home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


•••


Глава тридцать вторая


•••

Шейна не удивило, что в зале Совета, когда он пришел туда с Лит Ахном, оказалось только четверо командующих регионами. Удивительным было то, что в течение следующих пяти минут туда пришли остальные восемнадцать, включая Лаа Эхона.

Тем временем Лит Ахн пересек всю комнату и уселся во главе длинного стола, поверхность которого, казалось, парила в воздухе без всякой опоры. Шейн занял обычное место зверя, которого привели с собой,- стоя у левого локтя Первого Капитана.

Лит Ахн ничего не говорил, как и остальные, пока все не собрались. Шейн, настолько привыкший к подобным паузам, что обычно не замечал их, поймал себя на том, что считает секунды этой паузы до момента, когда заговорит Лит Ахн. Когда тот заговорил, глубокие и размеренные интонации его голоса показались Шейну отрывистым рыком льва.

– Я не стал бы в обычной ситуации собирать вас на Совет так скоро,- сказал Лит Ахн,- но произошло нечто чрезвычайно важное.

Он оглядел сидящих за столом.

– Когда приходится проверять безупречность старшего офицера, это всегда вызывает необычайное напряжение,- начал он,- Хочу сообщить всем вам, что недавно я отклонил просьбу господина Лаа Эхона купить у меня находящегося здесь зверя, но согласился вместо этого отдать его взаймы в долгосрочное пользование с тем условием, что он может возвращаться ко мне время от времени, когда посчитает свое пребывание здесь необходимым для его текущих обязанностей в моем Корпусе курьеров-переводчиков. Он впервые вернулся только вчера, хотя покинул Дом Лаа Эхона несколько дней тому назад. Я не спрашивал его о задержке, происшедшей, видимо, из-за беспорядков среди туземного скота на всей планете. Это можно выяснить позже и не должно касаться нас, находящихся здесь.

Как я и обещал этому зверю, по его возвращении я задал ему несколько вопросов, и в результате узнал, что Лаа Эхон в разговоре с ним говорил о будущем, в котором между нами и туземным скотом установятся другие отношения.

Он посмотрел на Лаа Эхона, а тот - на него. Лица обоих не выражали абсолютно ничего.

– Зная об ограниченности зверя, я, разумеется, не принял эту информацию за чистую монету. Но поскольку другие признаки заставили меня еще раньше озаботиться самочувствием непогрешимого господина, то сейчас я считаю своим долгом спросить его о сообщенной зверем информации, и думаю, что лучше всего это сделать на полном Совете.

В связи с этим хочу спросить непогрешимого господина, задумал ли он какое-нибудь отклонение от пути, проложенного нашими предками, которого мы придерживаемся с тех пор, как были вынуждены покинуть свои дома, и который обусловливает особое и неизменное отношение ко всем зверям, взятым к нам на службу?

Шейн во все глаза смотрел на Лаа Эхона. Он сам не сомневался, что Лаа Эхон ненормален. Но достаточно ли он ненормален, чтобы солгать? Лаа Эхон не сводил взгляда с Лит Ахна, который тоже не отводил глаз.

– У меня действительно были планы на будущее, которые в некотором смысле можно считать отклонением от пути, выбранного нашими предками,- ответил Лаа Эхон.- Я поверил в то, что только при таком незначительном отклонении и более тесном сотрудничестве с теми, кого мы называем зверями, можем мы надеяться на возвращение родных планет.

Зал Совета пребывал в тишине, пока Лит Ахн снова не заговорил.

– В таком случае я считаю вас ненормальным,- вымолвил Лит Ахн.

Он огляделся вокруг.

– Есть ли у кого-то из Совета мнение или комментарий?

Тишина.

– Лаа Эхон,- обратился к нему Лит Ахн,- вы согласны или нет?

– Я не согласен с тем, что в чем-то ненормален,- ответил Лаа Эхон.- Но я старший алаагский офицер и буду поступать в соответствии с этим. Поэтому сейчас я отказываюсь от своего поста и ранга и приму вместо этого другой ранг, ниже, чем у любого алаага на этой планете. Помимо этого, я буду подчиняться приказам старших по званию.

– Разумеется, будете,- вымолвил Лит Ахн,- а сейчас покиньте зал Совета. Вашему заместителю будет дано распоряжение руководить регионом, который формально был вашим.

Лаа Эхон поднялся, повернулся и вышел из комнаты. После того как дверь за ним закрылась, Лит Ахн взглянул на сидящих за столом, но говорить стал не с ними.

– Сьор Элон,- обратился он в пространство.

– Непогрешимый господин? - откликнулся бесплотный голос.

– Соедини меня с Капитаном Флота.

– Слушаюсь, непогрешимый господин. Последовала небольшая пауза. Капитан Флота, как

Шейну было известно, был алаагским офицером, равным по власти командующему региона, и отвечал за эксплуатацию и готовность флота космических кораблей, доставивших алаагов на Землю. Он являлся старшим офицером, совершавшим инспекционные поездки в течение нескольких месяцев, после чего на его должность назначали кого-то другого.

Флот непрерывно находился на околоземной орбите. У Шейна сложилось мнение, что либо конструкция кораблей не позволяет им совершить посадку на поверхность Земли в ее гравитационном поле, либо состояние немедленной готовности требует их постоянного нахождения на орбите.

В центре стола, лицом к Лит Ахну, возникла проекция стоящей фигуры алаага мужского пола в полном боевом облачении, но с поднятым забралом шлема, так что черты его лица были видны.

– Непогрешимый господин,- сказал он,- я явился по вашему приказанию.

Шейн заморгал, ибо проекция кого-то, находящегося за много миль от Земли на ее орбите, была самым удивительным из того, что ему доводилось видеть. Там, где, казалось, стоял офицер, поверхность стола должна была бы разрезать его по бедрам и нижняя часть его тела должна была быть невидимой или должна была исчезнуть столешница вокруг него.

Но ничего подобного не произошло. Благодаря какому-то необъяснимому техническому чуду столешница была по-прежнему видна как непрерывная поверхность, при этом и нижняя часть туловища офицера тоже была видна, как будто вокруг него был только воздух. Зрелище казалось невероятным, но Шейн видел все собственными глазами.

– Ты Неха Морло, пятого ранга,- вымолвил Лит Ахн,- и состоишь в должности Капитана Флота более четырех местных месяцев. Верно?

– Да, непогрешимый господин.

– И корабли, как всегда, готовы стартовать, как только члены Экспедиции сядут на борт?

– Да, непогрешимый господин.

– Члены Экспедиции скоро начнут посадку, закончив здесь свои обязанности,- сказал Лит Ахн.- Мы возвращаемся на…- Он произнес слово на алаагском, которого Шейн прежде не слышал.- Как только на борт погрузятся все члены и необходимое оборудование.

– Слушаюсь, непогрешимый господин.

– Можешь быть свободен.

– Повинуюсь, Первый Капитан.

Капитан Флота исчез. Лит Ахн посмотрел на других офицеров, сидящих вдоль стола.

– Я пришел к выводу, обусловленному событиями второй половины местного года и сделавшемуся неоспоримым после событий нескольких последних часов,- проговорил Лит Ахн,- к выводу о том, что туземный скот непригоден для обучения на зверей, которые могли бы послужить нашим целям. В связи с этим мы возвращаемся на планету, где была организована данная Экспедиция. Там, на месте, Экспедиция будет распущена. Может быть организована другая, но я бы рекомендовал, чтобы выбранные старшие офицеры руководствовались нашим опытом на этой планете для более тщательного изучения новой намеченной планеты перед отправкой туда.

Теперь я слагаю с себя обязанности Первого Капитана Экспедиции, и моя отставка произойдет, как только все члены Экспедиции высадятся на…- Он снова произнес новое слово.

– Я не намерен быть избранным Первым Капитаном любой следующей Экспедиции, когда эта завершится,- продолжал Лит Ахн.- Данная Экспедиция провалилась, и за любой такой провал, разумеется, полностью отвечает Первый Капитан. Моя супруга Адта Ор Эйн в последнее время выражает желание ускорить разведку зоны наших родных планет, чтобы получить достоверную информацию о судьбе предыдущей разведывательной Экспедиции, в которой участвовал наш сын,- были ли все члены команды убиты теми, кто узурпировал нашу священную землю, и был ли наш сын схвачен живым и выставлен на обозрение, заключенный в капсулу - на тысячелетия - как случалось, мы это знаем, с другими нашими людьми, попавшими им в лапы.

Лит Ахн немного помолчал.

– Я намерен уделить внимание этому забытому долгу и в то же время искупить свою вину за провал Экспедиции, организовав дальнейшую разведку зоны родных планет в одиночку. Поэтому я буду не в состоянии принять командование новой Экспедицией, даже если этого потребует закон, в случае если участники новой Экспедиции единодушно проголосуют за мое избрание.

Он перестал говорить, и в комнате надолго установилась тишина. Шейн вдруг понял, что делает Лит Ахн. За последние два года в офисе Первого Капитана и повсюду в Доме Оружия Шейн слышал немало разговоров алаагов о таких разведывательных миссиях для выяснения того, что Лит Ахн объявил своей задачей. Путешествие в одиночку в зону алаагских планет наверняка закончится - независимо от того, узнает ли Лит Ахн судьбу своего сына или нет - заключением самого бывшего Первого Капитана, как мухи, в прозрачную смолу.

– А сейчас,- промолвил Лит Ахн,- мы займемся подробностями эвакуации из этого непродуктивного мира. Я обойду стол кругом и хочу, чтобы каждый из вас по очереди высказывался о предполагаемом времени, необходимом для посадки всех ваших офицеров в корабли Флота. Расскажите также о каких-то особых проблемах, которые могут возникнуть в ходе эвакуации в вашем регионе…

Он с другими Капитанами занялся подробностями эвакуации с планеты Земля. Стоя рядом с Лит Ахном и, по-видимому, забытый, Шейн поймал себя на том, что не испытывает никакого торжества и вообще никаких эмоций. Просто все было закончено - и только: все, что он намеревался сделать. Его сознание снова погрузилось в мир собственных мыслей о Питере и Марии, где оно еще раньше пребывало во время долгого ожидания Лит Ахна в его кабинете.

Около стола началось какое-то движение. Алааги, включая Лит Ахна, поднимались на ноги и выходили из зала. Шейн последовал за Первым Капитаном и видел, как к тому прямо за дверью подошел Сьор Элон.

– Всем алаагам следует послать общее уведомление,- сказал Лит Ахн адъютанту.- Мы покидаем эту планету. Весь персонал с оружием и другими вещами из арсенала этого Дома должен собрать их и подготовиться к отправке. Все служебные дела приостанавливаются, и у персонала будет свободное время, пока ему не прикажут собраться для транспортировки на один из кораблей Флота.

– Я прослежу за этим, непогрешимый господин,- сказал Сьор Элон.

Ни он, ни Лит Ахн не обратили никакого внимания на Шейна, следующего за ними с автоматическим послушанием зверя, выполняющего последний данный ему приказ. Лит Ахн продолжал отдавать распоряжения адъютанту весь обратный путь, но Шейн почти не слушал его. Ни одно из них его не касалось, и его судьбой мог по-прежнему распоряжаться Лит Ахн. Поэтому он совершенно остолбенел, когда увидел, что Первый Капитан и Сьор Элон прошли через двойные двери в кабинет, и, попытавшись пройти следом, обнаружил, что двери закрылись у него перед носом, оставляя его одного в холле.

Он стоял на месте, сбитый с толку.

В Доме своих хозяев он почти автоматически снова приобрел реакции Шейна-зверя. Зверь, оставленный без приказов, просто ждал. Поэтому он ждал… и ждал. Никто не звал его из кабинета, и двери не открывались. Ничего не происходило.

Подобно полузатопленному куску дерева, медленно поднимающемуся на поверхность из темных вод, пришло к нему понимание того, что Лит Ахн покончил с ним. Его не собираются казнить. Ничего с ним не собираются делать. Как и сама Земля, он просто покинут Первым Капитаном.

Без всякой причины Шейна пронзила острая душевная боль. Смешно, но в каком-то смысле он почувствовал себя таким же отверженным, как после смерти матери, когда остался сиротой. Было даже такое чувство, что его несправедливо лишили казни, которую он ожидал. Он воспринимал пренебрежение со стороны Лит Ахна, как будто тот был его давним другом или близким родственником.

Он все так же стоял в полной растерянности. Как человека, которому отсрочили смертный приговор, его переполняло чувство бесконечности окружающего его мира, но ему было некуда идти. Казалось, он уже не принадлежит к живым и, будучи изгнанным из мира живых навсегда, должен остаться, где был, а не пытаться проникнуть во вселенную, из которой был удален на веки веков.

С огромным усилием вытащил он себя из этого состояния - подобно тому, как человек, тонущий в трясине, может выбраться на твердую землю и обрести жизнь.

Не было никакого смысла продолжать стоять перед закрытой дверью.

Он повернулся и пошел по пустому коридору, гулко стуча каблуками по черно-белым плиткам пола. Эхо его шагов отдавалось от стен, с которых уже сняли висевшее там оружие. Пройдя довольно далеко и несколько раз повернув, он наконец начал встречать алаагов и людей - бывших слуг алаагов, которые, как и он сам, не вполне еще понимали, что они больше не слуги.

Алааги по большей части перемещались с места на место. Люди стояли небольшими группами, переговариваясь, или бродили от группы к группе. Служебные различия стерлись. Шейн видел, как охранники разговаривают с курьерами-переводчиками и служащими всех других подразделений, начиная от Службы эксплуатации и кончая личными прислужниками алаагов.

Он миновал их всех, чувствуя, что его тянет в определенном направлении, но еще не вполне уверенный, куда именно. Как бы то ни было, у него не возникало желания говорить с этими людьми. И только дойдя до коридора на уровне первого этажа, он услышал, как знакомый голос произносит его имя.

Он обернулся и увидел, что к нему бежит Сильви Онджин.

– Шейн! - выпалила она, хватая его за левую руку и увлекая за собой.- Пойдем со мной. Мы организуем общее собрание всех работавших здесь людей. Нам надо решить, выходить ли нам всем вместе или посылать делегатов для переговоров с людьми на улице!

Он вытаращил на нее глаза.

– Неужели ты не понимаешь? - нетерпеливо спросила она, дергая его за руку.- Алааги отказались от нас. Они не возьмут с собой никого из нас. Ты ведь знаешь, что сделают обыкновенные люди с нами - работавшими на алаагов,- когда чужаки покинут Землю и мы останемся незащищенными! Нас всех убьют. Они обвиняют нас во всех казнях и мучениях. Они обвиняют нас во всем. Никто из нас не осмелится выйти на улицу, пока мы не придем к какому-то соглашению с теми людьми,- пойдем, Шейн!

– Подожди,- сказал он, останавливаясь и заставляя ее остановиться тоже. Он взглянул на нее. Ее коротко стриженные темные волосы были в порядке, но бледное искаженное лицо сделалось почти отталкивающим. Когда-то она пробуждала в нем нежные чувства, и призрак этих чувств все еще жил в нем, не обретая, однако, жизни и смысла. Он взял ее за руку.

– Сильви,- сказал он,- собрание ничего нам не даст, как и делегаты. Пойдем со мной и выйдем на улицу вместе. Я позабочусь о том, чтобы никто тебя не тронул. Они послушаются меня. Я - Пилигрим, тот, кто дал ход этой революции во всем мире.

Она в изумлении уставилась на него и неожиданно вырвала из его руки свою.

– О-о, ты сошел с ума, как многие из них! - выкрикнула она,- Выйти с тобой? Ты, должно быть, думаешь, что я тоже не в своем уме! Ты - Пилигрим? Ты думаешь, я в это поверю? Человек вроде тебя никогда не смог бы стать Пилигримом; у любого хватит ума понять это. Люди на улице разорвут нас на куски в тот самый момент, когда ты попытаешься сказать им такую вещь!

Она отступила от него на шаг.

– Тебе просто надо спасаться, Шейн,- сказала она.- Я не в силах помочь тебе, если ты сошел с ума. У меня нет времени возиться с тобой, если ты не в себе…

При последних словах она начала отступать назад. Потом повернулась и побежала, вскоре затерявшись среди других людей и алаагов.

Он с грустью пошел дальше. В конце концов он понял, куда идет - к главному входу Дома Оружия. Немного не дойдя до него, он был остановлен высоким худым мужчиной в синем комбинезоне из Службы эксплуатации, но с нашивками зверя-офицера на воротнике, указывающими на его пост командующего этого подразделения.

– Вы - Шейн, верно? - спросил человек.- Я встречал вас здесь, и мне известна ваша репутация. Вы могли к этому времени стать начальником курьеров-переводчиков, если бы захотели. Послушайте. Ваш корпус послушается вас, если вы поговорите с ними. Вы должны мне помочь.

– Не сейчас,- сказал Шейн. Он хотел пройти мимо, но тот ухватил его за комбинезон.

– Нет, сейчас. Вы что, не понимаете? Они уходят, но оставляют после себя всевозможную технику, встроенную в места вроде этого. Люди, ничего в этом не смыслящие, склонны думать, что, потыкав там и сям, мы научимся управляться с этими вещами. Но это не так. Рядовые люди не понимают, что в действительности означает разрыв между нашей техникой и алаагской. У нас уйдут годы на изучение того, что они оставляют здесь, и даже тогда наши шансы узнать, как пользоваться всем этим, ничтожны; во всяком случае, вы должны помочь, переговорив с людьми из вашего корпуса. Скажите им, убедите их, что они не должны пытаться наладить эту технику - даже те из них, которые работали с какими-либо приборами под руководством алаагов. А люди, находящиеся снаружи, должны понять, что необходимо защищать и поддерживать технический персонал из моего подразделения на все время работы, которая займет несколько лет…

– Мне жаль,- Шейн вырвался от него.- Не могу вам сейчас помочь. Мне надо идти. До свидания.

Он шел, не останавливаясь. Начальник Службы эксплуатации шел рядом с ним какое-то время, все еще говоря что-то, но Шейн отказывался отвечать или смотреть на него, и в конце концов тот отступился. Шейн в одиночестве дошел до главного входа и увидел, что двери широко открыты.

Он вышел на бодрящий воздух солнечного ноябрьского утра, заметив краем глаза что-то серое сбоку от входа. Обернувшись и взглянув на здание, он увидел лишь поднимающиеся вверх бетонные стены, прорезанные темным входным проемом. Серебристого экрана больше не было.

Он снова повернулся и оглядел площадь. В дальнем ее углу были припаркованы машины - несколько легковых автомобилей, два тяжелых армейских грузовика и три машины «скорой помощи». Вокруг них стояли и разговаривали люди, но что бы они ни собирались здесь делать, большая часть работы была, очевидно, выполнена, поскольку в их движениях не чувствовалось поспешности. Там и здесь были видны высокие фигуры алаагов в полном боевом облачении, лица чужаков, тем не менее, были открыты. Шейн признал во всех младших офицеров, не занятых ничем, что было большой редкостью для алаагов. Они бродили между погибшими на площади, как туристы в парке с аттракционами, привлекая внимание друг друга к разным вещам. Они и собравшиеся около машин люди не обращали внимания друг на друга.

Шейн заморгал от дневного света, хотя он и не казался таким уж ярким после искусственного дневного освещения внутри здания. И все же его поразило то, что прошла целая ночь, пока он, сидя и стоя, ожидал Лит Ахна, а потом беседовал с ним.

Он взглянул на площадь перед собой и понял наконец, зачем он пришел. Что его призывало. Мертвые. Те, кого он убил.

Они лежали грудами, как скошенные снопы, все вперемешку - тела в плащах пилигримов и черных формах Внутренней охраны. Раненых, если такие нашлись после того, как посохи и отравленные пули сделали свою работу, уже, видимо, унесли.

Он пошел между убитыми, вглядываясь в их лица. Он был поражен безмятежностью многих лиц, пока до него не дошло, что ни яд, ни палочные удары не привели бы к смерти так быстро, что тело не успело бы расслабиться, и что на лицо в момент смерти снисходит выражение покоя. Нападение толпы на охранников рассеяло людей в черной форме, поэтому мертвые лежали отдельными группами там, где повалили на землю очередного охранника.

Примечательно было, до чего похожи убитые пилигримы и солдаты. Шейн не ожидал, что среди них так много молодых. Неудивительно, что таковыми были охранники. Те, кто в шеренгах стояли перед зданием, имели низший ранг этого подразделения и действительно были молодыми. Во многих отношениях мальчики-переростки. Но он не ожидал, что многие в серых плащах - мужчины и женщины - будут такими молодыми.

Попадались среди них и люди постарше. Он подошел к груде тел, и ему показалось, он увидел что-то знакомое в одном из убитых в плаще, лежащем на спине наверху груды, лицо и верхняя часть туловища которого были закрыты телом другого пилигрима.

Шейн наклонился и с некоторым усилием отодвинул тело в сторону. Лицо находящегося внизу не было закрыто. Это был Питер.

Шейн застыл, не в силах сдвинуться с места.

Этого следовало ожидать, говорил себе Шейн, вспоминая последние слова англичанина, когда тот сжал плечо Шейна и проговорил ему в ухо, как раз перед тем, как Шейн пересек линию охранников: «Увидимся на той стороне».

Тогда эти слова прозвучали для Шейна почти мелодраматически и казались несвойственными Питеру. Тогда он предположил, что их неестественность объяснялась тем, что Питер делал вид, будто не сомневается в возвращении Шейна из Дома Оружия живым после того, как он поставит перед Лит Ахном ультиматум человечества,- никто из них в душе не верил в это.

Но теперь Шейн понял, что вовсе не притворство заставило Питера говорить так. Этот человек с самого начала, должно быть, намеревался быть в первых рядах находящихся на площади людей, когда бы ни пришло время столкнуться с охраной. Вероятно, Питер не лгал, когда сказал, что верит в то, что Шейн видел гигантскую тень реального Пилигрима. Такого рода вера должна была заставить Питера организовать его группу Сопротивления в Лондоне. Он был одним из тех, кто с самого начала верил, что люди готовы на все, лишь бы не терпеть больше присутствия алаагов.

И вот сейчас Шейн был жив.

А Питер - мертв.

Он заслуживал большего, чем лежать распростертым вот так, в штабеле других безымянных тел. Несомненно, позже придут люди, чтобы убрать тела с площади для надлежащего погребения. Но пока, подумал Шейн, он мог бы хотя бы снять Питера с верха штабеля и положить отдельно.

Он принялся за дело. Как и тело, которое ему пришлось подвинуть сначала, безжизненное тело Питера было тяжелым и поддавалось с трудом. Когда Шейну наконец удалось вытащить его, стал виден нижний ряд штабеля, и в частности тело, находящееся прямо внизу. Внимание Шейна было сконцентрировано на Питере, но вдруг, еще не глядя, он понял все.

Медленно, преодолевая сопротивление мышц шеи, повернул он голову и посмотрел на женщину, тело которой лежало под телом Питера,- это была Мария.

Он оцепенел.


••• Глава тридцать первая ••• | Путь Пилигрима | ••• Глава тридцать третья •••