентом в его итальянском.- Вы не забронируете мне место на нужный воздушный корабль? У меня, разумеется, льготы.

– Я уже позаботился об этом,- сказал офицер.- Вы полетите с одним из хозяев с курьерским поручением на маленьком военном корабле, который отправляется через два часа. Заказать доставку на летное поле?

– Нет,- кратко ответил Шейн. Нет необходимости объяснять свои действия этому лакею в униформе.- Доберусь сам.

В пристальном взгляде офицера ему почудился намек на восхищение. Но если бы когда-нибудь тому вздумалось прогуляться по улицам Милана в одиночку, то он пошел бы в своей обычной униформе, которую не разрешалось снимать. Человек вроде этого офицера не мог себе представить, что Шейн свободно разгуливает в городе среди обыкновенных людей, как не мог он представить, насколько необходимы Шейну эти несколько мгновений мнимой свободы.

– Прекрасно,- вымолвил офицер.- Вы полетите с Ам Мехоном. В аэропорту у стойки хозяина вас направят на нужный рейс.

– Благодарю,- сказал Шейн.

– К вашим услугам.

Они оба неизбежно переняли, с горечью подумал Шейн, обороты вежливости и интонацию своих хозяев…

Он вышел через правую створку тяжелых двойных дверей и спустился по ступенькам. Само собой, такси поблизости не было. Ни одно человеческое существо без надобности не стало бы слоняться у штаба чужаков. Он свернул на ту же улицу, по которой шел недавно в поисках площади.

Он прошел квартал от штаба и остановился на углу в ожидании. Время шло, а такси не появлялось. Он начал подумывать о том, чтобы и дальше идти пешком от алаагской цитадели, когда наконец увидел медленно проезжающую мимо машину. Он махнул рукой, и она подъехала к поребрику.

– В аэропорт,- бросил он водителю, едва взглянув на этого худого человека в пальто и автоматически открывая дверь такси. Он стал залезать в машину - и споткнулся обо что-то на полу.

Дверь с силой захлопнулась, такси рвануло с места. Его схватили, завернули руки за спину; это были двое мужчин, сидевшие до того на корточках на полу машины у заднего сиденья. Он почувствовал у горла что-то острое.

Опустив глаза, он увидел так называемый стеклянный нож - по сути дела кинжал, сделанный из осколка стекла, зажатого между двумя половинками деревянной ручки. Стекло образовывало режущую кромку и могло быть, в точности как это, ошкурено до остроты бритвы.

– Лежи смирно! - прорычал по-итальянски один из мужчин.

Шейн лежал смирно. Он почуял отвратительную, застарелую вонь грязной одежды от обоих державших его мужчин. Такси быстро уносило его по незнакомым улицам к неведомому месту назначения.

Они ехали по меньшей мере двадцать минут, хотя невозможно было угадать, какая часть пути ведет к цели, а какая - должна сбить Шейна с толку в его попытках оценить длину маршрута. Через некоторое время такси свернуло в сторону, запрыгало по ухабам неровной мостовой и въехало под тень арки. Потом машина остановилась и двое людей вытолкали Шейна из нее.

Он едва успел бросить взгляд на темный и не слишком чистый двор в окружении зданий, и его тотчас же подтолкнули вверх по двум ступеням, через дверь и в длинный, узкий коридор, заполненный кухонными запахами.

Шейна вели дальше по коридору, скорее оцепеневшего, чем испуганного. Им владело чувство сродни фатальной неизбежности. Два с половиной года жил он с мыслью о том, что однажды обычные люди узнают, что он один из тех, кто работает на пришельцев; и когда это произойдет, он станет для них объектом жгучей ненависти, которую все они питают к завоевателям, но не смеют открыто показывать. В воображении он много раз проживал эту сцену. И все же ужасно, что она наконец воплотилась в реальность, но в этой ситуации его эмоции почти истощились. В конечном счете почти облегчением было знать, что маскарад окончен и открыто его истинное лицо.

Двое внезапно остановились. Шейна втолкнули в дверь справа от него, и он очутился в комнате, ярко освещенной единственной мощной лампочкой. По контрасту с затененным внутренним двором и сумрачным коридором яркий свет на секунду ослепил его. Когда глаза привыкли, он увидел, что стоит перед круглым столом и что комната большая, с высоким потолком, старой, закопченной краской на стенах и единственным окном, плотно закрытым затемняющей маркизой. Провод от лампочки шел не к потолку, а пересекал его по диагонали, мимо закрытого колпачком газового подвода, и спускался по дальней стене к велосипедному генератору. На велосипедной части генератора сидел молодой человек с длинными черными волосами и, как только свет лампочки под потолком начинал тускнеть, энергично нажимал на педали, пока свет снова не становился ярким.

В комнате находилось еще несколько мужчин, двое из них - у стола, и только одна женщина. Он узнал ее - это была та самая пленница за прозрачным экраном. Сейчас она взглянула на него с совершенно отстраненным видом - и, даже пребывая в оцепенении, ему показалось странным то, как сильна была его эмоциональная реакция, когда он увидел ее, так же как и то, что женщина его совершенно не знает.

– Где владелец одежной лавки? - спросил один из мужчин, сидящих за столом, обращаясь ко всем присутствующим на североитальянском диалекте с примесью английского уроженцев Лондона. Он был молод - по виду одних лет с Шейном, но, в отличие от того, сухощав, атлетического сложения, с прямым носом, сильной квадратной челюстью, тонкими губами и коротко подстриженными белокурыми волосами.

– Там, в складском помещении,- произнес голос на том же итальянском, но без акцента.

– Приведите его сюда! - приказал мужчина с короткими волосами. Сидящий рядом с ним человек не вымолвил ни слова. Это был тучный мужчина лет сорока с небольшим, одетый в поношенный кожаный пиджак. Изо рта у него торчала трубка с коротким чубуком. Лицо его было круглым. Он выглядел совершенно по-итальянски.

Дверь позади Шейна открылась, а потом закрылась. Через минуту она снова открылась и перед Шейном предстал мужчина с завязанными глазами, которого он признал как владельца магазина, где купил двустороннюю тунику. Повязка с глаз была сорвана.

– Ну что? - потребовал ответа молодой человек с короткими волосами.

Владелец лавки замигал под прямым электрическим светом. Он уставился на Шейна, потом отвел глаза.

– Что вы хотите, сеньор? - спросил он. Его голос прозвучал не громче шепота в притихшей комнате.

– Тебе разве никто не говорил? Вот он! - нетерпеливо произнес мужчина с короткими волосами.- Посмотри на него. Ты его узнаешь? Когда ты видел его в последний раз?

Хозяин магазина облизнул губы и поднял глаза.

– Сегодня днем, сеньор,- сказал он.- Он пришел в мой магазин и купил двусторонний плащ.

– Этот? - жестикулируя, спросил парень с короткими волосами. Один из стоявших в дальнем углу комнаты мужчин вышел вперед и сунул какую-то скомканную одежду в руки торговца. Тот медленно развернул ее и стал разглядывать.

– Это мое,- произнес он все таким же слабым голосом.- Да. Вот это он и купил.

– Хорошо, тогда можешь идти. Забери плащ. А вы двое - не забудьте завязать ему глаза.- Коротко остриженный мужчина переключил внимание на молодого человека, ссутулившегося на велосипедном сиденье электрического генератора,- Что скажешь, Карло? Ты за этим типом следил?

Карло кивнул. В уголке рта у него была зажата зубочистка. В своем оцепенении Шейн наблюдал за Карло как зачарованный, ибо зубочистка придавала тому лихой, невозмутимый вид.

– Он ушел с площади Сан Марко и направился прямо к штабу пришельцев,- сказал Карло.- Со всех ног.

– Вот оно что,- вымолвил коротко стриженный мужчина. Он посмотрел на Шейна.- Ну, не хочешь рассказать нам теперь, для чего тебя наняли алааги? Или подождем, пока Карло немного поработает над тобой?

Внезапно Шейн ощутил себя утомленным до тошноты - утомленным от всех этих взаимоотношений подчиненных людей с хозяевами-пришельцами. В нем закипела неожиданная ярость.

– Чертов тупица! - заорал он на коротко стриженного.- Я пытался спасти ее!

И он указал на женщину, которая, в свою очередь, смотрела на него, нахмурившись.

– Вы - идиоты! - фыркнул Шейн.- Вы - настоящие недоумки с вашими играми в Сопротивление! Вы разве не знаете, что они собирались с ней сделать? Вы хотя бы представляете себе, где бы вы все были сейчас, не дай я им повод подумать, что это кто-то другой? Сколько времени, вы полагаете, она смогла бы продержаться, не выдав вас? Я скажу, потому что видел все это,- сорок минут в среднем!

Все посмотрели на женщину.

– Он лжет,- произнесла она тонким голосом.- Ничего они не собирались со мной сделать. Просто пришлось немного подождать, а потом меня отпустили за отсутствием вещественных доказательств.

– Они отпустили тебя, потому что я дал им веский повод сомневаться в том, что именно ты нарисовала знак! - Ярость захватила Шейна подобно темному неумолимому потоку.- Они отпустили тебя, потому что ты молодая и здоровая, а они не уничтожают ценных животных без основания. Отсутствие вещественных доказательств! Вы все еще думаете, что имеете дело с людьми?

– Ладно,- сказал мужчина с короткими волосами. Голос его был суровым и категоричным.- Все это очень мило, но хорошо бы услышать, откуда ты знаешь наш знак.

– Откуда знаю? - Шейн рассмеялся, но смех напоминал всхлипы долго сдерживаемой ярости.- Ты просто фигляр. Я его изобрел. Я - собственноручно! Впервые я его вырезал на кирпичной стене в Аалборге полгода тому назад. Откуда знаю! Откуда в Аалборге узнали о нем? Разумеется, увидев его!

После того как голос Шейна замер, в комнате наступило минутное молчание.

– Да он ненормальный,- сказал плотный мужчина с трубкой.

– Ненормальный! - эхом откликнулся Шейн и снова рассмеялся.

– Погодите,- сказала женщина. Она обошла вокруг стола и встала напротив него.- Кто ты? И что ты делаешь для алаагов?

– Я переводчик, курьер,- ответил Шейн.- Мною владеет Лит Ахн, Первый Капитан алаагов - мною и еще примерно тридцатью такими, как я, мужчинами и женщинами.

– Мария…- начал коротко стриженный мужчина.

– Погоди, Питер,- остановила она его жестом руки и продолжала говорить, не отрывая глаз от Шейна: - Хорошо. Расскажи нам, что произошло.

– Я доставлял специальные донесения Лаа Эхону - полагаю, вы знаете вашего местного Командующего…

– Мы знаем Лаа Эхона,- резко произнес Питер.- Продолжай.

– У меня были с собой специальные донесения. И я увидел тебя через смотровой экран в соседней комнате.- Он глядел на Марию.- Я знал, что они с тобой собираются сделать. Лаа Эхон говорил о тебе с одним из офицеров. Все, что было замечено,- это какой-то человек в голубом плаще. Оставался небольшой шанс, что, получи они еще одно донесение о человеке в голубом плаще, рисующем знак, это заставит их сомневаться и они не захотят уничтожить здоровое молодое животное вроде тебя. И вот я вырвался из штаба в попытке сделать так, чтобы это донесение было им доставлено. Уловка сработала.

– Зачем ты это сделал? - Она упорно смотрела на него.

– Минутку, Мария,- сказал Питер.- Дай мне задать ему несколько вопросов. Как твое имя?

– Шейн Эверт.

– Ты сказал, что слышал, как Лаа Эхон разговаривает с одним из офицеров. Как ты оказался рядом?

– Я ждал, чтобы передать донесения.

– И Лаа Эхон обсуждал все прямо в твоем присутствии - это ты и пытаешься рассказать нам?

– Они не замечают и не слышат нас, пока мы им не понадобимся,- с горечью проговорил Шейн.- Мы мебель… или домашние зверушки.

– Это ты так считаешь,- заметил Питер.- На каком языке говорил Лаа Эхон?

– На алаагском, конечно.

– И ты так хорошо его понял, что решил - есть возможность заставить его считать, что нужный им человек - это не Мария, а кто-то другой?

– Я же говорил вам.- Гнев утих, и на Шейна опять стала наваливаться гнетущая усталость.- Я переводчик. Я - один из спецгруппы Лит Ахна, людей-переводчиков.

– Ни один человек в сущности не в состоянии говорить по-алаагски или понимать этот язык,- проговорил человек с трубкой по-баскски.

– Большинство не могут,- ответил Шейн, тоже по-баскски. Усталость привела его в такое оцепенение, что он с трудом осознавал, что меняет языки.- Говорю вам, что я вхожу в очень специальную группу, принадлежащую Лит Ахну.

– Что это было? Что ты сказал, Джордж, и что сказал он? - Питер переводил взгляд с одного на другого.

– Он говорит по-баскски,- проронил Джордж, уставившись на Шейна.

– Насколько хорошо?

– Хорошо…- Джордж сделал над собой усилие.- Он… очень хорошо говорит по-баскски.

Питер повернулся к Шейну.

– На скольких языках ты говоришь? - спросил он.

– На скольких? - тупо повторил Шейн,- Не знаю. На восьмидесяти или, может, девяноста я говорю хорошо. Из многих других я знаю несколько слов.

– И ты говоришь по-алаагски, как один из них? Шейн рассмеялся.

– Нет,- сказал он.- Я говорю хорошо - для человека.

– Кроме того, ты путешествуешь по всему свету в качестве курьера…- Питер повернулся к Марии и Джорджу.- Вы слушаете?

Мария проигнорировала его.

– Почему ты это сделал? Почему ты пытался спасти меня? - Она не спускала глаз с Шейна.

Вновь наступило молчание.

– Yowaragh,- без выражения произнес Шейн.

– Что?

– Это их слово,- сказал он.- Алаагское слово для такого состояния, когда «животное» вдруг теряет рассудок и оказывает сопротивление одному из них. Со мной это впервые случилось в Аалборге, когда я сорвался и оставил знак Пилигрима на стене под человеком, распятым на пиках.

– Ты ведь не думаешь, что мы поверим, будто это ты изобрел символ сопротивления пришельцам?

– Иди к дьяволу,- буркнул Шейн по-английски.

– Что ты сказал? - быстро проговорил Питер по-итальянски.

– Ты знаешь, что я сказал,- бешено отвечал Шейн, снова по-английски, в точности имитируя акцент лондонского округа, в котором вырос Питер.- Мне плевать, веришь ты мне или нет. Но перестань притворяться, будто умеешь говорить по-итальянски.

Щеки Питера покрылись чуть заметным темным румянцем, и в глазах на секунду появился огонек. Шейн верно разгадал его. Питер был одним из тех, кто может научиться говорить на иностранном языке достаточно хорошо, чтобы обманывать себя, будто говорит без акцента, но не говорит как носитель языка. Шейн затронул одно из его больных мест.

Но потом Питер рассмеялся, а румянец и огонек в глазах пропали.

– Поймал меня, ей-богу! Ты меня поймал! - сказал он по-английски.- Это просто здорово! Потрясающе!

«И ты никогда мне этого не простишь»,- подумал Шейн, наблюдая за ним.

– Теперь послушай, скажи-ка мне…- Питер схватил один из стульев с прямой спинкой и пододвинул его вперед.- Садись и давай поговорим. Скажи-ка, у тебя ведь должен быть какой-то пропуск, позволяющий свободно проходить инспекцию или проверку со стороны рядовых алаагов?

– То, что я доставляю, и есть мой пропуск,- осторожно сказал Шейн.- Донесения от Первого Капитана Земли пропустят курьера всюду.

– Конечно! - согласился Питер.-Теперь садись… Он подтолкнул Шейна к стулу; тот, поняв вдруг, что у него подкашиваются ноги, чуть ли не упал на сиденье. Потом почувствовал, что ему что-то вкладывают в ладони - это был высокий стакан, на одну треть наполненный светло-коричневой жидкостью. Он поднес его к губам и ощутил запах коньяка - не слишком хорошего. Это его почему-то подбодрило. Если бы его хотели опоить, подумал он, то наверняка подсыпали бы отраву во что-нибудь получше.

Жжение спиртного на языке вывело его из состояния, в котором он пребывал с того момента, как залез в такси и оказался похищенным. Он вдруг осознал, что избежал угрозы задуманного ими вначале. Эти люди считали его одним из людей-прислужников алаагов. Теперь они, казалось, узнали о его возможностях и сильных сторонах; ясно было, что Питер обдумывает их Применение для движения Сопротивления.

Но ситуация все еще оставалась шаткой и могла обернуться чем угодно. Достаточно было ему оступиться и словом или делом навести их на мысль, что он может еще быть для них опасен, и тогда могла вернуться их настойчивая решимость уничтожить его.

В какой-то момент важным оказалось то, что Питер, по всей вероятности лидер группы, намеревался использовать его. Шейн обнаружил, что его первое безрассудное отчаяние прошло, что он хочет жить. Но он не хотел, чтобы его использовали. Гораздо яснее, чем окружавшие его люди, понимал он, насколько безнадежны их мечты об успешном сопротивлении алаагам и какой ужасный их ожидает финал, если они будут продолжать.

Пусть копают себе могилу сами, если хотят, в бешенстве думал он. Все, чего ему хотелось,- это благополучно выбраться отсюда и в будущем держаться подальше от таких людей. Теперь, ответив на их вопросы, он понял с опозданием, сколько козырных карт открыл им, назвав свое настоящее имя и род деятельности у алаагов. Важнее всего, думал он, держать в секрете ключ Лит Ахна. Они душу продадут за отмычку большинства дверей пришельцев - дверей от складов, арсеналов, предприятий связи и транспорта. А использование ими ключа позволит алаагам проследить его с ними связь. Он слишком сильно приворожил их, угрюмо подумал Шейн. Настало время разрушить романтический ореол.

– У меня в запасе не больше получаса,- сказал он,- чтобы добраться до аэропорта и встретиться с офицером-алаагом, который доставит меня обратно в штаб Лит Ахна. Если я не буду там вовремя, то не имеет значения, на скольких языках я говорю.

В комнате воцарилось молчание. Он видел, что они смотрят друг на друга,- в особенности многозначительно переглядывались Питер, Джордж и Мария.

– Возьми машину,- проговорила Мария по-итальянски, пока Питер все еще колебался.- Доставь его туда вовремя.

Питер неожиданно встрепенулся, как будто слова Марии пробудили его от крепкого сна. Он повернулся к Карло.

– Возьми машину,- сказал он.- Сядешь за руль. Мария, поедешь со мной и Шейном. Джордж…- Он заговорил как раз вовремя, чтобы оборвать начавшего было протестовать человека с трубкой.-…Я хочу, чтобы ты закрыл эту явку. Уничтожь ее! В конечном итоге здесь нам, возможно, придется быть более осторожными, чем где бы то ни было. После этого ты сам должен исчезнуть. Мы тебя разыщем. Ты меня слушаешь?

– Понятно,- сказал Джордж.- Не слишком задерживайся со звонком.

– День или два. Это все. Карло…- Он посмотрел по сторонам.

– Карло пошел за машиной,- сказала Мария.- Пойдем, Питер. Мы едва успеваем в аэропорт.

Шейн вышел вслед за ними через знакомую уже прихожую. Зажатый на заднем сиденье машины между Марией и Питером, он вдруг ощутил смехотворность ситуации - как если бы все они участвовали в каком-то диком, дурацком фильме.

– Скажи мне,- произнес Питер по-английски голосом, более дружелюбным, чем до сих пор,- как случилось, что ты оставил первый знак - где, ты говоришь, это было?

– В Дании,- ответил Шейн по-английски.- В городе Аалборге. Я доставлял туда донесения и на обратном пути увидал двоих пришельцев, отца с сыном, верхом на ездовых животных пересекающих площадь, на которой стояла статуя Кимбрийского быка…

Картина эта живо встала перед ним. Сын, рукояткой энергетического копья отталкивающий женщину, которая иначе была бы затоптана его ездовым животным. Внезапно обезумевший и нападающий на него с голыми руками муж этой женщины, которого легко привели ударом в беспамятство.

Вспоминая, Шейн ощутил, как леденеет внутри от ожившего ужаса и приближения собственного помешательства. Он рассказал, как отправился в бар, выпил бутлегеровской водки и как на него напали трое бродяг. Он не собирался рассказывать все, но почему-то, начав, не мог удержаться. Он рассказал, как, снова пересекая уже пустую площадь, повинуясь импульсу, нацарапал знак Пилигрима под распятым на пиках телом.

– Я верю тебе,- сказал Питер.

Шейн ничего не ответил. Сидя в тесноте машины, он чувствовал тепло бедра Марии, прижатого к его собственному; и это тепло, казалось, окутывало его ледяное нутро, растапливая лед,- будто затерявшийся в метели и замерзший человек возвращался к жизни за счет живого тепла другого человеческого существа.

Он вдруг ощутил сильное, страстное желание к ней как к женщине. Алааги поощряли животных к размножению - в особенности ценный скот наподобие вот этих специальных человеческих курьеров-переводчиков Лит Ахна; но существование Шейна и его коллег под неусыпным контролем со стороны чужаков развило в них паранойю. Им всем слишком хорошо были известны многочисленные пути, которыми хозяева могли уничтожить их; и поэтому после исполнения обязанностей инстинкт подсказывал им удалиться, незаметно заползти в одинокие постели, заперев за собой дверь, из страха, что тесный контакт с себе подобными может сделать их существование полностью зависимым от воли чужаков.

Как бы то ни было, Шейн не хотел размножаться. Он хотел любви - хотя бы на мгновение; а любовь была единственным, чего не могли себе позволить люди - высокооплачиваемые служащие Первого Капитана Земли. И вот неожиданно тепло Марии неудержимо поманило его…

Он с трудом очнулся от грез. Питер с любопытством смотрел на него. Что такое сейчас говорил этот парень - что верит Шейну?

– Пошли кого-нибудь в Аалборг, чтобы расспросить людей о том, что произошло. Мой знак должен все еще быть там, если алааги не стерли его.

– В этом нет необходимости,- сказал Питер.- Сказанное тобой объясняет, каким образом знак мог распространиться по свету. Нужен был кто-то вроде тебя, способный перемещаться повсюду, чтобы знак стал известен как символ Сопротивления. Я всегда знал, что должен быть кто-то у истоков легенды.

Шейн оставил первую часть комментария Питера без ответа. Это человек, очевидно, не понимает того, что Шейн узнал в своих путешествиях,- насколько быстро распространяются любые слухи среди подневольного населения. Шейн присутствовал при зарождении слухов в Париже, которые вновь услыхал неделю спустя в Милане. Кроме того, Питер, похоже, приписывает ему заслугу в продолжении распространения знака по свету; и это, пожалуй, мнение, в котором не стоит его разубеждать.

– Думаю, пришла пора посмотреть в лицо действительности,- сказал Питер, на секунду привалившись к нему, когда Карло резко завернул за угол.- Время легенды прошло, пора учреждать организацию с практическими задачами по оказанию сопротивления чужакам, чтобы приблизить день, когда мы сможем уничтожить их всех или полностью изгнать с Земли.

Шейн искоса посмотрел на Питера. Непостижимо, что этот человек со всей серьезностью говорит о подобных вещах. Но, разумеется, Питер не видел так близко, как Шейн, свидетельства силы алаагов. Мыши ведь тоже могли бы мечтать об уничтожении или изгнании львов. Он уже собирался прямо сказать об этом, но инстинкт самосохранения подсказал ему не спешить. Избегая прямого ответа, он переключился на другое.

– Ты уже во второй раз упоминаешь легенду,- вымолвил он.- Что за легенда?

– Ты не знаешь? - В голосе Питера послышались торжествующие нотки. Но он не спешил с объяснением.

– Говорят, все знаки оставляет один и тот же человек,- сказала Мария, на этот раз тоже по-английски. У нее был лишь незначительный итальянский акцент - венецианский.- Человек по имени Пилигрим, которому удается появляться и исчезать незаметно, и алааги не могут поймать его, кто бы он ни был.

– И вы все помогаете этому Пилигриму, верно? - спросил Шейн, повысив голос.

– Суть в том,- прервал его Питер,- что пора Пилигриму примкнуть к солидной организации. Ты согласен?

Шейн почувствовал, что к нему возвращается усталость, сразившая его, когда он был только что похищен этими людьми.

– Если сможете найти своего Пилигрима, спросите его,- сказал он.- Я - не он, и у меня нет мнения на этот счет.

Питер с минуту наблюдал за ним.

– Не имеет значения, Пилигрим ты или нет,- проговорил он.- Суть в том, что ты мог бы помочь нам, и мы в тебе нуждаемся. Мир нуждается в тебе. Из сказанного тобой уже ясно, что ты мог бы стать неоценимым в качестве связного между группами Сопротивления.

Шейн мрачно рассмеялся:

– Это были бы не лучшие дни в году.

– Не перестаешь думать об этом,- заметил Питер.- Почему ты так уверен, что не хочешь этим заниматься?

– Пытаюсь объяснить тебе с того момента, как вы меня похитили,- сказал Шейн.- Ты из тех, кто не умеет слушать. Вы не знаете алаагов. А я знаю. И по незнанию будете обманывать себя, что у вас есть какой-то шанс с этим вашим Сопротивлением. Я-то знаю лучше. Они тысячелетиями захватывают власть на планетах вроде нашей, превращая местное население в рабов. Вы думаете, наша планета - первая, захваченная ими? Нет ничего такого, что вы могли бы придумать для нападения на них, чего бы они не видели раньше и не знали, как с этим управиться. Но даже придумай вы что-то новое, вам не победить.

– Почему же?

– Потому что они те, кем себя считают,- прирожденные завоеватели, которых невозможно победить или покорить. Вам не удастся под пыткой выведать у алаага информацию. Вы не сможете направить на кого-то из них - даже не защищенного доспехами - оружие и заставить его отступить или сдаться. Все, что вам удастся,- это убить его, если повезет. Но они располагают такой силой, такой военной мощью, что это средство сработает, только если вы убьете их всех одновременно. Если спасется даже один и предупредит остальных, вы пропали.

– Почему?

– Потому что таким образом любой из них может сделать себя неуязвимым, а потом постепенно сметать с лица Земли целые города и регионы, один за другим, до тех пор, пока оставшиеся люди не станут пресмыкаться перед вами и другими, сражающимися с алаагами, чтобы только прекратить убийства.

– Что сможет сделать один алааг,- спросил Питер,- если он останется последним на Земле?

– Ты ведь не думаешь, что все алааги Вселенной находятся здесь? - сказал Шейн.- Земля, даже с единственным оставшимся в живых алаагом, будет представлять всего лишь новую территорию для заселения избыточной алаагской популяции из других областей Вселенной. Через год или меньше здесь будет столько же алаагов, сколько и раньше, и результатом будет гибель людей, выжженная Земля и то, что алааги после всего установят еще более жесткую систему контроля, чтобы не допустить повторных выступлений людей вроде вас.

В машине наступило молчание. Карло завернул за следующий угол, и Шейн увидел знак у шоссе, возвещающий, что до аэропорта один километр. Тепло тела Марии проникало в его собственное, и он вдыхал резкий, чистый запах универсального мыла, которым она, должно быть, сегодня утром вымыла волосы.

– Так ты и пальцем не пошевелишь, чтобы помочь нам?

– Да,- отвечал Шейн.

Карло свернул на виадук, ведущий к дороге на аэропорт.

– Неужели никто не желает ничем помочь? - вдруг вырвалось у Марии.- Ни один человек? Совсем никто?

Шейна как будто пронзило электрическим током. Как будто в него вонзился меч, удара которого он давно ожидал и который мог, тем не менее, лишить его жизни. Этот меч резанул по его инстинктам, по древним расовым и сексуальным рефлексам, из которых возникал yowaragh. Слова были ничто, мольба - все.

На мгновение он онемел.

– Хорошо,- тихо произнес он затем.- Дайте подумать. Шейн слышал собственный голос как будто издалека.

– Вы никогда ничего не достигнете тем методом, каким действовали до сих пор,- с трудом произнес он.- Вы все делаете неправильно, потому что не понимаете алаагов. А я понимаю. Возможно, я и сказал бы вам, что надо делать,- но вы должны дать мне говорить, а не пытаться присвоить мои идеи, иначе ничего не получится. Согласны вы поступать так? А иначе это бесполезно.

– Да! - сказала Мария. Последовала недолгая пауза.

– Ладно,- согласился Питер.

Шейн повернулся и посмотрел на него в упор.

– Если не будете делать так, ничего не получится.

– Мы сделаем все что угодно, чтобы нанести удар алаагам,- ответил Питер на этот раз без промедления.

– Хорошо,- устало произнес Шейн.- Мне все же надо подумать об этом. Как мне с вами связаться?

– Мы сможем найти тебя, если будем знать, в какой город ты направляешься,- сказал Питер.- Не мог бы ты помещать объявление в местной газете перед приездом…

– Меня обычно не предупреждают заранее, куда я поеду,- сказал Шейн.- Почему бы мне не пойти в магазин в центре города, как только приеду туда, и не купить страннический плащ - двусторонний, вроде того, что я покупал,- заплатив за него серебряными или золотыми алаагскими монетами. Можете договориться, чтобы владельцы магазинов предупредили вас, если кто-то сделает нечто подобное. Если описание будет подходить под мое, наблюдайте за местным штабом алаагов и ждите меня на входе.

– Хорошо,- сказал Питер.

– И еще одно,- проговорил Шейн. Они были уже у самого здания аэропорта. Он посмотрел Питеру прямо в глаза.- Я видел алаагов, допрашивающих людей, и знаю, что говорю. Если они меня заподозрят, то будут допрашивать. И в этом случае узнают все, что мне известно. Ты должен это понимать. Если все известные средства не срабатывают, они используют наркотики, которые просто заставят тебя говорить и говорить, пока не умрешь. Они не любят их применять из-за малой эффективности. Им часами приходится выслушивать чепуху, чтобы получить нужные ответы. Но наркотики все же используются, если в них есть необходимость. Понимаешь? Любой допрашиваемый расскажет им все. Не только я - любой. Это одна из вещей, с которой вам придется столкнуться.

– Хорошо,- согласился Питер.

– В связи со мной это означает вот что: я не хочу, чтобы тот, кто еще не знает обо мне, узнал, что я существую.

Шейн в упор посмотрел на Питера, потом бросил многозначительный взгляд на Карло и снова на Питера.

– А те из вас, кто не собирается в будущем иметь со мной дело - при условии, что я буду сотрудничать с вами,- должны уяснить себе, что сейчас я высаживаюсь из этой машины и ни один из вас никогда меня не увидит.

– Понимаю,- сказал Питер, кивнув.- Не беспокойся. Шейн отрывисто рассмеялся.

– Я всегда беспокоюсь,- вымолвил он.- Было бы странно не тревожиться. Вот уже сейчас я тревожусь на свой счет. Нужно мне проверить голову - ведь я не должен даже был и помыслить о таких вещах.

Машина подъехала к длинному бетонному тротуару, окаймляющему здание аэропорта, и остановилась. Питер, сидевший со стороны тротуара, открыл дверь и вышел, чтобы дать выйти Шейну. Тот собрался было вылезти из машины, но замялся и на секунду обернулся к Марии.

– Я и в самом деле подумаю об этом,- обратился он к ней.- Сделаю все, что смогу, все, что в моих силах.

Ее лицо казалось непроницаемым в полутени заднего сиденья машины. Она протянула ему руку. Он взял ее и задержал в своей. Пальцы были ледяными, как Милан в это утро.

– Я подумаю об этом,- повторил он, сжимая ее пальцы, и выбрался из машины. На тротуаре он на секунду замер, глядя в лицо Питеру.

– Если от меня не будет вестей в течение полугода, забудь обо мне,- сказал он.

Губы Питера приоткрылись. Казалось, он хотел что-то сказать, но потом губы снова сомкнулись.

Он кивнул.

Шейн повернулся и быстро вошел в здание терминала. Прямо за входными дверями он приметил полицейского и подскочил к нему, вынимая из кошелька ключ и положив его на раскрытую ладонь для обозрения.

– Это ключ Лит Ахна, Первого Капитана Земли,- быстро выпалил он по-итальянски.- Я один из его специальных курьеров, и мне нужен транспорт в зоне хозяина летного поля - быстро. Быстро! Срочно! Но так, чтобы не привлекать внимания!

Офицер вытянулся в струнку, выхватил из-за пояса телефон и заговорил в него. Прошло не более тридцати секунд, прежде чем подъехал электрокар на воздушной подушке, скользя через толпу.

Шейн вскочил на одно из пассажирских мест позади водителя, бросив взгляд на наручные часы.

– К ангарам для малых военных кораблей! - приказал он. Поколебавшись, добавил: - Включите сирену.

Водитель повернул рукоятку сирены; толпа перед ними раздалась, когда он развернул машину и покатил. Они быстро скользили по полированному полу и через ворота для транспорта выехали на летное поле.

Оказавшись на поле, электрокар поднялся выше на воздушной подушке и пошел еще быстрее. Они обогнули поле и приблизились к двум тщательно охраняемым серебристым ангарам с военными воздушными кораблями алаагов. Электрокар замедлил ход у ворот с охраной, ведущих в эту зону. Шейн показал ключ и объяснил свою миссию человеку - дежурному Особой Охраны.

– Нас предупредили о вашем прибытии,- сказал охранник.- Ангар номер три. Курьерский корабль пилотируется непогрешимым Ам Мехоном, двадцать восьмого ранга.

Шейн кивнул, и водитель, услышав эти слова, двинулся дальше, не ожидая дальнейших команд.

Находящийся в ангаре небольшой гантелеобразный курьерский корабль казался карликом рядом с внушительными истребителями, стоящими по обе стороны от него. И все же - Шейн это знал -даже эти на первый взгляд мощные корабли терялись на фоне алаагских военных кораблей. Настоящие боевые корабли алаагов никогда не опускались на поверхность планеты, а висели на постоянной орбите в состоянии готовности - насколько он мог судить, скорее не по принципиальным соображениям, а потому, что на Земле не было специального аэропорта или космодрома, где они могли бы совершить посадку без большого ущерба для себя, а также для места посадки.

Он выпрыгнул из машины, когда она притормозила у открытого люка курьерского корабля, и взбежал по лесенке, ведущей в тесное помещение. Оно могло быть и не таким стесненным, но даже этот корабль, сконструированный для доставки донесений, был напичкан вооружением.

На одном из кресел, стоящих у панели управления в передней части корабля, спиной к ним сидел внушительный алааг. Шейн подошел к креслу сзади и остановился в ожидании. Это входило в его обязанности, и больше ничего не требовалось, даже если пилот не услышал, как он подошел. Находясь совсем близко от алаага, Шейн явно ощутил специфический запах алаагского тела, а пилот, без сомнения, учуял его запах. Через секунду пилот заговорил.

– Садись на дальнее сиденье сзади, зверь.- Это был голос взрослой алаагской женской особи.- Мне надо совершить еще две посадки перед тем, как высажу тебя у дома Первого Капитана.

Шейн пошел в задний отсек и сел. Всего через пару минут курьерский корабль поднялся и легко повис на высоте примерно десяти футов над полом ангара. Потом выскользнул на простор залитого солнцем летного поля, развернулся и мягко полетел к стартовой площадке. На площадке корабль остановился. Шейн сделал глубокий выдох и положил руки в углубления подлокотников по сторонам кресла.

Какое-то мгновение все было тихо и неподвижно. Потом прогремело нечто, как раскат грома, и его вжало в сиденье со страшной силой, отчего он некоторое время не мог пошевелиться; и почти сразу он ощутил неожиданную свободу и легкость - ему казалось, что он может воспарить над креслом. В сущности, это ощущение было преувеличенным. Он все еще находился в поле силы тяжести. Именно по контрасту со стартовой перегрузкой возникала иллюзия легкости.

Он посмотрел в иллюминатор перед собой и увидел внизу поверхность Земли, изогнутую линию горизонта и скопление облаков. Больше ничего. Бесстрастное лицо Марии в момент прощания настолько ясно предстало перед его мысленным взором, как будто плавало перед ним в воздухе. Он ощутил холод ее пальцев на своих; ее голос звенел, отражаясь эхом в памяти: «Неужели никто не желает ничем помочь? Ни один человек? Совсем никто?»

Они все ненормальные, эти деятели Сопротивления. Он поежился. Он мудро поступил, сделав вид, что соглашается и принимает их предложение участвовать в этой игре в сопротивление, которая может привести лишь к мукам и смерти от рук алаагов. У них нет шансов. Ни одного. Если он всерьез думает о присоединении к ним, то он такой же сумасшедший, как они.

Его сердце гулко билось. Холод от прикосновения пальцев Марии, задержавшихся в его ладони, казалось, поднимается по его рукам и проникает в него. Нет, он лжет себе. Бесполезно. Не имеет значения, что они сумасшедшие. В действительности для него нет выбора. И не было никогда с того момента, как он впервые увидел ее за смотровым экраном. Что-то внутри него не оставляло ему выбора, хотя он и понимал, что означает помощь этим людям. Он сделает так, даже зная, что в конце его ждет смерть. Он снова разыщет их и вернется к ним. Присоединится к ним…


••• Глава вторая ••• | Путь Пилигрима | ••• Глава четвертая •••